Воздушный змей

***

      Проснулась я от глухого удара по плечу и с невнятным вскриком упала на спину, так и не распрямив скрещенные ноги. — Я жду, — коротко и грозно сказал сенсей, смотря на меня тем самым взглядом исподлобья, который наводил меня на мысли, что бродяжничать и просить милостыню не так уж и плохо. — Чего? — спросонья не поняла я, потирая глаза. — Объяснений, — процедил он, начиная давить своей ки, оказывающей не самое благотворное влияние на моё сердце. Пусть потом не удивляется, если я в свои двенадцать словлю сердечный приступ.       Я оглянулась и едва не хлопнула себя по лбу: умудриться заснуть на индивидуальном занятии — это надо постараться. Печать на предплечье мерно тянула мою чакру, и до меня наконец дошло, что произошло.       Контроль чакры всё так же давался мне со скрипом, но учитель не имел привычки сдаваться, значит не могла сдаваться и я, учитывая, что аргументом ему служила крепкая палка. Конечно, спустя некоторое время истязаний до меня дошло, что этим неблагодарным делом я буду заниматься, зная амбиции учителя, пока не смогу вертеть по сотне листочков в разных направлениях.       Моя вольная душа и лень, требующая перерывов, натолкнули меня на мысли, что сей процесс можно автоматизировать и не контролировать постоянно движение чакры, ощущая себя заядлым наркоманом при ломке. А что в теории может решить все проблемы? Конечно, наука фуиндзюцу, которая, правда, обычно их и добавляет.       На разработку печати, которую я ласково называла «жемчужинка», пришлось потратить почти целый месяц и две тарелки, которые я осознанно разбила, чтобы не разбить кому-то нос. Да, она имела много минусов — концентрировала чакру лишь в рамках определённого алгоритма, который, если не задашь, получишь разрыв чакроканалов и полугодичный отпуск в больничке, но, Ками, все многочисленные риски для здоровья перекрывал один прекрасный плюс. Я практически не чувствовала, что мне выворачивают руки, когда крутила несчастный листок.       Пользоваться ей на занятиях учителя я решалась лишь тогда, когда до нервного срыва меня отделял один удар бокена, потому как эффект от такого пассивного контроля был в два раза ниже обычного. Результатом этой печати я была не очень довольна, так как в моих розовых мечтах с её помощью я за неделю становилась крутым чакроюзером, разбивающим носы не только мелких Учих, но и Учих солидных и опытных.       В общем, я окончательно разочаровалась в этом проекте, обещающим дать не дюжинную силу, а принёсшим лишь окончательно сбитый режим сна и тоскливые вздохи, бесящие всех моих знакомых. И запихнув все черновики куда подальше, приступила к решению новой проблемы — как урегулировать огонь на плите, чтобы он не сжигал к чертям все мои кулинарные шедевры?       Сегодня же я была настолько вымотана, что решила использовать эту недоработку, на «ура» справляющуюся с придачей вида активной умственной и физической деятельности. Листочки крутились на руке, я вспоминала сюжет прочитанного в прошлой жизни романа и раздумывала над идеей написать его здесь, чтобы купаться в миллионах. Видимо, что-то пошло не так, раз глаза в какой-то миг закрылись, а я очнулась на полу… — Я решила попробовать контролировать чакру с закрытыми глазами, — сказала невозмутимо я, наконец вникнув в суть проблемы. — Ты храпела. — Это… Я решила проверить вашу выдержку! — нашла тупое оправдание я, неловко улыбнувшись. — Ты спала: пульс уменьшился, глазные яблоки едва заметно двигались под глазами, ток чакры был равномерным, вырабатывался норадреналин. По всем признакам ты вошла в фазу быстрого сна. — Я просто… Я!.. Простите, — покаялась наконец я, понуро опустив голову. Надо же было попасться на такой ерунде. — Как ты это сделала? — с любопытством спросил учитель. — Что? — попыталась прикинуться дурочкой я, но его взгляд ясно дал понять, что у меня это не пройдёт. Я вздохнула. — Просто… Я решила попробовать создать печать… Ну… У меня кое-что получилось…       Под требовательным взглядом пришлось выложить всё, что я успела наворотить. Рассказ вышел коротким, но в качестве доказательства мне пришлось показывать рисунок печати на предплечье и объяснять её свойства. — Я больше так никогда-никогда не буду! Прошу, только не говорите отцу! — взмолилась я. Учитель, не сводящий с меня странного изучающего взгляда, крякнул и с непонятным весельем посмотрел на меня. — Раз ты додумалась до того, чтобы развивать контроль чакры во время сна, — он отмахнулся от моих оправданий и продолжил. — Значит, можешь использовать свой мозг по назначению… Сделаем так: если ты за два месяца сделаешь свиток, позволяющий запечатать человека и не убить его, то я не скажу твоему отцу ни слова. А если не сделаешь…       Он посмотрел на меня так, что по моей спине пробежали мурашки, но это не смогло убавить моего возмущения: — Да как я это сделаю! Я вам что, Узумаки?! — вскрикнула я, округлив глаза. — Как я вообще проверю, сработала печать или нет?! — Легко и просто, — невозмутимо ответил он. — В округе много животных, испытывай на них. — Но на это нужно время! Как я смогу заняться этим, тренируясь в ирьендзюцу и тайдзюцу? — Как-то же ты нашла время, чтобы найти способ спать на моих занятиях? — Я работала по ночам! — И что тебе мешает заняться этим ночью? — Но… Но я хочу спать! — осоловела сказала я. — А я хочу свиток запечатывания, — ехидно высказался учитель. — Боюсь, наши желания расходятся. Но пока сенсеем являюсь я, ты знаешь, чьё желание является законом. А теперь перестань подавать чакру в печать и занимайся без её помощи. Теперь я за этим прослежу.       Смотря в ехидно сверкающие карие глаза, я видела, как наяву, что мой кусочек свободного времени стал и вовсе напоминать дырку от бублика. Я с раздражением вздохнула.

***

      На этот раз к реке я пришла первой, что было редким чудом, так как обычно последней приходила именно я и невольно ощущала себя тем самым другом, который вечно не в теме.       Отпустил меня сенсей сегодня рано, что для него щедростью было необыкновенной. Он ни словом, ни взглядом не дал намёка на прошлый разговор о печати, но я всё поняла и так. Видимо, у старого пердуна наконец взыграла совесть, когда он увидел мои синюшные круги под глазами и полную прострацию, в которую я впала с того момента, как попыталась разобрать по какой, зараза, технологии предмет может поглощаться другим предметом.       Эта головоломка выводила меня из себя похлеще кубика Рубика, на который я в прошлой жизни из-за дурацкого спора потратила неделю. Но сборку кубика Рубика хотя бы можно было объяснить логически, выявить закономерности и по ним его собрать. В объяснении же свитка запечатывания моя логика умирала в муках, как и моя надежда не получить выволочки от отца.       Фуиндзюцу было козырем Узумаки, который те так тщательно охраняли, что людям, не выглядящими так, будто им на голову ведро с красной краской упало, доставались лишь жалкие крупицы. Собрать по этим крупицам целую картину было практически невозможно, а я не Шерлок Холмс, чтобы по косой закорючке осознать всю суть.       Приходилось всё выявлять экспериментальным путём, что по традиции оборачивалось либо взрывом всего вокруг, либо взрывом моих нервных клеток. Так что вливать чакру на территории клана было опасным делом, за последствия которого ты мог анализировать свои ошибки в местном аналоге карцера. Один раз попав в такой и не оценив унылую обстановку, как и методы воспитания отца, я решила, что буду действовать хитрее, и тёмной ночью уходила тестировать образцы.       Пока все нормальные люди спали, я занималась какой-то ерундой с нулевым результатом. Не мудрено, что моё настроение, держащееся на отметке «зато хоть кормят нормально», опустилось до «помогите, не помогает даже еда». Дома на это не обратил внимание только ленивый, приходилось отмахиваться кошмарами. Благо, мать постоянно уходила в ночную, что не могло не радовать, иначе моё отсутствие просекли бы быстрее, чем я под грозным взглядом отца успела бы сказать: «Чёрт!».       Я слушала мягкое журчанье реки, уткнувшись носом в острые коленки, и не находила в себе сил, чтобы просканировать обстановку. Я слышала, как шумела кровь в ушах, и сдавалось мне, что это было не очень хорошим звоночком. Но её ток казался мне очень успокаивающим, как и обстановка вокруг, и я не заметила, как задремала.       Разбудил меня чей-то громкий вскрик, впрочем, и это не заставило меня открыть глаза. — Что с ней? Что случилось?! — по паникующим воплям и хриплому ломающему голосу я поняла, что это был Хаширама. — Не ори! — шикнул Мадара. — Не знаю, когда я пришёл, она уже сидела так. — Она… заснула? — с любопытством спросил он. — Похоже на то… — с подозрением отметил Мадара. — А… А почему она лежит у тебя на коленях? — Потише, придурок! Я её толкнул, думал, что она проснётся, а она упала и даже не почесалась! Ну… Я и подумал, что… — Что такая возможность больше никогда не выдастся? — тон Хаширамы стал ехидным, видимо, как и выражение лица, раз я почувствовала, что моя импровизированная подушка напряглась.       Я только поняла, что лежу не на мягкой травке, а на острых коленках, которые были, к слову, совсем не такими удобными, как густая и душистая трава. Открывать глаза очень не хотелось, но сонливость всё же медленно проходила из-за перебранивающихся шёпотом парней. — …никогда так не делал? — всё подначивал Мадару Хаширама. — Хватит завидовать! Может, ты можешь… — Заткнуться уже наконец! — не выдержала и перебила их, наконец, я, открывая глаза. — Мира! — воскликнули они хором, будто ожидали услышать кого-то другого. — Вы и мёртвого разбудите, — прокомментировала эту ситуация я, лениво потянувшись. — Ты точно чокнутая, — сказал самодовольно Мадара. — Уснуть в месте, где на тебя в любой момент могут напасть… Поступок настоящей идиотки.       Я молча уставилась ему в глаза и мысленно подивилась, что ему хватило ума подначивать человека, лежащего на его коленях и могущего сделать с ним всё, что будет душе угодно. Упускать такую возможность я не стала, потому молча положила руки ему на рёбра и применила секретный приём «щекоти-урода-пока-он-не-заплачет но-дзюцу».       Мадара вскрикнул от неожиданности, выдал какой-то булькающий звук и упал на спину. — Хаширама, помогай! — решила привлечь приспешника я, с трудом удерживая брыкающего мальчишку.       Ошалелый Сенджу не сразу отошёл от шока, но всё же с энтузиазмом присоединился к издевательствам над Учиха, наверное, это был зов крови потомков древесного клана, который не позволял носителям пройти мимо и не подколоть красноглазого шиноби.       В какой-то момент Мадара не выдержал и захохотал, и этот смех был самым прекрасным звуком, что только мог издавать двенадцатилетний ребёнок. Я невольно улыбнулась тоже. Через какое-то время Мадара умудрился применить мудрёный захват, роняя Хашираму, и пыткой щекотки подвергался теперь он. Тот засмеялся сразу, успевая тараторить несвязные слова и междометия. Потом каким-то образом смеялась во весь голос уже я, хотя секундой назад на моём месте был Хаширама.       Всё превратилось в непонятную кашу-малу, где каждый смеялся и фыркал. Когда я уже почувствовала, что хохотать больше нету сил, то с трудом встала и отбежала на пару метров. — Всё-всё-всё… Не могу!.. — тяжело дышала я, не в силах убрать с лица улыбку.       Мадара недобро ухмыльнулся и многозначительно переглянулся с Хаширамой. Я поняла, что ничего хорошего это не сулит, особенно, когда они пошли в мою сторону. — Эй-эй, ну хватит! — попробовала остановить их я, но, когда они побежали, звонко завизжала и помчалась в сторону реки.       Разумеется, меня нагнали на середине реки, сбивая концентрацию с ног. Падая в реку, я не забыла прихватить остальных, и мы втроём с невнятным возгласом оказались по пояс в воде. Мадара сориентировался сразу и направил в нас с Хаширамой волну брызг. Ками, хорошо, что он не владеет суйтоном. Разумеется, мы ответили, и всё снова превратилось в вакханалию, дурацкую, зато очень весёлую.       Вылезли мы продрогшие, но до нельзя довольные, так что пришлось разводить костёр, чтобы высушиться хоть частично и не заболеть.       Весь разговор я была молчаливой, так как адреналин от детской потасовки быстро спал, а уровень заряда всё так же оставался на критической отметке. С трудом сдерживая зевки, я лишь согласно кивала и издавала иногда звуки, подтверждающие, что я ещё в сознании и что-то слышу. — Да что с тобой такое?! — не выдержал Мадара, когда его очередная подколка не вызвала у меня ничего, кроме загадочного: «Мгм…». — А что? — переспросила я устало. — Выглядишь так, будто вот-вот помрёшь, — оценил он мой вид скептично. — Мадара хотел сказать, — тут же влез Хаширама, неодобрительно косясь на друга, — что ты, видимо, сильно устала. Может, мы можем тебе как-то помочь?       Я оценивающе посмотрела на Хашираму, но потом вспомнила его реакцию на фуин и его восклицания, что эта наука ему никак не даётся, и вздохнула. — Тут могут помочь лишь Ками, — пробурчала тоскливо я. — Ну, или Узумаки… — Узумаки? — переспросил Мадара, и на мой кивок тут же выдвинул версию. — Тебе нужна какая-то печать? — Мне нужно уметь создавать чёртову печать! — фыркнула от досады я и тут же вывалила на благодарных слушателей все свои возмущения.       Бурливший в груди комок досады и раздражения придал мне сил, и я даже встала от переполняющих эмоций, размахивая руками. Но стоило последнему слову вылететь изо рта, как я снова обессиленно шлёпнулась на землю. — Не знаю, как пересадить себе мозг получше за жалких два месяца… — подвела грустно итог я, уткнувшись в колени. — А какая печать-то нужна? — не впечатлился Мадара. — Печать, которая может сделать даже из такого придурка, как ты, хорошего шиноби! — воскликнула раздражённо я. Недосып явно оказывал на меня не лучшее воздействие. — С чего ты взял, что я скажу? Я рассказала это, чтобы меня пожалели, а не чтобы помогли! — Твой внешний вид и так ничего, кроме жалости, не вызывает, - хмыкнул ничуть не обиженный Мадара.       Я фыркнула, но промолчала — с правдой не поспоришь. — Какие планы были на день? — решила я перевести тему, так как ругаться я могла весь день.       Они дружно переглянулись и пожали плечами. — Как на счёт спаринга? — предложил Хаширама. — Так сильно хочешь проиграть? — Эй! На этот раз победа будет за мной!       Я задумчиво буравила их взглядом во время перепалки — ну вот неужели нет никаких больше развлечений? Почему всегда драка? Даже если выдаётся редкий случай, когда можно сбежать за пределы клана, они всё время сводят всё к мордобою?..       Конечно, в чём-то это было не удивительно, клановые буквально жили в сражениях, но неужели им не хотелось там, не знаю… Побить палкой крапиву? Поиграть в дочки-матери?.. Чёрт, чем там занимались мальчишки в моём мире? Играли в войнушки?.. А, ну да…       Я была девочкой и здоровым человеком без серьёзных психологический отклонений, мазохисткой себя не считала, потому добровольно давать Мадаре и Хашираме право съездить мне по лицу не очень хотела и решила провести это время с пользой для себя. — …и печати не успел бы сложить! — Да ты слишком медлителен во время контратаки, враг бы давным-давно нашпиговал тебя железом! — Ладно, развлекайтесь, — хлопнув себя по коленям, встала я, забирая сумку. — Ты куда? — возмутился Мадара. — Не хочу смотреть, как вы будете мутузить друг другу морды, — честно призналась я. — Я, знаете, своего рода пацифист… Да и скучно это. Вы, уж простите, на профессиональных бойцов не смахиваете. — Сама будто бы смогла лучше! — воспринял Мадара только мою последнюю мысль. — Ты решила пойти пораньше домой? — спросил Хаширама.       Я фыркнула. — Нет, я решила стать… кладоискателем.       Мальчишки с сомнением переглянулись. Мадара сделал неуловимый жест у виска, означающий, что я совсем сбрендила, Хаширама же был более тактичен. — А… что конкретно ты хочешь делать?       Я задумалась — как бы рассказать всё так, чтобы не выдать принадлежность к клану и мой странный интерес. — Хочу найти побрякушку моей сестры, которую та обронила в дороге. — Что за побрякушка? — заинтересовался Хаширама. — Какая разница? — не дал мне слова вставить Мадара. — Наверняка её давным-давно подобрали. Да и ты серьёзно надеешься найти цацку в лесу?       Я цокнула — ну вот чем я ему не угодила? Почему он вечно ко мне цепляется? Характер такой? — Это серёжка. И нет, не подобрали. Да, я её найду, ведь у меня есть то, чего нет у мародёров. — Дыры в голове? — Рационализма и творческого подхода, — сказала недовольно я, бросив для проформы в Мадару лежащую рядом веточку. — На украшении есть маячок? — предположил Хаширама. — Нет. — А! Оно достаточно большое, чтобы его заметить? — Нет. — Значит, ты точно знаешь место, где оно было утеряно! — Не совсем…       На берегу реки какое-то время было слышно лишь тихое журчание воды. — Тебе вообще хоть что-нибудь известно? — протянул недовольно Мадара. — Я примерно представляю, как оно выглядит, — невозмутимо пожала плечами я. — А ещё оно сделано из золота с примесями, а значит принадлежит к ферромагнетикам! — Чего? — Магнитится, говорю, прекрасно. — Будешь ползать по земле с магнитом? — Нет, но ты только что угадал план «Б». — А план «А» заключается не в том, чтобы с магнитами ползали мы? — ехидно спросил Хаширама. Порой в нём просыпалась язва почище Мадары. — Нет, это план «С», — хихикнула я. — На самом деле, я хотела использовать печати на большую площадь. Они на полминуты поднимут все металлические предметы… А там уж я как-нибудь сориентируюсь. — Ты хочешь поставить печати на весь лес? — округлил глаза Хаширама. — Нет, только на поляны, — пояснила я. — Сестра сказала, что потеряла серьгу на какой-то поляне.       Сестёр у меня, конечно, не было и в помине, но был хороший слух и неуёмное любопытство. На прошлой неделе к Сенджу нанесла визит вежливости одна из многочисленных химе клана Узумаки. Чёрт знает, что скрывается за этой загадочной формулировкой, но мне удалось случайно услышать её сетования о потере любимой серёжки, когда она проходила мимо.       Информация, казалось бы, сомнительной полезности, если забыть о том, что красноволосые подлецы ставят печати на все предметы обихода. Не сомневаюсь, что серёжка второй химе не так проста, и, если её изучить, можно узнать много интересного.       Возвращать я её, конечно, не собираюсь, да и сложно это будет сделать, так как уважаемая химе открестилась от нашего гостепреимства на диво быстро. — Ладно, бывайте, — поспешила проститься я, в голове выстраивая план возможных остановок принцессы. — Подожди! — воскликнул Хаширама и переглянулся с Мадарой так, будто они сто лет знакомы. — Вы, наконец, поняли, что искать сокровища со мной интереснее, чем бить друг друга? — самодовольно спросила я. — Мы, наконец, поняли, что без нас ты помрёшь быстрее, чем враг скажет «Кац», — передразнил меня Мадара. — Я не нуждаюсь ни в чей помощи! — разозлилась я. — Конечно, — примирительно поднял руки Хаширама. — Ты бы справилась и без нас, просто мы хотим… посмотреть на ту серёжку! Наверняка она очень красивая, раз ты решила её найти!       Обманщик из Хаширамы был посредственным, и я в общем-то искренне не понимала, почему они переживают за меня, если единственным сенсором в нашей компании была моя скромная персона. Радиус «видения» был очень внушительным, я — очень осторожной, а на здешних землях можно встретить лишь бандитов без чакры. — Ладно, — решила не вступать в конфликт я, мне же было лучше. — Пойдём вместе… Надеюсь, Мадара на этот раз не завизжит из-за большого паука.       На берегу реки раздался гневный вопль, который не замедлил сменить звонкий смех Хаширамы.