Симфония покоя

      Маринетт не хотела идти в школу, но Тикки настояла: заботливая квами оправдывала это тем, что нельзя было пропускать занятия из-за Кота Нуара.       «Ты, как Ледибаг, ответственна за жизнь многих, но, как Маринетт, ты ответственна именно за свою», — пятнистая квами гладила хозяйку по голове, пытаясь успокоить совсем поникшую Маринетт.       Маринетт была очень благодарна Тикки: это удивительное создание всегда проявляло максимум терпения по отношению к ней, и, несмотря на то, что Маринетт игнорировала все ее предупреждения, она была невероятно снисходительна к юной девушке, которая считала, что не заслуживает от неё такой заботы.       Когда Кот Нуар ушёл, Маринетт долго пыталась прийти в себя. Если бы не Тикки, она бы продолжила дальше рыдать на своей кровати и провела бы весь день в заточении из-за своих неконтролируемых мыслей и чувств. Но Тикки дала ей надежду: она пообещала своей любимице, что они вместе разберутся с этой непростой проблемой, однако для этого Маринетт не должна больше забывать о своей обыденной жизни; так, через сильное нежелание и усталость, Маринетт вышла из дома и поспешила в школу, куда она уже опаздывала.       Поначалу Маринетт чувствовала сильное беспокойство: события сегодняшнего утра на неё сильно давили. Ей пришлось обвязать свою шею шарфом, чтобы скрыть засос, оставленный ревнивым любовником. Ощущение ткани на коже и беспощадные мысли о Коте Нуаре мешали сконцентрироваться на уроках, но, проведя первую половину учебного дня со своими одноклассниками, Маринетт поняла, что поступила правильно, послушавшись Тикки. Она смогла немного отвлечься, и, хоть внутри неё бушевала буря, девушка была теперь готова обсудить все со своей квами, как они и планировали изначально.       Они обе дождались перерыва на обед, чтобы спрятаться подальше от посторонних глаз в раздевалке и наконец-то провести честный разговор: подобных между ними не было уже долгое время.       — Итак, — квами выползла из сумочки Маринетт и подлетела к ее лицу, чтобы четко видеть глаза хозяйки, — что мы имеем в итоге?       Маринетт сидела на скамейке напротив шкафчиков, следя за тем, чтобы никто не вошёл в помещение. Когда Тикки подлетела к ней, она вздохнула и обессилено посмотрела на пятнистую квами.       — Это просто катастрофа, — начала спокойно Маринетт, чувствуя, как внутри снова просыпалось то отчаяние, которое она еле смогла подавить утром, — я нравлюсь Коту Нуару!       — Но он же тебе тоже небезразличен, — ответила Тикки.       — Да, но не совсем так. — Голова Маринетт разболелась от клубка запутанных мыслей внутри. — Он хочет со мной отношений, а я не была готова к такому исходу.       — Если ты не была готова, то почему проводила с ним ночи, Маринетт?       Девушка покраснела и спрятала своё лицо в руках. Теперь, когда ситуация стала проясняться, ей было очень неловко осознавать, что все это время Тикки внимательно наблюдала за ее жизнью.       — Пожалуйста, не осуждай меня.       — Я и не собиралась, — ласково улыбнулась Тикки, пытаясь убрать руки Маринетт, чтобы ее взору снова открылись голубые глаза. — Любой твой поступок — это только твой выбор. Никто не вправе осуждать тебя за это.       Маринетт облегченно выдохнула и позволила квами поцеловать себя в щеку.       — Я зациклилась на себе. Я пыталась забыть Адриана и хотела, чтобы Кот Нуар помог мне в этом.       Голос Маринетт задрожал. Девушке было очень больно осознавать, что ее любовь к Адриану никогда не будет взаимной. Она чувствовала, как постепенно снимает со своих глаз повязку, что не позволяла ей до этого момента видеть весь кошмар происходящего: каждый день Маринетт ходила в школу и пыталась избегать Адриана. Если раньше она не могла находиться с ним в одной компании, потому что смущалась и выглядела очень неуверенной рядом с ним, то теперь Маринетт не могла выносить боль, зная, что Адриан видит в ней только друга.       Она не могла даже взглянуть на него, потому что по-прежнему была безнадёжна влюблена; она не могла нигде спрятаться от его глубоких глаз, которые смотрели ей прямо в душу, жестоко напоминая Маринетт о ее безответных чувствах. Его глаза прекрасного изумрудного цвета, такого же, как у Кота Нуара, казались Маринетт невероятно тёплыми и в то же время беспощадно холодными, насмехающимися над ее глупыми мечтами, над ее поражением. Она терпела весь этот кошмар, только чтобы ночью наконец-то встретиться со своим спасителем, только чтобы убежать от одних пристальных зелёных глаз к другим. Прикосновения и ласковый взор Нуара стали для неё благодатью после каждодневных страданий.       Маринетт казалось, что все это время она жила как в тумане. Она больше не радовалась встречам с друзьями так, как раньше, редко проводила время с семьей, перестала ценить особенность каждого момента. Весь мир сузился только до ее боли и до Кота Нуара, который приходил ей на помощь каждый раз, когда она этого просила.       Маринетт было невероятно тяжело возвращаться в реальность.       — Но теперь я вижу, что натворила много ошибок, — продолжила девушка. — Я совсем не подумала о чувствах Кота! Я поступила очень эгоистично, я пользовалась им. А он же был влюблён в Ледибаг, и если он узнает, что я и есть она, он вряд ли сможет меня простить! — Маринетт с огромной силой проглотила неприятный ком в горле, понимая, что сейчас не могла себе позволить снова расплакаться.       — Мы все порой поступаем неправильно, но ошибки нам для того и нужны, чтобы мы работали над ними, — Тикки ласково поглаживала щеку девушки, пока та внимательно слушала ее. — Ты должна быть честной с собой, Маринетт, и понять, что ты чувствуешь к Коту Нуару и... к Адриану.       Маринетт поспешно закивала и подняла голову наверх, чтобы слёзы не потекли из ее глаз.       — Мне очень дорог Кот Нуар, — сдерживая рыдания, продолжила Маринетт, — и я не хочу его терять. Он не просто мой напарник, он мне даже больше, чем... друг.       — Маринетт, подумай, а почему он оказался дорог тебе? — помогала Тикки.       — Он увидел меня другой — настоящей, не той, которой я могу быть, только когда превращаюсь в Ледибаг. Я могла с ним быть собой.       По щекам Маринетт потекли слёзы.       — И он всегда меня спасает, не только когда я Ледибаг, но и когда я Маринетт.       Маринетт беспомощно закрыла рот рукой и затряслась в беззвучных рыданиях. Безысходность, страх, чувство вины и боль — все негативные эмоции, которые она так тщетно пыталась подавить, смешались, обратились в хаос, вырывались из ее груди, а затем превратились в отчаянный вой.       Маринетт больше не сдерживалась: пустое помещение заполнилось плачем девушки. Тикки заботливо гладила ее, давая время, чтобы успокоиться. Но Маринетт продолжила:       — А самое ужасное, Тикки, — сквозь слёзы пыталась произнести Маринетт, — что я обманывала его и боялась только того, что он от меня отвернётся! Я даже не думала о том, что могу причинить ему боль, — я была слишком занята своей болью!       Тикки понимающе кивала, зная, как тяжело даётся Маринетт быть честной с собой. Мудрая квами видела такое не раз: когда иллюзии исчезали и ее хозяевам приходилось сталкиваться самостоятельно с жестокой реальностью, страшнее было всего встретиться в этой темноте со своими ошибками. Тикки была убеждена, что только поистине сильный человек мог осознать и принять последствия своих поступков. Она очень гордилась тем, что таким человеком была именно ее Маринетт.       — Я ведь могла догадаться, Тикки! — девушка вытирала слёзы рукавами одежды. — Я должна была предвидеть, что так получится. Теперь Кот Нуар, возможно, влюблён в меня, — в голове неприятно возник грустный образ Кота Нуара, который предлагал ей своё сердце, — а я не могу ответить ему взаимностью! И не потому, что я не... — Маринетт запнулась. По ее лицу по-прежнему текли слёзы, однако она больше не могла не произнести ни слова.       Тикки терпеливо выжидала, зная, что Маринетт больше не могла подавлять в себе чувства. Ей надо было высказаться, именно сейчас, когда была эта возможность.       — И не потому, что я к нему ничего не чувствую — как раз наоборот, мне будет его очень не хватать! — Маринетт обняла Тикки, прижимаясь щекой к ней. Несмотря на то что ком бушующих эмоций все нарастал, Маринетт осознала, что ей стало легче: она наконец-то призналась Тикки в своих страхах. Ей очень не хватало этого откровенного разговора. Все это время Маринетт настойчиво игнорировала советы Тикки, утопая в своём безумии, вызванном близостью с Котом Нуаром. Но теперь она смогла открыться ей и была готова довериться. Маринетт чувствовала, что пока она не сможет справиться с таким огромным грузом в одиночку.       — Я не хочу его терять, — шмыгала носом Маринетт, — но я не вижу другого выхода. Кот Нуар заслуживает честности, а я предала его. Я только все рушу!       Тикки не дала Маринетт снова завыть от боли: она прикоснулась к ее губам своей маленькой ручонкой, призывая ко вниманию.       — Маринетт, ты забываешь: Кот Нуар, как и ты, добровольно вошёл в эту связь!       — Что ты имеешь в виду? — непонимающе посмотрела на неё Маринетт.       — Ты слишком много винишь себя, — неодобрительно покачала головой Тикки, — и не учитываешь ещё одну деталь: Кот Нуар сам согласился приходить к тебе ночью.       Маринетт смутилась и позволила Тикки вытереть слёзы с ее лица.       — Да, но... Но я же его обманывала. Он ведь даже не знает, что я Ледибаг.       — А ты не знаешь, кем является Кот Нуар на самом деле. — Маринетт потупила взор, и Тикки приподняла ее лицо за подбородок. — Разница между вами только в том, что ты ему открылась как Маринетт, а он — как Кот Нуар. Вы оба — герои, у вас не было другого выбора, кроме как скрывать свои личности.       Маринетт понимающе кивнула. Она больше не плакала: ласка и забота квами всегда могли ее успокоить.       — Я не должна была это все начинать.       — Но начала, — сказала Тикки, — и он тоже. Вы оба ответственны за то, что случилось между вами. Не надо винить в этом себя одну.       Не вовремя разболелся синяк на шее Маринетт: девушка прикоснулась к нему через ткань шарфа. Пару секунд она обдумывала слова Тикки, после чего вытерла остатки слез рукой и потянулась к ней, чтобы поцеловать.       — Спасибо тебе, Тикки. — Малышка ей улыбнулась. — Я так рада, что ты у меня есть.       Тикки удобно устроилась в ладонях Маринетт, пока та задумчиво на неё глядела. Квами знала, что творилось сейчас в голове её хозяйки: девушка искала пути выхода из ситуации. Сейчас к ней снова возвращалась та уверенность, которая всегда проявлялась у неё в образе Ледибаг.       — Мне нужно это все закончить, — с трудом выговорила Маринетт, однако ее голос звучал решительно. — Даже если мы оба виноваты, я понимаю, что так продолжаться больше не может. Я должна сама справиться со своими проблемами.       Маринетт снова вспомнила Адриана и ужаснулась при мысли о том, что теперь никто не спасёт ее от одиночества. Но Тикки нежно прикоснулась к ее руке: «У тебя все получится». Девушка слабо улыбнулась.       — Было неправильно взваливать свои проблемы на Кота, — продолжала Маринетт, закидывая свою сумку на плечо. — Я ошибочно думала, что так смогу забыть об Адриане.       Маринетт уставилась в окно. Квами какое-то время глядела на неё, а потом, вспомнив, что Маринетт так и ничего не поела с утра, вытащила печенье из сумки и попросила разломать его пополам. Одну половину Маринетт оставила себе, другую вручила Тикки. Они обе наслаждались лакомством, пока в школе была перемена.       — А Кот Нуар? — спросила Тикки. — Ты не подумала, что он тоже искал в этом пользу?       — Мне кажется, — через боль ответила Маринетт, — что он тоже устал от Ледибаг. Ему, как и мне, было необходимо найти человека, с которым можно было бы поделиться своими чувствами.       — Маринетт, — Тикки за считанные секунды доела печенье и подлетела поближе к девушке, — ты уверена, что хочешь все прекратить?       — Дело не в том, что я хочу, — Маринетт встала со своего места и направилась к выходу, — а в том, как будет правильно. Я ещё раз все обдумаю... Но мне нужно больше времени. Я должна определиться, что я чувствую... к ним обоим.       — Я думаю, что тебе... — начала Тикки, но ей пришлось быстро спрятаться в сумочку: дверь перед лицом Маринетт внезапно открылась, и в помещение вошёл ее одноклассник.       От неожиданности девушка потеряла равновесие, но ее успели вовремя схватить за талию и притянуть к себе. Маринетт чувствовала, как ее лицо становится красным от смущения: Адриан бережно придерживал подругу и дружелюбно ей улыбался.       — Прости, Маринетт, — Адриан отпустил девушку и закрыл за собой дверь, — я не хотел тебя напугать.       — Ты меня не напугал, — она попыталась улыбнуться в ответ, однако больше всего хотела провалиться под землю от стыда. — Все хорошо.       Маринетт начинала ненавидеть вселенную за своё невезение. Она не отошла от разговора с Котом, так ещё и по случайности столкнулась с Адрианом именно в тот момент, когда ей было необходимо остаться наедине со своими мыслями.       Она взглянула на Адриана и в очередной раз потеряла связь с миром. Красота юноши ее очаровывала: золотистые волосы так и манили Маринетт; на секунду ей показалось, что она не сможет сдержаться и дотронется до них, чтобы почувствовать их мягкость; глаза Адриана, наполненные теплотой, напоминали своим оттенком драгоценный камень; правильные черты лица, осанка и безупречная улыбка — все это сводило с ума влюблённую Маринетт. Раньше девушка могла часами смотреть на свой предмет воздыхания, однако теперь она хотела только сбежать от этой лучезарной улыбки, чтобы снова не вспоминать о своих страданиях.       Маринетт продолжила путь к выходу, однако Адриан ее остановил:       — Ты плакала? — он обеспокоенно взглянул на ее покрасневшие глаза.       — Нет-нет-нет, что ты, — быстро начала отрицать Маринетт, отступая спиной к двери. — У меня аллергия на... на пыль.       — Маринетт, — Адриан попытался коснуться плеча Маринетт, но та резко отстранилась, — ты можешь мне все рассказать... если хочешь. — Все в полном порядке, правда, — девушка попыталась улыбнуться и нервно поправила свой шарф, чувствуя, как ей становится невыносимо жарко.       Маринетт знала, что звучит неубедительно: подозрительный взгляд Адриана был тому подтверждением. Он пару секунд осматривал ее лицо, и Маринетт казалось, что Адриан пытался прочитать ее мысли. Затем он одобрительно кивнул, и девушка уже готова была выдохнуть и быстро ретироваться, однако взгляд Адриана упал на ее шарф:       — Красивый шарф, — сказал Адриан, — сама связала?       Маринетт посмотрела на него: он ухмылялся. Его слегка прищуренные глаза с интересом рассматривали деталь ее одежды. Только на мгновение ей могло показаться, что она уже где-то видела эту усмешку и такие же изумрудные очи, но девушка поспешила выкинуть эти мысли из головы. Не хватало ей ещё везде видеть Кота Нуара.       — Да, ты же знаешь, я люблю сама все шить, — сказала Маринетт и открыла дверь, — увидимся в классе, я побежала!       Маринетт вышла из раздевалки и направилась прямиком в кабинет, радуясь тому, что смогла сбежать от Адриана. Ей нужно было лишь отсидеть вторую половину учебного дня, однако теперь, после разговора с Тикки, Маринетт чувствовала огромное облегчение. Силы постепенно возвращались к ней: она знала, что сможет все решить, когда придёт домой. Однако Маринетт совсем не заметила, что Адриан задумчиво глядел ей вслед и о чём-то долго размышлял.

***

      Маринетт лежала на кровати и смотрела в потолок. Она вспоминала все моменты, что провела с Котом Нуаром: их первый поцелуй, первую совместную ночь, долгие разговоры, жаркие объятия... Девушке было тяжело осознавать, что ей придётся поставить на этом крест. По крайней мере до тех пор, пока она не разберётся в себе.       Маринетт решила: пора перестать убегать от самой себя. Погружаясь полностью в Кота Нуара, она начала терять свою настоящую личность. Мнимая радость от того, что на неё обратили внимание, только на время позволяла забыть о проблемах, но отнюдь не решала их: Маринетт как была неуверенной девушкой, так и оставалась ею.       Она была благодарна Коту, ей было невообразимо хорошо с ним, а главное, ей было спокойно. Но стоило ему покинуть девушку на день, к ней всегда возвращалась невыносимая тревожность, которую Маринетт слишком болезненно переносила: тысяча игл пронзали ее тело каждый раз, когда она шла в школу, где встречалась с постоянным напоминанием о своих страхах. Только Кот Нуар мог вылечить ее раны, утихомирить эту бурю эмоций, потому девушка так яростно держалась за него, стараясь не замечать ничего вокруг. Маринетт с грустью пришлось признать, что она использовала Кота Нуара, и потому она начинала себя ненавидеть.       Чувство вины пробудилось в ней с большей силой, чем раньше. Маринетт мучилась, обдумывая в голове наилучший вариант событий, но приходила только к одному решению: она должна расстаться с Котом Нуаром. Маринетт больше не могла никому лгать. Она не хотела испытывать ненависть к себе за свою беспомощность, за осознание того факта, что ей пришлось воспользоваться своим другом ради удовлетворения своих же потребностей. Маринетт всегда считала себя осознанной личностью, однако перестала понимать, в какой момент она свернула не туда: почему она отказалась от своих моральных принципов и где был ее разум, когда она раз за разом приглашала к себе Кота Нуара, заставляя его погружаться все глубже в омут? Ей было тяжело найти ответы на ее вопросы, но Маринетт знала точно: она не имеет право пользоваться Котом Нуаром. Он заслуживает большего: того, что Маринетт пока не в силах ему дать.       Девушка понимала, что и Кот Нуар пытался разделить с ней свою боль, ища утешение в их ночах. Но Маринетт не ожидала, что у него вспыхнут чувства и он так сильно привяжется к ней. Потому Маринетт считала себя ответственной за случившееся: может, Кот Нуар и сам был не против ее навещать, но именно Маринетт позволила ему найти спасение в ней — спасение от чувств к Ледибаг. Из-за чего вина в Маринетт только сильнее давала о себе знать.       Маринетт не могла сказать, что симпатия Кота была невзаимной: как только она узнала его поближе, Маринетт стала замечать другие его черты, и он открылся для неё в новом свете. Кот Нуар теперь был ближе для неё, чем друг или напарник, и Маринетт, возможно, хотела бы дать ему шанс, но только тогда, когда она разберётся со своими мыслями; когда она поймёт, что готова быть с ним открытой. А для этого надо было остыть к Адриану и прекратить обманывать Кота Нуара.       На следующий день преисполненная решимостью Маринетт дождалась сумерек и вышла на свой балкон. Тикки предложила быть рядом, в незаметном для Кота месте, чтобы в случае чего она могла ее поддержать, но Маринетт отказалась: она хотела решить свои проблемы самостоятельно. И она больше не могла вовлекать во все это свою квами.       Кот Нуар появился внезапно, впрочем, Маринетт все равно была готова к его приходу. Она облокотилась на перила балкона и глядела вдаль — на ночной Париж. Именно в этот момент Маринетт почему-то осознала, что они всегда виделись только ночью и почти никогда — днём.       Герой ловко опустился на пол рядом с Маринетт и поклонился ей с демонстративной важностью:       — Добрый вечер, принцесса. Сегодня хорошая погода, чтобы пойти на свидание с неповторимым Котом Нуаром.       Маринетт как-то грустно усмехнулась и посмотрела на него. Она знала, что под маской улыбчивого и уверенного в себе героя пыталось спрятаться его нарастающее беспокойство. Маринетт было тяжело принять, что она являлась причиной его состояния, однако отступать было нельзя. Все это делалось для их же блага.       — Кот Нуар. — Маринетт повернулась к нему, и Нуар, как всегда, галантно поднёс ее руку к своим губам, чтобы поцеловать. — Надо поговорить.       Кот Нуар посмотрел на неё: во взгляде читалась серьезность. Он надеялся на лучшее, однако интуиция давно подсказывала, что фортуна не будет на стороне чёрного кота. Маринетт демонстрировала стойкость, но Кот Нуар все равно чувствовал, что она тоже нервничала.       — Никакого свидания.       Маринетт удивилась, что ее голос прозвучал слишком строго. Она заметила, как дёрнулось накладное ухо Кота: ему не нравился холод, исходящий от неё.       — Что ж, мне не привыкать добиваться внимания девушек, — Кот Нуар улыбнулся, однако на его душе скреблись кошки, — может быть, в другой раз ты согласишься.       — Нет, котёнок, — Маринетт грустно вздохнула, — другого раза не будет. Никогда.       Маринетт увидела, как глаза Кота удивленно расширились. Он непонимающе смотрел на неё, боясь услышать продолжение.       — Что ты имеешь в виду, принцесса? — спросил Кот Нуар.       — Нам нужно... — Маринетт сглотнула. Ей было трудно произносить эти слова, особенно сейчас, когда Кот Нуар ей казался беззащитным котёнком. Ему будет больно, она знала это, но у них не было другого выбора. Потом Маринетт обязательно снова останется одна и будет опять долго плакать, но сейчас ей было необходимо сохранять в себе уверенность. — Нам нужно прекратить видеться, Кот Нуар.       Между любовниками воцарилось молчание. Слова Маринетт вонзились в сердце Кота Нуара осколками льда. Маринетт понимала, как сильно она его ранит сейчас, однако она больше не хотела бежать от чувства вины: теперь она была готова столкнуться с последствиями своих же поступков.       — Принцесса, — голос Нуара дрожал. На глазах Маринетт наворачивались слёзы, но девушка по-прежнему уверенно стояла напротив Кота. Либо сейчас, либо никогда. — Почему ты так говоришь?       Кот Нуар протянул руку к ней. Маринетт понимала, что он боялся ее потерять. Она отошла назад, пытаясь защитить себя от его прикосновений. Если он дотронется до неё, Маринетт снова потеряет свой разум.       Она сильно полюбила его объятия.       — Маринетт... — Кот Нуар отчаянно тянулся к ней, и девушка не могла больше смотреть на него. Вся ее решимость куда-то испарялась с каждым шагом Кота. — Что случилось? Это потому что я позвал тебя на свидание?       «Пожалуйста, котёнок, — думала Маринетт, пряча взор от него, как вчерашним утром, — не говори ничего, не надо».       — Принцесса, мне очень жаль! — взвыл Кот Нуар и резко приблизился к ней. Маринетт отступила назад и наткнулась спиной на цветочный горшок, стоящий на перилах балкона. На секунду она замешкалась, и Кот Нуар, воспользовавшись моментом, схватил ее за плечи. — Если ты считаешь, что я переступил границу, то я готов поклясться, что впредь буду осторожнее!       «Молчи, Кот Нуар, молчи!»       — Мы можем забыть это недоразумение, как будто ничего не было, только прошу, не отталкивай меня сейчас!       — Я не могу! — закричала Маринетт, пряча своё лицо в руках. — Как ты не понимаешь? Все, что мы делали, было неправильным!       — О чем ты, Маринетт? — Исчезли куда-то все каламбуры Кота, исчез его флирт и игривый тон. Кот Нуар отчаянно держался за Маринетт, боясь ее упустить и потерять навсегда.       — Так нельзя, — заплакала Маринетт. — Мы не можем заниматься любовью и любить других людей, Кот Нуар. Это нечестно ни по отношению к нам, ни по отношению к ним.       Кот Нуар удивился. На секунду ему показалось, что он ещё может все исправить. В нем снова проснулась надежда.       — Погоди, если дело в Ледибаг, то...       — Нет-нет! — Маринетт резко перебила его, не давая закончить. Она бы не выдержала, если бы Кот Нуар стал объясняться ей в чувствах. — Дело не только в ней, а ещё и во мне. Я...       «Не сейчас, — думала Маринетт. — Я не готова ему признаться, что я Ледибаг».       — Я люблю другого человека, и мне нужно больше времени.       Маринетт посмотрела на Кота Нуара со слезами на глазах. Девушка совсем не хотела такого исхода событий, но она знала: пора прощаться. Она видела, как его надежда на их совместное будущее испарялась, не оставляя за собой и следа: Коту Нуару было мучительно слышать отказ от Маринетт. Ужас охватил его, а после сменился на гнев. Маринетт было невероятно тяжело смотреть на его лицо и осознавать, что она сама все разрушила, но ее твердость была непоколебима.       — Кто этот человек? — он злился. Маринетт почувствовала, как напряглось все его тело, и увидела, как его глаза вмиг наполнились яростью. Маринетт хотела перед ним извиниться за всю боль, что она причинила ему, но вместо этого отвела взгляд.       Кот Нуар не дождался ответа. Он отстранился от Маринетт и, используя свой шест, запрыгнул на соседнюю крышу, скрываясь во мраке города.       Кот ушёл, впервые не попрощавшись с девушкой. Маринетт обессиленно упала на пол и горько зарыдала.