the absence of the eye of God

Первое, что бросается в глаза Тарталье, когда он вылезает из своей каюты, в которой закрылся сразу же после отправления корабля, — это ослепительное солнце. По сравнению со Снежной, где солнце можно увидеть в редкие безоблачные дни, в Ли Юэ оно светило ярко, совсем не жалея себя. Парень зажмурился, пытаясь отвернуться от столь ослепительного свечения, но казалось, куда бы он ни повернул свою голову, везде было одно и то же. Мало того, что всё стало настолько ярким, оно ещё позаботилось о том, чтобы не было холодно. Чересчур позаботилось. Буквально через минуту он ощутил первые капельки холодного пота. Рука сама потянулась к красному тонкому шарфу, небрежно завязанному вокруг шеи. Вместе с шарфом был снят и серый пиджак с кучей бляшек. Оставшись в белой рубашке, которая была не пойми как застёгнута, (некоторые пуговицы явно были не в предназначенных для них петельках, нижние пуговки вообще расстёгнуты) и серых брюках, Чайльд облегчённо выдохнул. Все равно было куда теплее, чем обычно, но уже лучше, чем в пиджаке. — Скоро мы уже доплывём? — послышался недовольный мальчишеский голос сзади. Тарталья обернулся и увидел одного из своих новоиспечённых учеников, сидящего на деревянной балке, поглядывающего на море за своей спиной. — Почти приплыли, присмотритесь. — отвечал какой-то сгорбленный старик, который, по всей видимости, входил в состав команды корабля. Итэр, забыв о безопасности, перекинул через балку ноги. Оказавшись наполовину за бортом корабля, парень пытался что-то разглядеть впереди себя. — Ничего не видно. — разочарованно выдохнул подросток, всё также пытаясь увидеть. Однако не успел он ещё что-либо сказать, разве что писк вырвался из его уст, когда чья-то тёплая рука толкнула его в воду. Но вместо ожидаемого падения и криков о помощи, ведь Итэр не умеет плавать, он ощутил уже знакомые ему потоки воды, которые удерживали его над морской водой. — Тарт... — начал было ругаться мальчишка, но во время прикусил язык, не совсем понимая то, как ему обращаться к Предвестнику. — Никогда не забывай о том, что твой враг может подкрасться к тебе сзади. — с озорной ухмылкой на губах сказал Чайльд, поглядывая вниз на свою жертву. Пожалуй, только Тарталья может выдать своё желание попроказничать за ценный урок для своих новых учеников. Через пару секунд мальчишка уже был поднят на уровень лица Предвестника, но вместо того, чтобы вернуть его на корабль, водяные потоки понесли его по воздуху на пару метров вперёд. — Теперь видишь что-нибудь? Светловолосый мальчишка поднял голову, слегка покачиваясь на потоках, будто это были лианы, и присматриваясь к очертаниям гавани. — Вижу! — радостно воскликнул Итэр, будто бы ему было не шестнадцать лет, а где-то восемь. Но его нельзя винить в этом, думаю, что каждый из вас, кто увидел бы этот вид своими глазами, вёл себя также, не в зависимости от того, сколько вам лет. Моргнув, Итэр уже оказался на деревянных досках, которые представляли собой что-то наподобие пола. Рядом с ним стоял его наставник, у которого на предплечье правой руки свисал пиджак с шарфом. В таком виде, Тарталья не напоминал Предвестника Фатуи и уж тем более не выглядел на свой возраст. А может дело было не в одежде, а в том, что на лице рыжеволосого мужчины играла весёлая улыбка, которая никак не ассоциировалась с чем-то плохим. Правда Итэру не было никакого дела до того, как выглядел сейчас Чайльд, поэтому хотел как можно быстрее смотаться назад в свою каюту. Всё таки рядом с Предвестником ему становилось не по себе. — Куда собрался? — замечая непонятные телодвижения подростка, спросил Чайльд. В любой другой ситуации он бы почувствовал чужой страх, но не сейчас, когда его маленькая шалость удалась, и Итэр напоминал в моменте его младшего брата. — И где твоя сестра? — Л-люмин? — вздрогнув от неожиданности, переспросил мальчишка. — Она с м-момента отправления не покидала каморку. Сказала, что ей нездоровится и попросила не беспокоить её. «Морская болезнь?» — пронеслось в мыслях Предвестника, пока тот неотрывно смотрел на мальчишку. Под таким пристальным взглядом бездушных глаз, как называл их в тайне Итэр, подросток даже не думал шевельнуться лишний раз, не то что бы ещё раз попробовать уйти. Махнув рукой, то ли чтобы Итэр никуда не уходил, то ли, что он может быть свободен, Тарталья кинул ему свои вещи, которые всё это время висели на его предплечье, и направился к каюте ученицы. Подросток в последний момент успел среагировать, чтобы словить чужой пиджак с шарфом — он боится даже думать о том, чтобы с ним было, если бы они упали на деревянный, явно не чистый пол. Хотя скорее всего, Чайльд бы этого не заметил даже, так как уже находился спиной к ученику. Корабль начинало сильнее качать в разные стороны, радовало лишь то, что они в любом случае успеют добраться до Ли Юэ. Чтобы не упасть от неожиданного, достаточно крутого покачивания, Тарталья успел схватиться за ручку двери, тем самым опуская её вниз, и попадая в чужую каморку без стука. Однако не послышалось возмущённых криков или хотя бы вопросов — его встретила тишина, прерываемая редкими, еле слышимыми вздохами. Помещение было небольшим: в углу стояла односпальная кровать, на которой лежала девушка лицом к стене; в противоположном углу — письменный стол, на поверхности которого ничего не было; на полу располагался небольшой коврик — единственный предмет, который придавал этому месту уют; на стенах висели какие-то бумажки, прибитые кнопками, а на двери — декоративный спасательный круг. Всё было мрачно и чем-то напоминало комнату Итэра в Снежной. Отпустив ручку, которая на удивление не оторвалась от такой силы, с которой за неё держались, Тарталья, не придумав ничего лучше, постучал в уже открытую деревянную дверь. — Итэр, пожалуйста, оставь меня. — в ответ послышался тихий, уставший голос, который принадлежал лежащей девушке. — Это не Итэр. — услышав чужой голос, Люмин со всеми силами, которые у неё были, обернулась и приподнялась, оперевшись ладонями об матрас. Когда её зрение сфокусировалось, и она увидела перед собой Предвестника, девушка быстро вскочила с койки. Однако не простояв и пары секунд на ногах, слегка покачиваясь, ей пришлось опуститься назад на кровать. — П-простите! Я плохо себя чувствую. — виновато опуская голову, пробормотала девочка. Она не услышала ничего в ответ, поэтому не осмеливалась поднять свой взгляд на гостя. Услышав шаги в свою сторону с пугающим молчанием, Люмин зажмурилась, не понимая, какой реакции ей ожидать от нового наставника, но её тело почему-то готовилось к самому плохому исходу. Но, разрушив все её ожидания, Тарталья лишь положил свою руку ей на макушку и сел рядом на корточки, как при их первой встрече. Рука на голове слегка потрепала девушку по волосам, после чего спустилась ниже и остановилась на щеке. От такого прикосновения, сама не понимая почему, Люмин распахнула свои глаза, встречаясь с обеспокоенным взглядом бездушных (как говорит Итэр) голубых глаз. Расстояния между их лицами было более чем достаточно, но девушка все равно обратила внимание на то, что его глаза не чисто голубые: ближе к верхнему веку они кажутся синеватыми, когда к нижнему — светло-голубыми. — Морская болезнь, да? — спросил мужчина, уже не так громко, как говорил до этого. Это звучало так, будто бы он действительно волнуется за состояние своей ученицы, хотя скорее всего это и было так. — Что это? — Люмин непонимающе хлопала своими медовыми глазами, наклонив голову влево, где находилась рука Предвестника. Своим действием она, того не желая, потёрлась своей щекой об чужую руку — чего даже сама и не заметила. А вот Тарталью будто током ударило от этого невинного покачивания головой, потому что он быстро убрал свою руку от лица девушки. Кажется, Чайльд только сейчас осознал, что перед ним сидит не девочка-ребёнок, как он посчитал изначально, а уже девушка, хоть ещё и подросток. Ему резко стало неловко и от того, что зашёл, не постучавшись, и от ненужных касаний, да и даже от того, что он сидит перед ней на корточках. Мельком опустив взгляд ниже, он увидел невзрачную домашнюю одежду, но все равно достаточно открытую, чтобы смутить девушку своим присутствием. Но, похоже, Люмин вообще не обращала на это внимание, даже на то, что чужая рука отпрянула от её лица — девушка продолжала ждать ответа на свой вопрос. — Это когда от постоянных качаний корабля становится плохо: может затошнить, закружиться голова, появиться слабость. — увидев, что девушка не обращает никакого внимания на его необдуманные поступки (которые по его мнению могли её испугать), Тарталья спокойно продолжил разговор. — Тебя подташнивает сейчас? — Да. — вместо кивка, произнесла Люмин, боясь лишний раз пошевелить головой. — Как только сойдёшь с корабля и вдохнёшь свежего воздуха — тебе полегчает. — улыбнувшись уголками губ, проговорил Предвестник. Он не спешил вставать с корточек, желая ещё кое-что спросить. — Люмин, почему ты извинялась? Девушка вздрогнула, явно не ожидая подобный вопрос. — П-просто... — запнувшись, начала говорить Люмин — Седьмой Предвестник всегда обходился с нами в три раза строже, если кто-то из нас заявлял о том, что плохо себя чувствует. — её голова была опущена, по всей видимости, она не желала встречаться со взглядом Чайльда. — Один раз он чуть не убил Итэра. Последняя фраза прозвучала намного тише, чем предыдущие, но Тарталья все равно услышал её. Ему сразу вспомнились слова из письма Седьмого, где тот писал о том, что чуть не убил мальчишку. — Ты побоялась, что я могу ударить тебя вне тренировки или напасть на твоего брата? — внимательно наблюдая за опущенной головой, спросил мужчина. Девушка лишь слегка покачала головой, чтобы лишний раз не усилить тошноту. Не удержавшись от такого грустного вида, Тарталья, не особо обдумывая свои действия, развёл руки в стороны, после чего, не дожидаясь действий от Люмин, крепко обнял её. Навряд ли он смог бы как-то обосновать свои действия по поводу этих двух подростков. Если свою доброту к Итэру он мог объяснить тем, что тот был похож на его младшего брата (своим капризным поведением в некоторых моментах и блеском в глазах), то насчёт Люмин ему нечего сказать. Она совсем не похожа на его сестру, ведь та намного эмоциональнее, если её что-то не устраивает, она сразу об этом заявит или может даже побить, конечно же, в шутку. Другими словами Тарталья не мог объяснить, с чего это вдруг в нём проснулось чувство эмпатии. Единственное, что приходит в голову в качестве оправдания, это то, что он не попрощался со своими родными по- нормальному. Возможно, из-за этого он сейчас ведёт себя так, хочет помочь девчонке, которую знает всего один день. Люмин, в свою очередь, опешила от такого тактильного контакта, но ничего не сказала. Она и не плакала: не было ни всхлипов, ни шмыгов — просто ждала, пока мужчина отпустит её. Не то что бы ей не нужна была поддержка в этот момент, скорее для неё подобное проявление эмоций было чуждо. С раннего возраста она была поглощена тренировками и упорно выполняла всё, что ей приказывали, в отличии от её брата. У Итэра, сколько она его помнит, всегда было шило в одном месте. Конечно, никто спорить не будет с тем, что когда ты растёшь под присмотром одного из Предвестников, то у тебя попросту не будет детства — так было с Люмин. Ей было интересно всё, что касалось тренировки, другое её не тревожило. Не потому что так она хотела сама, а потому что так приказали. Седьмой тренировал и растил их с одной целью — сделать в будущем оружие, которое будет служить Фатуи, Царице и Снежной. Она не сопротивлялась, в то время как Итэр, несмотря на смертельную опасность, все равно сбегал с тренировок, упорно пропускал всё мимо ушей, а когда приходило время наказания, всегда отдувалась сестра. Ему было жутко стыдно за это, но Люмин всегда улыбалась и говорила, что всё в порядке и она сделает всё, чтобы защитить его. Единственный момент, когда она улыбалась на памяти Итэра. Тарталья такой же, хоть его и не растили с этой целью. После одного случая он сам вырос таким. Но в отличие от Люмин, он научился играть эмоциями, чтобы не ходить постоянно с каменным выражением лица и отпугивать людей — чего не сделаешь ради того, чтобы стать Предвестником и открыть себе дорогу к более серьёзным соперникам. Однако как Люмин улыбалась Итэру, искренне, так и Чайльд может проявлять настоящие эмоции в кругу своей семьи. Даже несмотря на то, что он не может быть с ними до конца честным, он не играет рядом с ними. Первое исключение произошло только что, когда Тарталья ощутил нереальное желание поддержать почти незнакомого ему человека. Это не было наиграно, чтобы заполучить доверие ученицы — он понимал, что сейчас наверное только больше её пугает. Ему самому было не по себе от своих действий, но где-то в глубине души казалось, что это единственное правильное решение. — Я хочу, чтобы ты поняла, что далеко не все Предвестники одинаковые, — начал мужчина, отстранившись от девушки — Скорее, мы даже все разные. Я понимаю, что у тебя нет ни одного повода мне верить, особенно после десяти лет присмотра Седьмого. Поэтому единственное, что я могу сделать — это дать обещание. — Обещание? — не понимая, что именно под этим словом имеет ввиду Тарталья, переспросила девушка. — Да. — протянув руку в перчатке с вытянутым мизинцем, Тарталья продолжил, — Это вообще знак примирения, но в нашем случае это будет значить немного иное. Я обещаю, что никогда не нападу на тебя или на твоего брата вне тренировки. Люмин протянула свою руку, но дотрагиваться своим пальцем до чужого не спешила. — А если вы нарушите это обещание? — слегка наклонив голову вбок, поинтересовалась девушка. Услышав это, Чайльд задумался, не ожидая такого вопроса от неё. Хотя если десять лет учиться у Седьмого, то в этом нет ничего удивительного. — Что ты хочешь, чтобы я сделал в этом случае? — Я хочу, чтобы вы его никогда не нарушали. Тарталья опешил от такой просьбы всего на секунду, после чего рассмеялся. Не зло, а по-детски, со всей искренностью, на которую он был способен. Люмин не поняла такой реакции, и хотела было уже убрать свой палец, но чужой мизинец ухватился за её, тем самым закрепляя обещание, данное Предвестником. — Как пожелаешь, юная леди. В этот момент корабль обо что-то неплохо ударился, из-за чего всех сильно дёрнуло. Если бы Тарталья не успел вовремя среагировать и не поднялся на ноги, то вообще бы оказался на полу. Дверь в каюту открылась нараспашку, и в проёме показался слишком радостный Итэр. — Мы в Ли Юэ! — весело выкрикнул мальчишка, только в этот момент открывая глаза и замечая Предвестника. — Ой. — Итэр, давай подождём Люмин на палубе. — быстро сориентировался мужчина, выходя из каюты вместе с подростком. Не то что бы ему было что-то скрывать или стесняться, дело в том, что Люмин нужно было переодеться перед выходом из каморки. Не совсем понимая, но ничего не сказав, Итэр послушно вышел вместе с Предвестником. — Твою сестру укачало, так что постарайся не кричать так громко. — Извините. — виновато опустив голову, пробормотал мальчишка. Вид, который им открылся с палубы корабля, не был столь захватывающим, как издалека. Но многого ожидать от порта не было смысла, всё-таки все люди, которые крутились на земле — это рабочие, которые пахали двадцать четыре на семь и явно не были рады улыбаться каждому приезжему. Для Тартальи в целом мало что отличалось пока от родного дома, разве что солнце греет сильнее и ярче, из-за чего глаза неприятно жжёт. В каюте было куда темнее и приятнее. А вот для Итэра всё было в новинку. Сейчас он действительно был схож с Тевкром: бегал по палубе, крича что-то рабочим и махая руками. Тарталья думал, будь бы на его месте сейчас его младший брат, то тот вёл себя абсолютно также. Буквально через пару минут из каюты показалась Люмин в лёгком белом платье и с убранными волосами в маленький хвостик. — Ээ... господин Предвестник, вот ваши вещи. — всё ещё не зная, как обращаться к учителю, произнёс Итэр, всучив мужчине в руки его пиджак и шарф. Чайльд уже совсем и позабыл про них. — Нет, так не пойдёт, — начал Одиннадцатый, когда девушка подошла к ним. — Как только спускаемся с этого корабля, забываем о «Предвестнике», «Господине», и о всём таком, как вы обращались к Седьмому. Я не хочу, чтобы люди на меня постоянно оглядывались на улице, не понимая, почему подростки называют меня «Господином». — Тогда..? — Тарталья. Как только нога Люмин вступила на ровную, не шатающуюся поверхность, ей будто сразу же полегчало. Конечно, бледнота с её лица, как и внутреннее ощущение шторма, ещё какое-то время напоминали о себе, но девушке стало значительно лучше. Тарталья с Итэром шли впереди, о чём-то разговаривая: мальчишеский палец всё время куда-то тыкал, после чего сразу же слышалось пояснение со стороны старшего (который к слову, сам впервые был в Ли Юэ, но, по всей видимости, он неплохо подготовился), да и сам Чайльд всё время оглядывался, рассматривая разные здания, которые своим стилем совсем не напоминали холодную Снежную — пока Люмин неторопливо шагала сзади, наблюдая за Предвестником. Её конечно тоже поражали некоторые архитектурные решения и внешний вид местных, но больше её волновало то, чтобы Одиннадцатый ничего не попробовал выкинуть. Несмотря даже на обещание, данное им — девушка привыкла всегда наблюдать со стороны для собственного спокойствия. Она не чувствовала себя в полной безопасности рядом с Чайльдом, что уж говорить о Седьмом Предвестнике, с которым она тренировалась на протяжении последних десяти лет. Поэтому, когда чужая рука схватила её под локоть, девушка вздрогнула от неожиданности и попыталась вырваться. — Эй, Люмин, тебе уже легче? — услышав весёлый и родной голос брата, а после и увидев его радостное лицо рядом со своим, девочка выдохнула. — Давай присоединяйся к нам, Тарталья столько всего знает об этих краях! — Я готовился. — гордо произнёс Предвестник, показушно показывая один из бумажных путеводителей в своей руке. Выровнявшись с парнями, Люмин только сейчас заметила, что солнце начинает садиться за горизонт. Оглянувшись назад, девушка поняла, что они уже достаточно много прошли от причала, однако место их назначения, судя по Тарталье, ещё не близко. — А вот здесь кстати... — начал мужчина, перелистывая страницу в путеводителе, но был перебит: — Извините, но мы скоро уже придём? — спросила Люмин, не выдержав ещё одного интересного рассказа о каком-то месте. Кажется это был ювелирный магазин. — А-а, и где наш багаж? — опомнилась девушка, судорожно смотря вокруг себя. — Уже должен быть в специально арендованном доме. — посматривая на большие настенные часы на каком-то доме, ответил Чайльд. — Я разве не говорил вам, что мы сначала зайдём в банк? Подростки удивлённо переглянулись, после чего отрицательно покачали головами. Тарталья усмехнулся, понимая, что слишком сильно увлёкся историческими рассказами, и не сказал им конечную цель их маршрута: — К слову, мы почти пришли. Осталось только подняться наверх. Сбоку от них была красная лестница, которая должна была вести к банку. Итэр тяжело выдохнул, явно не желая подниматься куда-то так высоко, и причитая: «зачем нам идти вместе с ним в банк». Однако Чайльд был бескомпромиссным, поэтому через минут семь все оказались у дверей в двухэтажное здание, построенное в стиле гавани Ли Юэ. С левой стороны от этих дверей стояла девушка, одетая также, как и многочисленные члены Фатуи в Снежной. — Рады вас видеть, господин Предвестник. — слегка поклонившись, проговорила девушка, осматривая рядом с мужчиной двух подростков. — Так понимаю, вы ученики Седьмого? — не дождавшись ответа, девушка с маской на лице продолжила, — Ваш счёт на время пребывания в Ли Юэ уже подготовлен, прошу пройдите внутрь, Екатерина вас уже заждалась. Тарталья на последнее замечание лишь нервно усмехнулся, ничего не ответив страже. Открыв двери, Чайльд сначала впустил двух подростков, после чего зашёл сам, при том уже явно неохотно, как до этого. Но это не помогло ему избежать злого взгляда со стороны секретарши и, по совместительству, временного работника банка. Достаточно высокая и худощавая девушка стояла за стойкой, где обычно принимали посетителей. Её каштановые волосы были аккуратно заплетены в длинную косу, а на лице красовалась типичная для всех членов Фатуи маска серого цвета. Но даже через эту маску она смотрела озлобленно, что заметили все присутствующие, даже обычные посетители. — Господин Одиннадцатый Предвестник! — грозно, на повышенном тоне начала девушка, не дождавшись, пока тот осмелится подойти к стойке. — Подойдите сюда. Люмин вместе с Итэром удивлённо посмотрели на своего наставника и на то, как он сейчас тушуется. У каждого из них вертелась своя мысль в голове: Итэр думал, что это кто-то из близких людей для Предвестника, раз позволяет себе такое обращение, а Люмин — что Одиннадцатый сильно оплошал перед ней. По правде, каждый из них был прав по-своему. Екатерина была личным секретарём Тартальи, поэтому всего лишь временный работник, на время его пребывание в Ли Юэ; и поэтому по своему близким человеком, как минимум потому, что она знала намного больше, чем другие его подопечные. И Чайльд действительно нарушил несколько своих обещаний, даваемые не конкретно ей, а владельцу одного из банков в Снежной. Однако отдуваться пришлось именно ей за своего, иногда, расточительного босса. И как на зло — эта работа свалилась на девушку прямо перед отъездом в Ли Юэ. — О, ты прибыла даже раньше нас. — с виноватой улыбкой на лице произнёс Предвестник, всё-таки подходя ближе к стойке. Итэр, наблюдавший за действиями своего наставника, мог с уверенностью сказать, что сейчас он не выглядел так устрашающе, как в Снежной или даже на корабле. — На два часа раньше. — подтвердила девушка, продолжая непрерывно смотреть на своего начальника. — Хотя планировала на день раньше, чтобы успеть подготовить дом, счёт для ваших затрат, еду и одежду. Её голос звучал уже не так грозно, но в нём всё ещё оставалась твёрдость. Но уже через секунду, девушка выдохнула, понимая, что все равно ничего не добьётся от Чайльда. Тот же, почувствовав, что опасность миновала, сразу же расслабился: — Но дом же готов? — Готово всё, кроме местной одежды, господин Предвестник. — уже с каменным, безэмоциональным выражением лица, ответила секретарша. — Владелец банка любезно согласился предоставить полный доступ к любым средствам, которыми владеет Снежная в Ли Юэ. На такую приятную, но совсем не неожиданную новость, Тарталья лишь кивнул, оборачиваясь к своим ученикам. Те стояли в замешательстве, не зная даже из-за чего секретарша изначально была зла, и увидев их лица, мужчина просто махнул рукой: — Как вам банк Северного Королевства? — Я до последнего думал, что если этот банк принадлежит Снежной, то и стиль здесь будет такой же. — слегка разочарованно выдохнул Итэр, делая пару шагов и осматривая холл. — Да и зачем вообще Снежной открывать свой банк на территории другого региона? — Ну.. причин знаешь много, одна из которых, то что Ли Юэ самый богатый регион Тейвата. Да и где, если не в Ли Юэ, заключаются самые выгодные контракты. — задумавшись, отвечал Тарталья. — Но в первую очередь, это доказательство наших хороших дипломатических отношений. Люмин молча слушала, поглядывая на других членов Фатуи, обычных посетителей, и в целом на обстановку. Трудно не заметить то, как одежда, которую носит та же Екатерина, очень сильно выбивается на фоне других людей. Тоже самое и с пиджаком Одиннадцатого, который уже висел на его плечах. Будучи в Снежной такая одежда казалась привычной, но сейчас, Люмин кажется, что куда практичнее и удобнее одежда местных. Она не была яркой, на ней отсутствовали бляшки, да и масок на лицах никто не носил. — Господин Предвестник, — голос Екатерины выбил из раздумий Люмин, хоть и обращались не к ней. — Хочу вам напомнить, что завтра у вас встреча с «Нефритовым равновесием». Она очень настаивала на личной встрече и просила не опаздывать. — «Нефритовое равновесие» — проговорила Люмин, не понимая, что это значит. — Это прозвище одного из лидеров группировки Цисин. Можно сказать, они всем заправляют в Ли Юэ. — пояснил Тарталья, обращаясь к своей ученице. Забрав у Екатерины какую-то бумажку и небольшую сумму денег, Чайльд немного переговорил с ней о чём-то, после чего, махнув рукой, направился к выходу из банка. По дороге к арендованному дому, который располагался рядом с одним из причалов, Предвестник рассказывал о том, как обстоят дела в Ли Юэ и зачем его вообще сюда отправили. Как оказалось, положение Цисин сейчас достаточно шаткое из-за недавнего вмешательства Адептов (Чайльд заверил, что позже расскажет о том, кто это и почему они так поступили), однако те все равно не сдаются и не намерены всё время полагаться на своего Архонта и уж тем более на Адептов. Не то что бы в этом стремлении есть что-то плохое, просто у каждого личное видение этой ситуации, из-за чего придти к компромиссу становится почти невозможным. Адепты считают, что люди слишком слабые для того, чтобы властвовать над городом в одиночку, в то время, как Цисин считает, что в мирное время им не нужен постоянный контроль со стороны божеств. А не так давно, «Нефритовое равновесие» заявила о том, что они способны защитить Ли Юэ в случае опасности самостоятельно, что только подлило масло в огонь. Единственный, кто остаётся на нейтральной стороне и вообще никак не высказывается — это Гео Архонт, он молча наблюдает за ситуацией. Выслушав это, Итэр спросил, откуда это известно простым смертным, на что Тарталья лишь посмеялся: — Никто из жителей Ли Юэ не знает о нынешней ситуации, большинство из них вообще не верят в существование Адептов. А вот Люмин задала уже более серьёзный вопрос: — При чём тут тогда Снежная? Зачем вас сюда прислали, Тарталья? Он внимательно посмотрел на свою ученицу, внутренне радуясь тому, что она умеет читать между строк, хоть так мало знает об их мире. — У Царицы своё видение этой ситуации, и она желает, чтобы так было и наяву. Завтра мы встретимся с одним из лидеров Цисин и попробуем предложить своё решение ситуации. — А если она откажется от него? — в разговор вмешался Итэр. — О, я надеюсь, что она откажется. — с мимолётной улыбкой и странным блеском в глазах, который заметили оба подростка, ответил Тарталья. Они не поняли, что он имеет в виду, но Чайльд не дал им возможности расспросить, кинув что-то наподобие: «Узнаете немного позже, а вот мы и пришли уже». И действительно они остановились перед небольшим двухэтажным домиком со внутренним двориком. Однако Люмин все равно хотелось узнать сейчас, что имел в виду Предвестник, но ей не предоставилось такой возможности.

***

На невысоком столике, около которого стояла большая игрушка, напоминающая своим видом Стража Руин, лежал белый, никому не адресованный конверт. Увидев его ещё утром, Тевкр честно старался не открывать и дождаться возвращения своего отца со старшими братьями или прихода мамы, как и просила Тоня. Но ближе к вечеру, когда рядом со столиком появилась большая игрушка его любимого Одноглазика, мальчишка не сдержался. Распечатав белоснежный конверт, Тевкр достал оттуда достаточно большой лист бумаги, свёрнутый несколько раз. Развернув бумагу, его внимательные голубые глазки сразу же заметили знакомый почерк, который принадлежал его старшему брату: только вот с одной стороны было написано так, что мальчишка мог прочитать, а вот с другой были просто непонятные каракули. Теперь понимая, что это скорее всего подарок с запиской, Тевкр забыл о просьбе старшей сестры и принялся за чтение. Но не успел он дочитать до конца, как из детских глазок покапали первые капельки слёз. Да, это было именно то письмо, которое Тарталья оставил для своих родственников. Скорее всего он понимал, что первый, кто его прочитает, особенно если рядом будет такая игрушка — окажется Тевкр, поэтому первый текст был посвящён именно ему. Там говорилось о том, что ему обидно и грустно, что он не успел предупредить и даже попрощаться со своей семьёй, так как поступил большой заказ на Одноглазиков в регионе Ли Юэ, поэтому немногое, что он может сделать в качестве извинений — это подарить такую замечательную игрушку для своего любимого младшего братика. Как только письмо было дочитано, послышались тяжёлые шаги, свидетельствовавшие о том, что отец вернулся домой. Не думая, Тевкр сразу же побежал к нему, крича о том, что старший братик уплыл далеко от них и не знает, когда вернётся. Мужчина лет пятидесяти взял лист бумаги, который протягивала детская дрожащая ручка, не понимая, о чём это говорит его самый младший ребёнок. Но как только на глаза попался почерк и двухстороннее письмо, мужчина сразу понял, что к чему, поэтому даже не стал читать текст, предназначенный для Тевкра. Текст на другой стороне, который не смог разобрать мальчишка, был написан на хиличурлском языке (кто бы мог подумать, что Тарталья его знает, но большее удивление вызывает то, что и его отец не удивился и спокойно принялся читать неразборчивые каракули). С этой стороны всё уже было куда серьёзнее, явно не для детских глаз и ушей: о работе Фатуи, воле Царицы и долгосрочном отъезде в другой регион. Также в самом конце спешным почерком было дописано то, что к нему прикрепили двоих новобранцев, которые могли использовать анемо стихию, не имея при этом Глаза Бога. Дочитав, мужчине оставалось только выдохнуть и поддержать легенду о продавце игрушек перед ребёнком. — Братик же вернётся? — с грустным видом спросил Тевкр, забираясь на руки к отцу. — Конечно, он всегда будет рядом с тобой, даже в те моменты, когда его работа разлучает вас. — Клянёшься? — с ещё более грустными глазами, продолжил мальчишка и протянул к нему мизинец, на что мужчина только по доброму усмехнулся и тоже протянул свой палец. — Клянись, клянись, клянись, и клятвы ты держись. Ну а если кто соврёт, то попадёт на лёд. А тот лёд холодный, замерзай, негодный!