Мгновения жизни

      Фушигуро расслабленно лежал на коленях у Юджи, наслаждаясь легким массажем головы. Тот пристально вглядывался в экран. Они смотрели очередной дрянной ужастик, сюжет которого брюнет потерял ближе к середине, потому что друг настолько оказался поглощен, что невольно начал мучить его волосы. В принципе шаман не против такой ласки, радуясь, что хоть это ему перепало. Терять это не хотелось. Мегуми с нежной печалью вглядывался в профиль парня без зазрения совести, вспоминая сегодняшний день.       По приезде младший из близнецов казался немного скованным, словно что-то серьезно обдумывал. Иногда мог пропасть из реальности. Уже в кошачьем кафе Фушигуро вынудил Юджи своим хмурым взглядом рассказать все.       — Я… Думаю пойти к психологу, — поглаживая рыжего кота на своих коленях, почти прошептал он, словно это какая-то тайна, запрет.       — Это же хорошо. Почему ты такой подавленный? — не понимал тот.       — У меня… не получается, — пристыженно замолк в конце младший из близнецов, прижимая к себе уже недовольное животное.       — Хочешь, вместе пойдем? — также тихо спросил Мегуми, чуть вперед наклоняясь над столом.       — А можно? — вскинулся Итадори, радостно сверкая своими невозможными глазами. Кажется, брюнет в очередной раз сгорел в расплавленном металле.       — Да, только дату и время скажи, как решишься, — отпил капучино он, пытаясь скрыть еле заметный румянец. Ему доверяют в таких вещах.       — Хорошо, — кот убежал, недовольно махнув хвостом, а Юджи проследил за ним чуть потерянно. — Просто… замучили кошмары, да и недавняя стычка с проклятьем освежила старые воспоминания.       — Ты так и не рассказал всех подробностей, — конечно, спустя трое суток в который раз лицезрел чересчур довольное лицо Годжо, и спрашивать что-либо отпало желание.       — Это оказался проклятый труп беременной женщины, — тяжелый вздох вызвал укол сожаления. — Она мне напомнила мою мать, даже слова были в чем-то схожи с ее, и я… потерялся. Потом пришел Годжо-сан и вытащил меня из территории, и я сорвался. Мне так хотелось немного покоя и тепла. Там это можно было получить легко… Всего лишь позволить убить себя. А он казался настолько горячим и родным, что я попросил себя поцеловать. — парень вздрогнул, когда слеза покатилась по щеке, не понимая, почему это происходит. — И… Еще стал свидетелем моего кошмара. И мне снова так захотелось это ощутить, что мы сделали это опять.       Фушигуро, казалось, за эти пару минут забыл как дышать. Шаман понимал, что иррационально злиться на Юджи, но ревность черным пламенем полыхала в груди. Сатору по-любому воспользовался предоставленным шансом. Однако мысль, что подобное доверяют лишь ему, даже зная, какие чувства тот испытывает. Это грело осознание — от него не отреклись, не отвернулись, с ним также откровенны.       — У меня возникло чувство, что я его использую, чтобы мне стало хотя бы на пару минут лучше, — он уже закрыл лицо руками. — Прости меня, Гуми… Я же все знаю. Зачем я только все это говорю?       — Тише, — брюнет сжал в руках ледяную ладонь друга, чувствуя, как бешенство отпускает. — Все хорошо.       — Мне больше некому это рассказать, — отчаянно прохрипел Итадори, стирая с некой злостью слезы. — Я настолько жалок, что самому тошно… Хотел заставить себя думать, что мне никто не нужен, что меня ничуть не задевает то, насколько легко люди от меня уходят…       — Юджи, — все слова начали сбиваться в еле разборчивый шепот. От разрывающей душу нежности он присел рядом и обнял за плечи, прижимая к себе, — я не откажусь от тебя. Я люблю тебя, даже если не так, как ты меня. Да, это доставляет некоторые неудобства, но… Пожалуйста, прекрати так говорить о себе.       Мегуми чуть покачивался с успокаивающимся Юджи, утыкаясь в нежно-розовую макушку и с удовольствием подмечая чужую расслабленность.       — Даже не буду против, если ты хоть каждый день будешь жаловаться на Годжо, — спустя несколько минут уютной тишины выдал шаман с ухмылкой. — В этом вопросе я всегда на твоей стороне. А это значит, что… Используй его по полной.       Итадори тогда возмущенно посмотрел на него заплаканными глазами, тихо рассмеялся и выдохнул: «Сурово». Фушигуро мысленно согласился, скользя сейчас взглядом по родному лицу. Он просто собственник. Даже такие крохи не собирается отдавать без боя. Все, что принадлежит ему, обязано быть его до конца жизни. Мегуми готов хранить это с трепетом и собачьей верностью, ему ничуть не стыдно. Он любит. Эта любовь дарует не только боль, а чувство безопасности, покоя, тепло и восторг вперемешку с трепетом. Потребность в этом ощущении у всех троих острая и беспощадная, поэтому их отношения странные и на грани тревожно-избегающей привязанности. Из-за этого Юджи проще доверять друзьям, а не любовному интересу. Этим Фушигуро нещадно пользуется, позволяя себе иногда прижаться носом к шее и незаметно вдохнуть запах друга или обнять того чуть сильнее, чуть дольше. Он ощущал в такие моменты себя вором на самом деле, от этого жар поднимался из груди, смешиваясь с мимолетной эйфорией — в этом состоянии хотелось закатить глаза от удовольствия. Мегуми всегда мысленно в таких ситуациях представлял такие будоражащие тело и душу картинки, что хотелось продемонстрировать другу, что тот с ним творит, даже не стараясь. Он ощущал вину за свои черные, пошлые мысли и желания, но не мог остановиться. Даже сейчас Фушигуро не мог перестать думать о том, как близко находится к паху Юджи, однако уходить был не намерен, продолжая мучить себя. Чертовы гормоны.       — Эх, а я рассчитывал на большее, — Мегуми аж вздрогнул от неожиданности. Зеленые глаза смотрели с легкой поволокой, скулы горели алым. Итадори нахмурился. — С тобой все хорошо?       — Да, жарко просто, — он честно старался говорить ровно, без дрожи в голосе. — Так, что ты там говорил?       — Фильм не очень, надо было триллер какой-то смотреть, — большая, чуть шероховатая ладонь легла ему на лоб, будто проверяя температуру.       От этого заботливого жеста лицо Фушигуро застыло безразличной маской, пока в груди все переворачивалось от его небезразличия. Блять, как же легко он своей искренностью и добротой подкупил. Желание просто обвиться вокруг Юджи конечностями и никогда не отпускать брюнет сдерживал с трудом.       Хлопнула дверь и на всю квартиру раздался недовольный голос Сукуны, чему Мегуми был не особо рад. Он приехал сюда только ради друга, а видеться с однокурсником, с которым живешь через стенку, часто ссоришься и которого хочется иногда прихлопнуть, не горел особо желанием. Например, как сейчас.       — Ну, что, голубки? Не помешал? — поиграл бровями Рёмен, облокотившись об косяк и ухмыляясь.       — Съеби, черт, — кинул в его сторону подушку смущенный Фушигуро. Тот лишь увернулся.       — Эй, я вообще-то устал, а ты на мне за свой недотрах отыгрываешься, — с зевком протянул старший, скрываясь на кухне, а потом оттуда на всю квартиру громко сказал: — Кстати, Юджи, если что, я за полиаморию!       Мегуми резко вскочил с нагретого и приятного места и грозно направился на кухню, размышляя каким образом будет убивать Сукуну, чтобы и жив остался, и страдал в полной мере. Итадори сначала моргнул, а потом с раздавшимся приглушенным болезненным стоном тихо рассмеялся.