Путешествие в тысячу ли

Девятого декабря из дворца прибыл евнух-распорядитель с тремя монгольскими лошадьми. Они привезли мясо и овощи для предстоящего праздничного угощения. Для этих же целей были присланы десятки кувшинов с вином, а также восемь ягнят и двадцать кур и уток. Праздник должен был состояться через пять дней. Евнух-распорядитель, отвечающий за него, пригласил несколько десятков чиновников, работающих вместе с дядюшкой, и их сыновей. Во время праздника Тэхён чувствовал себя отвратительно. Уже несколько дней ему было запрещено появляться на людях. Омега сидел в комнате дядюшки и слушал смех и пьяный гомон людей за стеной. Окна комнаты были занавешены красной тканью, настолько плотной, что через неё не проникал солнечный свет. Евнух-распорядитель сказал, что свечей в комнате должно быть не более трёх, поэтому даже днём здесь царил полумрак. На всех горизонтальных поверхностях стояли маленькие глиняные детские головки. Тэхёну было велено внимательно смотреть на них — это должно было повысить его плодовитость. Самого омегу одели в красную полупрозрачную тунику на голое тело, на руках ближе к запястьям и животе нарисовали красными чернилами иероглифы, обозначающие плодородие. Волосы распустили, а на голову надели венок из нежно-розовых цветков орхидеи. В комнату к нему могли входить только омеги. Они раз в три часа приносили ему разбавленное водой вино, печень и грецкие орехи. Тэхён ненавидел печень. Его тошнило от одного только запаха, но Тэнги говорил, что это должно помочь ему забеременеть и настаивал на том, чтобы он ел всё. Тэхён давился, но ел, думая о том, что родить ребёнка ему может помочь только император. Сидя взаперти в красной комнате, омега размышлял о том, как сложится его будущие. Он не понимал, что значит быть наложником императора. Можно ли сказать, что теперь император его муж? Если он родит ребёнка Его Величеству, станет ли император его отцом? Не просто кровным родственником, а тем отцом, которым для Тэхёна был Хойчжэн. Тэхён понимал, что у Сына Неба десятки детей и он никогда не сможет уделять внимание всем, но значит ли это, что ребёнок, которого он родит, будет только его. Только он будет заботиться о нём и воспитывать его. Как вообще воспитывают детей? И как воспитывать кронпринцев? Сколько у него будет нянек и учителей, и сможет ли Тэхён полностью отдать его им на попечение? Омега не любил детей. Он никогда не общался с малышами и желания такого у него ни разу не возникало. Сможет ли он полюбить этого ребёнка? И должен ли он любить императора? Тэхён смотрел на десятки маленьких детских головок и в тусклом свете свечей ему казалось, что они смотрят на него в ответ. Они пугали его. В конце декабря ему исполнится шестнадцать лет. Он станет совсем взрослым. Тэхён вспомнил о первой течке, которой ещё не было, о своих родителях, которые всю жизнь прожили вместе. Тэхён привык к тому, что семью составляют любящие друг друга альфа и омега, а также их дети. Ему было интересно, что чувствует вице-Император, которому приходится делить своего мужа с десятками других омег. Любит ли он его? И вообще, стоит ли любить альфу, который никогда не сможет быть полностью твоим. Тэхён решил, что не стоит. Император Цяньлун не стоит того, чтобы Тэхёну было больно из-за него. Он стремился в Запретный город за хорошей жизнью, и он её получит. Он выполнит условие сделки, родит императору сына и добьётся своей цели. Для этого не обязательно любить. В дверь постучались, и в комнату зашёл Тэхи. Он пришёл в дом дядюшки неделю назад. Тэхён попросил поселить его с ним в комнате, где они вместе дожидались бы дня, когда им нужно будет отправиться в Запретный город, но ему отказали. Слугу поселили с Пинхе, в ту же крошечную комнату, где они ютились раньше, а Тэхёна заперли в одиночестве. Тэхи был бледен и мало говорил. Смерть папы стала для него сильным ударом. Тэхён, чувствуя себя виноватым, дал ему пятьдесят таэлей. Слуга в тот же день пошёл на кладбище, где был захоронен его папа и отдал их охраннику, чтобы тот присмотрел за его могилой. Поражённый его щедростью охранник пообещал, что сохранит останки его папы в целости и сохранности. Даже собак, которые время от времени разрывали могилы в поисках еды, не подпустит. Узнав об этом, Тэхён вспомнил своего отца. Он был похоронен далеко на юге, совершенно один, никто не присматривал за его могилой. В тот день омега взял обещание с Тэнги, что он сделает всё возможное, чтобы его отца перезахоронили в Пекине рядом с ними. В руках у слуги был поднос с чаем и сладостями. Чашки и блюдца были необычными, из белого фарфора, расписанные голубыми и синими узорами. Омега удивлённо посмотрел на них. Минчжу рассказывал ему, что у этой росписи есть своё особое название, но Тэхён его забыл. Раньше он даже подумать не мог, что придёт время, и он будет пить чай из этого сервиза. — Разве мне можно есть сладости? — спросил Тэхён. Тэхи пожал плечами. — Я делаю то, что мне приказали, — сказал он. — Кто приказал? — Я. Возле двери стоял Минчжу. Он не разговаривал с ним с тех пор, как Тэхи переступил порог дома дядюшки. Тэхён в ответ упрямо не замечал его обиды и радовался своей новой сытой жизни. В руках Минчжу крутил круглый пионовый веер, который он подарил Тэхёну несколько месяцев назад. Раздражённо посмотрев на Тэхи, он сказал: — Уходи. Слуга поставил поднос на столик возле Тэхёна, поклонился и вышел. Тэхён дёрнулся. Пытаясь не выдать мгновенно взвившегося в нём бешенства, он взял в руки чашку и сделал глоток. — Вы не можете приказывать моему слуге, — напряжённо произнёс Тэхён. — Ты прав, — Минчжу подошёл и сел рядом с ним на кровать. — В этом доме у тебя самый высокий статус. Каково это? Омега сделал ещё один глоток и, подхватив с блюдца Ма Чиу — маленький круглый пирожок со сладким сиропом внутри — откусил и довольно зажмурился. Как же давно он не ел сладости. — Если бы я на самом деле был главным, я бы не сидел здесь, а праздновал вместе со всеми, — прожевав первый пирожок, ответил он. — Если бы ты родился альфой, так всё и было бы. — Если бы я родился альфой, я бы никогда не получил титул Придворного Ким, — возразил Тэхён. — И то верно, — кивнул Минчжу. — Все глупые омеги довольны своей жизнью, все умные омеги хотят стать альфами, и только исключительные омеги, оставаясь самими собой правят миром, — Тэхён допил чай и поставил кружку обратно на стол. — Это слова Тай Ли — единственного омеги, официально ставшего Императором Поднебесной. Это произошло больше тысячи лет назад, в седьмом веке, но это произошло, а значит навсегда останется в истории. — Значит, ты хочешь стать Императором Поднебесной? — задумчиво спросил Минчжу. Тэхён рассмеялся. Хотел ли он править целой страной? Точно нет. Только дурак не поймёт, что самым несвободным человеком в Поднебесной является император. Связанный цепями правящей крови, отвечающий не только перед великими предками, но и перед всей страной. Наместник Небес на земле. Дракон с оторванными крыльями. — Нет, я хочу не этого, — омега взял ещё один Ма Чиу с тарелки. — Я хочу каждый день есть сладости. Хочу, чтобы в мой дворец приносили мясные блюда из Сучжоу хочу, чтобы моя одежда была сделана из шёлка Цзяннань, даже моя нижняя рубашка, даже дудоу на мне должно быть сделано из этого шёлка, — Тэхён вытянул ноги, показывая свои босые ступни. — Хочу, чтобы каблук на моей обуви был сделан не из дерева, а из нефрита. Хочу украшать волосы золотом и самоцветами. Хочу заставить весь свой дворец нефритовыми статуэтками и хочу иметь возможность без сожалений выкинуть всё это или раздать слугам. Минчжу, внимательно разглядывая пионовый веер в своих руках, тяжело вздохнул. Его бледное узкое лицо в тусклом свете казалось почти больным. — Помнишь наш разговор о пионах и бабочках? — после небольшой паузы спросил он. Когда Тэхён кивнул, младший дядюшка продолжил. — Я подарил тебе этот веер, потому что думал, что ты похож на пион, ожидающий свою бабочку. Мягкий, юный омега, ещё не познавший волшебства первой любви, но уже готовый к ней, — он усмехнулся— Красивая сказка. — О чём вы? — не понял Тэхён. — Пион — царь цветов, символ знатности и богатства, я уже когда-то говорил тебе это. На этом веере нет бабочки. Здесь есть только пион, и ты надеешься быть подобно ему — выше всех. Вот только в Запретном городе много цветов, и чтобы быть главным среди них недостаточно родиться пионом. Нужно привлечь бабочку, понимаешь? Минчжу заглянул ему в глаза. Тэхёну показалось, что он пытается найти там отражение его души. Омега отвернулся. — Мне не нужна любовь Императора, — твёрдо ответил он. — Я просто хочу хорошо жить. — Не получится. — Минчжу покачал головой. В его глазах застыла грусть. — В Дальнем дворце хорошо живут только те, кто запал в сердце Его Величества и принёс ему здоровых и сильных наследников. Тэхён недовольно посмотрел на него. Он считал, что главной обязанностью наложников императора является продолжение правящего рода и для этого не обязательно любить друг друга. — В Запретном городе дают жалование, — уверенно произнёс омега. — И чем больше у меня будет детей от Его Величества, тем крепче будет моё положение и лучше жизнь. Я смогу хорошо прожить и без его любви. — Глупый ребёнок, — тихо сказал Минчжу. — Ты думаешь, Император захочет даровать тебе свою благосклонность, если ты ему не понравишься? Тэхён прикусил губу. Он забрал у младшего дядюшки веер и внимательно осмотрел его со всех сторон. Омега не хотел расстраивать Тэнги, поэтому не мог поделиться с ним своими мыслями. Он знал, что папа воспринял бы это слишком серьёзно и винил бы себя за то, что не может ничем помочь. Но Тэхёну всё равно хотелось рассказать об этом, пусть даже тем, кто услышит страх в его голосе будет Минчжу. — Сначала я думал, что возможно Его Величество полюбит меня или хотя бы станет мне приятным другом, — начал он, — но после финального отбора, — омега замолчал, обдумывая, как описать свои чувства. — Понимаете, он, — Тэхён вздохнул. — Я хочу сказать, что мне кажется, что у такого человека, как Император не может быть друзей. И любить он не умеет. — Ты должен научиться никогда не судить Сына Неба, — серьёзно сказал Минчжу. — Попробуй обуздать свой характер или же направить его в нужное русло. — Нужное русло? — Ты упрям, и это помогает тебе добиваться своих целей. Если бы ты сам не захотел этого, ты бы никогда не попал в Запретный город. Такой омега, как ты, никогда не сможет жить тихо, поэтому тебе стоит перестать бояться борьбы. Научись скрывать свой непокорный нрав, лгать и манипулировать другими людьми. И всегда помни: в Дальнем дворце нет невинных. Твоя беда — это счастье твоих врагов, твоё счастье — их беда. — Вы думаете, я смогу? — Я считал, что ты не сможешь попасть в Запретный город. Но вот уже завтра за тобой пришлют паланкин, а ты всё ещё сомневаешься в себе?

***

Тэхён проснулся на рассвете и сильно удивился, когда увидел толпу людей в его комнате. Тэнги стоял на коленях напротив его кровати, рядом с ним выстроились Минчжу, Тэхи, Пинхе и ещё шесть незнакомых омег. Это были дворцовые слуги, которых прислали для того, чтобы они помогли Тэхёну одеться. Тэхён попытался улыбнуться, но губы его задрожали, и он не смог этого сделать. Поджав их и прикрыв заслезившиеся глаза, он глубоко вздохнул. Тэхёну было горько видеть стоящего на коленях Тэнги. — Папа, встань, пожалуйста, — шёпотом попросил он. — Тэхён, ты должен привыкать к этикету, — ответил Тэнги. — Теперь ты Придворный Ким, и для всех здесь честь прислуживать тебе. Тэхён посмотрел на Минчжу. Лицо того было непроницаемо, он стоял на коленях с прямой спиной и смотрел в пол. Тэхён подумал, что даже сейчас этот человек сильнее него. Взяв себя в руки и успокоившись, омега твердо произнёс: — Встаньте. Омеги поблагодарили его и поднялись. Несколько слуг побежали в соседнюю комнату готовить ему ванну, которая представляла собой большую бочку, в которую евнухи заранее натаскали горячей воды. Оставшиеся слуги попытались раздеть Тэхёна, но тот отшатнулся от них и сам снял с себя красную сорочку, в которой ему полагалось спать перед приходом во дворец. Обычно ночная одежда омег состояла из свободных шёлковых штанов и лёгкой дудоу, но евнух-распорядитель запретил Тэхёну носить штаны, объясняя это тем, что они подавляют энергию плодородия. — Если ты будешь затруднять себя какой-нибудь работой, то это может быть сочтено умалением достоинства Его Величества, — сказал Минчжу, разглядывая уже чуть смазанный иероглиф на животе Тэхёна. Омеге захотелось прикрыться. Его отвели в ванну. Погрузившись в горячую воду, Тэхён заметно расслабился. Тэнги попросил всех удалиться, сказав, что дальше справится сам. Тэхён с благодарностью посмотрел на него. Папа начал тщательно его мыть. Тэхён вспомнил, как он точно так же мыл его в небольшом тазу, во дворе их дома в городе Уху. Ярко светило летнее солнце и Тэхёну не было холодно в остывшей воде. Он вспомнил пение птиц и недовольный голос Тэнги, который ругал его за забрызганное ципао. Сегодня был последний раз, когда они общались так близко. Как только Тэхён войдёт в Запретный город, ему будет запрещено навещать Тэнги. А папа сможет прийти к нему только с письменного разрешения Его Величества. Тэхён внимательно изучал его лицо. Оно было бледным и уставшим. Их взгляды встретились, и Тэхён заплакал. — Папа, — всхлипнул он и потянул к Тэнги руки. Тот крепко прижал его к себе. Тэхён чувствовал, как Тэнги дрожит. Омега вспомнил, как он оглянулся на папу, входя в Запретный город перед финальным испытанием, но не смог разглядеть его в толпе чужих родственников. Он пообещал себе тогда, что не будет плакать, потому что они ещё увидятся. Потому что, если его выберут, у них ещё будет время проститься. Тогда он заплачет. И Тэхён плакал. Так горько и надрывно, как не смог даже на похоронах Хойчжэна. Он прощался с детством, с их маленьким домом в Уху, рекой возле него и вечно недовольным братом. Прощался с заботливыми объятиями и строгими замечаниями. Теперь он сам ответственен за свою судьбу. Ему нужно научиться принимать решения самостоятельно и отвечать за них. И это первый раз, когда он должен с достоинством принять последствия своего выбора. Несколько месяцев назад, когда он решил стать наложником императора, решение покинуть родной дом казалось ему таким незначительным. Он принял его слишком легко, не понимая, как тяжело будет это сделать. — Успокойся, Тэхён, — ободряюще улыбнулся ему Тэнги. — Ты должен гордиться своим новым титулом, а не оплакивать жизнь нищего мальчишки. — Обещай мне, что будешь заботиться о своём здоровье, — попросил омега, вспомнив папу Тэхи. — Ради меня! — Конечно буду. Я обещаю тебе. А ты обещай, что будешь осторожен и не навлечёшь на себя гнев Его Величества и Вдовствующего вице-Императора. Тэхён часто-часто закивал. — Обещаю, — гнусаво сказал он. Его нос и глаза покраснели от слёз, губы мелко подрагивали. Тэнги ласково провёл руками по лицу сына. — Ну вот что ты делаешь, — он осуждающе покачал головой. — Ты должен быть сегодня самым красивым. А ты что? Просто посмотри на себя! Твой нос похож на сливу. Он щёлкнул Тэхёна по носу, заставляя того улыбнуться. — Неправда, — протянул омега. Смыв с омеги пену, Тэнги помог ему вылезти из бочки и вытереться. В комнату вошли слуги с красивой одеждой в руках. Их было даже больше, чем утром. Все они закружили вокруг него, наряжая, причёсывая, покрывая лицо белилами, подводя глаза и брови чёрным, а губы красным. Это длилось несколько часов. Тэхён почувствовал себя вымотанным ещё до начала церемонии. Евнух-распорядитель, ещё несколько дней назад начавший учить брата Тэхёна — Ана, которому нужно было взять обязанности почившего отца на себя — зашёл в комнату и запел: — Ан Гойханьгоро пришёл, чтобы засвидетельствовать почтение Придворному Второго Ранга Ким! — Пусть войдёт, — без заминки произнёс Тэхён. Он заметил, что ему всё проще становилось отдавать приказы. Его брат вошёл в комнату и сразу же упал на колени. Он с небольшой заминкой вытянул вперёд руки и стал выполнять три поклона. У него это получалось настолько забавно и неуклюже, что Тэхён улыбнулся. — Придворный Второго Ранга Ким, я, Ан Гойханьгоро… То есть глава клана Гойханьгоро приветствую вас и Импер… Его Величество Императора Цяньлуна. — Я принимаю ваше приветствие, — стараясь не засмеяться, произнёс омега. — Можете встать. — Мне сообщили, что около часа назад Его Величество закончил утренний туалет и сел в свой драконий паланкин, — сказал Ан, поднявшись. Вставал он с таким трудом, будто за одну ночь превратился в восьмидесятилетнего старика. Тут за на улице раздался громкий шум. Ан вздрогнул и с ужасом посмотрел на Тэхёна. — Началось! — воскликнул альфа, — Его Величество поставил свою подпись в книге регистрации и отдал приказ почётному караулу, чтобы те доставили во дворец императорских избранников! Он смотрел на Тэхёна так, словно омегу отправляли на казнь. От этого взгляда Тэхёну стало не по себе. Он оглянулся на Тэнги. Тот кивнул и ободряюще ему улыбнулся. — Тебе нужно идти, — сказал папа. Тэхён взял со стола пионовый веер и прижал его к груди. На улице у омеги от свежего воздуха закружилась голова. Несколько дней взаперти имели свои последствия. Его одели в длинное ципао, состоящее из восьми слоёв шёлка. Оно переливалась всеми оттенками красного и сверкало на холодном зимнем солнце жёлтыми блёстками. Подол и рукава платья украшала вышивка узоров из золотых нитей. Сверху на Тэхёна одели отороченную серебряным мехом жилетку. Омега никогда не носил такой красивой и в тоже время неудобной одежды. К тому же, это платье было очень тяжёлым. На ноги ему одели красивые вышитые сотней драгоценных камней туфли на высоком нефритовом каблуке. Тэхён должен был радоваться исполнению ещё одной своей мечты, но он лишь широко расставлял руки и старался не поскользнуться на покрытой тонким слоем льда земле. Деревянные каблуки были в сотню раз удобнее. Волосы его зачесали назад и, обернув вокруг высокой конструкции, украсили жемчугом, нефритами и золотыми шпильками с самоцветами. Шпилек в его волосах было настолько много, что Тэхён старался не шевелить головой, боясь, что одна из них выпадет. К нему подбежал Тэхи, подхватил его за руку и осторожно повёл в сторону процессии, окружающий большой паланкин. В семи метрах от него стояли гвардейцы и евнухи. Впереди всех стоял маленький полный евнух в бархатном халате. В руках у него был небольшой золотой жезл с красной кисточкой на конце. Ан, следующий за Тэхёном, снова упал на колени громко и уже более уверенно произнёс родовое имя своего клана и поприветствовал посланника Его Величества. Он трижды поклонился, касаясь лбом холодной земли. Тэхён надеялся, что брат не заболеет. Посланник кивнул ему, и Ан поднялся. Евнух развернул большой шёлковый свиток и ещё раз зачитал приказ императора, в котором говорилось, что пятнадцатого декабря Придворный Второго Ранга Ким должен войти во дворец. Вся семья Тэхёна и слуги упали на колени, дружным хором отвечая, что принимают приказ императора. Сам омега тоже очень неуклюже опустился на землю, скользя по льду и слыша, как украшения в его причёске начинают недовольно звенеть. Он трижды поклонился, чувствуя, как тяжёлая конструкция на его голове больно тянет шею вниз и поблагодарил императора за оказанную ему милость. Подняться было ещё труднее. Он схватился за руку помогающего ему Тэхи и, растеряв по пути всю элегантность, еле встал. Щёки горели. Императорский посланник решил сделать вид, что не заметил этой неловкой заминки и попросил Тэхёна сесть в паланкин. Омеге нужно было пройти всего семь метров, но он пришёл в ужас, когда увидел дорогу за спиной евнуха. Она вся была засыпана кусочками красной бумаги, соломы, зелёных бобов и разноцветных сушёных фруктов. Тэхён старался на них не наступать, но его наряд не позволял увидеть собственные ноги, а тяжёлая причёска склонить голову. Эти пятнадцать шагов показались ему вечностью. Евнухи, последовавшие за Тэхёном, начали пускать хлопушки. Омегу бережно усадили в паланкин. Носильщики рьяно взялись за поручни, поднимая его. Тэхён смотрел на свою семью сквозь не задёрнутую шторку. Тэнги плакал, наконец отпустив себя, Минчжу смотрел вдаль сквозь него, Ан растерянно упёрся взглядом в спину дядюшки Ижэня, который стоял впереди всех и довольно улыбался. Пока Тэхёна готовили к Запретному городу, Ижэн всеми силами стремился подчеркнуть, чьим родственником он теперь является. Он пытался наладить отношения с омегой, рассчитывая на его помощь в дальнейшем, но Тэхён не хотел ему помогать. Он никогда ему не отказывал, но и не соглашался. Просто молча выслушивал все просьбы и кивал. Они шли недолго. Уже через полчаса Тэхён услышал звон колоколов на воротах Зенита. В Запретный город он должен был войти через боковые ворота. Из всех омег Его Величества входить через центральные ворота Божественной полноты имел право только вице-Император. Омега закрыл глаза. Он старался не думать о разлуке с семьёй и о своём будущем без них. В конце концов будущее, так далеко, что если задуматься, его и вовсе не существует. Есть только настоящее, а в настоящем он жив, здоров и ещё не совершил никаких ошибок.

***

Юнги сидел в беседке и наблюдал за пятью паланкинами, входящими в Запретный город через боковые ворота. Совсем недавно пошёл снег. Он был не первым в этом году, но самым продолжительным. Белое покрывало начало укрывать мраморную притку дорожек, от чего она становилась ещё более скользкой. — Ваше Высочество, вы можете заболеть, нам нужно вернуться во дворец, — обеспокоенно сказал Джу. — Мы вернёмся только тогда, когда я захочу этого, — немного растягивая слова, ответил Юнги. Слуга тяжело вздохнул и поставил на столик перед Благородным Супругом грелку для рук. Она имела форму небольшого медного горшка с крышкой и длинной ручкой. В отверстие засыпали горящие угли, которые согревали людей в зимнюю пору. Во дворце грелки покрывали позолотой, лаком и эмалью различных цветов. Украшали их изображениями животных, приносящих удачу: журавлей, оленей и летучих мышей. Юнги протянул руки к грелке. Пять новых омег. С одной стороны, пять наложников намного лучше, чем десятки тысяч, которые набирались во времена других династий. С другой - пятерым новым омегам уделить своё внимание намного проще. Юнги не сомневался, что император, заинтересованный новыми игрушками, решит опробовать их всех в ближайшее время. Главное сделать так, чтобы никто из них не задержался в его постели. — Джу, — позвал он слугу. — Да, Ваше Высочество. — Бохай позаботился о том, чтобы Его Величество узнал, что я здесь? — Да, Ваше Высочество, как только закончится собрание министров, евнух, подающий обед Его Величеству, оповестит его об этом. Юнги кивнул. — Хорошо. Будем ждать. Месяц назад в Запретном городе пронеслась новость о том, что на Юге страны вспыхивают восстания. Люди собираются в небольшие группы и высказывают своё недовольства. Крестьяне отказываются работать на земле. Император приказал остановить распространение слухов и строго наказывать каждого, кто посмеет нарушить его приказ. Юнги никогда не волновала политика, но эта ситуация затронула его лично. Управляющим города, в котором произошло первое восстание, был его дальний родственник. И это было бы не так страшно, если бы евнухи не донесли ему, что Его Величество очень злится на родного брата Юнги — генерала Чон. О причине внезапной злости омеге было неизвестно. Император уже три недели не посещал его и не позволял самому Юнги приходить к нему. Главный евнух Ли успокаивал Благородного Супруга и убеждал в том, что Его Величество просто занят делами государства, но Юнги знал, что это не так. В книге учёта драконового семени, в которую записывали дату, время и имя наложника, которого решил осчастливить император, чтобы в будущем, если этот наложник забеременеет, можно было определить законность рождение ребёнка, было семь имен. Семь имён за двадцать один день. Они ни разу не повторялись. Юнги достаточно хорошо знал императора, чтобы понять, что тот на взводе. Он избегал Юнги, потому что не хотел случайно сорваться на нём из-за его брата. Благородный Супруг Мин усмехнулся и покрутил грелку. Она почти остыла. Джу рядом с ним трясло от холода. — Ваше Высочество! Юнги обернулся. Вдалеке маячила знакомая фигура. Немного прищурившись, омега разглядел в ней главного евнуха Ли. Снегопад усилился, поэтому ему было трудно пробраться к ним через сугробы. С каждым шагом он утопал в снегу по щиколотку. Наконец дойдя до них и отдышавшись, он произнёс: — Его Величество очень беспокоится о вашем здоровье. Он расстроился, когда узнал о вашей беспечности в этом вопросе. — Мне просто захотелось полюбоваться снегом, евнух Ли, — улыбнулся Юнги. Евнух внимательно осмотрел его и покачал головой. — К сожалению, вам придётся прервать ваше занятие, — начал он, — потому что Его Величество приказал вам явиться во дворец Небесной чистоты и отобедать с ним. Улыбка Юнги стала ещё шире. Так-то лучше. Он встал, оправил складки на своём ципао и произнёс: — Спешу исполнить приказ Его Величества.