the absence of the eye of God

Ранним утром, пока двери в другие спальные комнаты ещё не открывались, Люмин стояла в двух шагах от лестницы, не решаясь спуститься вниз. Вчера, после того, как они заселились в этот дом, ни у кого не оставалось сил на что-то, кроме того, как разойтись по своим комнатам и лечь спать. Сейчас же, проснувшись раньше всех, девушке хотелось немного осмотреться в новых апартаментах, но она боялась, что может разбудить Тарталью, ведь комната, которую он занял, находилась как раз таки на первом этаже. На втором же было две небольшие комнаты, в одной из которых поселилась Люмин, а в другой — Итэр. Решившись, девушка начала медленно спускаться с лестницы, чтобы не создать лишнего шума. Но когда очередная деревянная ступенька прогнулась под небольшим весом девушки, Люмин не выдержала и с помощью анемо стихии спустила своё тело на пол первого этажа. — Нужно было так сделать изначально. — пробормотала себе под нос девочка, оборачиваясь к лестнице. С левой стороны от девушки предстала закрытая дверь, а с правой — недлинный коридор, ведущий в столовую. Люмин мгновенно на носочках отошла от двери, понимая, что за ней сейчас спит её новый наставник. Всё-таки, даже толком не зная обычаев этого мира, она понимала, что человек, которому не дали выспаться, не будет слишком доволен (понять это ей дал Итэр, который каждое утро жаловался на ранний подъём и был недоволен всем, что его окружало). Перед раздвижными дверьми, которые должны были вести в столовую комнату, краем глаза девушка заметила ещё одну дверь чуть ли не под лестницей, которая скорее всего вела в уборную. Решив пока туда не заглядывать, Люмин с помощью стихии раздвинула двери, чтобы не было лишних звуков, после чего на цыпочках направилась во внутрь комнаты. Столовая оказалась просторной и очень даже светлой, скорее потому что с правой стороны от входа в эту комнату были распахнутые двери-сёдзи*, которые вели во внутренний двор. Посреди комнаты стоял невысокий стол из тёмного дерева, вокруг которого лежали дзабутон*, обшитые тканью цвета стола. На стене напротив от входа располагалась большая картина: на ней было изображено множество рыб, плавающих в аквариуме, а на противоположной стене висело пару полок, на которых росли различные растения в горшках. Больше в этой комнате ничего не было, за исключением книжного шкафа, стоящего напротив распахнутых дверей, и арки, которая вела на кухню. На самом деле Люмин очень сильно удивляло то, что весь дом и большинство предметов мебели было сделано из дерева. Ей казалось это крайне небезопасным, ведь малейшее возгорание и весь дом воспламенится. Здание, которое послужило ей домом последние десять лет, выглядело куда более устойчивым и безопасным. Заглянув в арку, девушка увидела небольшое помещение: в нём было много кухонных тумб, на которых лежали какие-то приборы, пакетики со специями, фрукты и ещё что-то незнакомое, но скорее, то, что необходимо для приготовления чего-то очень вкусного. Решив не заходить туда, где легко всё испортить, Люмин сделала пару шагов назад, после чего решила выйти во внутренний двор. На часах было примерно около шести утра, когда девушка только поднялась со своей кровати, поэтому не было ничего удивительного в том, что сейчас солнце уже почти полностью показалось из-за горизонта. Территория на улице была небольшой; ограждена высоким забором, чтобы никто из вне не мог не то что бы проникнуть, но и даже посмотреть. На земле, буквально в пару метрах от дверей-сёдзи лежали деревянные копья, мечи и просто не выточенные палки, по всей видимости, для тренировок. Сбоку от Люмин находился потухший костёр, над которым висела пустая тара, скорее всего, здесь можно было что-то приготовить. Чуть дальше середины ограждённой территории, стояло пару деревянных манекенов, на которых можно было потренироваться. Подул прохладный ветерок, от чего на открытых участках белоснежной кожи девушки пробежали мурашки. Но, казалось бы, сама Люмин даже не ощутила этого, всё-таки после климата Снежной смешно реагировать на такое. Девушка так и оставалась в домашней одежде: в слегка большеватой белой футболке и в синих, с белыми полосками, шортах на резинке — все равно ещё все спали. Правда так думала лишь Люмин, и она пока не знала, что за ней появился наблюдатель. Подойдя к разбросанному тренировочному оружию, девочка взяла деревянное копьё, после чего направилась к одному из манекенов. Копьё легло в её руку так, будто она держит это оружие всю свою жизнь, и если бы вместо манекена сейчас оказался настоящий противник, его бы это точно напугало. Однако Люмин не выглядела, как пугающий враг — наоборот, она была как фарфоровая кукла: невысокого роста, но выше, чем местные девушки её возраста; бледная, каждый синяк или царапина отчётливо видны на её коже; янтарные глаза, напоминающие чем-то кор ляпис (руду, которую добывают окрестностях Ли Юэ), которые смотрят либо сквозь тебя, либо в самую душу, третьего не дано; худоба, никак не сочетающаяся с силой, приёмами и навыками, которые она обрела будучи ученицей Седьмого; светлые волосы по плечи, которые то и делали, что попадали ей в лицо при любом движении; отсутствие знаний об этом мире и в целом о житье, что заставляет постоянно её спрашивать и интересоваться, — и с этой всей комбинацией эта девушка способна на убийство живого человека. Наблюдая за ней со стороны — как она с лёгкостью атакует деревянный манекен, который каждую секунду разворачивается в разные стороны с невероятной скоростью; и осознавая то, сколько силы и упорства в этом маленьком теле, Тарталья почему-то начинал совершенно по-другому смотреть на свою ученицу. Сейчас мужчина ловил себя на мысли, что она его привлекает в сексуальном плане. И хотелось бы ему сказать, что сейчас за него говорит его утреннее возбуждение, но нет, сейчас за него говорит тёмная сторона, которая ходит с ним за ручку с его четырнадцати лет, и хотела бы увидеть полное опустошение в этих янтарных глазах. Поначалу Тарталья ненавидел сильных людей, и желал любыми способами уничтожить эту уверенность в их глазах, тем самым утверждаясь засчет их сломанных судьб. Но к годам двадцати он переосмыслил всё, что с ним случилось и то, чего он сам успел натворить — и возненавидел самого себя. Не потому что ему стало жалко тех людей, чьи судьбы изменились из-за его вмешательства, а потому, что понял одно — это его слабость. Он боится быть слабее других, потому что так он может снова увидеть в себе четырнадцатилетнего подростка, который когда-то сбежал с поля боя. Выйдя из укрытия и медленно приближаясь к девушке, Тарталья старался не думать об этом. Он может признаться себе в том, что явно был бы не против, если бы эта девушка в одну из ночей оказалась бы на его кровати, но только в этом не было никакого смысла по одной простой причине. Обычно испытывая влечение к телу какой-нибудь девушки, Чайльд почти себе не отказывал в том, чтобы затащить её в постель, но при таком раскладе ситуации у него всегда было одно правило, которое он никогда не нарушал: одна девушка — одна совместная ночь. И даже если некоторые особы были уж слишком навязчивые, это все равно не заставляло Тарталью нарушить своё правило. Так было меньше проблем: не возникало привязанности, обязательств и остальной лапши, которой девушки так любят связывать своих возлюбленных, даже если у них только секс. Случай с Люмин был практически таким же, за исключением некоторых вещей, которые и заставляют Чайльда даже не пытаться что-то предпринять. Первое — если это каким-то непонятным образом произойдёт, он не сможет больше её тренировать, и находиться в Ли Юэ она тоже не сможет, пока он здесь. И как он объяснит Царице, что одного из учеников он отправил назад в Снежную? (это кстати ещё один из принципов, не спать ни с кем, кто имеет отношение к Фатуи). Второе — девочке всего семнадцать лет, и пока у Тартальи голова ещё способна вспоминать немного о морали, он не притронется к ней в таком ключе. И третье — это сексуальное влечение больше вызывано тем, что его тёмная сторона хочет немного поиграться с фарфоровой куклой. Точнее её сломать. И опираясь больше всего на третье, чтобы не натворить ещё больших ошибок, Чайльд забудет о том, что почувствовал сегодня утром. — Доброе утро! — с привычной улыбкой на губах подошёл Тарталья, останавливая рукой крутящийся манекен. — Почему не спишь в такую рань? Люмин не выглядела напуганной, наоборот, кажется она ждала, пока её наставник наконец-таки покажется. — Доброе.. надеюсь, я вас не разбудила. — слегка опустив голову, проговорила девушка. — Для меня это привычное время подъёма. — Не волнуйся, для меня тоже. — будучи ещё ближе, Люмин выглядела более очаровательно. Тарталья никогда бы не подумал о том, что кому-то может пойти безэмоциональность, но, как оказалось, может. Но даже с такими мыслями его лицо никак не менялось и не выдавало его нового положения. Скорее потому, что скрыть влечение намного проще, чем нечто больше. А Тарталья никогда никого не любил, кроме членов своей семьи. Не говоря больше ничего, мужчина подошёл к деревянному инвентарю, лежавшему на земле, после чего наклонился и взял оттуда что-то наподобие меча. Девушка быстро сообразила, что к чему, и, переметнувшись от своего наставника на другую сторону, встала в стойку. На первый взгляд эта стойка не имеет ничего общего с настоящим боем, и в каком-то смысле это правда, потому что там нет времени на подобное, но с другой стороны, такая поза давала некоторые преимущества: девушка стояла на одной ноге, колено второй ноги было чуть ниже груди, а стопа приложена к коленке первой; в руках было деревянное копьё, направленное не на лицо противника, а на его живот. Такое положение позволяет легко атаковать сразу сверху и снизу, если враг подошёл самостоятельно, или же быстро отойти назад, защищая себя копьём. Однако сейчас эта поза говорит: нападайте первым. Будь бы это настоящий бой, Чайльд в жизни не пошёл бы первым на противника с такой стойкой, даже с его самоуверенностью и любовью к трудностям. Но, держа в голове, что это всего лишь тренировка, мужчина, не раздумывая направился вперёд, атакуя первым. Девушка с лёгкостью заблокировала его атаку, начиная крайне быстро замахиваться копьём, пытаясь достать хотя бы одним из ударов до тела противника. Но даже с тем учётом, что копьём получается атаковать быстрее, чем защищаться мечом, у Люмин так и не вышло задеть мужчину, даже оставить маленькую царапину. Зато на таком расстоянии она заметила тёмно-красный, почти уже сошедший, след на шее. До неё сразу же дошло, что это осталось после укуса, благодаря которому ей тогда удалось выбраться, но несмотря на этот факт, она почему-то постоянно цеплялась взглядом за этот след. И каждый раз когда это происходило, девушка, сама не понимая почему, смущалась, из-за чего пропускала удары Тартальи. Только вот сам Тарталья кажется этого совсем не замечал. Вошедший во вкус драки, хоть и без крови и мольб остановиться, ему было сложно что-то заметить и уж тем более остановиться. Хоть это был тренировочный, но бой, который позволял возбуждению отойти на второй план, а то и вовсе раствориться, оставляя за собой покалывания на кончиках пальцев, Чайльд не видел ни лёгкой красноты на щеках ученицы, ни того, что она пропускает его удары, из-за чего скорее всего останутся синяки; даже того, что в какой-то момент он выбил из её худых рук копьё. Люмин ничего не говорила, не кричала, не пыталась как-то остановить — она упорно продолжала отражать и уворачиваться от его атак, насколько это было возможно без оружия. Она не понимала, что это уже выходит за грань обычной тренировки. Мужчина остановился только тогда, когда его деревянный, одноручный меч, был пойман двумя руками, не давая нанести последний удар. В этот момент Тарталья опомнился, что бой всего лишь тренировочный и разрезать человека деревянным мечом невозможно. К этому моменту девушка уже лежала на земле или траве — непонятно, что осталось под их ногами после боя — а мужчина опустился над ней, пытаясь нанести последний удар. — Кажется, я немного перестарался. — усмехнувшись, произнёс Тарталья, убирая меч в сторону. Однако эта усмешка была не над Люмин, а скорее, как защитная реакция, которая пыталась не выдать того, что он не контролировал себя в этот момент. Будь бы меч настоящий, всё могло бы закончиться печально. Но девушка не обратила внимание ни на его слова, ни на то, что могла умереть бы в эту секунду. На её щеках больше не было того румянца, но взгляд ни на секунду не исчезал со следа на шее. Она понимала, что это след от укуса, но почему он выглядит именно так, и почему ещё не сошёл до конца — этого Люмин понять не могла, скорее даже в силу своего возраста, а не знания чего-то об этом мире. Тарталье не понравилось её молчание, он боялся, что она испугалась или ещё хуже — почувствовала его нестабильность. Но не успев ничего сказать по этому поводу, ощутил на своей шее прикосновение чужих пальцев. Её пальцы были холодными, но от них не становилось прохладно. По телу быстро пробежал табун мурашек, заставляя мужчину на пару секунд выпасть из реальности. Не потому, что к нему никто не прикасался или он был обделён женским вниманием — он никогда не ощущал чего-то подобного от обычного прикосновения. Люмин же исключительно из-за своего любопытства дотронулась до следа, слегка поглаживая пальцами по шее мужчины, тем самым проводя ими по пятнышку. А вот Тарталья начинал понимать, что если своему мозгу он может сказать не думать об этом, издержки работы, то вот с телом намного сложнее. Оно точно не хотело его слушаться. — Почему след от укуса выглядит так? — не выдержав, спросила девушка вслух, от чего Чайльд слегка вздрогнул. Люмин почувствовав это под своими пальцами, быстро убрала их с шеи, вспомнив одно наставление Седьмого Предвестника, но об этом немного позже. Мозг Тартальи был рад такому исходу, а вот тело готово было взвыть, желая получить большего. Когда девочке было ещё лет четырнадцать, и она знала всё о бое, быстром лечении, использовании стихии, но ровным счётом ничего о чём-то другом, Седьмой понял, что такой подход тоже не совсем верный. Если Итэр схватывал налету любую информацию, которая не касалась тренировок, то в случае с Люмин, всё было с точностью да наоборот. Поэтому, чтобы избежать неприятных казусов, Седьмой постарался быстро и понятно объяснить некоторые основополагающие вещи. Общение с незнакомцами, опрятность внешнего вида, месячные, и то, что сейчас вспомнила Люмин — границы других людей. «Нельзя прикасаться к незнакомым людям, а уже со знакомыми нужно иметь большую осторожность. Ты должна иметь свои личные границы, за которые другим людям нельзя переступать. Например, малознакомый тебе мужчина не должен даже думать о том, чтобы дотронуться до оголённой части твоего тела, не в зависимости от того рука это или лицо. (Седьмой решил всё-таки избежать вопроса почему, потому что объяснять это четырнадцатилетней девочке было бы крайне непросто и очень неловко). Но и ты должна помнить, что есть чужие границы у каждого человека, которые тебе нельзя нарушать. Явный тебе пример, ты даже не думаешь о том, чтобы прикоснуться ко мне, когда это не касается боя. Всегда, когда ты находишься в обществе людей, помни об этом». Люмин впервые забыла что-то и вспомнила только после того, как сделала. Но даже со словами Седьмого, ей хотелось сначала услышать ответ на свой вопрос, а только потом извиниться (она восприняла так, будто бы Тарталье было противно её касание). — Потому что... — на секунду Чайльд запнулся, не понимая, как правильно сформулировать ответ. — После твоего укуса на коже остался кровоподтёк.. другими словами, это появилось из-за разрывов подкожных кровеносных сосудов. — Это опасно? — в обычно ничего не выражающих янтарных глазах проскользнул испуг. — Вовсе нет. — выдохнув, Тарталья решился всё-таки разъяснить девушке хоть немного о человеческих взаимоотношениях. — Обычно это называют засосами, а не кровоподтёками, и оставляют их на коже во время близости мужчины и женщины. — Близости? То есть тренировочный бой — это и есть близость? Очень тяжело не засмеяться, когда подобные вопросы задают на полном серьёзе. Но Чайльд держался. — Нет, наш случай — это исключение из правил, так как это было неумышленно и случайно. — выдохнув, Тарталья продолжил, — К близости прибегают два любящих друг друга человека (не объяснять же взрослому мужчине, что ещё это делается по другим причинам, да и вообще называются не близость, а иначе). В общем, оно сойдёт буквально за пару дней, так что можешь забыть об этом. Люмин внимательно слушала своего наставника, посматривая то в голубые глаза, то возвращаясь к цели своего изучения. — Извините меня. — выдала девушка, возвращая взгляд на лицо Предвестника. Рыжие брови выгнулись в удивлении, заставляя Люмин продолжить. — Седьмой Предвестник мне рассказывал о личном пространстве другого человека, но получается, что ваше я нарушила уже дважды, при том оба раза совсем неумышленно. Поэтому, простите меня. «Я был бы рад, если бы ты это сделала ещё раз». — Не бери в голову, иногда лишние границы между учеником и наставником мешают обучению. — поднимаясь на ноги и подавая руку, ответил мужчина. — Если ты действительно сделаешь то, что мне будет неприятно, можешь не сомневаться в том, что я тебе об этом сообщу. В ответ девушка кивнула, поднимая свою руку и обхватывая тонкими пальцами чужую ладонь. Не прилагая практически никаких усилий, мужчина поднял с земли ученицу, будто бы она для него ничего и не весила. Тарталья понимал, что будет странным если он задержит её руку в своей, но он просто не мог не обратить внимания на то, какая на самом деле маленькая и женственная рука у Люмин. Честно говоря, он думал, что она вся в мозолях, ранах, наконец-таки в шрамах, как у любого ученика Предвестника, но как оказалось, он очень сильно ошибся: на ощупь она была мягкая, а под подушечками пальцев чувствовались лишь линии на ладошке. Выпуская чужую руку из своей, Чайльд вспоминает о том, что при их первой встрече, да и тренировке, на руках девушки были тёмно-серые перчатки, которые оголяли лишь два первых пальца, не считая большой. Видимо именно они и послужили спасением для кожи от всех тех неприятных вещей, которые преследуют воина. Люмин не обратила никакого внимания на поглаживание своей ладошки в этот момент, да и на взгляд, которым прожигал их руки Предвестник: как только её рука освободилась, девушка поблагодарила за тренировку и вернулась назад в дом. Тарталья несколько секунд пялился на уже пустую столовую со двора, а после, мотнув головой, постарался привести себя в чувства. В голове кружились мысли лишь о том, что нужно взять себя в руки и сосредоточиться на задании, которое поручила ему Царица, а не цепляться за мелочные вещи, которые будут не только отвлекать, но ещё могут поставить под угрозу выполнения задания и его репутацию Предвестника. Хотя когда ему было не всё равно, что о нём подумают оставшиеся десять? Но даже Чайльд понимал, что одно дело, когда тебя считают сумасшедшим, подвязанным лишь на битвах и хаосе, а другое, когда ты проваливаешь дополнительное задание, потому что захотелось трахнуть свою ученицу. Ни о каких романтических чувствах Тарталья даже не думал. Зная себя лучше, чем кто-либо другой, он понимал, что такое существо, как он, просто не способно на подобное. Он может лишь сеять хаос, быть орудием Снежной или же Одиннадцатым Предвестником, но никак не любить кого-то. За исключением своей семьи, которая до сих пор не позволила ему опуститься в самую бездну и заставляла сохранить хоть немного человечности внутри себя. Да и в конце концов, если он не вмешается, то Люмин ждёт может не светлое, но точно прославленное будущее в Снежной, а может и во всём Тейвате. И пока Тарталья стоял во дворе и пытался себя образумить, девушка уже шла в комнату своего брата, собираясь его всё-таки разбудить. У их наставника буквально через час уже встреча с одним из членов группировки Цисин, на которую их тоже возьмут с собой, а вот Итэр всё ещё не поднимался с кровати. В этом парень не изменим, его всегда было трудно поднимать, особенно когда тренировка по расписанию стоит в шесть утра. Там даже не всегда анемо-ладонь помогала. Постучавшись дважды и не получив никакого не ответа, Люмин открыла дверь, совершенно не удивляясь увиденному: её брат всё ещё спал на односпальной кровати, тёмно-жёлтое одеяло было скинуто на пол, а подушка вообще находилась в ногах. Девушка трижды хлопнула в ладоши, при том достаточно громко и один из разов уже над ухом спящего, но всё было бесполезно. — Итэр, последнее предупреждение. — более громко, чем обычно произнесла девушка, похлопывая по плечу своего брата. Однако никакого ответа не последовало, и Люмин собиралась уже топнуть ножкой, чтобы подбросить все предметы в комнате, но почувствовав чужую руку на своём плече, остановилась. Сзади стоял Тарталья, который поднёс к губам палец, намекая на то, чтобы девушка сейчас была потише. Обойдя её и встав рядом с кроватью спящего Итэра, Чайльд поднял руки так, чтобы ладони нависли над телом мальчишки, после чего из ниоткуда появилась вода у его рук, которая столбом рухнула вниз. Вся эта жидкость попала на лицо бедного Итэра, который совсем ничего не ожидал. Парень резко поднялся на кровати, после чего начал откашливаться, хватаясь за всё, что можно, будто бы он тонул. И только когда послышался тихий смешок и громкий смех Предвестника, Итэр остановился, вытер сухой частью руки свои глаза, и открыл их. — Утречко! — с нескрываемым весельем пропел Тарталья, усаживаясь на сухую часть кровати. — Как спалось? Итэр хотел было, что-то с острить или выругаться, но закусив язык, просто гневно посмотрел на своего нового наставника. Единственное, что он вымолвил: — За что вы так со мной? — Госпожа Кэ Цин не любит опозданий, — на самом деле Чайльду было глубоко плевать, что она любит, а что нет, но для начала же нужно создать хорошее впечатление. Хотя бы для начала. — А сам просыпаться ты не хотел. Парень обиженно посмотрел сначала на Предвестника, потом на свою сестру, которая улыбалась ему уголками губ. Наверное, на лице Люмин можно было увидеть хоть какие-то эмоции, когда она находилась рядом со своим братом. — Понял... — буркнул Итэр, всё-таки поднимаясь с постели.

***

За десять минут до времени, на которое была назначена встреча, Предвестник вместе со своими учениками расположился в ресторане «Глазурный павильон». Нет ничего удивительного в том, что один из лидеров Цисин назначил встречу в ресторане на главной площади Ли Юэ, в каком-то смысле — это мера безопасности. Как ни крути, а у Фатуи далеко не лучшая репутация в других регионах, но ведь не настолько же, чтобы на официальном визите покушаться на жизнь одного из лидеров нынешнего Ли Юэ. Только об этом думал лишь Тарталья, в то время как внимание подростков было приковано к меню этого заведения. Их поражал внешний вид блюд, ингредиенты из которых они приготовлены, но больше всего поразили цены. — Это невероятно дорого! — не выдержав, выразил своё возмущение Итэр. — Нам каждый месяц выдавали мору на то, чтобы пополнить снаряжение в городе или купить более тёплую одежду, но даже если сложить все деньги, врученные нам за последние пять лет, их не хватит на заказ даже одного блюда из этого меню! Тарталья перевёл взгляд на Люмин, но та лишь подтверждала слова своего брата кивком головы. Её светлые брови были нахмурены, а щёчки слегка надуты, видимо ей тоже непонятна эта несправедливость. Но выглядело очень даже мило, особенно для девушки, которая практически не выражает своих эмоций. — В этом нет ничего удивительного, — начал мужчина, беря в руки одно из предложенных меню на столе. — Одна четвёртая суммы за блюдо платится за местоположение ресторана, всё-таки это центральная площадь. Ингредиенты не часто встречающиеся, а некоторые из них, либо вообще не растут в местностях Ли Юэ и их заказывают из других регионов, либо очень сложно добываются: например цветок цинсинь растёт на верхушках каменных гор. Да и кажется, повар, который здесь работает, один из самых известных в Ли Юэ. — Так зачем мы сюда пришли тогда! — продолжал возмущаться подросток. — Это настоящий грабёж среди белого дня, так ещё и официально разрешённый. — Вы что-то будете заказывать или подождёте госпожу Кэ Цин? — к столу подошла невысокая девушка одетая в синее, ничем не примечательное кимоно. Итэру на секунду стало неловко, что сотрудники ресторана могли его услышать, но чувство стыда быстро притупилось от ощущения несправедливости. — Три пиалы зелёного чая и две порции мяса «Тяньшу». — сделал заказ Тарталья, тем самым не давая ничего сказать своему ученику. Как только официантка развернулась к ним спиной и направилась на кухню, подростки мгновенно взяли в свои руки меню, пытаясь найти цену за это блюдо. Даже безэмоциональная Люмин, которую, казалось бы, ничего не интересует, сейчас хотела узнать сколько будет стоить этот заказ. — Это одно из самых дорогих блюд! — полушёпотом произнёс Итэр, впуская в свои длинные волосы, заплетённые в косу, пальцы, не веря в то, что их наставник отдаст такую сумму за еду. — Я бы могла купить вместо одного меча, на который откладывала полгода, четыре таких. — прошептала Люмин, закрывая меню и откладывая его от себя как можно дальше. Чайльд сначала слегка удивился такой реакции, он думал, что они будут рады попробовать местную кухню в таком хорошем заведении. Но быстро понял, что у них и близко никогда не было подобной жизни и она им совершенно непонятна. Вспоминая сейчас меч Люмин в их первом бою, Тарталья был озадачен тем, что она копила на него последние полгода. Неужели в Снежной такие высокие цены на оружие или Седьмой так мало давал им денег? Но обсудить их снаряжение и одежду время у него ещё будет, а сейчас из открывшейся двери появляется зачинщик встречи. К их столу подходит достаточно молодая девушка, на удивление без какой-либо охраны. Её светло-фиолетовые волосы были убраны в два длинных хвоста, а на месте, где должны быть резинки, её волосы имитировали кошачьи ушки. Даже на таком расстоянии её почему-то розовые глаза прожигали Предвестника, хотя тот даже не успел и слова сказать. Однако её одежда была достаточно официальной по меркам Ли Юэ: платье бело-фиолетовое, выше колен, напоминающее кимоно, пояс с непонятным удлинением и бляшками — честное слово, Тарталья никогда не поймёт, почему такая женская одежда считается красивой и почему её вообще носят. Ему кажется это жутко неудобным. На самом деле весь вид одного из лидеров Цисин, которые, по идее, на данный момент главные в Ли Юэ, казался Чайльду смешным и детским. Имитация кошачьих ушек? Розовые линзы? Она бы ещё себе на лице кошачьи усики нарисовала. Но даже с таким мнением, Тарталья понимал две вещи: первая — для неё он выглядит также странно (пиджак с цепями и достаточно объёмными бляшками, шарф в такую тёплую погоду, маска, висящая с левой стороны его головы и т.д), и вторая — несмотря на её внешний вид, не стоит её недооценивать. Ведь именно она резко выразилась в сторону Адептов про защиту в мирное время, и она заслужила свой титул не только громкими словами. — Чайльд Тарталья, Одиннадцатый Предвестник Фатуи, я права? — её голос звучал уверенно, будто бы на самом деле её ничего не смутило и она не видела, что на неё смотрели с нескрываемым смехом. Не дожидаясь ответа, девушка села напротив мужчины и подростков, на которых изначально даже не обратила внимания. — Я думала, что вы придёте одни, а не.. с детьми? Итэру не очень понравился такой тон и такая формулировка, но, понимая, что ему лучше не вмешиваться в этот разговор, (о чём Тарталья их предупредил перед входом в заведение) ничего не сказал. А вот Люмин, кажется, даже не услышала этого. Она смотрела на девушку перед собой неотрывно, при этом ни её лицо, ни глаза, совершенно ничего не выражали. Если бы ей дали возможность что-то сказать, она бы сказала, что никогда не видела настолько красивой девушки. И это была чистая правда, в Снежной все представительницы женского пола, с которыми она встречалась, были либо со шрамами на пол-лица, либо же постоянно носили маску, из-за чего нельзя было увидеть их внешность. — Надеюсь вы не будете против того, что мои ученики будут присутствовать во время нашего разговора. — улыбнувшись, произнёс Тарталья, совершенно не заботясь о том, что ему ответят. Кэ Цин, только мельком взглянув на его лицо, поняла это, а ещё отметила, что он совершенно не старается выглядеть хорошим. Даже его улыбка: не было никаких сил приложено к тому, чтобы она хотя бы выглядела искренней — его голубые глаза открыто продолжали насмехаться. С другой стороны, девушка прекрасно понимала, кому назначает встречу, и ничего другого не ожидала, но она не думала, что даже ей будет несколько некомфортно под таким взглядом. Единственный, кто не заметил напряжённости атмосферы, был Итэр, который поглядывал то на Предвестника, то на девушку. Люмин хоть и не показывала, хоть и казалась всегда холодной и ничего не понимающей, прекрасно чувствовала, что сейчас происходит за столом: ощущение победы со стороны её наставника, и чувство дискомфорта от лидера Цисин. Однако уже через секунду от дискомфорта девушки напротив не осталось и следа. Кэ Цин уверено перевела свой взгляд на лицо Предвестника, не намереваясь больше поддаваться давлению с его стороны. — Мне без разницы. — отрезала девушка, взмахнув рукой. В воздухе появился свиток бумаги, который медленно упал ей в руку. Раскрыв свиток, Кэ Цин расположила его на столе: как оказалось, это была карта Ли Юэ со всеми окрестностями, которые считаются землями Властелина Камня. — Я назначила эту встречу, чтобы убедиться в том, что ваш дипломатический визит не подвергнет опасности жителей Ли Юэ. — Не понимаю, о чём вы... — начал было Тарталья, продолжая улыбаться, но его резко перебили. — Не ври, ты прекрасно понимаешь, о чём я сейчас говорю. Репутация Фатуи за территорией Снежной далеко не самая лучшая, и на то есть причины, о которых ты в курсе, а некоторые из них появились благодаря тебе. — ловя на себе три непонимающих взгляда, один из которых был фальшивый, девушка продолжила, — Я достаточно хорошо знаю о методах Фатуи, когда у них не получается решить дело дипломатическим путём, а в особенности о твоих методах, Одиннадцатый Предвестник. — О, так мы уже на ты. — весело улыбнулся Чайльд, но лишь на секунду. После этого улыбка с его лица ушла, а глаза загорелись чем-то более страшным, чем насмешка. Кэ Цин видела эту перемену и была довольна ею — чем быстрее они перейдут к делу, тем быстрее отсюда уйдут. Но помимо неё за столом сидело два подростка, один из которых сначала пытался понять, о чём идёт речь, но потом решил расспросить всё у сестры, потому что ему казалось это слишком скучным; а вторая почувствовала и даже увидела этот взгляд голубых глаз. Люмин не чувствовала страха со стороны госпожи Нефритового Равновесия, но ощутила кое-что другое. Ей показалось лишь на секунду, что это был её собственный страх. Однако сама девушка не понимала этого, она ощущала покалывание на кончиках пальцев и то, как стук её сердца почему-то начинает ускоряться. Она впервые видит своего наставника таким. В этот момент к столу подошла официантка, которая расставила блюда и пиалы с чаем, после чего положила палочки, пожелала приятного аппетита и ушла, не желая услышать лишнюю информацию. Итэр быстро переключился на еду и на палочки, которыми никогда не ел, но Люмин даже смотреть не могла на тарелку с мясом. В горле почему-то образовался ком. — Допустим, я понимаю, к чему вы клоните, госпожа Кэ Цин. — начал Тарталья, специально акцентируя внимание на местоимении «вы». — Только вот чего вы сейчас от меня хотите? Чтобы я на листочке вам написал, что не собираюсь устраивать кровавую резню на улицах Ли Юэ и подписался там? Возможно, в другом месте это прозвучало бы смешно. Но для Кэ Цин, которая пришла на серьёзную встречу и которая знает, на что способен Предвестник — это не было шуткой. И для Люмин, к слову, тоже, которая помнит, что в письме Седьмого было сказано о дипломатических отношениях с другими регионами, ведь их именно этому должны были обучать. Разве нет? — Я хочу, чтобы вы ответили на мои вопросы, как дипломат, которого отправили сюда из Снежной, и чтобы мы выяснили места вашей работы. — указывая на карту, спокойно проговорила Кэ Цин. Всё-таки Нин Гуан была права, когда говорила, что прямолинейностью от Предвестников Фатуи ничего не добьёшься. А раз так, то нужно сменить политику действий. Тарталья на секунду удивился такой резкой смене, но решил, что так будет даже проще. Мельком взглянув на подростков, он заметил, как Люмин посматривала на него боковым зрением. Кажется, она уловила то, ради чего Седьмой их отправил вместе с Чайльдом. — Прошу вас, я на всё отвечу с большим удовольствием. — произнёс Тарталья, переводя взгляд на девушку сбоку от себя, — Люмин, может попробуешь мясо? Девочка повернула свою голову на Предвестника, встречаясь своими золотистыми глазами с его голубыми, уже не такими страшными, как до этого. Они будто бы старались смотреть по-другому на неё, будто бы пытались успокоить. Заметив её замешательство, Чайльд продолжил: — После того, как здесь закончим, я отвечу на все твои вопросы по тренировке. Кэ Цин не обратила никакого внимания на эту фразу, она звучала совершенно по-обыденному, а вот Люмин сразу же поняла, что он имеет в виду эту встречу. Кивнув головой, девушка начала разбираться с деревянными палочками для еды. Последний раз взглянув на это, мужчина лишний раз убедился в том, что сделал правильно, когда не стал себе ничего заказывать из съестного. Ведь палочки для него самый главный и непобедимый враг. — Для начала — какова цель вашего визита в Ли Юэ? — Царица была уведомлена о вашей непростой ситуации с Адептами, — начал Тарталья, увидев округлившиеся глаза лидера Цисин, с удовольствием продолжил дальше. Ведь это всё частично правда. — И захотела предложить свою помощь — собственно, можете считать, что я рука Царицы, которую она любезно протягивает вам, как предложение помощи. — Вы хотите сказать, что Крио Архонт поддерживает в этом вопросе группировку Цисин? — недоверчиво переспросила девушка. — Вы меня неправильно поняли, госпожа Нефритовое Равновесие. — мило улыбнувшись, Чайльд продолжил, — Я сказал, что наша Царица предлагает вам помощь, а не поддерживает вас в этом конфликте. Кэ Цин пыталась понять, что значат эти слова, рассматривая Предвестника перед собой. Что он хочет этим сказать? Что помощь предложена не только им, и кто первый ухватится за эту руку, тому Снежная и будет помогать? Но какая выгода от этого Крио Архонту? Да и как она вообще узнала о всей этой ситуации, ведь до этого момента Кэ Цин считала, что о ней никто не знает, кроме лидеров Цисин, Адептов и Гео Архонта. — И кого тогда поддерживает Царица? — решившись, спросила девушка. Она совершенно не понимала, к чему клонит Предвестник. — Боюсь, что эта информация является секретной, и пока вы не станете Предвестником Фатуи, вы о ней не узнаете. — с лёгкой усмешкой ответил Тарталья. Он чувствовал себя не только выше лидера Цисин сейчас, а выше этой ситуации. Хотя он действительно сейчас был над ней, что значило, что у госпожи Нефритового Равновесия уже практически нет шансов на какую-либо победу. Если она так хорошо изучила Одиннадцатого Предвестника, должна была понять, что он абсолютно всё воспринимает, как бой, где должен быть победитель. — В таком случае, почему я не могу прямо сейчас издать указ о вашей депортации? — уверенно произнесла девушка. Услышав это, Итэр чуть не подавился, а Люмин даже не обратила внимание. Не потому что не слышала, а потому что понимала, что это уже невозможно, иначе их наставник не был бы настолько спокойным. — По одному из дипломатических соглашений, которое подписано вашим лидером, Нин Гуан, с нашей страной, — уверенно отвечал Чайльд, — Дипломаты Снежной имеют право присутствовать в вашем регионе и предлагать свою помощь, когда с ситуацией не могут справиться нынешние лидеры и она угрожает мирному населению. — девушка хотела было уже что-то сказать, но мужчина продолжил, — И даже в случае отказа со стороны лидеров Цисин, дипломаты могут по собственному желанию, а вернее по желанию нашей Царицы, оставаться в Ли Юэ до урегулирования ситуации. Больше скажу, если ситуация совсем выйдет из-под контроля, у нас есть право вмешаться и даже не в вашу пользу, опять же по этому договору. — Наша ситуация не угрожает мирному населению. — отрезала Кэ Цин. Тарталья засмеялся. Негромко, но достаточно, чтобы по затылку пробежали мурашки. Почему-то этот смех вызывал настоящий страх. — Вы хотите сказать, что конфликт с Адептами, которые при желании могут полностью разрушить гавань — это не угроза мирному населению? — увидев замешательство девушки, Чайльд продолжил, — Или вы хотите сказать, что их сдержат контракты с Гео Архонтом, который раньше появлялся каждый год на Церемонии Вознесения, чтобы дать свои советы жителям Ли Юэ, но уже последние три года от него нет ни слуху ни духу? — Но... — Вы сами понимаете опасность ситуации, но при этом пытаетесь дальше играть в героя. — отрезал Тарталья. — Те дипломатические соглашения, в рамках которых я сейчас веду политику в Ли Юэ, были подписаны ровно три года назад вашим лидером, знаете после какого события? Верно, после Церемонии вознесения — это был первый год, когда Гео Архонт не появился на ней. Нин Гуан забеспокоилась и поспешила заключить с нами договор, чтобы мы в случае чего позаботились о вашем мирном населении. Кэ Цин нечего было добавить по этому вопросу. Она чётко понимала, что не может депортировать Предвестника с его учениками, но также понимала, что его нахождение здесь делает ситуацию ещё более опасной. Три года назад, когда Нин Гуан заключила договор со Снежной, их репутация была значительно лучше, чем сейчас. Другими словами, Кэ Цин ничего не остаётся, как проглотить всё то, что сейчас сказал Предвестник. — Так понимаю, на этом наша встреча окончена? — не дождавшись ответа, уточнил Тарталья. — Теперь же Вы понимаете, что я не собираюсь ограничивать свою деятельность определённой территорией на вашей карте. Девушка поднялась из-за стола, забирая свой свиток: побеждённая, но всё ещё гордая. — Надеюсь, что ваши действия не навредят мирному населению. — эта фраза уже звучала не так уверенно, как всё то, что до этого говорила Кэ Цин. Сейчас она думала, что в случае если ситуация действительно выйдет из-под контроля, то есть Цисин не сможет с ней справиться, то может будет к лучшему, если Фатуи вмешаются при таком раскладе. Даже если против них, ведь главное — это безопасность обычных граждан. Скорее всего сейчас она пыталась себя утешить, пока не окажется в Нефритовом Дворце и в первые в жизни не попросит помощи у Нин Гуан. — В случае, если вы передумаете и примите нашу помощь, Вы знаете, где меня искать. — добавил мужчина, когда девушка уже выходила из ресторана. — Я был наслышан, что она очень упёртая, но как оказалось, это было проще, чем я думал. Последнюю фразу Кэ Цин уже не услышала, к счастью, она была адресована подросткам, которые почти доели свои блюда этими несчастными палочками. Есть мясо палочками? Боже, жители Ли Юэ те ещё извращенцы, по мнению Предвестника. Однако для Люмин это не составило особых проблем, в отличии от Итэра, который всё ещё возился с половиной блюда. К тому же, кажется девушка поняла суть разговора двух взрослых и теперь у неё ещё больше вопросов. Но сейчас задавать она их не будет, ей нужно немного времени, чтобы правильно их сформулировать и получить интересующий ответ. Посмотрев на своего брата, Люмин поняла, что даже хорошо, что он не пытался понять смысл этой встречи. Она ему объяснит, но немного позже, после того, как всё уточнит у Тартальи.