Все дело в Жатве

Глаза распахнулись, когда холодное лезвие вжалось в яремную вену. Достаточно ощутимо для того, чтобы он проснулся. Сэм поморщился, чувствуя горячую каплю, скатившуюся за воротник. Царапина. Если бы ночной гость пытался убить, действовал бы без промедления, верно? Если только он не решил устроить из своего триумфа грандиозное шоу. — Подъем, спящий красавец. Храпишь на весь лес так, что распугал всё зверье. Удивительно, как по твою душу до сих пор не явились другие трибуты. И это — младший брат и лучший ученик великого Дина Винчестера? Я ждала большего, — прямо над ухом зажурчал насмешливый вкрадчивый голос. — Бэла... — с ненавистью выдохнул Сэм, садясь в гамаке и больше не обращая внимания на нож. У Талбот явно какой-то свой план, в который его смерть пока что не входит. — Не скажу, что счастлив увидеть... — Что, правда? — она обиженно и картинно надула яркие губки, причмокнула ими. Нет, ну к чему это шоу? — А я-то надеялась на радушную встречу. В конце концов, здесь у тебя не так уж много друзей. — Здесь друзей быть не может, — зашипел Сэм на эту непроходимую дуру. Она что, серьезно не в курсе, что на Арене бесчисленные видеокамеры и дроны фиксируют каждое слово, каждый жест, каждый взгляд. Это реалити-шоу, и трибуты, их боль и их кровь — здесь главные звезды. — Не будь таким букой, — проворковала она и удобно уселась на толстой ветке, раскинувшейся чуть выше той, за которую он закрепил на ночь свои вещи. Поболтала босыми ногами (так и топала что ли от самой реки?) и потянулась, изящно прогибаясь в спине. Вот чертовка. Сэм на это лишь фыркнул. Серьезно? Она забралась сюда в такой ранний час, чтобы попробовать его совратить на виду у всего честного Панема? Вот только не выйдет. Принялся высвобождать ноги, держась за ствол, покрытый потеками застывшей смолы, когда Бэла подбросила в воздух что-то, напоминающее крупную ягоду морника. Та оглушительно запищала и вдруг рассыпалась горстью крошечных искр, уже через секунду погасших. — Что ты сделала? — у Сэма пересохло во рту, язык вообще едва шевелился. Не от страха, конечно. Что бы не затеяла эта чертовка, навредить ему оно не могло — будь то яд или психотропное вещество, что угодно, радиус поражения неминуемо накрывал и ее. Да и вообще, к чему такие сложности, если Бэла еще минут десять назад легко могла вскрыть ему горло. — Пришла пора нам поговорить по душам, Сэм Винчестер. Пока на — держи. Считай, это — демонстрация моей доброй воли. Отцепив от пояса серебристую фляжку, ловко запустила ею прямо Сэму в ладони, предварительно сделав пару громких глотков и вытерев заблестевшие влагой губы. Сэм гулко сглотнул насухую и, открутив колпачок, начал пить. — Надо же, — фыркнул Бэла. — Почти сразу поверил. Я польщена. Дин был уверен, что будет труднее. — Не смей... — он зашипел и дернулся, умудрился почти что сорваться, но в последний момент схватился за ствол, обдирая кожу с ладони. — Даже не пытайся про Дина. И знать не хочу, что ты потребовала с брата за твою якобы помощь. Я видел ночью, как Руби.... Замолк, не желая признаваться в том, что шпионил. Но Бэла, конечно, все поняла. — Успокойся, малыш, — его передернуло от ощутимой нежности в голосе. — Может быть, ты сейчас не поверишь, но у твоего брата я ничего не просила. Вообще. Тот вброс на интервью про наши с ним якобы отношения помощью я не считаю. Это вообще придумал мой ментор. Идея, если честно, так себе... Захария никогда не отличался излишним воображением. — Конечно, — подозрительно прищурился Сэм. И именно поэтому ты говоришь это мне здесь, перед камерами. Не боишься за рейтинг? Спонсоры не любят, когда их считают за дураков. — Камеры? Ах да, я не сказала... — она притворно вздохнула и тут же расплылась в сладкой белозубой улыбке. У Сэма скулы свело в тот же миг. — Видишь ли, та штучка, осыпавшая нас праздничным конфетти, зациклила всю аппаратуру в радиусе мили. У нас есть минут десять, может, даже пятнадцать, прежде, чем кто-то поймет, что дело неладно. Даже больше, если Кроули сейчас на своем месте в командном центре, как и положено Распорядителю Игр, а не прохлаждается где-то в борделе. — Он разве не должен сделать все, чтобы мы скорей сдохли? Максимально красиво. — Все так. Но у него к твоему брату... — Бэла замялась. — Не сказала бы, что особая слабость. Но Дину он явно благоволит. — Даже так, — Сэм злобно скрипнул зубами и, запихав как попало все вещи, включая веревку и спальник, в рюкзак, швырнул его вниз, особо не целясь. Она накрыла рукой его руку. Сэм дернулся, пытаясь отстраниться, и едва не свалился с дерева вниз головой. Бэла грустно, с сочувствием ему улыбнулась. — Тебя могут в любую секунду убить, а ты беспокоишься, числится ли Кроули среди бессчетных интрижек твоего старшего брата? Поверь, это знание не стоит того. В столице Дин должен был выжить. И он делал все, что ему приходилось. Не то, что хотел. Капитолий... знаешь ли, ломает людей. Ему было сложней, чем кому-то еще. — Потому что он рухнул в непривычную роскошь и не смог от нее отказаться? — горько выдохнул Сэм то, во что верил долгих три года. То, в чем стал сомневаться лишь приехав сюда. — Потому что у него был ты, идиот, — кажется, она разозлилась. — Кастиэль захотел его с первого взгляда... — З-захотел? — от одного короткого слова горло сжал спазм. Сэм зажмурился. Может быть, именно поэтому его брат так изменился? Если его принуждали... и пытались сломать. Немудрено, что Дин закрылся броней и воздвиг вокруг себя все эти стены. — Он захотел им владеть, подчинить, сломать его стержень. Сама его жизнь стала вызовом Кастиэлю. Вот только все это время у Дина был ты. Смысл его жизни и якорь. Его принудили остаться в Капитолии, как раз угрожая тебе. Скажи мне, есть хоть что-то, чего Дин не сделал бы ради тебя? Конечно же нет. И Дин сделал все, что они захотели. Дин стал тем, кем он стал. Ломал себя каждый миг, каждую секунду. Стиснув зубы, он делал все, чтобы его младший брат был в порядке. Чтобы Сэм ни о чем не прознал. Он и редкие звонки домой, наверное, подгадывал по времени специально, чтобы не попасть на него. Не услышать голос младшего брата, не позволить задать сотню вопросов, и не сорваться, все бросив, к нему... Кто, как не Дин, прекрасно знал, в какие часы Сэм на охоте, когда тренируется, когда занимается и когда спит. Знал, что не выдержит, когда Сэм обрушится на него градом упреков. Знал, что не устоит перед мольбой. Ведь он никогда не умел ему отказать. И потому так просто разрешил себя ненавидеть. Все эти три года... Сэм зло вытер глаза, чувствуя, как горячая влага бежит по лицу, оставляет на куртке кривые мокрые пятна. — Он захотел забрать у меня брата. Клянусь, за это тиран умрет. Я выиграю эти треклятые Игры, а потом приду во дворец. Меня не остановит даже вся его стража. "Ты уверен, малыш?" — ехидно хихикнуло подсознание почему-то голосом Руби. Сэм моргнул, гоня от себя видение шеренг миротворцев в белых доспехах и брата с разбитым лицом и руками, заломленными назад. — Злость — это хорошо. На Арене она — верный помощник, — кивнула Бэла, как будто и ждала такой реакции. — У тебя еще остались вопросы? Потому что мои спутники вот-вот проснутся. Не надо б им знать, что я уходила. — Зачем тебе это? Зачем ты мне помогаешь? Я — враг. — Враг ли? — непонятно усмехнулась она и вдруг потянулась, чтобы потрепать по голове. Он сморщился, но стерпел. — Маленький любознательный Сэм... Есть вещи... тайны, которые люди уносят в могилу. И еще кое-что. Эта Руби... я о ней позабочусь, но вдруг... — Бэла тряхнула головой и убрала кроткие волосы за уши, тревожно вслушалась в уходящую ночь. Истошно верещали цикады. Сэм хмыкнул, растирая запястья. — Насколько я понял, Руби в полном порядке. И жаждет моей смерти, как никогда. — Это правда, — Бэла наклонилась вперёд, опираясь на колени руками. В тусклой подрагивающей мути близящегося рассвета ее глаза вспыхнули, словно у дикой кошки. Некстати вспомнился рыжий кошак, которого Сэм как-то притащил домой почти мертвым. Дин ругался дня три и все время ворчал, но все же сжалился и разрешил оставить, несмотря на обнаружившуюся у него жуткую аллергию. Сэм подозревал, если бы от шерсти Лютика чихал и задыхался он сам — брат тут же избавился бы от кота, не обращая внимания на мольбы, причитания и слезы. — Руби... — напомнила Бэла, отвлекая от мыслей о прошлом. — Она уже не та девчонка, которую ты знал дома в дистрикте. Она — переродок, отправленный сюда с одной целью — убить тебя, если не получится у остальных двадцати двух трибутов и всех тех тварей, которых Кроули натравит на нас. — Как это возможно? Когда они ее подменили? И где сама Руби? — Не знаю, да и не все ли равно? Должно быть, мертва. Ее подменили в тренировочном центре. Помнишь день, когда она исчезала на время? Что-то колыхнулось в памяти, но ускользнуло. Слишком много случилось за последние дни. — Это не имеет значения. Просто не верь ей. Ты понял? И используй мой подарок с умом. — Твой подарок? — Сэм психанул, чувствуя себя дурачком, который только переспрашивает и повторяет. Ответа не дождался. Бэла уже ловко скользнула вниз, мгновенно потерявшись в густых ветвях. Легкий шорох, треск сучка под ногой, ветерок. И об ее присутствии напоминала лишь фляжка, которую Талбот забыла забрать. А, может быть, оставила ему на долгую память. Такой вот подарок-насмешка от того, кто, как оказалось, даже не был врагом. "Не верь никому. Ей тоже не верь", — строго выговорил в его голове голос Дина. Показалось, брат даже нехилый подзатыльник отвесил. Сэм покачнулся, в который раз рискуя навернуться и сломать шею, а вместе с ней и все кости, и начал проворно спускаться вниз. До рассвета оставалась пара часов. Это время, когда сон наиболее крепок, когда дрёма в силах сморить даже часовых на постах. И это матерых солдат, что уж говорить о самоуверенных профи и почти что детей, которые буквально вчера растили урожай, пекли хлеб, помогали родителям по хозяйству... Носок башмака наткнулся на что-то темное. Густая тьма уже стала реже, и Сэму удалось разглядеть очертания изогнутого предмета, лежащего на мокрой от росы примятой траве. Он точно помнил, что недавно здесь не было ничего. Присел на корточки, чиркая огнивом и заслоняя рукой огонек, чтобы тот не задуло порывами ветра. Провел кончиками пальцев по гладкому дереву лука, оттянул тугую тетиву, сжал в горсти колючее оперение стрел и выдохнул куда-то в черную чащу: "Спасибо". "Да ладно тебе, не облажайся, пацан", — хихикнула Бэла исключительно в его голове. Минут через десять Сэм натаскал приличную кучку веток для костра. Он собирался по-быстрому поджарить тощего зайца, попавшего за ночь в силок. В этот час огонь и дым от костра был бы почти незаметен в тусклом, рассеянном свете и плотном тумане, ползущем со стороны реки. Только пристроил тушку на ветку и придумал, как ее расположить, чтобы мясо пропеклось, но не сгорело при этом, как не пробудившийся до конца лес пронзил леденящий душу человеческий вопль. Стая черных перепуганных птиц взметнулась с деревьев. Кажется, как раз в той стороне, где на ночь расположились лагерем профи.