Выходи за меня (потому что я бы хотел с тобой встречаться) // Marry Me (because I'd like to date you)

Слэш
Перевод
NC-17
В процессе
338
переводчик
an_mai бета
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
планируется Макси, написано 84 страницы, 8 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания переводчика:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
338 Нравится 101 Отзывы 127 В сборник Скачать

06. This Mask is Running Thin

Настройки текста

Эта маска становится тоньше

      На следующее утро Леви проснулся очень рано. О времени он догадался по тому, что за окном было ещё темно и на небе едва виднелись немногочисленные звёзды, и только тускло-розовый с рыжиной просвет вдалеке говорил том, что солнце ещё не до конца преодолело горизонт.       Он сел на гигантской кровати и остался сидеть, глядя в темноту, потому что комната была абсолютной чёрной, не считая медленно светлеющего неба за окном, однако нельзя было забывать и о том, что его помощник спал на полу где-то в трёх метрах от него в куче подушек и одеял.       Отдельными отрывками в памяти начали всплывать события вчерашнего дня, и Леви почти застонал вслух, когда вспомнил, какой катастрофой наверняка обернётся оставшаяся часть поездки в свете того, что Эрен объявил всей грёбаной деревне, что они помолвлены.       Затем Леви вспомнил кое-что ещё. Уже после того, как он ушёл в спальню до конца вечера — которая, как он уже понял, раньше была комнатой Эрена, — откуда-то снизу был слышен разговор, больше похожий на спор, и происходил он однозначно между Эреном и его отцом. К тому времени Леви уже дремал на ходу, поэтому не был до конца уверен, сколько длился спор, но к тому моменту, когда Эрен вернулся в комнату, Леви уже полностью разделся, оставшись в одном белье, и лежал на кровати в коконе из одеяла.       Что было дальше — Леви сказать не мог, потому что наконец уснул. Даже к своему собственному удивлению, за всю ночь он ни разу не проснулся, вынужденный бороться с приступом бессонницы. Он не спал так хорошо с тех пор, как… Ладно, он предпочёл бы не развивать эту мысль с утра пораньше.       Леви немного потёр лицо и наконец решил, что лучше встать раньше Эрена и попытаться принять душ первым. А потом можно будет сделать себе хорошего чаю. Двигаясь осторожно, он выпутался из тёплого кокона одеял, в котором провёл большую часть ночи, и от прохладного утреннего воздуха по спине пробежала дрожь. Мать Эрена не лгала, когда говорила, что ночью в доме прохладно. Леви потребовалась вся сила воли, чтобы не прошипеть ругательства, когда голые ступни коснулись твёрдой деревянной поверхности, но в какой-то степени это была приятная встряска для его затуманенного со сна мозга.       Он стал обходить что-то, что, предположительно, было растянувшимся у изножья кровати Эреном и, наконец справившись с задачей, рукой провёл по стене, где, как он знал, была дверь в ванную. Скользнув в темноту комнаты, он закрыл за собой дверь и щёлкнул выключателем. В глаза ударил яркий флуоресцентный свет, Леви тихо выругался. Когда глаза наконец привыкли, он включил холодную воду и пару раз плеснул ей себе в лицо, внезапно осознав, чтобы не совсем продумал план: твою мать, он забыл взять чистую одежду. Потрясающе.       Леви уставился на своё отражение в зеркале и заметил торчащие на затылке волосы, спутанные после сна. Затем серые глаза внимательно изучили мешки под глазами, которые были на удивление менее видны, вероятно, благодаря той полукоме, в которую он впал вчера вечером. Предположительно, он проспал по меньшей мере двенадцать часов, что было больше, чем обычно за всю неделю.       После этого взгляд наконец заскользил по аккуратным чернильным линиями, которые начались от шеи и изящно закручивались вниз к плечам, концами обвивая бицепсы. Каждый раз при виде трёх бледно-розовых цветков магнолии на каждом плече сердце Леви болезненно сжималось, но он никогда не мог заставить себя ненавидеть их. Как и татуировка на рёбрах слева в виде раскинувшей крылья речной ласточки и надпись на французском на ключице, выведенная выразительным чёрным шрифтом, эти цветки служили напоминанием о том, что он потерял. Каждый рисунок на теле был напоминанием, которое всегда исправно терзало Леви, когда ему было особенно плохо, что, признаться, случалось гораздо чаще, чем кто-либо мог подумать.       Заставив себя отвести взгляд от болезненных напоминаний о прошлом, Леви, до этого стоявший перегнувшись через раковину, выпрямился и приоткрыл дверь, просто чтобы убедиться, что Эрен ещё спит. Нет, Леви не стеснялся своего тела, но его татуировки не предназначались для чужих глаз, и он не собирался это менять. Это его напоминания и его кресты, которые он нёс, и меньше всего ему было нужно, чтобы кто-то узнал о них и начал спрашивать об их значении и прочую херню.       Леви выглянул в темноту спальни и был благодарен за тонкую полосу света, падающую в основном на кровать, у которой на полу спал Эрен. Слегка вздохнув через нос от облегчения, Леви открыл дверь ровно настолько, чтобы можно было протиснуться, и вкрался обратно в комнату, чтобы поискать чемодан. Он снова обошёл распластавшегося Эрена и даже остановился и закатил глаза при виде полностью открытой и уязвимой позы, в которой тот спал.       Эрен спал на спине с раскинутыми руками и ногами, как будто делая снежных ангелов, из слегка приоткрытого рта вырывалось тихое похрапывание, заполняя тишину комнаты. Леви обнаружил, что это звучало не так ужасно по сравнению с тем, что он слышал до этого. По крайней мере, Эрен не был похож на грёбаного медведя в спячке.       С лёгкостью найдя чемодан, Леви тихонько открыл его и вслепую схватил первую попавшуюся водолазку и набор для бритья, а также штаны и сменное бельё, после чего прокрался обратно в ванную, снова обходя Эрена, и надёжно заперся в ванной. В какое-то рекордное для себя время он помылся, побрился и переоделся в чистое. Выходя из душной комнаты, Леви заметил, что солнце наконец начало выглядывать из-за горизонта и последние тусклые звёзды растворялись в светлеющем небе.       Эрен сменил позу и теперь лежал на животе, поджав одну руку под себя. Леви фыркнул: Эрен точно проснётся с затёкшей рукой.       Леви тихо вышел из комнаты, но, оказавшись в коридоре, нерешительно замер: он знал, как дойти до ведущей вниз лестницы, однако не мог сказать наверняка, где именно находится кухня. Да, Эрен водил его туда, однако Леви не особо обращал внимание на маршрут. Он только знал, что она выходит в большую гостиную… которая была… хрен знает, где она была.       Обрекая себя на по меньшей мере несколько минут блужданий, Леви зашагал по коридору и был просто рад, что, похоже, всё же нашёл лестницу без проблем. К счастью — или к несчастью, смотря как расценивать ситуацию, — он почувствовал, как откуда-то доносится запах свежесваренного кофе, и, принюхиваясь, последовал за ним, пока тот становился всё сильнее. Каким-то чудом Леви оказался на пороге смутно знакомой кухни, где у плиты стояла Карла Йегер со слегка взлохмаченными волосами, собранными в небрежный пучок. Не считая утренней причёски, Карла была уже готова к новому дню, одетая в удобные, не слишком узкие и не слишком свободные поношенные джинсы, но весьма уместные для женщины её возраста. На ней также была простая ярко-жёлтая футболка и красивая вязаная накидка белого цвета. В целом Карла Йегер выглядела очень уютно, но всё же стильно. Её одежда подчёркивала её всё ещё девичью фигуру, но при этом не создавала впечатление, будто женщина слишком старается одеваться по-молодёжному. Леви это определённо пришлось по душе, к тому же он был просто рад, что на кухне была Карла, а не её угрюмый муж.       Она стояла к Леви спиной, поэтому не видела, как он вошёл. Леви исправил ситуацию, прочистив горло достаточно громко, чтобы Карла узнала о его присутствии и не стала хвататься за сердце от испуга — не дай бог, конечно.       — О, Леви! — прощебетала Карла.       Леви определённо мог сказать, что она была жаворонком.       — Добро утро, мышонок.       Он вежливо кивнул.       — Доброе утро.       — Присаживайся, — она подбородком указала на табурет у гранитной барной стойки. — Я только что проводила Гришу на работу.       Карла подмигнула одним из своих прекрасных медово-золотых глаз, а затем вернулась к готовке. Леви должен был признать, что пахло божественно.       — Мой ленивый сын ещё не встал?       Вопрос Карлы слегка удивил Леви.       — Боюсь, что нет…       — Ничего страшного, — отозвалась она, не отрывая взгляда от плиты. — Теперь я хотя бы знаю, что ты будешь хорошо на него влиять, Леви. А ты сам ранняя пташка, ja?       — Да, но не по собственной воле.       — А? Почему, Mäuschen?       И именно в этот момент Карла выключила плиту и, взяв тарелку, выложила содержимое сковороды в фарфоровую посуду. С лёгким весельем Леви отметил, что она жарила колбаски. Хотя не стоит спрашивать его какие — Леви не отличил бы польскую колбасу от братвурста. Карла посмотрела на него с очень знакомой обезоруживающей улыбкой, из-за которой ему пришлось снова откашляться.       — Я страдаю хронической бессонницей.       И как, чёрт возьми, эта женщина заставила его признаться в чём-то настолько личном так быстро? Леви никогда не говорил о своей бессоннице даже с двумя самыми близкими друзьями, который знает уже несколько лет, а теперь открыто рассказывает об этом матери своего помощника, которую знает в общей сложности около суток.       — Ох, милый! — ахнула Карла, огибая стойку, и, взяв его лицо в ладони, оглядела его большими обеспокоенными глазами, которые определённо напоминали ему одного бирюзовоглазого паршивца, который на него работал.       — Тебе удалось немного отдохнуть? Эрен же не мешал тебе спать, да? Я всегда ему говорила, что у него слишком много энергии!       Леви в замешательстве уставился на милейшую мать Эрена, искренне не понимая, что она имеет в виду. С чего бы Эрен мешал ему спать? Этот паршивец прекрасно знает, что лучше не пытаться… А. Осознание было подобно удару обухом по голове, и Леви почувствовал, как щёки загорелись.       — Э-э… — он прочистил внезапно пересохшее горло. — Н-Нет. Совсем нет.       Он что, только что заикался? Леви Аккерман не заикается.       В тёплых глазах Карлы вспыхнул озорной блеск, и она недоверчиво усмехнулась в ответ. Если бы только Леви мог заверить мать Эрена, что совершенно точно ни в каком виде не трахался с её сыном, не разрушив при этом их прикрытие. Поверит ли она, если он соврёт и скажет, что всё ещё девственник? Вряд ли, но сейчас Леви хотелось сказать хоть что-нибудь.       — Хорошо, если ты так говоришь. Я просто рада знать, что ты смог немного поспать, хорошо? — сказала Карла и, слегка нахмурившись, убрала несколько прядок у него с глаз.       В груди у Леви снова появилось странное тепло; вероятно, что-то сродное нежности. Он протянул руку и несильно сжал её аккуратное запястье, убирая её руку, после чего кивнул и улыбнулся, как сам надеялся, успокаивающей улыбкой. Леви не мог не думать о том, каково это, когда мать суетится вокруг тебя по малейшему поводу, и был благодарен Карле Йегер за то, что она давала ему хотя бы примерное представление об этом чувстве.       — На самом деле да, смог. Я спал едва ли не лучше, чем когда-либо за последние несколько лет, — тихо ответил он.       Карла, похоже, осталась довольна этим ответом и, прежде чем Леви успел это предвидеть, наклонилась и поцеловала его в лоб, прежде чем отойти. Он отказывался когда-либо признавать, что щёки покраснели от смущения. Похоже, у Йегеров явно не было понятия о личных границах.       — Это хорошо. Хочешь кофе, Mäuschen?       Миссис Йегер стала доставать пару чашек с верхней полки шкафа, после чего ополоснула их водой из-под крана. Леви быстро взял себя в руки и открыл было рот, чтобы вежливо отказаться от предложения, но хриплый со сна голос опередил его.       — Он не пьёт кофе, у него из-за него учащается сердцебиение, — сказал Эрен, заходя на кухню с растрёпанным видом и торчащими во все стороны волосами.       Леви попытался не обращать внимания на то, как приятно звучал голос Эрена сразу после пробуждения. Это не то, что ему нужно было думать о своём грёбаном ассистенте, который был на шесть лет младше.       На Эрене была свободная футболка оливкового цвета и мешковатые серые спортивные штаны, и Леви поморщился при виде его мятой одежды. Очевидно, Эрен был не из тех, кто готовится к новому дню сразу после подъёма. Леви должен был догадаться, учитывая, как часто Эрен почти что опаздывал на работу.       — Доброе утро, солнышко, — поприветствовала Карла с хитрой улыбкой — явно из-за растрёпанного вида своего единственного сына.       — Утра, Mutti, — сонно ответил Эрен, зевая.       Затем подошёл к матери со спины, крепко обнял её и поцеловал в щёку. На самом деле это был просто хитрый план, чтобы украсть одну из колбасок, которые Карла выложила на тарелку остывать, и Леви сразу распознал его, когда увидел, как одной рукой Эрен утаскивает колбаску и быстро засовывает её в рот, пока Карла не видит.       — Эрен, — ахнула она, — ты не заслужил завтрак, раз встал позже всех! Бедный Леви сидел здесь один со мной, потому что ты спал. Ленивый мальчишка!       Тот пожал одним плечом, а затем полез в шкафчик и достал оттуда чайник — явно для того, чтобы вскипятить воду для утреннего чая Леви. Сам Леви старался не пялиться на голые тазовые косточки Эрена, мелькнувшие, когда тот потянулся наверх, а футболка задралась над низко сидящими мешковатыми спортивками. Нет, мысленно отругал себя Леви, его не привлечёт вся эта гладкая, смуглая кожа и сухие мышцы.       — Как говорила бабушка Эрена, — к счастью, заговорила Карла, отвлекая его от дальнейших неприличных мыслей относительно её сына, — завтра, завтра, не сегодня! — так лентяи говорят.       В ответ на это Эрен рассмеялся, наполняя чайник водой из фильтра на кране, и затем поставил его на огонь.       — Да, говорила, но дедушка говорил, что леность полезна для костей.       К этому моменту Леви уже привык к ощущению потерянности, которое возникало всякий раз, когда Эрен разговаривал на немецком с друзьями или семьёй. Придётся просто мириться с этим в течение выходных.       — Ох, честное слово, Леви. Удачи тебе с моим сыном после свадьбы. Говорю сразу: обмену и возврату не подлежит!       Карла шутливо помотала головой. После этого Эрен и Леви случайно встретились взглядами и оба отвели глаза, чувствуя себя неловко. Затем Эрен снял чайник с плиты и наполнил кипятком довольно большую кружку, в которой незаметно для Леви уже был пакетик чая. Процесс заваривания остался скрыт от глаз Леви самим Эреном, который двигался так, что кружку не было видно.       — Mutti, а можно будет взять машину?       К счастью, Эрен сменил тему и, отставив чашку с чаем для Леви, стал делать себе кофе.       — Ja, но зачем, Sonnenschein? — послышался рассеянный ответ Карлы, пока она что-то искала в холодильнике.       — У Леви потерялся один чемодан, поэтому нам надо съездить в аэропорт поискать его там, и если нет, то написать заявление.       Эрен взял собственный дымящийся кофе, затем чай Леви и понёс обе кружки к стойке, за которой молча по-прежнему сидел Леви.       — О боже, — обеспокоенно отреагировала Карла. — Конечно можно, Sonnenschein. Я надеюсь, что там не было ничего важного или ценного, Леви.       Не ожидавший обращения, Леви, чтобы ответить ей, замер на полпути, так и не успев поднести ко рту чашку чая, о котором мечтал уже хрен знает сколько.       — М-м, ну, там в основном была одежда и просто средства личной гигиены.       — Хм, — промычала Карла, понимающе кивая головой, после чего снова принялась рыться в холодильнике.       Наконец Леви был волен пить свой остывающий чай, и он с большим удовольствием сделал первый неторопливый глоток, прежде чем понял, что Эрен заварил его любимый чёрный чай. «Эрл Грей». Нотки лаванды и две ложки сахара слились вместе в идеальной чашке чая Леви, и каждый глоток был подобен раю. Вскоре Леви опустошил чашку наполовину и, подняв глаза, увидел, что его помощник внимательно наблюдает за ним.       Леви подозрительно прищурился, словно задавая безмолвный вопрос: «Откуда ты знал, какого чая мне хочется?» Эрен просто пожал широким плечом, как будто говоря: «Просто знал».       Если задуматься, то было — или должно было быть — неудивительно, что Эрен знает, какой чай любит Леви, и заваривает его так, как ему нравится. Без молока, просто чёрный чай с небольшим количеством сахара. Когда Леви спрашивали, почему ему не нравится чай с молоком, он всегда отвечал, что, по его мнению, молоко только портило идеальный «Эрл Грей».       — Я сделаю вам завтрак, перед тем как вы поедете. Тебе пора собираться, Sonnenschein. Не заставляй Леви ждать.       Эрен допил остатки кофе и поставил грязную чашку в раковину, после чего подошёл к матери и поцеловал её в щёку. Леви же не мог не смотреть на единственный грязный предмет посуды в раковине с таким же презрением и пренебрежением, с каким бы смотрел на человека, который его оскорбил.       — Да, Mutti, — нараспев произнёс Эрен, прежде чем убежать с кухни.       В какой-то момент Леви встал с места и отнёс свою чашку в раковину. После чего, не сказав ни слова, принялся мыть обе кружки.       — Не нужно, Mäuschen. Ты здесь гость, — пожурила его стоящая у плиты Карла, неодобрительно покачав головой.       — Всё нормально, — ответил Леви, сосредоточенный на деле. — Я не против помочь с уборкой.       — А, точно, — усмехнулась женщина. — Эрен говорил, что ты любишь чистоту.       — Это слабо сказано! — раздался откуда-то из глубины дома голос Эрена. — Он на ней помешан!       Леви не сдержался и приказным тоном рявкнул:       — Замолчи и иди в душ, Йегер.       В результате чего, к счастью, услышал громкий звук удара и короткий вскрик, источником которого, похоже, был Эрен, и всё это время Карла смеялась.       Когда её смех утих, она посмотрела на Леви долгим взглядом с одобрительным выражением на лице, и он почувствовал, как в груди снова расцветает тепло. Затем продолжил перемещаться по кухне вместе со своей ненастоящей свекровью, помогая прибираться, пока она готовила для них с Эреном.

- X -

      — Так что говорила мисс Ханджи? — спросил Эрен, когда они были уже в пути.       Ещё дома Леви побледнел, когда Эрен очень любезно напомнил ему, что дорога до Берлина от маленькой сонной деревушки Шиганшины занимает два часа. Поэтому, не имея особого выбора, он как можно удобнее устроился на пассажирском сиденье старого пикапа Карлы, что, признаться, было не так плохо, как он представлял.       — Ерунду, вот что.       Леви нахмурился, немного съезжая на сиденье со скрещёнными на груди руками.       — Ерунду? — повторил Эрен, уголком глаза бросая на босса скептический взгляд. — Вы довольно долго разговаривали.       — А давай, — начал Леви, выпрямляясь и протягивая руку к радио на панели, — ты не будешь совать нос в мои дела, Йегер.       Нахмурившись, Эрен отвёл чужую ладонь от переключателя, и Леви сердито посмотрел на него. Ну уж нет, только что Эрен не отвёл его руку, словно он какой-то ребёнок.       — Хорошо, — фыркнул Эрен. — Погорим о чём-нибудь другом.       — Почему мы вообще должны разговаривать? — проворчал Леви.       — Ла-а-адно, — протянул Эрен. — Тогда послушаем музыку. Без разговоров. Доволен?       — Ты всё ещё разговариваешь.       Застонав от досады, Эрен тыкнул указательным пальцем в кнопку воспроизведения на магнитоле, и вскоре всякая возможность завязать разговор потонула в звуке заигравшего диска. Поначалу Леви не знал, чего ожидать, однако полагал, что вся музыка на дисках, которые Карла держала у себя в машине, будет немного старой и на грёбаном немецком.       — Ты сейчас издеваешься? — наконец сказал Леви спустя десять минут немецкой народной музыки. — Ты специально включил этот диск, Йегер.       Он категорически отказывался верить, что Карла Йегер постоянно слушала немецкую народную музыку. Должно было быть что-то ещё.       Эрен ухмыльнулся, не сводя глаз с довольно ухабистой грунтовой дороги, по которой они ехали в данный момент. Она была довольно серой и неприветливой, что сильно контрастировало с пышными зелёными пастбищами и небольшими лоскутами ярких полевых цветов, растущих по обочинам.       — Ты вроде говорил, что не хочешь разговаривать.       — В жопу это, — сказал Леви и вскинул руку, чтобы нажать кнопку извлечения диска.       Идеально серебристый диск выскочил из плеера, и Леви быстро схватил его и убрал обратно в отсек на основной панели.       — Я лучше послушаю радио, чем доверю тебе выбор другого диска.       — Но это песни моего народа! — наигранно заскулил Эрен.       — Отъебись, — рявкнул Леви. — Я не буду слушать немецкую народную музыку все два часа, пока мы едем до этого сраного аэропорта. Я скорее задушу себя своим ремнём безопасности.       Эрен посмотрел на него и снова нахмурился.       — Почему ты вечно такой мрачный?       — Два с половиной года в качестве моего ассистента, а ты до сих пор не привык?       — Я привык, — Эрен задумчиво замычал. — Я просто не понимаю, вот и всё.       Леви фыркнул, но больше ничего не сказал. На несколько минут они погрузились в напряжённое неловкое молчание — Эрен сосредоточился на дороге, а Леви возился с настройкой радио. В основном была тишина, однако время от времени Леви ловил хороший сигнал, но всегда натыкался на, судя по всему, какие-то ток-шоу, которые, конечно же, были на немецком.       Леви пропустил ещё одну станцию, и неожиданно Эрен вскинул руку и положил её поверх руки Леви, чтобы не дать ему переключать станции дальше.       — Стой, стой! Назад! — воскликнул он, снова отводя чужую руку.       Леви начинало это раздражать.       — Там была песня, которая мне нравится… — пробормотал Эрен, возясь с радио, пока не нашёл станцию, которую Леви пропустил.       Эрен широко улыбнулся, когда Леви с раздражением посмотрел на него, и, просто проигнорировав своего сварливого работодателя, расположившегося на соседнем сиденье, стал подпевать песне по радио.       I'll keep you my dirty little secret (Dirty little secret)       Don't tell anyone or you'll be just another regret (Just another regret)       Who has to know?       Ты будешь моим маленьким грязным секретом (Маленьким грязным секретом)       Никому не говори, иначе станешь очередным сожалением (Очередным сожалением)       Кому нужно знать?       С отвращением кривя губы, Леви наблюдал, как его ассистент двигается в такт этой чертовски тупой песне, потому что её слова как-то слишком близко подходили их ситуации.       Словно прочитав, о чём он думает, Эрен перешёл в режим караоке и уже собрался было начать следующий куплет, как заметил исходящую от Леви тёмную ауру, от которой слегка сжался и захлопнул рот с хорошо слышным стуком зубов.       — Знаешь, — начал Леви слишком спокойным и обыденным тоном, — нам бы не пришлось иметь дело со всем этим дерьмом, если бы ты вчера не заявил своей семье, что мы помолвлены.       Вероятно, было вполне очевидно, что Леви был слегка доволен тем, как щёки Эрена покраснели от стыда и смущения. Да, возможно, это Леви поставил их в такое положение, когда согласился с ложью Ханджи, но он хотя бы не был настолько туп, чтобы сообщить о фиктивной помолвке всем, кто его знал, просто чтобы позлить отца.       Да, Леви за свою жизнь сделал много херни, особенно когда был подростком, но этот проёб, как он считал, всем проёбам проёб.       — Слушай, ну я же уже извинился. Может, не будем больше? Если бы я мог вернуться во времени и остановить себя, то я бы, мать твою, так и сделал, — проворчал Эрен, глядя прямо на дорогу перед собой, но никак не в сторону Леви.       — Хорошо, — согласил тот.       — Спасибо, — Эрен вздохнул.       Леви совершенно нечем было занять руки, поэтому он снова стал крутить переключатель радио в надежде отвлечься. Пролистывая радиостанцию за радиостанцией, он услышал очень знакомую песню, и пальцы замерли на слегка нестабильной волне, чтобы он мог убедиться, что это именно та песня, что он подумал.       При звуке знакомых гитарных рифов Леви почти довольно усмехнулся, но быстро взял себя в руки, прежде чем с губ сорвётся хотя бы один смешок. Вместо этого он просто убрал пальцы с панели и скрестил руки на груди. Потребовалась вся сила воли, чтобы не начать качать головой вместе с до боли знакомыми битами.       Can we forget about the things I said when I was drunk?       I didn't mean to call you that       I can't remember what was said or what you threw at me       Please tell me, please tell me why...       My car is in the front yard, and I'm sleepin' with my clothes on,       I came in through the window last night and you're gone, gone        Давай забудем о том, что я наговорил по пьяни?       Я не хотел тебя так называть       Я не помню, что мы говорили и чем ты в меня швырялся       Прошу, скажи мне, прошу, скажи мне, почему…       Моя машина перед домом, а я сплю в одежде,       Вчера вечером я забрался через окно, а сейчас тебя нет, нет       Достаточно было того, что он не сдержался и стал постукивать пальцем по собственному предплечью, слушая песню, которая отправила его блуждать по закоулкам памяти, и, несомненно, если бы Ханджи с Эрвином сейчас были здесь, они бы точно посмеялись над ним из-за того, что его более юная версия в подростковом возрасте сделала кавер на эту песню одной пьяной ночью много лет назад.       It's no surprise to me, I am my own worst enemy       'Cause every now and then I kick the living shit outta me       The smoke alarm is going off and there's a cigarette still burning,       Please tell me why...       Я не удивлён, я сам себе злейший враг,       Потому что иногда я сам на себе не оставляю живого места       Звучит пожарная тревога, и сигарета всё ещё горит       Прошу, скажи мне почему…       Леви не заметил, что всё это время Эрен молча периодически посматривал на него, когда появлялась возможность отвести взгляд от дороги, и на его лице появилась странная ухмылка, когда Леви продолжал заставлять себя сидеть как можно неподвижнее, пока играла его любимая песня.       — Никогда бы не подумал, что ты любишь альтернативу, — наконец нарушил молчание Эрен.       Леви медленно вдохнул через нос и с большим трудом подавил любые резкие комментарии, которые хотел бы высказать.       — И что же бы тогда подумал? — спросил он вместо этого.       — Не знаю, — Эрен пожал плечами. — Я в принципе никогда не думал, что ты слушаешь музыку. Ты в офисе всегда такой серьёзный и деловой. Я думал, что тебе уже ничего не интересно.       — Что за дикая хрень, Эрен. Я не сраный робот. Я тоже человек с эмоциями.       — Это радует, — усмехнулся Эрен. — Что ж, Леви-тоже-человек-с-эмоциями. Какая же музыка тебе нравится?       — А тебе какая разница? — фыркнул Леви.       — Ой, да ладно тебе. Нам надо хотя бы попытаться что-нибудь узнать друг про друга перед вечеринкой. Знаешь, люди будут спрашивать, и я не хочу выглядеть тупо, когда кто-нибудь спросит, какая у тебя любимая песня или группа и прочую хрень.       Эрен очаровательно надулся, но Леви лишь отогнал мысли о том, что его ассистент милый или очаровательный.       — А ещё мне интересно, каким был подросток Леви. Сложно представить тебя в каком-то другом возрасте, чем сейчас.       Леви фыркнул.       — Ты думаешь, я вышел из утробы сразу взрослым тридцатидвухлетним человеком в костюме и с дипломатом?       Вопрос рассмешил Эрена.       — Ну, типа того. Я ведь не знаю никакого другого тебя! Как меня можно винить.       — Я не собираюсь тебе ни хрена рассказывать ни о себе, и ни о том, что было, когда я был подростком. К тому же очень вряд ли эта информация нам поможет. Как только всё это закончится и я получу повышение, мы скажем, что расстались, и нам больше никогда не придётся об этом говорить.       После этих слов в машине повисло гробовое молчание, и запоздало Леви подумал, что, наверное, стоило получше подобрать слова, но такова была правда. Леви планировал «расстаться» после того, как окажется в творческой группе, и на этом истории придёт конец. Отчего-то, услышав свой собственный план, произнесённый вслух, Леви ощутил странное чувство вины и… неправильности.       — Вау, — наконец заговорил Эрен. — То есть ты по большей части уже всё продумал, да?       — По большей части, — согласился Леви, не сводя глаз с дороги перед собой.       Эрен промычал в знак того, что понял, и затем они вернулись к прежнему напряжённому и неловкому молчанию. Леви всей душой не хотелось этого признавать, но оно начинало его немного раздражать.       — Насчёт вечеринки сегодня, — нарушил он молчание, — как-то можно этого избежать?       Теперь настала очередь Эрена громко фыркать в ответ на вопрос.       — Нет. Если только ты не хочешь, чтобы до конца выходных мама давила тебе на чувство вины. Не знаю, заметил ты или нет, но она всегда добивается своего. С ней бесполезно спорить, вообще.       — Нам же не придётся держаться за руки, да? — спросил Леви, кривя рот от отвращения, несмотря на то что в сердце что-то едва ощутимо затрепетало при воспоминании о том, как Эрен держал его за руку вчера.       — Может быть, — неуверенно отозвался Эрен. — Ну то есть мы же не можем просто держаться за руки и ждать, что все поверят, что мы пара, только из-за этого. Скорее всего, иногда придётся делать что-то более интимное.       — Насколько интимное? — почти прорычал Леви.       — Ну знаешь… типа… поцелуев… и всё такое…       Леви застонал, съезжая вниз по кожаному сиденью, чтобы спрятать потеплевшие щёки.       — Искушение встать на четвереньки в аэропорту и облизать пол. Может, я подхвачу какую-нибудь смертельную болезнь, и она убьёт меня в течение следующих шести часов, и тогда мне не придётся идти на эту сраную вечеринку.       — Удачи, — с сарказмом ответил Эрен, закатывая яркие глаза.       

- X -

      Двумя часами позже Леви стоял в международном аэропорту и при виде этого океана людей, идущих на посадку или, напротив, с борта самолёта, пожалел, что не может просто развернуться и уйти.       — Ну всё, — сказал он, уже опускаясь на колени, — сейчас я оближу этот отвратительный пол и что-нибудь подхвачу. Другого пути нет.       Эрен быстро схватил его под руку и рывком поднял обратно на ноги.       — Что за херню ты делаешь? Ты больной?       — Нет, — огрызнулся Леви в ответ, — я просто не хочу ни на какую сраную вечеринку. Серьёзно, Эрен, я готов на что угодно, лишь бы не идти.       Эрен осадил его довольно раздражённым взглядом.       — Да перестань выступать, Леви. Хрена с два ты будешь лизать пол в аэропорту.       — Смотри внимательно.       И Леви снова собирался встать на колени, когда Эрен крепче сжал его руку и потащил за собой.       — Твою же мать! Ты слишком мало мне платишь для такого дерьма!       Получасом позже Леви и Эрен выходили из аэропорта и садились в старый пикап Карлы, и всё это время Эрен тщетно пытался скрыть смех, а Леви никак не мог склонить голову от смущения так, чтобы было достаточно низко.       — Даже… Даже не верится, что ты потерял свой собственный чемодан! — прохрипел Эрен, плюхаясь на водительское место, и упёрся лбом в руль.       — Заткнись к херам, Йегер! С кем не случается! — рявкнул Леви, отказываясь принимать тот факт, что щёки горят.       — Но… Но это случилось с тобой. Это слишком хорошо! Впервые накосячил ты, а не я! — за этой фразой последовал ещё один приступ смеха, и Леви просто старался усесться на переднем сиденье как можно дальше от Эрена. — Просто подожди, пока я расскажу об этом мисс Ханджи.       — Ты ничего ей не расскажешь, если я убью тебя прямо здесь и прямо сейчас, а потом выброшу твоё тело где-нибудь в лесу, где тебя сожрут волки, чтобы тебя, блядь, никто никогда не нашёл, — недовольно проворчал Леви.       Ему самому до сих пор не верилось, что он забыл свой собственный чемодан в аэропорту Нью-Йорка. Всё это время он готовился к тому, чтобы начать оскорблять Эрена за то, что тот некомпетентный помощник и потерял его чемодан, в то время как был некомпетентным и потерял свой грёбаный чемодан сам Леви.       — Твою мать, — Эрен наконец смог вдохнуть.       У него в глазах стояли слёзы, отчего они засверкали, когда оказались под лучами утреннего солнца, но Леви был слишком зол и сконфужен из-за самого себя, чтобы слагать поэмы дурацким великолепным глазам Эрена.       — Это лучший момент в моей жизни.       — Блядь, уже просто поехали, Эрен.       К счастью, Эрен решил смилостивиться и, быстро пристегнувшись, завёл двигатель. Вскоре они выехали с парковки и поехали по оживлённым улицам Берлина.       Леви вздохнул, скрещивая руки на груди, и слегка втянул голову в плечи в безуспешной попытке свернуться калачиком и просто спрятаться от Эрена и всего остального мира, который, казалось, смеялся над ним.       Серые глаза неотрывно наблюдали за размытыми улицами и проезжающими мимо машинами, пока в голове появлялось всё больше мыслей, и Леви почувствовал начало несильной панической атаки. Тем сильнее его накрывало, чем больше он думал о том, что придётся общаться с толпой чужих людей, притворяясь при этом, что состоит в отношениях со своим ассистентом, которому эта идея претила так же сильно.       И было ещё кое-что. Леви начал медленно осознавать, что в этой чужой стране у него не было союзников; у него не было Ханджи или Эрвина, которые пришли бы ему на помощь, как делали это обычно, когда он уставал от общения на корпоративах и прочих мероприятиях. Эрену, вероятно, глубоко на него плевать, а друзья устраивали вечеринку только ради Эрена, так же дела обстояли и с семьёй.       Наконец его накрывало осознанием, что он по-настоящему один среди друзей и семьи Эрена и ни у кого из этих людей не было ни единой причины симпатизировать ему или терпеть его. Во всяком случае, обычно именно так и было. Большинство людей очень быстро уставали от поведения и отношения Леви, но он уже привык. Именно поэтому он всегда сбегал раньше со всех мероприятий, где его присутствие было обязательным, и просто уходил домой, в свою пустую квартиру, где он мог спрятаться и быть наедине с собой. Прятался он хорошо.       Именно поэтому он избегал общения с людьми. Это было чересчур и немного пугало Леви. Он мог вести себя как обычно — будто бы ему плевать на всех и вся, но эту маску получалось держать недолго, прежде чем она начинала давать трещину.       Как он уже говорил Эрену в машине до этого, он тоже был человеком с эмоциями. Просто у него гораздо лучше получалось делать вид, что это не так.       Первые полчаса обратной дороги прошли в напряжённом молчании, которое даже Эрен не осмеливался нарушить. По тому, как Леви хмуро глядел на всё, мимо чего они проезжали, было видно, что он куксится. Наконец Эрену надоело это молчание.       — Неужели это и правда так важно? Ты же сам утром сказал, что там в основном были вещи и что-то для гигиены.       Леви вздохнул.       — Дело не в этом.       — А в чём тогда? — продолжал выяснять Эрен, потому что ему было искренне интересно, что могло заставить его обычно стойкого босса так реагировать.       Он никогда не думал, что увидит, как Леви Аккерман куксится, но вот он, сидел и куксился в дальнем углу пассажирского сиденья старого пикапа его матери.       — Хватит разговаривать, Эрен, — отрезал Леви, но без враждебности.       — Нет, — возразил Эрен, чем заслужил мрачный взгляд, однако он был полон решимости узнать причину, по которой Леви был так расстроен. — Я не перестану разговаривать, но, если тебе станет легче, я буду говорить про что-нибудь другое.       — Как хочешь, — резко ответил Леви.       Эрен прочистил горло и сел чуть ровнее, раздумывая над тем, что такого рассказать, что могло бы улучшить внезапно мрачное настроение.       — Когда я учился в универе, мы устроили вписку у нас дома, пока родители были у бабушки с дедушкой.       Леви недоумённо нахмурил брови и медленно повернулся к Эрену. Какого чёрта Эрен вдруг решил рассказать ему про попойку, которую устроил, когда был подростком? Он что, считал, что Леви хочет услышать о том, как его посадили под домашний арест и запретили устраивать вписки? Да хрен там плавал.       — Так вот, Микаса с Армином пытались меня отговорить, типа, родители будут в бешенстве и бла-бла-бла. Но я, конечно же, их не послушал и закатил дикую попойку. Пришла куча каких-то незнакомых людей и разнесла весь дом, и все мои друзья напились в сопли, и был просто бардак.       Леви смирился с тем, что ему придётся выслушать эту, скорее всего, бессмысленную историю, и обратил раздражённый взгляд в окно, пока Эрен продолжал болтать.       — И на следующее утро, когда я проснулся с дичайшим похмельем, все уже ушли, кроме моих друзей, и они все были в отключке на террасе, а некоторые даже полуголые. Что тоже довольно забавно, потому что после этого мы узнали, что Райнер с Бертом тогда переспали, и, собственно, именно тогда они и начали встречаться. Все начали понемногу просыпаться и несмотря на похмелье помогали мне убираться перед приездом родителей. Последним проснулся Конни, муж моей двоюродной сестры Саши — естественно, тогда они ещё не были женаты, но не важно. В общем, Конни проснулся последним, и когда он пришёл к нам на кухню, то был бледным, как привидение, и держал в руках огромный огурец, на котором был ярко-оранжевый презерватив, а когда он начал говорить, то было такое чувство, что он вот-вот расплачется… — Эрен пришлось сделать паузу, чтобы просмеяться. — И он такой: «Ребят… Я проснулся, и у меня дико болит жопа… и рядом со мной был этот огурец». Потом он реально всхлипнул и такой: «Ребят, что вчера было? Я всё ещё девственник там или нет?!». И тогда мы все заржали, потому что никто понятия не имел, почему Конни проснулся рядом с огромным огурцом в презервативе и почему у него болит жопа.       Смех Эрена постепенно становился сильнее, и даже Леви пришлось постараться, чтобы не усмехнуться и не ухмыльнуться из-за нелепой истории, которую он только что услышал. Видимо, у него это получилось из рук вон плохо, потому что, взглянув на него, Эрен широко заулыбался.       — Что я хочу сказать, — начал он, — радуйся, что ты не проснулся после пьяного блэкаута потерявшим анальную девственность с овощем.       Леви хмыкнул и закатил глаза.       — Ладно, Йегер, я понял. Я перестану вести себя так, как будто это конец света, из-за того что потерял один чемодан.       — Вот и хорошо, — ухмыльнулся Эрен, — потому что я всё ещё планирую припоминать тебе это и рассказать мисс Ханджи.       — Эрен, — проворчал Леви с почти умоляющим взглядом.       — Ну уж нет! Это тебе за всё то дерьмо, которое я пережил из-за тебя за два с половиной года работы.       Этот удар пришёлся слишком близко к и без того открытой ране. Леви бы никогда не признался, но, когда он услышал, как Эрен вслух говорил о его прошлом поведении по отношению к нему, в груди снова почувствовались уколы тревоги.       — Я правда настолько ужасный? — тихо спросил он.       Эрен, казалось, почувствовал, как настроение Леви снова ухудшается.       — Не то чтобы…       Увидев недоверчивый взгляд Леви, он сдался.       — Ладно, да, ты правда настолько ужасный. Но, если тебе станет легче, я считаю, что в какой-то мере ты имеешь право вести себя как высокомерный засранец. Ты проделываешь потрясающую работу для нашей компании. Если честно, для меня стало шоком, что ты не получил повышения. Ты самый трудолюбивый из всех, кого я знаю, и я правда считаю, что ты заслужил его как никто другой.       Леви, похоже, немного оживился при упоминании работы.       — Ага, мне ли не знать. Но, судя по всему, раз я одинокий и безипотечный, мне ни хрена не светит.       Эрен сочувственно закивал.       — Не верится, что Док тебе это сказал.       — Да, ну, я планирую это изменить, когда получу повышение. Найл Док пожалеет, что отказал мне в том, что по праву моё.       Услышав решительные слова Леви, Эрен промолчал и свернул на выезд — они приближались к очень знакомой грязной дороге. Оставалась всего половина пути.       — Не могу не спросить, — снова заговорил он. — Что у тебя за отторжение в плане женитьбы и семьи?       Леви никак не ответил, и Эрен продолжил.       — Ну то есть я работаю на тебя уже почти три года и за это время ни разу не замечал, чтобы ты был в отношениях. Я даже не знаю, гетеро ты или как.       — Это не важно, потому что я не планирую жениться и заводить детей. Я решил это довольно давно. Просто для такого, как я, это не вариант…       Эрен, похоже, отнёсся к ответу Леви скептически.       — Ты так говоришь, потому что ты трудоголик и для тебя работа на первом месте или ты правда так считаешь?       — И то и другое, — ответил Леви. — Из меня дерьмовый партнёр. Ты на собственном опыте убедился, как геморно со мной может быть, со всем моим невротичным поведением и помешанностью на чистоте. У меня нет столько терпения, чтобы с кем-то встречаться, не говоря уже о том, что для меня большинство людей — придурки. Мне лучше одному.       Эрен, казалось, немного поник, но Леви не доставит себе радость думать, что, быть может, тот задавал все эти бесцеремонные докучливые вопросы по причине, совершенно отличной от чистого любопытства.       — Что ж, каждому своё, наверное, — пробормотал Эрен.       — А ты, Йегер?       Увидев растерянный взгляд, Леви снова закатил глаза.       — Почему ты не в серьёзных отношениях или типа того?       Эрен громко фыркнул.       — Ты сейчас издеваешься?       — Нет, я охренеть как серьёзно, говнюк.       — Леви, когда, блин, мне найти время на отношения, если я всегда работаю?       Это было сказано шутливо и с усмешкой, но Леви почувствовал оттенок негодования в его беззаботном тоне.       — Ты, кажется, забыл, что, когда работаешь ты, работаю и я. Обычно ты в офисе с раннего утра и до поздней ночи, и иногда ты приходишь на работу даже в субботу. Тут не то что некогда пойти на свидание — некогда даже найти с кем.       Леви промолчал, ощущая, как его медленно охватывает чувство вины. Эрен был абсолютно прав, и Леви почувствовал себя паршиво из-за того, что по его вине у его помощника не было социальной жизни. Обычно Леви бы не было до этого дела, но по приезде в Германию он понял, что в его жизни многое неправильно, и отсутствие социальной жизни тоже к этому относится.       Он просто никогда не осознавал, что его отсутствие социальной жизни из-за работы в том числе сказывается на его молодом ассистенте, который явно не разделял его взглядов на отношения и брак. И если Леви принял тот факт, что, скорее всего, умрёт в одиночестве и без семьи, то это вовсе не означало, что Эрен должен жертвовать своей жизнью и семьёй. Этого никто не заслуживал.       — Хорошо, — произнёс Леви после долгого молчания. — Я обещаю, что, когда мы вернёмся в Нью-Йорк, я не буду просить тебя задерживаться дольше рабочего времени и приходить в субботу.       Эрен смотрел на него как на сумасшедшего, со скептическим недоверием приподняв бровь.       — Почему у меня такое чувство, что ты откажешься от своих слов, когда мы на самом деле вернёмся в Нью-Йорк?       Леви холодно посмотрел на него.       — Ты не хочешь выходной в субботу?       — Нет, нет! Хочу! — быстро ответил Эрен. — Просто… с трудом верится, что ты согласился на это, после того как я немного пожаловался.       Леви небрежно пожал плечом, после чего снова повернулся к окну.       — Может, теперь я постараюсь быть менее ужасным начальником. Кто знает.       Оставшаяся часть пути прошла в молчании, но на этот раз оно было гораздо более комфортным. Это было такое молчание, которое воцарялось между двумя людьми, которые приходили к общему знаменателю, и это чувство безмерно радовало Леви.       По крайней мере сегодня Леви мог быть уверен, что Эрен уже не так сильно возмущён его поведением, как это было до этого небольшого разговора. Это стоило всего того смущения и неловкого молчания.
Примечания:
референсы тату леви:
https://i.pinimg.com/736x/7c/32/a2/7c32a244d05a0c67433ccc5a547ca59d.jpg
https://i.pinimg.com/736x/14/c8/ac/14c8ac8f9f9ceaf215333ce7db282357.jpg
тату на французском — это «je ne regrette rien», что означает «я ни о чём не жалею»
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты