Воздушный змей

***

      Я сидела на берегу реки и грызла лепёшку, слушая журчанье реки и с сожалением думая, что этот звук уж точно никак не поможет взбодриться.       Последние два дня весь мир будто сговорился и делал всё возможное для того, чтобы я двинулась кукухой. Мать срочно вызвали в госпиталь, так как в нём не хватало рабочих рук, и всё хозяйство, как и претензии братьев по его ведению, упали на мои плечи.       Готовить в этом доме никто, кроме меня и матери, совершенно не мог. Бравые вояки, тренирующиеся день и ночь, были безжалостны на поле боя и совершенно бесполезны в быту. Никто, впрочем, и не пытался научиться этому нехитрому искусству, потому как эта рутина традиционно вешалась на плечи женщины.       Про себя этот мирок я уже давным-давно окрестила отсталым, несмотря на то, что в некоторых аспектах он даже превышал мой. Но кто бы знал, как меня бесили местные моральные устои, а «кодекс шиноби» был вообще полным разрывом мозга. И местные искреннее верили в эту туфту, жили по её законам и презирали тех, кто проронит скупую слезу или испугается за собственную жизнь.       Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят, да и для того, чтобы что-то менять, нужно быть чуть менее пассивным, чем я, обладать даром убеждения и, конечно, владеть силой, «сотрясающей горы», потому что местные отказывались уважать кого-то, кто не мог голыми руками камни крошить.       Проигрывала я по всем фронтам, да и меня это особо не расстраивало. Хотя, думается, что это ненадолго, ведь я пока не почувствовала на своей шкуре близость войны.       Изо рта вырвался вздох то ли усталости, то ли облегчения, когда я почувствовала знакомую чакру. Удивительно, ведь этот парень всё-таки решился проигнорировать здравый смысл, чтобы поболтать со странной девчонкой. — Вот до чего доводит отсутствие интернета и развлечений, — пробормотала я себе под нос, хихикнув.       Я уткнулась носом в колени, и через пару мгновений за спиной раздалось бодрое и весёлое: — Вот ты где! — Всё-таки пришёл? — зевнула я, не удосужившись прикрыть рот, за что непременно получила бы дома по губам, так как этикет тут был строжайшим. — Надеюсь, ты не начинала без меня? — улыбнулся вдруг он, подходя ближе. — Начинала что? — не сразу поняла я. — Рыбалку! — воскликнул он, и я только заметила, как за его спиной болтаются две палки с леской, отдалённо напоминающие удочки. — Ты прихватил удочки? — ошалела я, так как те слова сказала под влиянием настроения, даже не предполагая, что он действительно их принесёт. — Ты говорила, что мы будем учиться рыбачить, — с поразительной непосредственностью кивнул он, приземляясь рядом со мной. — Где ты их достал вообще? — пробухтела я, так как удочка эта была очень сомнительной. — Тот, кто её собирал, вообще что-то соображал в рыбалке? Даже я знаю, что нужны, как минимум грузила и крючок. Ерунда какая-то…       Передав своё отношение к этому инструменту через презрительный фырк, я повернулась к новому знакомому, который впал в какое-то расстройство, вводя меня в недоумение. — Только не говори… Что ты сам её собрал? — предположила я.       Он уныло кивнул, и я обречённо вздохнула. — Ну… Для первого раза… Неплохо, — пожала плечами я, лишь бы он перестал давить на меня своей унылой аурой. — Правда? — тут же встрепенулся он. — Я видел их у гражданских в городе, мне казалось, что вышло похоже. — Балда, — щёлкнула его по лбу я, и он напоказ пострадал, потерев лоб и что-то пробурчав. — Сейчас буду учить тебя уму-разуму. У тебя нет с собой куная? Чёрт, ладно, что-нибудь придумаем.       Я достала из пучка сенбон, проигнорировала напрягшегося собеседника и аккуратно согнула его так, что он стал походить на традиционный крючок.       Я гордо отдала его Хашираме. — Вот! — Что? — Приматывай его к леске, — пояснила я. — На этот крючок цепляют приманку — червяка или пшено. А потом отправляют в воду, рыба заглатывает приманку, натыкается на крючок, и мы можем вытягивать её готовенькую. Ну как, понятно?       Он активно закивал и приступил к работе, пока я возилась со вторым сенбоном, который крайне противился участи превращения в крючок. Но через пять минут всё было готово, и я гордо оглядела новые инструменты. — В целом, ничего, — дала я экспертную оценку. — Но рыбачить всё равно будет сложно, там нужно ещё много всяких штучек, которых сейчас не найдёшь. — Но поймать рыбу мы всё равно сможем? — с любопытством спросил Сенджу. — Посмотрим, — неопределённо ответила я. — А теперь пойдём в лес! — За наживкой? — А ты быстро соображаешь!       Через какое-то время мы уже стояли на берегу и, обсуждая, можно ли есть одну рыбу, закидывали первую удочку. Чести держать её в руках удостоилась я, так как Хаширама не мог усидеть на одном месте дольше десяти секунд и всё норовил посмотреть клюет иль не клюет. — А что будем делать, когда поймаем рыбу? — спросил Хаширама шёпотом, когда я строго запретила ему орать на весь лес частично из-за возможности распугать всю рыбу, частично из-за стремления сохранить своё душевное спокойствие. — Что хочешь, мне она особо не нужна, — пожала я плечами. — Хотя… Давай её зажарим! Как в настоящем походе! — Но у нас нет даже соли… — И что? Если я хочу жареную рыбу, значит — приготовлю! — кивнула сама себе я. — На вот, подержи.       Всучив удочку Хашираме, я подошла к сумке и начала тщательно в ней возится. — Слушай… — прилетел в спину смущённый голос, и я с недоумением обернулась. — А… А как тебя зовут?       Я хрюкнула. — Спасибо, что спросил. — Эй, ты тоже не знаешь моего имени! — Хорошо-хорошо, чудак с причёской под горшок, я назову тебе своё, — хихикнула весело я, тут же его перебив. — Мира. Просто Мира. Но ты можешь добавлять слова «красавица» и «умница» перед ним.       Я игриво ему подмигнула, уже предвидя, что он покраснеет. — Хаширама, — пробурчал неловко он. — Просто Хаширама. — Хорошо, стиляга Хаширама, — улыбнулась я. — Тебе… Нравится, как я одеваюсь? — спросил он так радостно, что, чтобы опровергнуть это, нужно быть настоящей свиньёй. — Скажу так, ты определённо выделяешься, — сказала неопределённо я, но ему хватило.       Пока Хаширама хвастал мне, что сам занимается подбором одежды, я невольно напряглась, наконец поняв, что у меня зудело на краю сознания — на соседней стороне предположительно на кроне дерева сидел знакомый незнакомец, которого я уж точно не чаяла увидеть снова. Чакру он определённо научился скрывать лучше. — Сегодня так жарко, — протянула я, вставая и вытаскивая сенбоны и шпильки из пучка, распуская волосы. — Подержи-ка их.       Всучив недоумевающему Хашираме сенбоны, я лениво его обняла, тихо шепнув на ухо: «Учиха на два часа, предположительно невраждебен». Похлопав напрягшегося парня по плечу, я подошла к берегу и, приложив руку ко лбу, как козырёк, показательно удивилась. — Опять ты, пацан! — воскликнула я, тщательно сжимая сенбоны за спиной. — Ты кого тут за кустами караулишь? Напрягаешь, конечно, жутко. Либо выходи, либо найди себе другое место для отдыха!       Когда я уже была готова схватить Хашираму за руку и удрать в закат, знакомый незнакомец вылез из укрытия, зыркая на меня так, будто бы это я заставила его в тридцатиградусную жару сидеть за кустом. — Никаких блинчиков, понял? — с претензией начала я, для верности тыкнув в него пальцем. — Всю рыбу нам распугаешь. — Я и не собирался! — возмутился громко он. — Ага-ага, — протянула ехидно я, получая истинное удовольствие от того, как быстро он выходит из себя. — Конечно, не собирался. Как и ни за что не собираешься отсюда уходить? — Именно! — вскричал гневно он, своим воплем вспугнув стаю птиц, не то, что рыбу.       Я тосклив вздохнула. — Хаширама, знакомься, это Ёжик. Ёжик, знакомься, это Хаширама, — как истинная леди, решила я проявить инициативу и познакомить их. — Что? Ты кого ежом назвала, ты!.. — Мира, — любезно подсказала я. — А своего имени ты не называл. — Мадара, — буркнул он, будто его тут насильно держали. — Хаширама — Мадара, Дарама — Шира… Тьфу! Ну, вы поняли!       Фыркнув и тряхнув волосами, я, скрывая красные щёки, подошла к реке, чтобы через секунду оглянуться на тупившего Сенджу. — Хаширама! Удочка!.. Рыба! — невнятно прокричала я, махая руками.       Пока Сенджу пытался понять, что я от него хочу, Мадара уже перехватил рукоять и одним слитым движением вытащил сверкнувшую чешуёй на солнце рыбу. Я радостно вскрикнула и подбежала к ней. Хаширама отмер и что-то восхищённо прокричал. Оценив результат, я подала руку Учихе, ожидая, что он легко по ней хлопнет. — Чего? — не понял он.       Осознав, что на мою руку с непониманием смотрел и Хаширама, я тоскливо вздохнула. — Вы из какой глуши выбрались? — проворчала я. — Когда тебе нравится, как кто-то поработал, ты даёшь другому «пять». Вот так.       Подняв руку Учихе, я наглядно продемонстрировала свои слова, а потом вспомнила, что такой ерундой баловались дети из моего мира, а не из этого. — Впрочем, делать это, конечно, не обязательно, — смутилась я. — А мне нравится! — неожиданно поддержал идею Хаширама. — Мадара, Мира, дайте «пять»!       Мадара что-то проворчал про излишнюю активность некоторых, но всё же покорно подставил руку.       На удивление эти двое быстро спелись, и даже Сенджу, которому я открыто сказала, что это чудо природы из враждующего клана, веселился довольно искренне. Что-то странное было в них обоих, и эта неправильность зудела на подкорке сознания, но, как бы я в них не всматривалась, так и не смогла этого найти.       Впрочем, я довольно быстро плюнула на всё и направила все силы на то, чтобы заниматься сомнительной ерундой в сомнительной компании. Мои язвительные шуточки никого всерьёз не обижали, на мои странности не смотрели косо, а собеседники не обладали последней стадией развития кретинизма — что ещё надо для счастья?       Пререкаться с Мадарой было весело, а Хашираму можно было тонко подкалывать и смущать. Его мимике вообще можно было отводить отдельный вид искусства, и у меня жуть как чесались руки зарисовать его лицо. — Совсем чокнулись, что ли? — насмешливо спросил Мадара, поняв, что про готовку рыбы я не шучу. — Не нравится — не участвуй, — фыркнула равнодушно я, формируя костёр. — Да ладно, Мадара, будет весело! — воскликнул Хаширама, кидая рядом найденные ветки. — Хотите помереть от вражеского куная? — В радиусе пары километров никого нет, — решила прояснить я. — Но даже если и будет, не пугайся, у нас всё продумано. — Я не боюсь! — не замедлил взорваться он. — Просто не хочу помирать так глупо! — Не переживай, ты помрёшь в глубокой старости в окружении внуков, — закатила я глаза. — Если закроешь рот и послушаешь меня! — Да ты кто такая, чтобы!.. — Эй, давайте не будем ссориться! — весьма вовремя подошёл Хаширама, положив руки на наши плечи, что весьма благотворно повлияло на Мадару, но не уничтожило моего желания огреть этого бесящего придурка чем-то потяжелей. — И что же ты хочешь сделать? — процедил Учиха под прямым и доброжелательным взглядом Хаширамы.       Мысленно присвистнув — этот Сенджу не так-то и прост — я достала из внутреннего кармана чакропроводящую бумагу и чернила и важно произнесла: — Вам повезло, что с вами находится будущая звезда этого мира, хорошо разбирающаяся в фуиндзюцу! — Ты что, Узумаки? — ляпнул Сенджу, и я еле удержала гомерический хохот и ехидно посмотрела ему в глаза. — Увы, я не люблю красный цвет, — хихикнула я. — Я самоучка. И сейчас вам покажу!..       Я осеклась, когда они, не сговариваясь, сделали шаг назад. — Вы чего?..       Они с сомнением переглянулись, и Хаширама неловко начал: — Просто фуиндзюцу очень сложная наука. И… Ну… Мы переживаем, что… — Ты угробишь нас всех, — не церемонясь, закончил Мадара.       Я возмущённо открыла рот, чтобы высказать всё, что думаю, о таком недоверии. Но вспомнив все неудачные эксперименты, не всегда заканчивающиеся просто схлопнувшейся печатью, с неудовольствием признала, что повод для недоверия есть. — Я использую только проверенные печати, — проворчала я. — Но, если хотите, можете уйти подальше… И вообще, какого я оправдываюсь?! Никого на цепи не держу!       Презрительно фыркнув, я опустилась у будущего костра и начала выводить нужную печать, не обращая внимания на парней с хрупким душевным равновесием. Закончив каркас и лениво потянувшись, я с удивлением отметила, что они никуда не ушли. Смотрят с опасливым подозрением, но убегать не собираются. «С головой у них не всё в порядке, » — сделала вывод я, так как на их месте при таком опасении я бы не постеснялась отойти на километр другой. Но раз им так хочется пощекотать нервишки, кто я такая, чтобы им мешать.       Закончив выводить печать, я положила её на камни и ехидно воскликнула: — Теперь можете убегать, девочки!       Разумеется, в Мадаре не замедлил проснуться бес, но я быстро активировала печать, чтобы не слушать его возмущений.       Над костром медленно проявился кубический барьер. Так как я была новичком и тупицей той ещё, проявился он не сразу, а в несколько этапов, что смотрелось, конечно, гораздо зрелищнее, но по факту являлось недоработкой мастера. Сначала возник каркас, потом куб обрёл стены и постепенно становился всё реальней и объёмней. — Эта штучка проводит фильтрацию воздуха, так что никакого рассекречивающего дыма… Пожалуйста, скажите, что кто-то из вас умеет разводить огонь?       Обречённо обернувшись к новым знакомым, я с удивлением отметила, что они смотрят на мой корявый барьерчик так, будто бы его одним пальцем поставил глава Узумаки. Разумеется, скромничать и говорить, что это — туфта, разваливающаяся от одного чиха, я не стала и задрала нос. — Круто! — восхитился наконец Хаширама. — Давно ты этим занимаешься? — Ну… Года два, наверное? — на самом деле, лет шесть — точно, но уж очень хотелось распушить хвост. — Пф! — многозначительно сказал Учиха, отвернувшись. — А что ты ещё умеешь? — с энтузиазмом расспрашивал Хаширама. — Ну… — тут я вспомнила, что потратила два месяца на разработку печати, которая укрепляет гендзюцу на глаза, позволяя мне незаметно спать на общих лекциях об ирьендзюцу, и решила мудро промолчать. — Многое…       Пока Хаширама восхищался и сокрушался, что печати фундзюцу кажутся ему самыми сложными, Учиха наконец высек огонь, и мы с любопытством наблюдали, как дым, доходя до края куба, визуально исчезает. На самом деле, там происходила куча любопытных процессов фильтрация, и, если бы не знания о прошлом мире, я бы и не знала, с какой стороны подступиться к этому.       Готовку рыбы я поручила мальчишкам, потому как понятия не имела, как зажарить её на костре. Их метания вокруг костра и споры напомнили мне о шашлыках, на которых все мужчины непременно кучковались вокруг мангала, как будто магнитом их тянуло. Наверное, это был какой-то глубинный инстинкт, который не позволял мужскому полу спокойно сидеть, дожидаясь готовой рыбы.       Получилось, на удивление, неплохо… Сказала бы я, если бы не отсутствие соли. Но этим, кажется, всё было не по чём, и несмотря на то, что инициатива исходила от меня, кривилась больше всех именно моя персона. Не выдержав, свою рыбу я категорично всучила Мадаре, который быстро сточил свою и явно не завтракал сегодня утром. Он, конечно, ехидно высказался про неженок, но от рыбы не отказался и явно подобрел, когда наполнил пустой желудок.       Мы ещё посидели, говоря ни о чём, и я на время позабыла о всех проблемах. С этими двумя было легко, наверное, потому что я знала, что мы вряд ли продолжим общение в будущем, как бы это странно не звучало.       Не сразу я поняла, что слишком задержалась, и, взглянув на солнце, осознала, что должна быть уже полчаса как дома, готовить ужин и заниматься стиркой вещей, что без стиральной машины превращалось в ужасно муторный и надоедливый процесс. — Чёрт, я слишком задержалась! — фыркнула я, вставая.       Мальчишки в недоумении посмотрели на меня, потом — на солнце и одновременно вскочили, видно тоже превысив все сроки. — Ладно, было весело. Пока-пока! — помахала я ручкой и собрала чакру в ногах, собираясь на первой космической бежать домой. — Постой! — неожиданно одновременно воскликнули они, сразу переглянувшись. — Чего? — сказала спешно я, так как внутренний таймер неумолимо отбавлял секунды до прихода первого братца.       Когда на поляне настала тишина, я едва сдержала гневный вскрик. — Если хотите собраться ещё раз, то так и говорите. Чего тянуть кота за хвост? — не выдержала я. — Кто когда может? Я могу на этой неделе в четверг, пятницу и субботу. Ты, Мадара, как?       Он осоловело моргнул, но с некоторым промедлением назвал время, под моим требовательным взглядом Хаширама сориентировался тоже. — Хорошо, тогда до пятницы. И чтобы никаких сестёр, братьев, кузин и знакомых! Учтите, я сенсор и чёрта с два выйду, если вы решите познакомить меня со своей родней. И принесите что-то поесть по возможности, с меня моти. Ладно, всё, мне пора, пока-пока!       Протараторив всё на одном духу, я прыгнула на ветку и на максимальной скорости побежала домой. Опять выслушивать претензии старшего братца, Ками!