Во всем виноват Кьюсаку Юмено

      До начала первого урока еще есть несколько минут, и Чуя наслаждается этим временем, сидя на подоконнике учительской, с кружкой горячего кофе из ближайшего Макдака. Учительская, кстати сказать, находится на втором этаже и из ее окна прекрасно видно двор школы и как дети спешат в нее, провожаемые своими родителями. Чуя отпивает из кружки горячий напиток, довольно и сладко причмокивая.       Взгляд останавливается на мальчике с разноцветными волосами в синем пальтишке, как всегда шея обмотана желтым шарфом. Под пальто клетчатые школьные брючки, на плече красненький рюкзачок. «Юмено!» — чуть слышно произносит Чуя. Он идет неспеша, за руку с высоким парнем, ему, наверное, как и Чуе — года двадцать три, двадцать четыре, не больше. Одет в длинное бежевое пальто на распашку, под ним виден темный жилет поверх голубой полосатой рубашки и светлые брюки на длинных ногах.       «Твою мать! Снова я на них свой взгляд остановил!» — подумал Чуя, нервно покусывая губы. Парень нагибается к мальчику, ласково оглаживая его спину своими длинными тонкими пальцами, что-то говорит на ухо. Слова напутствия, скорее всего, или пожелания удачи в учебе. Легонько касается губами щеки и отстраняясь подталкивает вперед. Мальчик спешит пройти ко входу в школу, учитель смотрит на эту картину и не может отвести взгляда.       И вдруг, парень в пальто поднимает голову, обрамленную слегка волнистыми темно-каштановыми волосами, и взгляд его удивленных темно-карих глаз останавливается на Чуе. Тот, прикусив нижнюю губу, продолжает смотреть на него, хотя чувствует, как внутри него поднимается паника оттого, что он не знает, что ему теперь делать. Отвести взгляд, словно малолетняя соплячка, которую поймали с поличным? К чему? Он все равно уже видел, как Чуя на него таращился. Да и разве можно отвести взгляд от этих бездонных карих колодцев, которые изучающе смотрят на тебя сейчас.       Чуя с вызовом ухмыляется. «Ну смотрел на тебя, длинноногий, каюсь. Что, нельзя?» Парень, словно читая его мысли, хлопает длинными ресницами и его губ касается робкая улыбка смущения. Он первый отводит взгляд и отворачивается, чтобы уйти. Чуя облегченно вздыхает и вздрагивает от того, что дверь учительской хлопает, после того как в нее влетает заходит Куникида. — Доброе утро, Накахара! — восклицает он, копаясь в шкафу с дидактическими материалами, — До начала урока осталось пять минут. Не боишься опоздать? — Доброго, Куникида-сан! — Чуя спрыгивает с подоконника и, подходя к своему столу, берет с него заранее приготовленные книги и тетради, а также журнал пятого «Г», в котором у него сейчас должен быть урок, — Я в полной боевой готовности.       Он делает последний глоток кофе, кидает стаканчик в урну и выходит в коридор. — Если бы все были похожи на него! — мечтательно вздыхает Куникида, потом вспоминает зачем он здесь, быстро собирает нужные ему вещи и отправляется следом за Накахарой.

***

      Чуя провел уже три урока французского, один в пятом классе и два в шестых. Сейчас у него должен был быть урок у семиклассников, как раз в том классе, где учится Юмено. Он шел по школьному коридору, когда заметил у лестницы скопление учеников. «Не было печали, черти подкачали!» — Чуя направился прямиком туда. — Что произошло? — спросил он строго.       Ребята расступились перед ним и он увидел Юмено, лежащим на полу без движения, одна его брючина была порвана в районе колена и все вокруг было в крови . — Чуя-сан. Мы не виноваты. Сбегали всем классом по лестнице, а Кью… он наверное ногу подвернул, не удержался и упал. Коленку разбил, увидел кровь и сознание потерял. — Вот ведь! Нарочно не придумаешь, — Чуя оглядел ребят, — Платки носовые есть? Давайте. И если можно без соплей. — Вот… Вот… Возьмите, пожалуйста! — загалдели ребята вокруг него. Он взял один из платков, тот что был сложен посильнее и прижал его к ране, — Ребят, два платка свяжите за концы и перевяжите ногу.       Кто-то выполнил его поручение и он, подняв мальчика на руки, пробежался по ученикам взглядом. Увидел Накаджиму и обратился к нему. — Ацуши, возьми в кармане моих брюк ключи, откройте кабинет французского и тихонько посидите там. А я в медпункт спущусь.       Он поспешил на первый этаж и когда зашёл в мед. кабинет встретился со строгим взглядом Рюноске. — Ну, что смотришь? Помоги.       Акутагава расстелил простынь на кушетке и достал маленькую подушечку. Чуя поспешил уложить мальчика. — Что с ним? — Ногу повредил и в обморок упал.       Чуя позволил Рюноске оттеснить себя от мальчика и, пока тот пытался узреть весь масштаб бедствий, поинтересовался: — Где у тебя карты седьмого класса «А»? Надо родителей предупредить. — На средней полке в шкафу посмотри. Там все подписано и, пожалуйста, будь добр, после прочтения поставь все туда, откуда брал.       Чуя нашел папку класса и уселся за стол, перебирая медицинские карты, в поисках нужной. Наконец, нашел, но телефона отца не обнаружил. Зато, в верхней части обложки каллиграфическим подчерком Акутагавы крупно красным фломастером было написано: «Гемофилия», а ниже уже ручкой «Осаму Дазай» и телефон. — Послушай, а Гемофилия — это случайно… — Да. Я звоню в скорую, — перебил его Рюноске. — А мне куда звонить? Телефона отца нет, только какого-то Осаму. — Это его брат, звони ему.       Чуя ненадолго застыл. Брат?! Он покраснел, вспоминая того парня в пальто. Ну, конечно, он его брат! — Как брат? Фамилии ведь не похожи. Разные отцы? — Я не вдавался в подробности… Алло! Скорая?       Чуя набрал номер и, когда на том конце услышал приятным голосом сказанное «Да», проговорил: — Осаму Дазай? Это Чуя Накахара, учитель французского в школе вашего брата. — Что с Кью? — взволнованно спросил голос. — Он повредил ногу. Мы не можем остановить кровь своими силами, поэтому школьный врач вызвал неотложку. Они уже выехали за мальчиком. — Пожалуйста, у меня к вам большая просьба, — голос ненадолго замолчал, как-будто его владельцу было неловко просить Чую об этом, — Пожалуйста, не оставляйте мальчика одного. Проводите его до больницы. — Но… — Чуя подумал о том, что должен ещё два урока провести в седьмых классах, хотя ответил твердо, без колебаний, — Да, даю слово, я его не оставлю. Можете не сомневаться. — Спасибо! — грустно ответили ему, — Скиньте смс-кой номер больницы, чтобы я мог подъехать туда. — Хорошо… Скажите, как так получилось, что мальчик с таким заболеванием не на домашнем обучении? — Вы должны понять, Кью очень одиноко. Ему хочется общения со сверстниками, он итак все детство провел один. Мы договорились, что он будет осторожным и он старался им быть. Хотя я ждал подобного звонка. — Не волнуйтесь. Я надеюсь, что с ним все будет хорошо.

***

      Чуя от стенки до стенки мерил шагами коридор перед дверьми реанимационного отделения, нервно оглаживая себя по рукам. Ему бы нужно уехать уже отсюда, мальчик в безопасности и все позади. Но он ощущал себя просто обязанным дождаться длинноногого и отчитаться перед ним. Он встал как изваяние, когда услышал шум в конце коридора, брат Юмено быстрым шагом приближался к нему, полы пальто разлетались в стороны от его резких движений. Он остановился перед Чуей, раскрасневшись от спешки и возбуждённо дыша. Лицо выражало такое неподдельное страдание, что Чуя понял, он поступил правильно, дождавшись его. Разве можно оставлять человека в таком отчаянии одного?! — Осаму Дазай? — все же уточнил он, — Это я вам звонил. Накахара Чуя.       Парень подал руку для дружеского приветствия. — Чуя! Вы? — Осаму с охотой коснулся чужой теплой руки и пожал ее.       Он сразу же узнал в нем того парнишку, которого часто видел в окне второго этажа школы. Временами ему казалось, что тот специально высматривает его и Кью. Забавно, учитель оказался таким маленьким, что захотелось сразу заключить его в объятья и потискать. Осаму и Кью с удовольствием потискал бы, но лишний раз боялся его коснуться. А тут такое огненное чудо! Да ещё широко раскрытые голубые глаза, так открыто изучающие тебя пытливым взглядом. — Как он? — Состояние стабильное, но тяжелое. Меня убедили, что в больнице есть все необходимое для восстановления мальчика, хотя пару дней в реанимации ему придется всё-таки пробыть. — Это хорошая новость, Чуя. Я боялся, что, как и раньше, придется срочно ехать в Токио. — В маленьком возрасте болезнь доставляла больше проблем? — решил уточнить парень. — Вы же знаете, малыши вечно на что-нибудь натыкаются. Это был нескончаемый кошмар, — Осаму всего передёрнуло при этом. — Послушайте. Я так сильно нервничаю первый раз, да и в школе как-то не до этого было… Короче, я очень пить хочу. Так что, если вы не против, давайте продолжим наш разговор в кафе на первом этаже? — Я буду только рад этому, Чуя. Идёмте.       Осаму взял учителя за руку и повел по коридору за собой. «Ну, нихуя себе, вот так запросто?!» — возмутился было Чуя, но потом сообразил, что так длинноногий ведёт себя с Кью и сейчас проецирует на него те же самые отношения. В конце концов, нельзя сбрасывать со счетов, что Осаму просто в шоке.       В кафе народу было немного, в основном унылая атмосфера, больница ведь. Парни заказали себе по чашке чая, Чуя — зеленый, Осаму — черный. — А ваш отец? Он не приедет? — спросил Чуя, под мерный стук ложечки в чашке Осаму. — В данный момент он находится в Европе на очень важных переговорах. Какой смысл ему сейчас срывать их и приезжать, если с Кью все обошлось. И я ведь здесь. — Вы правы, — согласно кивнул парень, — Не могу понять лишь одного, почему у вас разные фамилии? Вы не родные? — Отец усыновил и меня, и Кью, — спокойно пояснил Дазай. — Усыновил мальчика с такой сложной болезнью? Это похоже на подвиг! — заметил Чуя. — Не было никакого подвига. От нас просто скрыли, что мальчик болен. Отец был очень занят тогда и не стал заморачиваться медицинскими обследованиями. А потом, когда все раскрылось, мы уже настолько привязались к нему, особенно я, что не было и речи вернуть его назад. — Понятно. Скажите, его волосы., — парень запнулся. — Побелели из-за болезни… Чуя, послушайте. Чай не принесет мне успокоения. Вы не против, если мы с вами проедем в бар, где я хочу выпить что-нибудь покрепче? Боюсь, если я отправлюсь туда один, то перепью и не смогу потом без приключений добраться до дома. Да и Кью я нужен в трезвом уме.       Его темно-карие глаза смотрели сейчас с такой мольбой, что Чуя не смог ему отказать и согласно кивнул, в результате чего они отправились в Люпин, где Осаму заказал себе виски со льдом, а Чуя легкий коктейль. Они разговаривали на разные темы, обсуждая интересы и предпочтения друг друга. Выпив наполовину третий стакан с виски, Дазай протянул его Накахаре. — Отпей. — Зачем? — голубые глаза, глядящие на Осаму, от удивления раскрываются шире. — Существует поверье, если выпить напиток из одного бокала, можно узнать мысли друг друга. — Я тебе без напитка могу о них поведать, — все же отпивая, хмыкает Чуя. — Что-то мне подсказывает, что я рано озвучил эту тему. Мы еще слишком мало знаем друг друга. — Возможно, твое замечание верно, — отводя взгляд, грустно замечает Чуя.       Ему, например, так не кажется, он словно всю жизнь знал этого длинноногого. Но смущать своими мыслями Осаму в столь поздний час он не намерен, лишь снова отпивает из бокала, — Ты мне его ведь не просто так подсунул? — Да. С меня хватит на сегодня, пора по домам. А тебе полезно глотнуть немного, будешь крепче спать. — Ну, спасибо за заботу, — улыбается Чуя.

***

      Прошло три дня.       Все это время Чуя порывался позвонить Осаму и каждый раз не решался. Его сердце разрывалось от двойной тревоги. Во-первых, Чуя сильно переживал за мальчика, все же он считал себя ответственным за него. Во-вторых, его брат Осаму Дазай крепко завладел сердцем Чуи. Хотелось просто услышать тихий голос парня и убедиться, что с ним все хорошо.       Чуя сидел на подоконнике в учительской с кружкой чая в руке и смотрел на опустевший двор. Уроки давно кончились и все дети разошлись по домам. Он задержался проверить самостоятельную работу, которую выполняли сегодня его шестиклашки, не хотелось на выходные тащиться домой с кучей тетрадей, а потом в понедельник нести их обратно.       Он уже собрался тоже уходить, но нерешённой оставалась проблема звонить ли Осаму. Вдруг дверь в учительскую приоткрылась и в проёме показалась голова Рюноске. — Привет, — привлек к себе внимание медик, — Как там Юмено? Все хорошо? — Знаешь, я все никак не решался позвонить… — Давай, при мне. Если что, скажешь, что я просил, — присаживаясь на подоконник рядом с другом, подбодрил его Акутагава.       Чую дважды просить не надо было, ему нужен был только повод. Он быстро нажал на кнопку вызова и услыхав уже родное знакомое «Да», облегчённо вздохнул, ненадолго прикрыв глаза. — Привет, Осаму. Это Чуя. Как там Кью? — Привет, Чуя, — тепло отозвался Дазай, парень представил, как губ собеседника тронула нежная улыбка, — Я боялся, что чем-то обидел тебя в тот раз и ты больше не позвонишь. — Ты не обидел, просто я не хотел лишний раз беспокоить. — Понятно. Сейчас решился? — Да. Я хотел бы навестить Кью, если можно. — Конечно. Его перевели уже в палату интенсивной терапии и разрешили посещение. Хочешь, навестим его вместе? — довольно хмыкнул Осаму. — Спрашиваешь! Конечно хочу! — Ну, тогда встретимся завтра у больницы в четыре часа. — Я обязательно приду.       Осаму ждал Чую на ступенях больницы, по нему было видно что он волнуется как школьница на первом свидании. В пору было закурить, но не сидеть же потом в палате у Кью с запахом сигарет изо рта.       Чуя пришел с целым пакетом гостинцев. Дазай приветливо улыбнулся ему, не смущаясь окидывая взглядом. Рыжие волосы Накахары волнистыми прядями спускались на белую рубашку, украшенную сверху портупеей, черная полоска чокера красовалась на шее, а черные узкие джинсы до неприличия облегали его стройные ноги. «Что ты творишь со мной, рыжий чертёнок?!» — Дазай схватил его руку, протянутую для приветствия, но отпускать и не собирался. Парень только ехидно ухмыльнулся в ответ, его голубые глаза светились весёлым озорством, как-будто он рассчитывал от Осаму такой реакции на свой внешний вид. — Пойдем?! — невинно проговорил Чуя, Дазай не ответил, только потянул его следом за собой.       Чуя первым вошёл в палату к Кью. — Привет! — с лёгкостью поздоровался парень. — Учитель?! Я не ожидал вас здесь увидеть, — удивленно проговорил Юмено. — Я тут как представитель школы, мы все очень переживаем за тебя. И учителя, и дети, и даже молчаливый Рюноске.       Он прошел к тумбочке и стал вытаскивать из пакета фрукты: бананы, яблоки, апельсины. — Хочешь чего-нибудь? — спросил Чуя, увидев, как Дазай присел на кровать к мальчику с противоположной стороны.       Не стесняясь, он тоже сел на кровать и положил свою руку поверх одеяла, которым был укрыт Юмено. — Я ничего не хочу, — покачал головой Кью, — Брат рассказал мне о том, что вы сделали для меня. Я очень благодарен вам за это. — Не стоит так высоко ценить мои заслуги, — усмехнулся Чуя, одарив Осаму укоризненным взглядом, — Любой на моем месте поступил бы точно так же.       Дазай накрыл руку Чуи своей ладонью и крепко сжал ее, говоря тем самым, что он для него не любой. Его темно-карие глаза смотрели решительно и твердо и голубым пришлось уступить, Чуя мягко улыбнулся. — Ладно! Что будем делать?       Два часа, отведенные для посещения пролетели незаметно. Кью был счастлив, находясь во внимании сразу двух молодых людей. Когда Чуя и Осаму снова оказались на улице, Дазаю так сильно не хотелось с ним расставаться, что от безысходности он предложил: — Хочешь, я покажу тебе, где живёт Кью? — Как представитель школы, я хотел бы это увидеть, — Чуя обжег его испытующим взглядом своих голубых глаз.       В результате чего Накахара оказался в квартире, где жили Дазай и Юмено. Осаму провел его по коридору до комнаты мальчика и Чуя заглянул в нее, остановившись на пороге. Это была обычная комната школьника с кроватью, рабочим столом у окна, на котором ютились настольная лампа и гора учебников, книжный шкаф соседствовал с платяным, а на ковре, которым был застелен пол, были разбросаны немногочисленные игрушки. От всей комнаты веяло любовью и заботой, Чуя удовлетворённо кивнул. Осаму подошёл к нему сзади на непростительно близкое расстояние, заставляя сердце Чуи биться в разы быстрее. — Скажи мне правду, Накахара. Ты ведь здесь не только из-за Кью? — Не только, — возбуждённо дыша, ответил Чуя, — Ты мне нравишься, Осаму. — Вот ведь ненормальный рыжий, — Дазай обнял Чую своими сильными руками, нагнулся и прикусил мочку уха, вырывая тихий стон, — Я ведь не отпущу тебя теперь. Ты это хотя бы понимаешь? — А может, я и не хочу, чтобы ты меня отпускал, — Чуя развернулся в его объятиях и обняв за шею укусил за нижнюю губу.