Глава 5.
3 апреля 2021 г., 02:19
// ? ???? назад
— А потом мы все сели за стол. Было много еды, как ты понимаешь. Правда Тоня тогда решила худеть и почти ничего не ела, — парень засмеялся, — Глупышка, она и так у меня самая красивая. А тому мальчику я потом устроил встречу с отрядом Фатуи. Ну, позвал сослуживцев, и мы, вроде бы случайно, наткнулись на него и его дружков на улице. Поговорили, я им объяснил, что лучше впредь не дразнить мою сестренку. Ну, — он взял в рот порцию лапши на вилке и подул, — Через неделю Тоня бросила диету. Ну и правильно, мы что, зря с друзьями тогда три ночи у лунки просидели? Чтобы зря рыба протухала?
Рассказы Тартальи были, по обыкновению, сумбурны и включали в себя несколько сюжетных линий с абсолютно непересекающимися концовками. Чжун Ли это, в какой-то степени, резало слух, но он продолжал слушать. В конце концов, это было важно для Чайлда.
— Так… А, я недавно письмо получил. Обычно их пишет Тоня, но в этот раз почерк был более корявый. Антон. Он всегда в школе прогуливал уроки письма, от того и часто получал час стояния в углу.
— А зачем стоять в углу? — мужчина отхлебнул чай. Странно это.
— Это, — вилка с остывшей едой отправилась в рот, — Наказание у нас такое. Для детей. Ты не можешь играть и разговаривать. Стоишь, смотришь в стену, думаешь о своем поступке.
Консультант кивнул, как знак, что можно продолжить основную историю.
— Но это не особо помогало. Все равно прогуливал. Ну, как он мне сам рассказывал. Я тогда дома уже не жил, — его глаза на мгновение прищурились. Но лишь на мгновение, — Да, о чем я.
Мужчина видел, как его друг трепетно относится к семье. Сейчас, когда они остались вдвоем, в довольно… интимной обстановке, все, что этот парень может ему предложить — истории о своем доме. О их жизни, их занятиях. О всем том, в чем он никогда не принимал участия. Все то, что он вычитывал в письмах, слышал при коротких встречах. Это, с какой бы улыбкой и чувствами не подавалось рассказчиком, вызывало тоску. Только одним комментарием, который Тарталья никогда не говорил вслух: «Я им был не нужен».
Но не только это злило Чжун Ли. Его злил сам парень. Его голос, его манера речи… Нет, его слова. Неужели они не могут обсудить что-то иное? Сейчас, когда спустя столько времени, мужчина нашел в себе смелости пригласить его в ресторан, и даже нашел мору, чтобы оплатить свой счет… Он здесь не для этих историй.
— И знаешь, что? Этот парень в конце концов, влюбился в нее! Я, конечно, не советчик в таких делах, но —
Пальцы Моракса сжали кружку с чаем. Она слегка хрустнула, а из прощелины стекла рваная капля.
— Сенсей? Что-то случилось?
— Нет, извини. Продолжай, — Чжун Ли открыл ранее сомкнутые глаза. Наверное его взгляд сейчас не из самых приятных.
— Да ладно, ничего, — глаза напротив потухли. Так же быстро, как и загорелись, когда история только начиналась. С чего начиналась — уже и не вспомнить, — Вы, наверное, позвали меня не просто так. Какое-то дело? Новая интрижка?
— Нет, — мужчина посмотрел в чай. Почему Чайлд сразу вспомнил это? Та история — первая ассоциация с ним? — Прошу, продолжай. Я просто… Рука затекла.
Но, по взгляду напротив, было видно что продолжения не будет.
— Да ладно тебе, — раздался звонкий смех. Фальшивый, как обычно, — Потом расскажу. Давай сначала решим все вопросы.
Он откинулся на спинке стула и вернул вилку обратно в тарелку.
Чжун Ли не хотел начинать в такой обстановке. Но приходилось.
— Чайлд, мне очень приятно, что мы с тобой находимся на такой стадии отношений, что можем поделиться чем-то сокровенным, рассказать друг другу что-то, что может услышать не каждый. Для меня сейчас, в постоянно меняющемся мире людей, такие связи — редкость. Я не хотел сейчас оскорбить тебя, и я прошу прощения еще раз за свое поведение. Это не достойно меня, как бывшего, но все же Архонта. Это не достойно тебя, кто называет меня своим другом. Мне, — мужчина сделал паузу. Он хотел поднять взгляд на Тарталью, но не осмелился, — Я очень дорожу этими узами. Но, мне кажется, я не смогу их сохранить. Не в том виде, в котором они находятся и развиваются сейчас. Я не хочу оставить тебе чувства, омрачающие твое представления обо мне. И никогда не хотел, правда. Тот случай, тот инцидент… Я не могу сейчас рассказать, но когда настанет время, ты первым узнаешь о всей той правде, что скрыта за нашими с Царицей устами. Я обещаю тебе. И все же… говоря о «нас». Нас с тобой, конечно. Если это… Наше положение сейчас можно назвать «нами»… Но я хочу, чтобы это звучало иначе. «Нами», «мы»… Я давно не употреблял эти слова по отношению к себе с кем-то. И сейчас… Могу я вложить в «мы» твое значение? Могу я, общаясь с чужими людьми, сказать «мы с Чайлдом»? Могу ли я поменять наш смысл слова «мы», на… На пару людей, которые, находясь рядом, смотрят на одно небо? Видят одну звезду, загадывают одно желание? Могу я видеть, как в глазах напротив отражается не только бушующие волны, разбивающие корабли о скалы, но и тихие, спокойные воды пляжа, играющие с песком? Может ли наше «мы» когда-нибудь иметь смысл чего-то, соединяющего не двух друзей, но двух… — он все поднял глаза, — Возлюбленных, — это слово далось ему особенно тяжело. После всего, что он пережил, — Чайлд Тарталья, Вы важны для меня, как человек, к которому я испытываю не только уважение, как к воину, не только привязанность, как к другу, но и страсть, как к любимому, — Моракс все еще смотрел в глаза напротив, — Однако, мои чувства не должны обременять вас. Поэтому я приму любой ответ.
Резкий звук. Собеседник напротив встал из-за стола и пошел к выходу из обеденной комнаты ресторана. Ожидаемо.
Чжун Ли закрыл глаза. Он не хотел провожать его взглядом. То ли от гордости, то ли от этой колкости, что образуется в сердце. Рука сама отпустила стакан с чаем, что окончательно разбился. Благо, Чжун Ли носит перчатки, его руки в сохранности от травм, царапин осколков.
— Аякс.
— Что? — его подбородка коснулись. И резко развернули к себе.
— Мое настоящее имя… Аякс. Поэтому, сделай условия своего контракта более точными, — дерзкая улыбка. Почти обычная, но, — Если, тебе, конечно, нравится Аякс, а не Чайлд Тарталья, — только на первый взгляд.
— Это не контракт, но… Аякс, Вы мне все еще нравитесь. Сколько бы у Вас не было имен, — мужчина взволнованно смотрел в глаза напротив. Он уже и не помнит, когда в последний раз испытывал такой порыв чувств, что сердце пропускает удар.
— Так докажите.
Дерзкая улыбка, только вот в первый раз Моракс видел, чтобы Чайлд провоцировал бой, в котором заведомо для себя проиграет.
Их губы сплелись в первом для одного из них, «взрослом» поцелуе.
им было хоть какое-то дело до Аякса узнали.
— Потому что из людей мне нравишься только ты.
— А как же твой народ?
…
То время было одним из самых счастливых для Чжун Ли. Обычно, после окончания работы похоронного бюро, он заходил в Северный Банк, чтобы подождать Чайлда. Парень всегда поздно заканчивал, но, увидя проходящий по загруженному каскаду лестниц знакомый силуэт, начинал перебирать бумаги более быстро. Работы не всегда было много. Однако, его работа, как Управляющего, включала в себя не только расчеты и ведение общей статистики. Иногда он вынужден был общаться с клиентами лично. Но лишь иногда. Сейчас Тарталья поспешно спускается по лестнице, прощаясь с Екатериной, отдавая последние указания другим служащим. — Сенсей, вы уже начали без меня? — Чайлд резко отодвинул соседний стул и подсел к мужчине. Чжун Ли пил чай, слушая отдаленные разговоры торговцев. — Нет, что ты, — стакан с жидкостью был отставлен, — Извини, не удержался. Тут такой вкусный чай, — он было хотел начать рассказ о природе данного напитка, но быстро остановил себя. Сейчас не самое подходящее время. — Может мне тоже заказать? Как думаете, мне понравится? Моракс еще раз посмотрел на юношу. Нет, ему определенно подойдет другой сорт, не такой терпкий. Более мягкий, может чуть менее ароматный. — Я порекомендую, — его палец мягко коснулся страницы меню, указывая на знакомое название, — И 0,4, как порция. Не надо напиваться. У нас, в конце концов, долгий путь. Когда подошла официантка, Чайлд заказал этот напиток и попросил повторить для своего компаньона. — Не надо, я уже достаточно выпил, — хотел возразить Чжун Ли, но его руку тут же перехватили. — Ничего страшного, я плачу, — яркая улыбка. Как солнце, хотя на небе уже виднелись первые звезды. Они замедлили шаг, ведь уже почти пришли. Отмель Яогуан. Звездное небо отражается в морской темной глади, делая ее не такой опасной, залитой белыми точками звезд. «Совсем, как его глаза, » — думает Чжун Ли и садится на песчаный берег, смотря на беззаботное, расслабленное лицо напротив. Тарталья еще немного стоит, а потом садится рядом, прижимаясь плечом к мужчине. — Если подумать, — его глаза скользят по медленным волнам, лениво крадущим песок, — Ты никогда не обнимал меня, Сенсей. — Обстановка не располагала, — да. Наверное, ему все еще трудно принять их новые отношения. Да и… он не совсем понимает, «как» можно обращаться со своим партнером на столь ранней стадии. Это было слишком давно. Свою юность он уже и не помнит, а тогда… Ладно, не важно. Его правая рука медленно, будто боязно, ложится на соседнее плечо. — Сенсей, у тебя когда-нибудь была девушка? — усмешка. Тарталья тянется к своим ботинкам. В любом случае, Чжун Ли пытается. — А у тебя? — перекрестный вопрос. Моракс слегка смущен. Заинтригован. И, совсем чуть-чуть, ревнив. — Не до этого как-то было. Знаешь, служба, работа в банке, учеба, да и за семьей надо присматривать. Но, — вздох, — Да, было пару раз. Ходил на свидания, даже пробовал целоваться. — И все? — Чжун Ли озадачен. В его понимании «девушка» — почти невеста, и хотя мораль большинства стран не позволяет добрачных связей в плане… По крайней мере, он не думал, что такие еще порядки сохранились, — Чайлд, я польщен Вашим целомудрием. Смотря на молодых людей сейчас… Парень покраснел и дернул Моракса за свисающую прядь волос. Хотя, Тарталья не сомневался, что, несмотря на возраст Чжун Ли, его совсем не интересовал секс. И если у него он и был, то только из «культурного интереса». — В каком смысле ты тогда спросил? Черт, ладно, не отвечай, — он быстро встал и скинул сапоги. Обнажая прекрасные, белые в лунном свете, юные ноги, изуродованные шрамами. Они сильно контрастировали: белая кожа, белое полотно, а свет луны, проходя сквозь нее, оставляет рваную тень. И тени, что на его коленях и не тени вовсе, а черные, старые синяки, что никогда не сойдут. А улыбка у него цвета только созревшего персика. Бледно-розовая на слегка пухлых губах. И родинка на щиколотке. Рядом с заживающим гнойником. — А ты в каком тогда спрашивал? — Чжун Ли потер кожу головы, которой принадлежала пострадавшая прядь, — Извини, я не совсем понимаю ваших… Современных понятий. — Ты просто извращенец, не притворяйся, — смех. И юноша заходит в море, а одна из штанин сползает, что делает этот образ еще более ребяческим. — Ладно, — вздох и мягкая улыбка. Он наблюдал за этой юркой походкой, рассекающей воду. Пинающей волны, поднимающей морской песок. — Иди сюда, дома посидишь, — виднеется силуэт машущей руки. — Не хочу ноги мочить. Да и, — «Наверное, я слишком стар для таких игр, » — с некой грустью подметил Чжун Ли, — Может… В ответ он получил летящий сгусток водяной энергии, явно управляемый Видением. — Намочил? Не развалился? — все тот же заливистый смех. Он никогда не видел Тарталью таким… Живым. Без фальши и ухмылок. Будто это был совсем иной человек, чем тот, кто напал на его страну, пытался украсть у него его же сердце… Хотя, подождите-ка. У него, Аякса, это вполне получилось. И все же… Видеть этого юношу таким, открывающимся все с новых и новых сторон, только для него… Для Чжун Ли, Моракса. Только в его компании, только — Мужчина снял с себя лишнюю одежду, оставшись в кофте и галстуке, и закатал штаны. Он медленно подошел к парню, что стоял по колено в воде и придерживал край своей кофты. — Собираешь ракушки? — Чжун Ли посмотрел на маленькую кучку голубых раковин в темно красном «мешке». Они все были почти одинаковы, из-за вида этих моллюсков конечно. Он хотел подшутить над возрастом Чайлда и столь детским увлечением, но не стал. Когда-то он и сам интересовался ими. Конечно, не по своей вине. Лишь смотрел на удивленное лицо, будто Моракс — взрослый, что просит ребенка рассказать о правилах какой-то игры. Повисла неловкая тишина. Ведь Чайлд уже не ребенок. — Да, — так просто. Парень просто ответил ему. Ему нравилось собирать их. Об этом знали немногие. Очень немногие, — У меня на Родине нет таких. Еще в Ли Юэ есть красные, скрученные такие. Но они чаще всего лежат поодаль от моря. А эти можно собрать только вблизи или непосредственно в воде. Сенсей, а что тебе нравится? Пить чай, наблюдать за людьми, смотреть на то, как строятся корабли на гавани… Смотреть на людей, смотреть на их рождение, жизнь и смерть. Наблюдать за ростом деревьев и обрушением скал. Суп из свинины с бамбуковыми отростками. Выгодные контракты, исполненные контракты. Наличие моры. Лунный свет, солнечные лучи. Мягкий песок, острые трещины ракушек. Интересные истории, хоть большинство он знает и сам принимал в них участие. Соленый запах моря. И Аякс. — Много чего. И ты — в числе этих вещей, — его руки аккуратно ложатся на оголенную талию. Совсем без подтекста, но этот жест вызывает некое потаенное смущение у обоих. — Вещей? — его лицо краснеет то ли от обиды, то ли от столь горячих рук на мокрой холодной коже. Сильных и властных. Архонты, он и впрямь ощущает себя мальчишкой рядом с этим. Этим… Черт, это просто дракон возрастом в шесть тысяч лет. Вот родители удивятся. Удивились бы, если бы/ … /
— А как же все эти люди? Твой народ, Моракс, твое бре- — Не смей так их называть. Когда придет время, когда они вырастут… Они должны быть свободны от воли свыше. Пусть эта свобода начнется с меня. — Даже если/ … /
— Это, — взгляд мужчины падает на огни Ли Юэ, — Мои дети. Как я могу не любить их? Юноша слегка смутился. Он не понимал, как можно любить всех людей. Даже пусть в пределах страны. Чжун Ли — особенный. Чайлд вот ненавидит, да так, что готов разорвать до самой мелкой кости, резать до последней капли крови, и любит, что может отдать все и сам отдаться в это пламя, лишь бы греть. Может и не так долго, как он планирует. Но. Но Тарталья отдаст все тепло, что дала ему жизнь, ради любимых. Поэтому он и не Архонт. Он не может, как Чжун Ли — не ненавидеть. Но, если не уметь ненавидеть, можно ли испытать любовь? Чжун Ли слегка сжимает талию парня, притягивая к себе. Отвлекает от мыслей, заставляя смотреть только в ярко-золотые глаза. Приближает лицо к чужому, носы неловко сталкиваются. Жаркое дыхание обдает холодную от брызг кожу. Неловкое касание губ. Ракушки рассыпаются, хлюпая в воду, а юные пальцы покоятся на соседних плечах, принимая уже второй в своей жизни, нежный поцелуй. Это было лучшее время в жизни Чжун Ли. — Сенсей. — М? Они лениво лежат на пляже. На собственной одежде, мокрые и соленые от морской воды. Светает. — Я хочу познакомить тебя с ними. Нет, не так… — юноша слегка задумался, — Я хочу познакомить тебя со своей страной. Ты когда-нибудь был в Снежной? — А как ты думаешь? — мужчина прошелся большим пальцем по искусанным губам напротив, — Подсказка: мне довольно много лет. Чайлд смутился, укусив чужой палец. — Ну, может… Ты же не можешь все знать, не так ли? — ему сложно понять, играет ли с ним бывший Архонт или всерьез не понимает намека. Хотя, последнее — довольно вероятно, если делать скидку на возраст. — Нет, конечно, — играет, и хочет проиграть, — Ты мне покажешь ваши знаменитые сосновые леса? — Конечно. Хоть я и вырос на берегу моря, — Тарталья прикрыл глаза, — Не такого, как тут. Холодного, почти всегда во льдах и трещинах. И соленого, что аж в нос бьет, аж тошнит от такой концентрации. Но на другом берегу был лес. Можно было ездить на лодке, или, как обычно, дойти пешком по самому морю. Главное — не бояться. — Так рассказываешь, будто жизнь в Снежной — какое-то испытание. Я был там давно, но… Я помню, что в лесах также много ягод, а ваши моря гораздо богаче на рыбу, чем в Ли Юэ. Хоть вам и не перегнать по количеству экспорт из Инадзумы. Я буду ждать, — он посмотрел на Чайлда, — Твоей экскурсии в сосновый бор, если это так называется. — Именно так, Сенсей, — парень смотрит на это умиротворенное лицо, сонный взгляд. Такой нежный, такой заботливый. Такой, какой он часто видел у родителей, когда они смотрели на его братьев и сестер. Такой, что никогда не доставался ему. Любящий, теплый. Чайлд хочет подарить этому человеку весь мир, лишь он продолжал так смотреть на него. Но, на секунду, в глазах Тартальи промелькнуло что-то. Чжун Ли не успел уловить это чувство, это слово. И губы дрогнули, но в мгновение вернулись к блаженной улыбке. Это что-то неправильное. Что-то, что он еще не знает. Эта улыбка, что дрогнула. Он не хочет об этом вспоминать, но где-то он уже ее видел. Эту дрожащую улыбку на обреченном лице. Чжун Ли нужно отпустить прошлое. Их руки снова сплелись в ленивом танце, кроша прилипшую к ладоням соль. Рассвет они встретили вместе.
