Симфония покоя

      Теперь, когда Маринетт и Кот Нуар позволили себе стать ближе друг к другу, любовники проводили все свободное время вместе. Они рассказывали о своей жизни настолько подробно, насколько это было возможно при условии сохранения тайны их личностей. Часто Маринетт говорила подолгу о своих друзьях, о школе, о работе в пекарне родителей. Кот Нуар любил посвящать ее в свои приключения, и, хоть Маринетт сама была их участницей в роли Ледибаг, ей было интересно посмотреть на этот мир глазами Кота Нуара.       Кот открылся для Маринетт с новой, неожиданной стороны: он уже не казался поверхностным обольстителем, как раньше; напротив, Маринетт увидела, насколько ранимым и чутким он мог быть. И хоть он все так же любил хвастаться своими достижениями и порой раздражал своими каламбурами, теперь Маринетт поняла, что в глубине души Кот Нуар оставался чувствительным и сопереживающим юношей, на которого наложили много обязательств.       Часто Маринетт чувствовала исходившую от него тревогу: она не была сильно заметной, но ее было достаточно, чтобы пошатнуть уверенность Кота Нуара. Такое могло случаться после очередной схватки с противником: если герой допускал оплошность, в нем просыпались его страхи, где-то глубоко выпуская коготки, царапая его внутренности. Хотя Кот Нуар и мог справиться со своими чувствами, он был безумно благодарен, что в его жизни появилась Маринетт. Девушка могла его утешить, обнять после долгого боя, вернуть ему уверенность и внушить спокойствие. Маринетт понимала, что Кот Нуар ощущал себя у неё как дома: она не была против, а наоборот, была очень рада тому, что узнала Кота лучше, чем узнала бы Ледибаг.       В ответ на предоставленное девушкой чувство безопасности Кот защищал Маринетт от ее тоскливых мыслей. Они не раз говорили о том, что Маринетт влюблена. Кот Нуар ничего не знал об этом парне, однако он и не смел ее допрашивать, видя, насколько тяжело Маринетт переживает неразделенную любовь. Кот всегда был рядом: он готов был заключить ее в свои объятия, чувствуя каждый раз, как ее тело приятно реагирует на его прикосновения; готов был стать ее рыцарем, лишь бы не видеть печаль на ее лице. Они оба ценили доверие, возникшее между ними, хоть и Маринетт глубоко внутри осознавала, что это было неправильно — ждать встречи с ним каждый раз, лишь бы ей стало легче, лишь бы им обоим стало спокойно на душе.       Порой Маринетт посещали мысли о том, почему ей казалось это неправильным, но она настойчиво продолжала игнорировать их. Тикки все так же недовольно высказывала своё мнение, но Маринетт закрывала уши: если она будет дальше думать об этом, она потеряет Кота. Она не может допустить этого, особенно сейчас, когда она наконец-то достигла гармонии внутри себя. Если они разорвут их отношения, Маринетт снова впадёт в отчаяние. Ей ничего не оставалось делать, кроме как ещё крепче держаться за ее спасителя, чтобы не утонуть в своей печали.       Маринетт оправдывала себя тем, что им обоим было хорошо. И это было действительно так, ведь только с Котом Маринетт забывала об Адриане и только с Маринетт Кот Нуар не думал о своей боли. Теперь, когда между ними установилась тайная связь, они проводили время вдвоём: либо в спальне Маринетт, либо на ее балконе. И хоть они оба не знали, кем точно являлись друг для друга, это совсем им не мешало закрываться от всего мира в одной небольшой комнате, где они отдавались страсти и порывам безудержных эмоций.       Они никому не рассказывали об их встречах, боясь, что магия, управляющая их чувствами, исчезнет с раскрытием их тайны. Это было похоже на ревность — сильное нежелание делиться сокровенным с кем-нибудь ещё. Они не отдавали себе отчёта в том, что хотели бы обладать друг другом, сблизиться, насколько это было бы возможно, соединиться навек, чтобы забыть обо всех проблемах. Маринетт чувствовала, как она постепенно теряла себя: ее не существовало отдельно — отныне были только она и Кот Нуар.       Они хотели видеться чаще, однако чем больше они встречались, тем сильнее было увлечение Маринетт Котом Нуаром, а это перерастало в зависимость, которую она не могла бы преодолеть. Больное желание познать Кота противоречило какому бы то ни было здравому смыслу, но Маринетт игнорировала свой разум: девушка стала приглашать его к себе на ночь.       Кот Нуар редко оставался ночевать у Маринетт, но если такое случалось, они оба ценили эти особенные дни, когда предоставлялась возможность проснуться вместе. Обычно Маринетт просыпалась позже Нуара; каждый раз она чувствовала на себе пристальный взгляд Кота, который с интересом и нежностью осматривал ее кожу, ее закрытые веки, ее маленькие губы; он пересчитывал каждую родинку и веснушку на ее теле, осматривал ее царапинки и свои отметины, гадал, что же снится принцессе. Маринетт знала, как сильно он начал дорожить ею, и открыто могла себе признаться, что это было взаимно. Она любила встречать утро с ним на одной кровати, перебирать его волосы цвета солнца, засматриваться в его зелёные глаза и гадать, о чем думает легендарный герой Парижа, проводя раз за разом ночи у обычной дочери пекаря.       Маринетт начала задаваться вопросом, чем же так сильно она зацепила Кота Нуара. Она не была такой же сильной и храброй, как Ледибаг; если Ледибаг всегда оставалась примером для подражания, то Маринетт была обычной скромной девушкой со своей непростой судьбой. Иногда Маринетт чувствовала себя невообразимо странно: она прекрасно знала, что Кот Нуар влюблён в Ледибаг, и не понимала, как такое возможно — ревновать к самой же себе. Она не нравилась Адриану и уж тем более не могла понравиться Коту, чье сердце принадлежало невероятной героине Парижа.       Маринетт в своём привычном облике было далеко до нее, до своей совершенной версии, и грусть охватывала девушку, стоило ей снова вспомнить слова Адриана о своей возлюбленной, о такой же идеальной, как Ледибаг, загадочной личности. Однако Кот мог ее утешить; она видела, как сильно он ценит общество Маринетт, каждый раз целуя ее руки и щеки, выражая благодарность за то, что она доверилась ему. Маринетт успокаивалась, зная, что, несмотря на чувства Кота к хранительнице Камня Чудес, все внимание теперь уделено только ей, неуклюжей Маринетт Дюпэн-Чэн. Ей было приятно, что Кот Нуар сблизился с той неидеальной девушкой, чью жизнь она прожила дольше, чем жизнь героини, и это, несомненно, поднимало ей самооценку.       Однако Маринетт столкнулась с ещё одной проблемой: скрывать свои чувства к Коту было сложнее в образе Ледибаг. Девушка осознавала, что она лжёт своему бесценному напарнику, но Маринетт не видела сейчас другого решения в этой сложной ситуации. Ледибаг должна оставаться для всех загадкой ради безопасности самой же Маринетт и Кота Нуара.       Носить маску героини стало тяжелее. Не только из-за неоднозначных чувств к Коту, но и из-за неумолкаемой совести в лице Тикки, которая имела особое влияние на Маринетт, преимущественно во время трансформации. Девушка задумывалась: имела ли она право продолжать обманывать Кота Нуара, зная, что тот по-прежнему влюблён в Ледибаг? Если она раскроет ему свою личность, что тогда почувствует Кот Нуар? Маринетт боялась, что ее отвергнут: страх быть брошенной снова оказался сильнее. Маринетт пришлось подавить в себе чувство вины, чтобы не потерять дорогого ей человека.       Осознавала ли Маринетт, во что могут перейти их отношения, было трудно сказать. Она продолжала грезить об Адриане и думала, что Кот Нуар в такой же ситуации. Они искренне считали, что помогают друг другу: Маринетт лечила его разбитое сердце, радуясь тому, что на неё обратили такое необходимое ей внимание, а Кот Нуар в свою очередь давал шанс Маринетт хотя бы на мгновение забыть о человеке, который не давал ей желанного покоя.       Маринетт была уверена, что они честны друг с другом: они оба оказывали друг другу поддержку, по-прежнему любя других людей. Девушка не думала, что эта идиллия может прерваться. И даже представить не могла, что на самом деле чувствовал Кот Нуар, который с каждой проведённой ночью все больше и больше привязывался к ней.

***

      Маринетт проснулась из-за тревожного сна. В последнее время она совсем перестала высыпаться не только из-за долгих ночных разговоров с Котом Нуаром, но и из-за не умолкающего в ее сновидениях подсознания. Девушка никогда не могла вспомнить, что ей снилось, однако она и не считала это большой проблемой, ведь рядом был тот, кто мог всегда обнять и успокоить ее.       Она потянулась к герою Парижа, который занял всю ее кровать. Кот сонно приоткрыл глаза, и, увидев перед собой взволнованную Маринетт, уже по привычке прижал девушку к своей груди. Кот Нуар гладил ее по голове, нашептывая что-то ласковое и заботливое. Маринетт вновь почувствовала себя в безопасности и начала засыпать. Приятное тепло тела Кота Нуара нежно ее согревало: Кот всегда снимал свой костюм, когда оставался ночевать у своей подруги. Маринетт начинала видеть сон, однако голос, уже ставший родным, пробудил ее: «Принцесса, нам пора вставать».       Маринетт недовольно повернулась на другой бок, но Кот Нуар не отставал:       — Ты же не хочешь опять опоздать в школу? — Маринетт услышала, как он ухмыляется, однако ничего не ответила. Это впервые, когда ей действительно хотелось прогулять занятия, потому что ей очень не хватало сна.       Кот Нуар усмехнулся и прижался губами к шее Маринетт. На левой ее стороне виднелся засос, оставленный не совсем аккуратным любовником этой ночью. Кот провёл плавно языком от ключиц девушки до своей отметки, попутно поглаживая ее талию своими руками. Маринетт, чувствуя его прикосновения и горячее дыхание на своей коже, тихо застонала, и Кот Нуар был доволен ее реакцией. Она ближе прижалась к нему спиной, дожидаясь продолжения, однако вместо этого Кот лизнул ей ухо, тем самым заставив Маринетт резко принять сидячее положение.       — Ты опять за своё! — недовольно воскликнула девушка, защищая свои уши руками. — Я же просила тебя, только не уши!       — Что такое? Боишься, что проглочу твои «старинные» сережки? — усмехнулся Кот Нуар и тоже привстал. Его руки потянулись к костюму, а глаза устремились к обнаженному телу Маринетт, которое не могло не вызывать у него восхищения.       — Дело не в сережках, — устало вздохнула Маринетт. Ей надоело, что Кот слишком сильно заострил своё внимание на ее серьгах. Девушке пришлось придумать глупое оправдание, что это была драгоценность, передаваемая из поколения в поколение по материнской линии, которой она очень дорожила. — Я просто не люблю, когда ты кусаешь мои уши.       — Кусаю, — хищно сказал Кот Нуар и снова потянулся к ней, — но ты не говорила ничего про облизывание.       — Это то же, — прошептала Маринетт, чувствуя, что не в силах сопротивляться нежным прикосновениям Кота. Он обнял ее сзади и аккуратно покрывал поцелуями ее хрупкие плечи.       Маринетт готова была замурлыкать как кошка: будучи сонной, она чувствовала себя хорошо и спокойно в объятиях своего друга. Чем дольше он был рядом, тем сильнее и настойчивее становилась мысль не пойти в школу и остаться с ним в этой кровати, хоть Маринетт и знала, что Кот Нуар всегда уходил рано утром и никогда не делал исключений.       — Почему ты постоянно уходишь? — немного обиженно произнесла Маринетт. Она взяла руку Кота Нуара и стала поглаживать его ладонь, проводя пальцами по каждой ее линии.       — Я же объяснял, принцесса, — улыбнулся Кот, зарываясь в волосы девушки, — у меня много своих кошачьих дел.       Маринетт закатила глаза и откинула голову ему на плечо, продолжая гладить его руку. Какое-то время они провели в таком положении: Кот Нуар ласкал ее, а Маринетт тихо наслаждалась спокойствием.       — Маринетт, — внезапно прервал тишину Кот Нуар. Его голос был достаточно строгим, чтобы девушка почувствовала волнение и окончательно проснулась. Ей не нравился его тон. — Мне нужно тебя спросить.       Кот Нуар пытался собраться с мыслями, и Маринетт поняла, что он был чем-то встревожен. Она очень не хотела, чтобы их покою пришел конец, однако Кот Нуар продолжил:       — Ты пойдёшь со мной на свидание?       Глаза Маринетт резко распахнулись, и девушка отстранилась. Она непонимающе посмотрела на Кота, который всеми силами старался не выдавать своё волнение.       — Это... шутка какая-то?       — Вовсе нет, принцесса, — нахмурился Кот, но продолжил держаться стойко, — мне приятна твоя компания.       — Мне твоя тоже, но... — Маринетт прикусила губу. Она явно не ожидала такого исхода событий.       Очень много мыслей сейчас вертелось в голове Маринетт. Она не думала, что для Кота их ночи будут иметь другое значение. Хотя Маринетт не могла разобраться, какой это все имело смысл для неё самой. В глубине души она догадывалась, что вечно так продолжаться не может: они оба разные люди, обременённые одинаковыми заботами и обязательствами, оттого и отчаянно цепляющиеся друг за друга, как за спасательный круг. Маринетт подавляла в себе такие мысли, и не только из-за страха потерять драгоценного любовника. Она просто не могла думать ни о чем другом, когда единственное, чего она желала в последнее время, — убежать от реальности.       Между ними стало нарастать напряжение, за что Кот начинал себя винить. Маринетт смущенно прикрывалась одеялом, пока Кот Нуар одевался, пытаясь скрыть своё тревожное состояние. Он понимал, что рисковал, задавая такой вопрос. Но ему нужно было знать ответ, ему нужно было наконец-то решиться.       — Кот, я... — неуверенно начала Маринетт, а в ее голове более явственно прозвучала мысль: «Боже, что я наделала?». — Я не думаю, что...       — Принцесса. — Кот взял ее руки в свои и посмотрел прямо в глаза, пытаясь найти в них скрытое желание. Но, к разочарованию Нуара, он нашёл в них только смятение и страх.       Маринетт попыталась спрятаться от его взора. Она чувствовала, что совсем потеряла контроль над ситуацией. Прямо сейчас перед ней резко спала пелена иллюзий: они не могли вечно находиться в таких отношениях.       Им было хорошо — это главное, раньше так думала Маринетт, потому что думать о большем у неё не хватало сил. Вся энергия тратилась на учебу, на спасение города, на избегание Адриана в школе. Маринетт утопала в ласках Кота и его любви, которую он долгое время не мог никому подарить. Каждый раз, когда она проводила ночь с Котом Нуаром, ее мозг отключался, и она совсем не могла представить, что у этого могут быть свои последствия.       Маринетт до сих пор не могла себе признаться в том, что она этого и боялась — у Кота возникли чувства к ней.       — Маринетт. — Одна ладонь Нуара легла на ее щеку. Он никогда не перестанет удивляться, насколько у неё нежная кожа. — Ответь мне... Может, мы попробуем перейти на новый уровень?       Девушка так и не посмела посмотреть на него, стыдливо пряча глаза за волосами. Больше всего ей хотелось, чтобы этот разговор прекратился, а потом, когда бы Кот Нуар ушёл, она смогла бы все обдумать и прийти к каким-нибудь выводам.       — Разве тебя это не устраивает? — спросила Маринетт, обводя руками свою спальню, пытаясь уйти от ответа. — Нам же и так хорошо… верно?       Голос Маринетт предательски дрожал. Она так и не смогла посмотреть на своего друга.       — Иногда мне кажется, что я мог бы провести остатки своих дней в твоей комнате, принцесса, — грустно улыбнулся Кот Нуар, поглаживая ее щеку, — но я бы хотел поступить как истинный рыцарь и отдать тебе своё сердце.       Маринетт ахнула, еле совладав с желанием зажать уши руками. В ее груди неприятно дала о себе знать позабытая тревожность. Она не была готова это слышать сейчас. Слишком много обязательств, слишком много всего того, чего нужно ещё обдумать и осознать.       — Почему ты не готова? — Маринетт казалось, будто он ее пытал. Ей хотелось уйти, остаться наедине с собой. Маринетт ощущала, как теряет власть над своими эмоциями. — Почему ты не хочешь попробовать?       В памяти возник образ Адриана, и Маринетт почувствовала, как ее сердце болезненно заныло. К ней снова возвращается то бессилие, от которого она пыталась сбежать в объятия Нуара; сейчас ей казалось, что Маринетт лишается помощи и становится совсем беззащитной.       При мысли о том, что сейчас Кот Нуар исчезнет из ее жизни и ей снова придётся столкнуться со своими страхами, Маринетт захотелось завыть от отчаяния. Она была безнадежно влюблена в Адриана и не знала, что конкретно испытывает к Коту Нуару.       — Это из-за того парня, да? — Кот не давал ревности завладеть им, но в его голосе слышались нотки агрессии.       Маринетт наконец-то посмотрела на него; на ее лице читалось удивление. Как он прочитал ее мысли?       — Ты всегда становишься печальной, когда думаешь о нем, — недовольно сказал Кот Нуар. Маринетт много раз говорила о своих безответных чувствах, не называя имени того человека, который послужил причиной ее страданий, и Кот стал надеяться, что вместе с ним она сделает шаг вперёд — навстречу их новому счастью. Но теперь, когда он видел в ней сомнения, Кот Нуар хотел зарычать от несправедливости. Вместо этого он сильнее сжал щеку Маринетт и подавил в себе комок обиды и злости.       — Несчастному Коту никогда не везло с девушками, — улыбнулся он своей фирменной улыбкой героя Парижа, после чего резко поцеловал Маринетт.       Девушка удивилась и попыталась оттолкнуть его, но Нуар только крепче прижал ее к себе. У Маринетт закружилась голова: такое происходило каждый раз, когда Кот Нуар ее целовал, но сейчас она старалась держать себя в руках, чувствуя, что больше не может контролировать ничего в своей жизни.       Кот Нуар отстранился и посмотрел на девушку. Маринетт не могла точно распознать, какие эмоции были написаны на его лице: злость, грусть или боль, и прежде чем в ней снова начала просыпаться вина, Кот Нуар с жадностью вцепился в ее шею — в то место, где ночью он оставил отметку. Маринетт вскрикнула от боли и рефлекторно схватилась за волосы Кота, но тот только больнее укусил ее. А затем отодвинулся, убедившись, что синяк на прекрасной шее его принцессы останется надолго.       — Я приду завтра вечером за ответом. — Маринетт обиженно посмотрела на ухмыляющегося Кота, который уже встал в полный рост и с удовольствием разглядывал оставленную отметину. — Прекрасного тебе дня, принцесса, — последнее, что он сказал сегодня, прежде чем убежать из комнаты через балкон.       Маринетт ошеломлённо смотрела ему вслед, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы: то ли от боли, то ли от переизбытка эмоций. Она аккуратно трогала свою шею, пытаясь осознать только что произошедшее. Тикки подлетела почти сразу же, как ушёл Кот Нуар, и Маринетт беспомощно взглянула на свою квами и отчаянно взвыла: «Тикки, что же я натворила?!»