the absence of the eye of God

Стоя на лестнице, ведущей к двери дома, из которого она только что вышла, Люмин наблюдала за собирающимися торговцами. Мужчины, женщины и даже дети, складывали остатки своих товаров в потрёпанные мешки, после чего накрывали несколько метровой плёнкой деревянные столы, на которых они торговали, и уходили в неизвестном направлении с мешками на спинах. Девушка видела подобное впервые: в Ли Юэ миллелиты помогали переносить нераспроданный товар на склады, только если такой товар вообще был. Обычно тамошние торговцы жалуются на малые поставки, из-за чего им приходиться полдня проводить почти за пустым местом. Провожая взглядом сгорбленные фигуры, Люмин, наверное, в первый раз задумалась о порядках Тейвата. Раньше ей было не до этого или скорее ничего никогда не наталкивало её на эту мысль, но сейчас она начинает понимать, что не всё так хорошо в этом мире, как ей казалось на первый взгляд. По дороге до Мондштата, или как называют его местные — Монда, им повстречалось несколько кучек людей в рванной одежде, с грязными лицами и вообще уставшим видом, но на её удивление ни извозчик, ни торговец, который согласился их довезти, ни Тарталья, даже не посмотрели на них. Спросив тогда у Чайлда, почему они не остановились, чтобы хотя бы дать им воды, тот лишь усмехнулся и сказал: «если бы мы это сделали, то они бы попытались нас ограбить». Она хотела уже спросить, почему существуют такие люди, но вовремя прикусила язык: Фатуи тоже совсем не те, кем пытаются показаться на первый взгляд. Однако только слепой не заметил бы разный уровень жизни в трёх регионах, в которых девушке удалось побывать. Ли Юэ тёплый регион, расположенный в гавани, и имеющий стабильную экономику — но люди в нём не такие уж и тёплые, как может показаться на первый взгляд. Все они ищут собственную выгоду в своих действиях и твоих предложениях, никто из них не пойдёт на уступки, а в случае, если ты предложишь слишком низкую цену за их товар, они позовут миллелитов, чтобы те увели тебя куда-то подальше от их лавки. Но с другой стороны, благодаря такой политике торговли, они способны поддерживать не только экономику, но и свой уровень жизни: почти все у кого есть собственный бизнес имеют несколькоэтажные дома, дорогую одежду и вообще достаточно денег, чтобы обеспечить свою семью на десять лет вперёд. Однако всегда есть другая сторона монеты, в Ли Юэ это обычные рабочие люди, которые работают не на себя, а на кого-то. Из-за скупости тех, кто их нанимает, им приходиться едва сводить концы с концами, чтобы прокормить не то что себя, но хотя бы своих детей. Осознавая столь очевидную реальность, Люмин не чувствовала отвращения, но и в особый восторг тоже не приходила — девушка понимала, что её это никак не касается. Вместо солнечного Ли Юэ в голове сразу всплывают воспоминания о Снежной: холодной, грубой и несколько жуткой. Местные жители тоже кажутся такими при первой встрече, но только спустя какое-то время начинаешь понимать, что это вовсе не так. Девушка помнит, как Итэр долго ворчал и не понимал, почему Снежная является первым регионом во всех возможных аспектах, кроме торговли: армия, экономика, технологии, и даже уровень жизни; ведь местные отвратительные, пугающие и навряд ли способны на что-то, кроме как пугать кого-то. А вот Люмин кажется начинает понимать, почему именно Снежная является номером один. На примере того же Тартальи, который в первую встречу показал свою плохую сторону — сторону Предвестника, а через какое-то время раскрылся совсем как другой человек. Также и с остальными снежанами: весь их холод является напускным, чтобы больше запугать своего оппонента. У неё не было ощущения гордости за эту страну, как у того же Чайльда, она лишь понемногу начинала видеть правила этого мира. Мондштадт… почему-то ей хотелось уехать отсюда, желательно, как можно быстрее. — Уже стемнело. — немного удивлённо пробормотал Тарталья, закрывая за собой дверь и поднимая сложенный мольберт. — Придётся остаться здесь до утра. — Почему? — вопрос из уст Люмин вылетел быстрее, чем она успела его обдумать. — Ночью не будет повозок, которые могли бы нас довезти до Ли Юэ. — спускаясь с лестницы, отвечал мужчина — Идти пешком до другого региона — идея для отбитых искателей приключений, а воспользоваться своими привилегиями Предвестника я не могу, иначе мой обман раскроется, и опять будут дипломатические конфликты. К тому же, я не хочу, чтобы другой Предвестник знал о моём присутствии в назначенном ему регионе. — замечая слегка сведённые брови на лице своей спутницы, Тарталья выдохнул. — Мне тоже не нравится Мондштат, но у нас нет другого выбора. Люмин ничего не ответила, лишь едва заметно кивнула головой в знак согласия. Люмин видела, что её учитель был чем-то обеспокоен, после выхода из дома астролога, но она не могла подобрать подходящих слов, чтобы спросить об этом. Для неё подобное было впервые: будто невидимый барьер мешает ей первой заговорить на эту тему. Однако не успела она придумать выход из этой ситуации, как вокруг стало намного больше людей, вплоть до того, что она потеряла из виду Тарталью. Это не была толпа, как в Ли Юэ, она была менее густой, но из-за своего невысокого роста, у неё не было и шанса, чтобы увидеть среди других людей рыжую макушку. Внутри почему-то начинало нарастать неизвестное до сего момента чувство, заставляющее девушку нервно оглядываться по сторонам, в надежде, что она увидит перед собой столь знакомое лицо. В один из очередных поворотов, она действительно увидела перед собой лицо, но только не своего учителя, а неизвестного ей мужика. — Девушка, а чего вы гуляете одна, в столь п-прекрасную ночь? — икнув, спросил мужик, продолжая заглядывать в испуганные золотые глаза. Он немного сгорбился, чтобы их лица находились на одном уровне, но Люмин отдала бы сейчас всё, чтобы он выпрямился и отошёл от неё на несколько километров. От него разило неприятным запахом, от которого чуть ли не разъедало глаза, и дело было вовсе не в одежде, хотя она тоже была не первой свежести. — Я не одна. — на своё удивление Люмин ответила спокойно, но продолжала держать правую руку на готове, чтобы в случае чего, призвать к себе оружие. Её лицо ничего не выражало, но внутри скапливалась паника и ощущение отвращения к человеку напротив — ей хотелось, как можно быстрее скрыться в толпе. И это был один из лучших вариантов, ведь начинать вооружённую драку со странным жителем на главной улице Мондштата явно не лучшая идея. — Не бойся меня, я всего л-лишь хочу познакомиться с такой красавицей. — опять икнув, произнёс мужик, обнажая свои зубы, а скорее их отсутствие. Люмин только сейчас вгляделась в его лицо, ибо до этого старалась смотреть куда угодно, лишь не на него: оно было всё обросшим, борода висела седыми клоками; большинство зубов отсутствовало, а те которые ещё остались были либо жёлтыми, либо тёмно-коричневыми; его глаза смотрели так, будто он хочет сожрать её на этом месте. Девушка ощутила, как её тело вздрогнуло от отвращения к человеку перед ней. Не дождавшись никакого ответа, мужик хотел было протянуть свои руки, но его остановил вовремя подоспевший Чайльд. Его рука быстро легла на плечо Люмин, прижимая девушку к себе, спасая одновременно и её, и самого мужика. Никаких любезностей или насмешливых вопросов от Тартальи не прозвучало — единственным словом, которое прозвучало из его уст грозно и несколько пугающе, было: — Руки. Мужик вздрогнул и отошёл на несколько шагов назад, сам удивляясь своей скорости в этот момент. Он хотел было уже что-то сказать в ответ, но увидев озлобленный взгляд голубых глаз, решил промолчать и по быстрому скрыться в толпе. Ощутив тёплое прикосновение к своему обнажённому плечу, Люмин почувствовала, как её внутренний вихрь начинал утихать. Несмотря на то, что она понимала, что в случае чего, сможет себя защитить, рядом с Тартальей она чувствовала себя в безопасности. Находясь ещё в небольшом шоке от случившегося, девушка обвила чужой торс своими руками и уткнула своё лицо в грудь Предвестника. — Почему ты его не… а? — Тарталья хотел было отчитать свою ученицу, но ощутив, как его рубашка становится мокрой, быстро остановился. Мужчина не понимал, действительно ли Люмин сейчас плачет, либо ему это кажется? Да он убедился в том, что у неё на самом деле есть эмоции, но чтобы она позволила им вылиться, в прямом смысле слова… Чайльд стоял в ступоре, не зная, что ему сделать или сказать. В то время Люмин лишь крепче прижималась к худощавому телу Предвестника, позволяя себе плакать, почти что, в его плечо. Мужская рука легла на её голову и начала нерешительно гладить по волосам. Ему никогда не приходилось никого успокаивать, даже младших братьев и сестёр. Но и девушка не плакала громко, навзрыд, наоборот, он её даже не слышал, лишь ощущал, как ткань промокает всё сильнее, и как тело слегка подрагивает в его руках. Возможно поэтому он решил, что ей нужно дать время выплеснуть всё то, что у неё накопилось, а не пытаться как-либо успокоить. Тарталья лишь поглаживал её по голове и по спине, пытаясь оказать свою поддержку. — Я… испугалась, да? — спрашивая то ли Чайльда, то ли саму себя, пробормотала Люмин, слегка отстранившись от промокшей рубашки. Её лицо немного опухло, глаза и нос покраснели, а губы слегка подрагивали. На щёках ещё были видны скатывающиеся слёзы, которые мужчина быстро вытер своим большим пальцем. — Да, я действительно боюсь. — сама ответила девушка. Тарталья подумал, что она имеет в виду пьяного мужика, но Люмин говорила совсем не о нём. Подняв голову, она внимательно смотрела на лицо своего учителя, будто бы изучала каждую его деталь. Ей было странно это признать, но она начинала понимать, что Чайльд ей становится таким же близким человеком, как и Итэр. Возможно потому что он всегда рядом и готов оказать ей любую помощь или потому что их теперь связывает слишком многое. Или дело в этих «красных нитях» судьбы? Как бы то ни было, сейчас Люмин точно поняла, что не хочет его смерти. Она и не хотела её, но выйдя из дома Моны, девушка думала о том, что это не её проблема: да, Тарталья их учитель, но даже с тем, что она может ему как-то помочь, она не обязана этого делать. После того, как она узнала, что из другого мира, Люмин не хотела, чтобы её, что-то связывало с этим миром, кроме Итэра. Но кажется, что её желанию не суждено сбыться, ведь именно сейчас в её голове отчётливо билась мысль о том, что она боится его потерять. Во второй раз в жизни она испытала на себе страх за кого-то. — Тут не далеко находится таверна «Кошкин хвост», у них должны быть свободные комнаты. — начал Тарталья, видя, что его спутница уже успокоилась и смотрела на него в ожидании. — Я возьму тебя под локоть, чтобы ты больше не теряла меня. Это не был вопрос, а скорее твёрдое утверждение. Ведь когда Тарталья понял, что Люмин отстала от него, он испугался за неё. Не говоря уже о том, когда увидел, как грязный мужик пытается дотронуться до неё: там вместо испуга пришла самая настоящая ревность, которую мужчина не хотел признавать в себе. Мондштат казался для девушки небольшим, но когда они буквально через несколько метров свернули в одно из зданий, Люмин лишь убедилась в своих доводах. На первом этаже был бар, в котором сидели пьяные мужики, напоминающие того, который подошёл к Люмин на улице. Внутри пахло еловым деревом, но этот запах заглушался на фоне алкогольных напитков. Само помещение было небольшим, или так казалось, потому что всё место занимали столики и барная стойка, возле которой околачивались алкаши. Деревянные полы, как и потолки, не выглядели надёжно: при каждом шаге был слышен скрип досок, также, как и было слышно скрип сверху, если там кто-то проходил. Бард, стоявший слева от двери, выглядел неважно, под его правым глазом виднелся свежий фингал, а на некоторых пальцах можно было увидеть бинты. Некоторые из прикосновений к струнам лиры сопровождались тихим шипением молодого парня. Смотря на это всё, девушка понимала, что её желание уйти из Мондштата прямо сейчас становится всё сильнее. Однако даже внутри здания Чайльд не выпускал её руку из своей, заставляя её идти вместе с ним к барной стойке, за которым стояла маленькая девочка на табуретке, напоминающая кошку из-за своих ушек и хвоста. — Есть свободные комнаты? — спросил Тарталья, остановившись позади выпивающих мужиков. Внешность барменши была нестандартной, не говоря уже о том, что она выглядела лет на тринадцать: её светло-розовые волосы были подстрижены под каре, небесно-голубые глаза смотрели с некой ненавистью ко всему и ко всем в этом заведении, а про хвост и ушки даже говорить нечего, просто отличительная черта. — Последняя осталась. — делая какой-то коктейль, ответила девчонка. — Берёте? — Да. — ответил Чайльд, словив свободной рукой, полетевший в него, ключ. — Спасибо, кошка-девочка, оплачу утром. Видимо такое обращение разозлило девчонку, ведь стакан, в котором она делала коктейль, выскользнул у неё из руки и упал на пол, разбившись на осколки. — Сексом громко не заниматься! — озлобленно выкрикнула девочка, начиная собирать осколки с деревянного пола. Люмин никак не отреагировала на такое громкое заявление, а вот Тарталья решил это никак не комментировать, хоть кончики его ушей слегка покраснели. Поднявшись на второй этаж, мужчина быстро нашёл выданную им комнату в конце узкого коридора. Оказавшись внутри небольшой комнаты, мужчина первым делом оставил свой сложенный мольберт у двери, который по всей видимости уже надоел ему. — Тц, у них даже свечей нет для гостей. — пробормотал Чайльд, оглядываясь вокруг себя. — А, откуда они у тебя? Девушка молча положила на деревянный столик траву-светяшку, которая растёт только в регионе Мондштата. Освещает она намного хуже обычный свечей, даже самых дешёвых, но и такого хватит до утра. — Девочка продавала цветы, и она мне их подарила. — отходя от столика, стоящего у изножья кровати, ответила Люмин. Мужчина взял цветы, если их так можно назвать, в руки, оставляя только один на столе и принимаясь раскладывать их по всей комнате. Расположение мебели было немного странным: напротив двери стояла одна двухспальная кровать, над которой было окно, у изножья этой кровати стоял кофейный столик, на котором не было ничего, кроме уже упомянутой травы-светяшки, с левой стороны от двери стоял комод, скорее всего лишь для вида, ибо на нём, и наверное в нём, ничего не было. С таким освещением было трудно что-либо разглядеть, тем более цвет, но Люмин уверена, что постельное бельё белое, а всё остальное деревянное и не покрашенное. Это было непривычным, раньше девушку мало волновали цвета или пьяные мужики, подходящие к ней. Другими словами, Люмин чувствовала, что она начинает меняться, скорее даже видела за собой явные перемены. Её чувство паники, желание того, чтобы ей помогли, так и кричали о том, что она уже не такая, какой была несколько месяцев назад под покровительством Седьмого Предвестника. А может, она не всегда была такой, какой казалась? Люмин старалась всегда сосредотачиваться лишь на дневном образе, где она оставалась безэмоциональной, холодной и немного глупой, в силу возраста и незнания мира, девчонкой. Она старалась оставаться эталоном поведения для своего брата, не давала поводов ему беспокоиться о себе. В Фатуи даже пошли слухи о том, что ученица одного из Предвестников никогда не плакала, хоть и девчонка. Только вот, они были лживы. Девушка плакала каждую ночь, тихо, беззвучно, чтобы ни в коем случае, брат не услышал её через тонкую стенку. Плакала из-за болящих синяков, оставленных на тренировке, из-за очередной выходки Итэра, понимая, что отдуваться скорее всего придётся ей, из-за сна, снившегося ей из ночи в ночь. Она никогда не была такой сильной, какой казалась другим людям. И на удивление, единственным человеком, который узнал об этом, был не её брат, а совсем чужой человек, ставший её новым учителем. В один из дней, Седьмой Предвестник сказал, что убьёт её, если увидит, что она плачет. Тогда Люмин думала, что все Предвестники одинаковые: жестокие, холодные посланники Царицы — у которых нет ни сердца, ни семьи, ни чувств. Но она очень сильно ошиблась, ведь Чайльд номер Одиннадцать из Предвестников Фатуи, но у него есть семья, и как оказалось чувство сострадания, а может даже и сердце. Именно поэтому она хотела с ним поговорить начистоту, чтобы ей удалось спасти его от предначертанной ему судьбой смерти. — Аякс. — сказала вслух Люмин, когда мужчина открывал окно над кроватью. Мужчина вздрогнул, что в этот раз не укрылось от обладательницы янтарных глаз. В голове пронеслось, что-то наподобие: «Как я в прошлый раз не заметила?». — Опять созвездие видишь? — через несколько секунд спросил Тарталья, усаживаясь на кровать. Девушка последовала за ним, усевшись на не очень мягкий матрас, застеленный белой, но скорее всего где-то запачканной, простынёй. Освещение было никудышным, но оно придавало особой атмосферы, отчего Люмин ощущала себя более уверенной: невидимый барьер, уже не так сильно давил на её язык. — Я знаю, что это твоё настоящее имя. Прохладный ветер слегка поднял короткие рыжие пряди, позволяя девушке даже при таком освещении, увидеть его ошеломлённое лицо. Обычно холодные голубые глаза сейчас выглядели совсем иначе: они были в полной растерянности, не зная, что им нужно сейчас предпринять. Люмин взяла в свои руки широкую ладонь Предвестника, заставляя мужчину посмотреть на неё. Аякс не видел в её золотистых глазах упрёка или хуже того — жалости, они были мягкие и добрые, что для них было не свойственно. — Тебе это сказала та гадалка? — прищурившись, спросил мужчина. — Она лишь подтвердила мои догадки. — улыбнувшись краешками губ, ответила девушка. Тарталья напряжённо выдохнул, облокачиваясь лбом на оголённое плечо своей ученицы и кладя свою свободную руку на её спину. Люмин не возражала, наоборот начала гладить мужчину по коротким рыжим прядям волос, держа его ладонь в своей руке. От девушки пахло чем-то лёгким, но притягивающим, возможно это остался запах травы-светяшки, хоть во всех путеводителях пишут, что она не пахнет. Может это был запах самой Люмин. — Про красные нити она тебе тоже говорила? — слегка помедлив, спросил Тарталья. — Да. — Как неловко. Разговор особо не шёл, но никого из них это не волновало. Им нравилась образовавшаяся тишина — они наслаждались компанией друг друга. Неожиданно для мужчины, Люмин упала спиной на подушки, утягивая его за собой. Чайльд старался не ложиться всем своим весом на девушку, укладывая лишь свою голову на её ключицы и перекладывая руку со спины на талию, обвивая её теперь со стороны живота. — Расскажи мне о своей семье. — произнесла Люмин, после того, как Тарталья нашёл удобное для себя положение. — Моя семья? — удивлённо переспросил мужчина, не ожидавший такого вопроса. — У моих родителей, вместе со мной, пятеро детей. Я никогда не видел, чтобы они ругались, что было странным, ведь они оба были слишком непохожи друг на друга. Моя мама самый добрый человек на свете, с самым большим и открытым сердцем для всех. Она никогда не кричала на меня, и уж тем более не поднимала руку, в отличии от отца. Он старой закалки, со своими методами воспитания. Но его в этом нельзя винить, он отдал двадцать лет своей жизни Царице, работая в Фатуи главой разведочного отряда. Рассказывая о своей маме, Тарталья улыбался, что девушка хоть и не видела, но чувствовала, и в какой-то степени ощущала. Когда речь зашла об отце, голос мужчины потускнел, будто он не хотел разговаривать на эту тему. — Я старший в семье, за мной почти сразу же, через два года идёт Катя, потом через четыре года Антон, ещё через четыре Тоня, а самый младший, ещё через девять лет, Тевкр. Почти у каждого из нас есть сходства с одним из родителей, например, Катя пошла вся в отца, такая же жесткая и в каком-то смысле чёрствая. Антон, как и Тоня копии мамы, а Тевкр… наверное моя копия в детстве. — Твоя? — Да, даже внешне, разве что у него веснушек больше. Такой же непоседливый, непослушный, так ещё и любит лезть туда, куда ему ещё явно рано. — Ты лез куда не надо? — О да, и это было явно не лучшим моим решением. — прозвучало это тихо и немного грубо, поэтому Люмин решила не продолжать этот разговор, по крайне мере не сейчас. — Ну что ж, маленькая леди, теперь помимо информации о моей семье, ты знаешь ещё то, что через три месяца я самоубьюсь вместе с ними. Кажется, это должно было прозвучать в шуточной форме. Но еле слышимая дрожь в голосе выдавала Аякса с потрохами. — Значит у меня есть три месяца. — прошептала девушка, обхватывая руками лицо мужчины, заставляя подняться его выше. Тарталье пришлось перелезть одной ногой через девушку, чтобы она могла совершить задуманное. Мужчина не понимал, чего она хочет, к тому же эта поза уже была более чем неловкой, в отличии от остальных, но кажется, Люмин это мало волновало. Её руки остановили лицо Предвестника ровно над своим, заставляя последнего задержать дыхание от такой близости. Неужели девушка думала уже о чём-то подобном? Или он сейчас всё не так понимает? Несколько секунд Люмин упорно молчала, мужчина лишь видел, как её глаза бегают по его лицу, будто пытаются, что-то найти. — Впервые со времени нашей первой встречи я увидела у тебя на лице веснушки. — полушёпотом произнесла Люмин, заставляя Тарталью немного покраснеть. Он стеснялся веснушек с самого детства, хоть они были почти незаметными, еле видными на носу. От такого грубого тыка в его давно забытый комплекс, Чайльд хотел было уже съязвить, что-то наподобие: «Когда это ты успела перейти на ты?», но не успел. — Ты сказал, что у Тевкра больше веснушек чем у тебя, и мне захотелось посмотреть, а есть ли они у тебя вообще. Оказалось, что есть. Они очень красивые, Аякс. Мужчина смотрел ошарашенно на девушку под собой — от кого, от кого, но от неё подобных слов, он точно не ожидал услышать. За такое большое количество времени проведённое вместе, Люмин перестала обдумывать каждое своё слово, позволяя настоящим мыслям, тоже быть озвученным. Она сказала то, что действительно считает правдой. — А ты сильно изменилась с нашей первой встречи. — проговорил Предвестник, пытаясь сдержать себя от того, чтобы поцеловать её. Желание было очень сильным, особенно, когда предмет твоего воздыхания лежит под тобой и говорит тебе такие комплименты. — Мне кажется я всегда была такой. — не задумываясь, прокомментировала Люмин. — На самом деле, после того, как я узнала, что из другого мира… — Откуда? — Из своего сна. — быстро ответила девушка. — Я не хотела, чтобы меня, что-то держало здесь, кроме Итэра. Но… сегодня, я осознала… нет, почувствовала страх из-за того, что могу потерять Вас. Тарталья замер от такого неожиданного то ли признания, то ли откровенности. Он хотел было что-то ответить, но его язык никак не мог повернуться или подняться, чтобы произнести хоть какой-то звук, похожий на слово. — Поэтому я сделаю всё возможное, что будет от меня зависеть, чтобы изменить вашу судьбу. — после этих слов из немного опухших глаз девушки вновь потекли слёзы, заставившие сердце мужчины забиться ещё быстрее. — Всё таки… я из другого мира, а значит, что я… я смогу вам помочь… я правда попытаюсь… я не хочу вашей смерти. Чайльд впервые слышал такие слова, обычно ему говорили о том, что желают ему скорейшей смерти. Особенно так говорила Восьмая Предвестница. А вот для Аякса, после таких слов, сдерживать себя стало просто невозможным: мужчина наклонился ниже, оставляя еле ощущаемый поцелуй на губах девушки. В этот момент он явно не думал о последствиях или о том, что подумает о нём его ученица — он находился здесь и сейчас, а не в будущем, где это обернётся против него. Тарталья не остановился на одном поцелуе, но теперь это были не только губы, а всё лицо Люмин. Он целовал солёные от слёз щёки, лоб, нос, подбородок, глаза — слыша в ответ тихий смех. Вернувшись к губам, он ещё раз поцеловал девушку, но не так, как в прошлый раз, а по-взрослому. По крайне мере он попытался, но девушка плотно сжала губы, не позволяя языку разомкнуть их. Аякс хотел было уже отстраниться, но в последний момент почувствовал, как на его голову и шею перемещаются руки, а губы слегка размыкаются, давая ему возможность просунуть язык немного дальше. Сначала девушка вообще не шевелилась, но теперь она пытается как-то ответить на поцелуй, шевеля губами, а после и языком. Единственное, что их спасало, это дыхание через нос, иначе бы поцелуй был разорван до того момента, пока их языки наконец-то не столкнулись во рту у девушки. Через несколько секунд мужчина разорвал поцелуй, поднимаясь и смотря на покрасневшую под ним Люмин. Девушка тяжело дышала, быстрый стук их сердец был слышен на всю комнату, а золотистые глаза загорелись так, что даже темнота их не скрывала. Тарталья пытался вразумить себя, что это неправильно и плевать он хотел на нити судьбы: она его ученица, ей семнадцать лет и вообще он не спит с подчинёнными. — Хочу ещё. — тихий шёпот, который услышал только он, заставил всю силу воли, которую Аякс приложил, чтобы оторваться от девушки, выйти в открытое окно над ними. Не думая больше ни секунды, мужчина вновь склонился над её губами, пропуская свой язык и опуская одну руку на талию девушки. Через несколько мгновений рука на талии спустилась немного вниз, сжимая бедро девушки. Люмин казалась ему костлявой, но походу всего лишь казалась. На самом деле Тарталья очень хочет позволить себе больше, но здравый смысл продолжает держать нож у его глотки. Как бы Люмин ему активно не отвечала и не цеплялась за его шею, он понимает, что ему пора заканчивать, пока у него не встал. Иначе тогда ситуация может выйти совсем с другим исходом, чего Аякс хочет избежать, по крайне мере сегодня. Слишком рано и дело не в возрасте или быстроте развитии отношений — ему нужно ещё немного подумать над этим. Позволив себе сжать ягодицу девушки и услышать тихое мычание, похожее на стон, Чайльд отстранился от Люмин, падая на свободную часть кровати спиной. — Неправильно это. — произнёс мужчина, замечая озадаченный взгляд своей ученицы. — Ты даже не знаешь того, к чему это могло привести. — К сексу. — тише обычного ответила Люмин, переворачиваясь на бок, спиной к Тарталье. — В библиотеке Фатуи была книга, которая описывала этот процесс с биологической точки зрения. Взрослые люди этим занимаются для продолжения рода. Аякс усмехнулся, скорее всего Седьмой одолжил эту книгу у Дотторе и специально положил на видное место, чтобы лично не объяснять этого своей ученице. Его дыхание, как и биение сердца, всё ещё было неровным, скорее всего, как и у Люмин. — Есть способы, позволяющие избежать такого исхода. Да и чаще этим занимаются для получения удовольствия, чем для создания потомства. — Не думаю, что можно получить удовольствие, когда в тебя что-то пихают. Услышав это, Тарталья замолчал, обдумывая каждое её слово. Секунда, две, три, четыре — четыре секунды он продержался перед тем, как засмеяться во весь голос. Возможно он даже разбудил кого-то из соседей, но его это мало волновало. Люмин повернулась к нему корпусом, не понимая, что его так рассмешило. — Давай потом поговорим на эту тему… — пытаясь успокоиться, проговорил Предвестник. — А на счёт поцелуя… — Во всём виноваты нити судьбы. — перебила его девушка, укладываясь назад на свою сторону. — Спокойной ночи, Аякс. — Спокойной ночи, Люми. Развернувшись спиной к девушке, Тарталья ещё долго не мог заснуть. Ему до сих пор не верилось в то, что это действительно происходит с ним: ему предначертана смерть через три месяца; он поцеловался с девушкой, которая связана с ним нитями этой же проклятой судьбы, а ещё… ему было очень спокойно после произошедшего. Потому что он верил в её слова, что она сможет изменить его судьбу. Целуя девушку, он думал, что потом у них будут неловкие объяснения с его стороны, паузы, может даже обида с её стороны. Но всего этого не было: Люмин ответила ему, возможно даже желала продолжения. В принципе, как и он. «И что мне теперь, писать в письме для семьи, что кажется, я влюбился в семнадцатилетнюю девчонку?» — пронеслось в мыслях Предвестника, за несколько секунд до того, как он уснул.