Кровь с молоком

      К огромному удивлению, Аерн всё-таки пришёл к ним. В то утро Руэри сидел в комнате, расчёсывая волосы и раздражаясь от того, какие они всё-таки спутанные. Зато после жёсткой щётки они пушились и их можно было стянуть в ржавую косу, что он и сделал, выпустив передние прядки, чтобы прикрыть щёки и отвести внимание от глубоких чёрных кругов под стеклянными глазами. Он осмелился выйти только когда услышал до щемящего знакомый голос, который больше не надеялся услышать.       Ступая босыми ногами и сжимая в кулаках ночное платье, которое не переодел после сна, омега пытался набраться смелости, чтобы выйти в прихожую.       После громкого стука, словно что-то упало, он вздрогнул и приоткрыл дверь. Его младший родитель стоял на коленях, схватившись за рубашку его бывшего жениха.       — Тебе же нравится Руэри, ты сам говорил, — сквозь слёзы, сказал Лан. Кадан сначала пытался оттянуть супруга от молодого альфы, но быстро сдался и отошёл на несколько шагов.       — Нравился. Нравился раньше, — поправил Аерн, подняв руки в воздух так, словно брезговал прикоснуться к омеге. — Я пришёл не за тем, чтобы вы меня умоляли, а за тем, что я за него заплатил.       Руэри отпрянул от двери, заливаясь краской от гнева и стыда, а затем бледнея. Они его продали, как вещь. Одно дело было думать, что муж поможет родителям в благодарность за то, что те отдали за него своего ребёнка, и другое — что Аерн купил его. Как скотину на рынке, или, в случае Руэри, какую-то заморскую зверюшку. Когда он выглянул в дверную щель снова, то сцепил зубы, собираясь стойко сносить любой следующий удар.       — Мы понимаем, понимаем, не бери его замуж, но... Может, устроишь его на какую-нибудь работу у себя? — залепетал Лан.       — Это какую мне честь сделает такой работник? — возмущённо отозвался альфа, оттолкнув Лана от себя. Кадан помог ему подняться и погладил по голове, отводя подальше от неудавшегося зятя. — Если хотите, могу отвезти его в городской бордель? — с насмешкой спросил Аерн. — Боюсь только, что его купят там дешевле, чем я вам заплатил, но разницу отработаете.       Колени Эри подкосились и он схватился за стену, смаргивая слёзы. Кадан тоже не выдержал и со всего маху приложил наглецу в челюсть. Из рассечённой губы молодого альфы потекла кровь, которую тот собрал пальцами и облизал губы, яростно сверкая глазами так, словно решался бросаться на старшего с дракой в ответ.       Омега толкнул дверь, всё-таки выходя и привлекая всеобщее внимание к себе. Он не мог позволить, чтобы его отец пострадал.       Аерн с головы до ног прощупал его взглядом. Руэри непроизвольно вспомнил как его осматривал Каир, найдя в лесу, но ничего и близко похожего между ними не было. Вместо беспокойства — неприязнь, такая густая, что казалось, она омеге в лёгкие и набилась, оттого ему тяжело дышать. После этого Аерн брезгливо сморщился и отвернул лицо, вытирая подбородок.       — Хотя какой альфа захочет пихать в него член после того, как он побывал под собакой? Только такой же ненормальный, — презрительно прошипел Аерн, снова становясь гневным и страшным.       Руэри сжался, сминая в пальцах ткань платья. Он не подумал, что так выходить к чужому альфе неприлично, и теперь почувствовал себя ещё больше не в своей тарелке, чем прежде. Лан демонстративно отвернулся к нему спиной, прижимаясь к отцу и закрывая лицо руками. Кадан растерянно смотрел то на него, то на альфу, явно пытаясь понять, как много он слышал, слышал ли вообще и как теперь поступать в сложившейся ситуации.       — Я всё сказал, верните мне моё, и не тыкайте в меня своим позором, — Аерн сплюнул на пол красное, и оскалился на Эри. — Я в чужом стыде не собираюсь марать руки.       Когда он вышел, с грохотом закрыв дверь, Эри уставился на отца.       — Вы продали меня, — произнёс он.       Видимо, сказать было больше нечего, поэтому Кадан молчал. Руэри развернулся и вернулся в свою комнату. К несчастью, её нельзя было запереть изнутри, а его сил не хватало, чтобы подтянуть к ней тяжёлый резной столик. Вместо этого он с головой залез под одеяло и, обхватив себя руками, предался собственному горю.       Он всегда уважал и любил своих родителей, поэтому услышать что-то такое было настоящим потрясением. Из-за разбитых и расстроенных чувств он даже забыл спросить, какую ему сложили цену. Впрочем, теперь это было на самом деле неважно, потому что Аерн был прав, сейчас его дорого не продашь. Теперь ничего не имело значения.       Желание выходить из комнаты и учиться жить заново снова раскрошилось в мелкий песок и развеялось по ветру. Несколько дней, что слились в сплошную чёрную полосу. Он открывал и закрывал глаза и пил, это было всё, что он делал. Несколько раз отец пытался начать с ним разговор, но Руэри затыкал уши одеялом.       Когда дверь открылась в очередной за эти дни раз, он напрягся и собрался поступить подобным образом, но вместо этого услышал голос Каира и обернулся.       — Эй, привет, — ласково поприветствовал альфа, сев у его ног и погладив поверх одеяла.       — Тебя родители подослали? Если так, то убирайся, — разозлился Руэри, дёргая ногами, чтобы сбросить альфу. Сил у него становилось всё меньше, поэтому он мог только бесплодно и весьма слабо барахтаться под одеялом.       — Меня? С чего меня подсылать к тебе? — с искренним непониманием спросил альфа. — Я пришел справиться о твоём самочувствии.       — Оно ужасное! Отвратительное! — почти закричал Эри, начиная злиться ещё больше, пусть не понимая, отчего. Просто он был полон гнева и теперь мог выплеснуть его, всё равно как и на кого, не мог больше копить всё в себе.       — Руэри, эй, успокойся, — Каир сел выше, бережно взяв его лицо в ладони. Эри действительно замер, смотря в тёплые глаза, даже нежные. — Ну вот, уже лучше. Я хочу пригласить тебя сегодня на праздник, со мной. Я же знаю, ты любишь танцы и песни. Пойдёшь со мной?       — Нет, я не хочу, — хрипло отозвался Эри, чувствуя палец, скользящий по его щеке с почти зажившей за две недели раной.       — Точно? Я куплю тебе яблок в карамели. Ты их ещё любишь?       — Люблю... — отозвался Руэри шёпотом, отведя наконец взгляд. Это было больно, потому что он хотел напиться этим безусловно нежным взглядом, который точно не видел, какой он и что с ним происходит. Или видел и предпочитал не обращать на это ни малейшего внимания.       — Пойдёшь со мной? Тебе пора выходить отсюда, Руэри, ты не можешь прожить в этой скорлупке всю свою жизнь, даже цыплята из неё рано или поздно вылезают, — альфа погладил его по макушке и улыбнулся. — Пора выходить на улицу, как-то жить с людьми, кушать. Тебе нужно есть, Эри, голод очень вреден для омег, а ты и так маленький.       — Я больше не омега.       — Не смей так говорить! — возмутился альфа, вскочив на ноги. — Ты — омега. Красивый, умный и необычный омега. Тебе положено жить, тебе же всего семнадцать! Нельзя ставить на себе крест так рано. Поверь мне, Руэри, есть альфы, которым плевать на всякие там метки.       — Тебе плевать? — недоверчиво поджал губы Эри, смотря на него из-под бровей. — Плевать, что я теперь бракованный?       — Плевать, — подтвердил альфа уверенно и только после, кажется, смутился. Отведя взгляд, он потёр шею ладонью. — Давай просто сходим на праздник, ненадолго, пары часов будет достаточно. Так что?       — Каир...       — Нет, не отказывай так сразу, я приду к тебе вечером, ты пока подумай, хорошо? — альфа взъерошил свои русые волосы, смотря на что угодно, кроме как на собеседника. Эри улыбнулся этому. — Я говорил, что если тебе понадобится помощь — я рядом. Сейчас, прямо сейчас она тебе нужна, не отталкивай меня. Я же... мы не чужие...       Под конец его речь стала катастрофично сбивчивой и он, делая мелкие шажки к двери, стремительно выпрыгнул за неё, не потрудившись даже закрыть за собой пути отступления. Хотя он был достаточно смущён, чтобы забыть попрощаться, поэтому Руэри мог ему простить это.       Взглянув в себя в зеркало на дверце платяного шкафа, он тяжело вздохнул. Придётся потрудиться, чтобы привести себя в порядок к вечеру.