Воздушный змей

***

      На улице вечером был ужасный солнцепёк, в который хотелось изучить как можно больше техник стихии ветра и воды и заняться массовым производством снега и мороженного. Отправляясь на встречу к мальчишкам, я с надеждой вглядывалась в плывущие вдалеке тучи, трепетно ожидая, что хоть сегодня эта сауна ненадолго сменится прохладой и запахом озона.       Я долго думала о небольшом происшествии и пришла к логичному выводу, что настало время похлопать мальчишек по плечу, сказать что-то похожее на «Дело не в вас, а во мне» и уйти в закат под грустную музыку, а если же в это время и дождь пойдёт, то джекпот обеспечен. И дождь нужен не для атмосферы вовсе, а чтобы никто не видел, как гордая и независимая я слёзы лью. Хотя и Мадара, и Хаширама и без того были вынуждены смотреть, как у меня из носа сопли текут…       Принимать такое решение было трудно, но тянуть дальше я опасалась. Тобирамы я не боялась, приведи он хоть целую армию за собой, максимум, что мне грозит, это выволочка и допрос с пристрастием. А вот как он отреагирует на Мадару, опасалась вполне основательно, ведь в отличие от Хаширамы, Тобирама легко мог увидеть в чертах лица и в стиле боя представителя клана Учиха.       Но самый главный страх заключался в том, что какая-то особо умная козявка решит проследить за Мадарой. Её-то уж я явно не смогу заболтать. А встречаться с бойцами из клана Учиха я хотела лишь тогда, когда либо смогу комфортно показывать кукиш за чьей-либо широкой и устрашающей спиной, либо когда стану настолько крутой, что окружающие сами будут отходить от меня на километр. В общем, предпочитала не видеть их никогда.       Пришла к месту я в кои-то веки вовремя, не придя ни на два часа раньше, ни на четыре позже. На берегу уже сидел Хаширама и сосредоточенно крутил лист на руке. — Как успехи? — поинтересовалась я, походя ближе. — Мира! — широко улыбнулся он. — Уже неплохо! Отец говорит, что мне надо уделять больше времени контролю. — Но тебе это даётся сложнее, чем другим, — сказала я, как факт, присаживаясь рядом. — А… Откуда ты узнала? — округлил он глаза. — Да ты чакрой фонишь так сильно, что аж глаза слепит, — поделилась я. — Очевидно, что у тебя её столько, что в ней купаться можно.       Хаширама смущённо засмеялся, почесав затылок. — А ты в этом, должно быть, хороша? — Почему ты так думаешь? — поинтересовалась я, кладя голову на полусогнутые колени. — Так ты же ирьенин, — удивился он.       Я неприятно хмыкнула — надо же, напомнил о разговоре с Нобуо-сенсеем. То, что меня хотят подвинуть, конечно, не вина Хаширамы, но мысль, что с моим учителем будет постигать ирьендзюцу он, а не я, вполне основательно… раздражала. — Ты прав, у меня хороший контроль, — кивнула рассеянно я. — Знаешь… А я подумала, что из тебя мог бы выйти неплохой ирьенин… Ты хотел бы обучиться этому?       Хаширама как-то невесело улыбнулся и вздохнул, смотря на реку. — Не думаю, что из меня получится хороший врач, — неожиданно поделился он, крутя в руках лист. — Нет, я бы, конечно, хотел… Я бы очень хотел уметь спасать чужие жизни! Это так потрясающе благородно! Но… Это же сложно, нужно столько всего знать, а ещё совершенствоваться в ниндзюцу. Я… Мне кажется, что я не справлюсь.       Мне тут же стало стыдно за свои мысли, и я начала старательно накручивать на палец выбившуюся прядь из пучка. — Неправда, — фыркнула неловко я. — Ты уж очень упорный, у ирьендзюцу нет и шанса не покориться тебе. — Думаешь?.. — с сомнением улыбнулся он. — Повторять дважды не буду! — закатила глаза я. — Если постараешься, то всё у тебя получится, понял? Но запомни одно — чёрта с два тебе удастся обойти меня в медицине!       Я со скрытым раздражением уставилась на Сенджу, который ошарашенно захлопал глазами на мой короткий спитч, а потом захохотал, обезоруживающе подняв руки. — Я вовсе не… — Хаширама неожиданно замолчал, а потом ехидно улыбнулся. — А хотя знаешь… Ещё посмотрим, кто кого обойдёт!       От возмущения у меня открылся рот. — Ты!.. — процедила зло я, а потом, вспомнив, что спорить с ребёнком не по-взрослому, презрительно фыркнула. — Делай, что хочешь! Уверена, что через парочку лет я стану самым крутым медиком на континенте, в то время как ты всё ещё будешь царапины подорожником залеплять. — Ты права, — вдруг понурился он, впадая в это своё состояние, которое я называю как «актёру плохо». — Куда мне до тебе… Мой предел — это пользование подорожником… Я никуда не гожусь!       Своё актёрское мастерство, ограничивающееся демонстрацией унылого лица, непосредственно на мне он использовал впервые — обычно он любил донимать этим Мадару, либо эпатировать нас вдвоём, тогда Учиха возмущался и за меня. Схема была проста — Учиха его подкалывал, Хаширама впадал в уныние и, видя, что Мадара готов либо извиниться, либо взорваться, добавлял что-то особо ехидное и колкое, заставляющее меня хохотать, а Учиху орать и краснеть.       Это было очень забавно, но не тогда, когда жертвой остроумия Хаширамы становишься ты. Слушать, какую шуточку подготовил он для меня, не очень-то хотелось, потому я решила показать неумёхе, что означает актёр с большой буквы. — Э-это не п-правда, — пробормотала, запинаясь, я, вспоминая, как на прошлой неделе Тору умял мою часть пирога, с удовлетворением ощущая, как лицо приобрело грустное и потерянное выражение. — Т-ты же такой крутой и сильный… А я… А я!..       С отчаянием посмотрев на него и шлёпнувшись на колени, я накрыла лицо руками и захныкала, ощущая чужую панику буквально кожей. Рыдать взаправду у меня никогда не получалось, не смотря на долгие попытки воздействовать на нужные точки, но вот имитировать задушенные всхлипы — всегда пожалуйста. Главное, чтобы он не увидел лицо, которое растянула глуповатая улыбочка. — Мира?.. Мира, ты чего! — в панике затараторил он. — Это неправда! Ты лучше и круче меня! Ты так сильно расстроилась? Хочешь, я тебе цветов нарву? Или в следующий раз принесу сладкое? Только скажи! Или ты обиделась из-за ирьендзюцу? Я же шутил, Мира! Ты отличный ирьенин, мне до тебя очень далеко! Ты самый лучший медик, Мира! У тебя потрясающие техники! Мира, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь!       Я резко прекратила рыдать и медленно убрала ладони с лица, демонстрируя Сенджу ехидную улыбку и ничуть не заплаканное лицо. — Так что ты там на счёт сладкого говорил? — прощебетала я.       Лицо Хаширамы из ошалевшего медленно превращалось в донельзя серьёзное, я с интересом наблюдала за этим перевоплощением.       Вместо того, чтобы посмеяться вместе со мной, Сенджу сжал кулаки, развернулся и молча пошёл к реке. — Хаширама, ты что, обиделся? — удивилась я. — Хаширама!       Меня нагло проигнорировали, усевшись у берегу и гипнотизируя потоки воды. — Ну ты чего? — растерянно воскликнула я, вскакивая с места и подбегая к другу. — Я же пошутила!       Присев рядом с ним, я снова попыталась наладить контакт, но, когда даже на прикосновение к плечу мою руку осторожно сбросили, пришлось прибегать к крайним мерам. — Как жаль, — наигранно вздохнула я. — Неужели я зря не спала две ночи? Неужели придётся выкинуть такой замечательный подарок!       Хаширама косо посмотрел на меня, пытаясь скрыть свою заинтересованность, и я еле сдержала насмешливый хмык. — Ну нет, я не позволю своим трудам так просто умереть! — продолжила патетично я. — Конечно, ты теперь со мной не разговариваешь… Но давай договоримся, что, если подарок тебе понравится, мне будет объявлена полная амнистия.       Сенджу что-то пробурчал себе под нос, и я восприняла это, как согласие. Я со смехом подбежала к сумке — мне уже не терпелось увидеть реакцию Хаширамы, который уже почти забыл про смертельную обиду и с интересом следил за мной. Достав свиток и спрятав его за спиной, я медленно подошла к мальчику и потребовала закрыть глаза. — Не подглядывай! — предупредила я, разворачивая и кладя свиток на его колени. — Открывай…       Глаза Хаширамы тут же восторженно засверкали. — Это же мы! — воскликнул удивлённо он. — Здесь едим данго, здесь сидим на берегу, а здесь… Ха-ха, я помню, Мадара тогда в ловушку угодил!       Он открыто захохотал, ведь проработала лицо Мадары я хорошо, передав всю гамму злости и возмущения. Над подарком я возилась и правда долго — не то чтобы я была профессиональным художником, но Пикассо, на мой взгляд, увидев эту работу, мне непременно бы одобрительно подмигнул.       А получилось и правда оригинально и недурно. Свиток я разделила на несколько частей, в которых нарисовала самые запоминающиеся или смешные моменты участников клуба ИБИС. То, что у нас был клуб, и то, что он даже имел название, мальчишки, разумеется, не знали, но на обратной стороне я всё равно его указала, не забыв написать каждому добрые слова.       Очень уж хотелось оставить что-то мальчишкам на память о себе и об этих весёлых деньках. Вероятность того, что мы сможем возобновить дружбу во взрослой жизни, стремилась к нулю. Мадара был Учихой, и уже это звучало, как приговор, а Хаширама претендовал на место главы клана и мог не дожить и до завтрашнего дня.       Было грустно, да ещё как, но я решила отнестись к этому философски — всему настаёт конец. А раз есть конец, то непременно будет и начало. Начало чего пока было не понять, но я надеялась, что в будущем буду добавлять «лишь самого лучшего».       Объявить о плохом я решила, дождавшись Мадары, и только после вручения идентичного свитка ему в руки. Учиха сегодня отчего-то задерживался, и я едва зубами не скрежетала, думая, что, конечно, именно сегодня этому красноглазому идиоту надо было не явится. — Ты так переживаешь за Мадару? — удивился Хаширама, когда я, не выдержав, зло высказалась о том, что думаю об этом прогульщике. Назвать это переживанием можно было с трудом. — Нет, просто очень хотела опробовать на нём новую технику, — сказала полуправду я.       Новая техника и правда была создана в соавторстве с Тобирамой. Для него она бесполезна, так как стихией молнии он не обладал, зато мой список причин «почему я не должна помереть за первые пару минут боя» пополнился ещё на одну причину.       Результат меня привёл в восторг. И конечно, я, как истинный представитель клана Сенджу, решила испытать технику на своём «заклятом враге», который не так давно обсмеял мои боевые навыки так, что у меня до сих пор зубы скрипели. — Ты можешь опробовать её на мне! — щедро предложил Хаширама. — Зачем? Ты меня глупой девчонкой не называл, — обосновала я свой выбор, вызывая его смех. — Если нужно сделать это, чтобы тебе помочь, то я готов пойти на жертвы, — смешливо сказал он. — Нет уж, обойдусь!       Оставшееся время до прихода Мадары я времени зря не теряла — под любопытным взглядом Сенджу нанесла себе на ладонь нужную печать, гордо продемонстрировала её другу, чтобы он знал, от чего в недалёком будущем будет язвить и орать Учиха, и решила узнать о Хашираме побольше, стараясь вызнать что-то, что нельзя будет как-то использовать против него.       Такой откровенный интерес Хашираму смутил. А может, здесь было просто непринято спрашивать о самом ярком и весёлом воспоминании или о том, какую страну хотелось бы посетить и что там увидеть. По-моему, Хаширама принял это, как какую-то игру, ведь старался задавать мне в ответ вопросы не менее оригинальные.       Некоторые даже заставляли серьёзно задуматься. Например, вопрос: «Что для тебя является самым важным?» и вовсе относился к разряду философских, и заставил меня неопределённо кивать и мычать почти минуту, в попытке придумать достойный ответ.       Время пролетело незаметно, и я даже умудрилась забыть о том, что хотела расставить точки над «i» и хорошо повеселилась. Чакру Мадары я заметила не сразу и даже вздрогнула, когда тот вышел из леса с противоположного берега. — Мы уже думали, что не придёшь! — бодро крикнул Хаширама, махая рукой. — Чего так долго? — возмутилась я, скрестив руки. — Заблудился в трёх соснах? — Я… Пришлось задержаться, — сказал он странно, не спеша подходить к нам.       Посмотрев на него, я недоумённо нахмурилась — у Мадары на лице большими буквами читалось напряжение. У него что-то случилось?.. — И чего ты там застыл? — возмутилась я со скрытым беспокойством, вставая с места. — Дуй к нам!       Достав из сумки его подарок, я обернулась и растерянно замерла — Мадара стоял на том же месте, опустив голову и сжав кулаки. Чёрт. — Мадара?.. — встревоженно позвал его Хаширама. — Мадара, что стряслось? — мой голос невольно дрогнул, передавая беспокойство. — Что бы не случилось, ты можешь рассказать нам… Мы сделаем всё, что в наших силах!       Его затрясло, Хаширама испуганно вскочил, а я, плюнув на всё, побежала к нему. Но стоило мне сделать пару шагов, как он надрывно закричал: — Не подходи ко мне!       Я так и замерла с вытянутой рукой, чтобы через пару мгновений почувствовать гремучую смесь шока и испуга, ведь поняла, что Мадара… плакал? — Мадара… — прошептал где-то рядом Хаширама, приводя меня в чувство. — Пожалуйста, давай поговорим, — мягко попросила я. — Помнишь, разговор по душам может решить все проблемы? А хочешь, мы просто помолчим? Просто будем рядом. Только, пожалуйста, Мадара, подойди к нам.       Он крепче сжал кулаки, смахнул руками набежавшие слёзы и сказал одними губами слово, вызвавшее неконтролируемую дрожь. «Бегите».       На некоторое время на берегу настала тишина, которую вскоре разрушил громкий смех Хаширамы. — Ах, я совсем забыл, что сегодня должен вернуться пораньше! — воскликнул он, схватив подрагивающей рукой мою. Я поняла, что до этого не дышала. — Я давно хотел тебе показать одну поляну, Мира… Пока, Мадара! Жаль, что посидеть подольше не получилось. — Да, жаль, — улыбнулся через силу Учиха.       Меня потянул за собой Хаширама, и я вспомнила, как передвигать ногами и управлять чакрой. Впрочем, воспользоваться этим знанием сполна не получилось — сзади послышались быстрые шаги.       Обернуться и осознать происходящее я не успела. Не располовинили меня только благодаря Хашираме, отбросившему меня в сторону. Покатившись по гальке, я быстро встала на ноги и приготовилась к бою.       Не смотря на мои тренировки, на чакру, усилившую реакцию и вбитые рефлексы, отразить удар я не смогла. И прежде чем сознание поглотила темнота, я увидела кровавые глаза с вращающимися на радужке томое.

***

      В ушах застыл тонкий писк — явный признак травмы головы. В сознании будто клубился туман, и я неосознанно отправила лечебную медчакру на повреждённый участок. Шум в голове медленно проходил — через него пробивались чьи-то голоса, и моё сердце дрогнуло при последнем воспоминании.       Открыв глаза, я почувствовала, что что-то застыло на ресницах. Но отвлекаться на это сейчас было глупо, и я, стараясь издавать как можно меньше шума, подняла голову. Зрение быстро прояснилось благодаря неосознанному лечению, и я снова почувствовала, как невидимая рука сжимает шею — ещё ничего не кончено.       Высокий мужчина в традиционной одежде клана Учиха держал в руках танто, обладал пугающей аурой и выглядел нарочито расслабленным, когда говорил что-то застывшему рядом Мадаре. Этот человек вызывал суеверный страх, а его ки была куда страшней щадящего давления учителя.       Хаширама сидел у дерева, раскинув руки в стороны. Его грудь часто вздымалась, тем не менее он не дрогнул даже пальцем, и лишь его глаза перебегали с одного на другое. «Живой, » — с облегчением прикрыла глаза я, чувствуя во рту металлический вкус. — «Не двигается… Не может двигаться? Чёрт, гендзюцу…»       Моё пробуждение не было замечено, и у меня было в запасе пара мгновений, чтобы придумать план. Но именно сейчас в голову ничего не шло, сердце стучало неприлично громко, и я могла думать лишь о том, что враги вот-вот услышат его стук.  — … должен понимать… проклятые… глупец!.. — начала слышать я. Лечебная чакра исправно шла к голове. — …отец… уверен?.. — донёсся до меня другой голос, сомневающийся и звонкий, и я заметила на берегу другую фигуру. Мальчишка, чуть младше Мадары. Чёрт, неужели они?.. — Изуна!.. — рыкнул мужчина, и дальше я уже не слушала, поняв, что положение хуже стать просто не может.       Не о такой встрече с семьёй друга я мечтала. Нет, не так — я мечтала никогда не встретить семью друга, но, видимо, сейчас случится принудительное знакомство, если я не придумаю, чёрт побери, что-то уже наконец.       Наверное, в голове бы так и роились глупые и испуганные мысли, пока меня не засекли и не убили. Но мужчина крепче сжал танто и направил его на Хашираму, что-то уверенно говоря в дрожащее и испуганное лицо Мадары. «Останови! Почему он не останавливает его?!» — кричала про себя я.       Когда этот урод процедил последние слова, в голове стало кристально пусто, пришло лишь понимание — если я что-то не сделаю, Хаширама умрёт. Вот так просто.       Осторожно схватив первый попавшийся камень, я подала в него чакру, чувствуя, как печать на ладони отпечатывается на гальке, и со всей дури бросила его в мужчину. Разумеется, он его перехватил.       Учиха медленно повернулся ко мне и жутко ухмыльнулся, давление стало сильней. — Как глупо, — медленно сказал он. — Дочь Горо Сенджу, полагаю?       Я и понятия не имела, как он это понял, и оскалилась в подобие усмешки вместо ответа. Внимание всех резко переключилось на меня, мальчишка рядом с мужчиной сжал крепче меч, когда я начала медленно вставать на подрагивающие ноги. — Обидно, ведь я до сих пор не знаю вашего имени, — протянула медленно я, один лишь Бог ведал, как мне удалось не сорваться на крик. — Какое тебе дело, если скоро ты умрёшь? — спросил иронично он. — И все Учихи такие невоспитанные? — задумалась напоказ я, приставив палец к губе. Другую руку я непринуждённо завела за спину, сложив пальцы в нужной печати. — Элементарные правила этикета говорят, что знакомство нужно начинать с приветствия и улыбки. Может, у вас в клане потерялась книга «Этикет для чайников»? — Девчонка, — мрачно процедил он, отбрасывая камень и делая шаг в мою сторону.       Когда я успела подумать, что хотя бы умру так, как всегда хотела — ехидно ухмыляясь в рожу врагу, и плевать, что дрожат коленки, печать, наконец, сработала, разом отнимая у меня треть резерва. Мужчина даже не закричал, когда его тело окутали молнии. Послышался звук, похожий на чириканье птиц, танто выпал из его рук, а из горла вырвался звериный рык. Изуна испуганно закричал. Счёт пошёл на секунды.       Я подала чакру к ногам и побежала в сторону Хаширамы, но невовремя закружившаяся голова заставила шлёпнуться на колени и проклясть свою везучесть. Встать я не успела и лишь чудом заметила сенсорикой, что мальчишка, этот Изуна, собирается меня располовинить.       У меня не было с собой меча, чёрт, да даже куная, и я, не успев подумать, что же творю, схватила танто в пяти сантиметрах от носа голыми руками. На лицо капала моя кровь, но боль почему-то не ощущалась. Глаза у мальчишки расширились, но усилить напор он не забыл.       Вместо того, чтобы пнуть козла в живот, я добавила ещё больше чакры в печати на руках, и с тихим треском меч в моих руках разломился. Брови мальчишки поднялись, и он попытался отпрыгнуть. Позволить ему это я, конечно, не могла.       Схватив его за руку и явно сломав кость, я отбила удар, который из-за того, что я хорошенько усилила болевой шок, вышел смазанным. Дальше было дело техники — усилить болевые ощущения по максимуму, схватить Учиху за капюшон, крутануть мальчишку вокруг себя, чтобы усилить инерцию, и с гневным воплем «Остынь!» бросить урода в реку.       Перевести дыхание мне не дали — мужик, даже чувствуя адскую боль от бьющих молний, попытался рубануть меня танто, и я еле успела отклониться. Впрочем, он сразу упал на колени, и я, испуганно пролепетав «Простите!», побежала к лежащему у дерева Хашираме.       То, что Сенджу всё прекрасно осознавал, я поняла сразу, только взглянув в его широкие напуганные глаза. Рухнув рядом и подав чакру в его каналы, я тут же поняла свой идиотизм — ждать, пока он очнётся от гендзюцу, не было времени.       Пришлось брать Хашираму на руки, ощущая себя принцем, отважно спасающим даму от злобного дракона. Учихи на роль дракона походили как нельзя лучше, по крайней мере, дышали огнём практически все. Ассоциация понравилось моему мозгу так, что я едва не захихикала — наверное, нервное…       Я быстро обвела взглядом обстановку и, отметив, что Мадара до сих пор ни разу не шелохнулся, поняла, что под гендзюцу попал не один Сенджу. Наши взгляды пересеклись на долю секунды, и у меня внутри что-то дрогнуло, когда я увидела отчаяние в красных глазах и стекающие по лицу кровавые слёзы.       Анализировать и что-то предполагать я и не пыталась, просто рванула домой так быстро, как только могла.       Преодолев большую часть пути, выжимая из себя всё, что можно и нельзя, я вдруг поняла, что чакра почти на нуле, ведь её до сих пор тянет печать, поставленная на того мужчину. Попытавшись её снять, я потеряла равновесие, чего не делала лет с восьми.       Падение вышло не самым удачным. В полёте я попыталась уцепиться рукой за ветку, но не усилила тело чакрой, и, кажется, заработала перелом. Приземлилась я на землю, да ещё и сверху тело придавил Хаширама, окончательно выбивая дух. Не потеряла сознание я только из-за страха, что нас ещё могут догнать.       Изо рта вырвался стон. Я спихнула с себя мальчишку, села и закашлялась, с ужасом обнаруживая кровь на руке.       Хаширама с трудом поднял дрожащую руку и положил её на мою, я обернулась и выдавила улыбку. — В-всё хорошо, — сказала дрогнувшим голосом я, тяжело дыша. — Мы же живы?.. Живы…       Он сказал онемевшими губами моё имя, и меня затрясло. Я легла обратно на землю, закрывая рот рукой и стараясь дышать медленно и размеренно.       Сенджу слабо позвал меня, и я тут же повернулась, утыкаясь носом ему в плечо. — Сейчас… Ещё пару минут… — сумбурно прошептала я. — Они же не догонят нас, правда? Ведь правда же?..       Его рука крупно тряслась, но он всё равно обнял меня, пытаясь притянуть к себе. Тело медленно начало расслабляться, и то, что мне как-то удавалось игнорировать, тут же дало о себе знать. Крутящаяся голова, слабость и жгучая боль в области груди… Но всё это отошло на второй план, когда я уткнулась носом в чужую рубашку.       На лоб упали холодные капли. Начинался дождь.