Воздушный змей

***

      Солнце слепило глаза, заставляя меня морщиться и кривиться, но окружающих людей, казалось, не берёт ничего. Мы шли по вымощенной дороге Окаямы, являющейся центром страны огня и носящей гордое название «столица».       Титул «столица», как известно, имел побочный эффект, который лучше всего описывает русский фразеологизм «как мухи на мёд». Этих мух тут и правда собралось столько, что я ни на минуту не отпускала руку воодушевлённого мальчишки, который ахал и охал так часто и натурально, что я начинала думать, что где-то он мне глубоко наврал.       Этот пацан чувствовал себя прекрасно и искренне не понимал, почему я могу кривить рожу в такой погожий день, хотя именно из-за него вчера я была вынуждена в истерике перерабатывать печать.       То, что Иоши фрукт непростой, я поняла, когда он впервые открыл рот. Но когда он в пути сложился пополам и начал стонать и вопить, я поняла, что этот фрукт ещё и экзотический, открывающий передо мной море проблем под названием «убеги от дилера».       Его печать на животе отличалась от стандарта и привела меня в ужас своими наворотами. Похитители на пацана не поскупились и впихнули в рисунок всё, что было в арсенале. Если бы я на волне энтузиазма не начала изучать фуиндзюцу, мальчик впал бы в кому, а меня бы быстро нашли и спеленали из-за того, что печать делала мальчишку в сенсорном восприятии светящимся шаром почище биджу.       Рисунок был странным и взрывал мой мозг своей нелогичностью. Расшифровать его до конца мне так и не удалось, потому пришлось грубо лепить свою абракадабру, вбухивать в неё половину резерва и верить в чудо. Чудо, к слову, произошло, но его приходилось поддерживать и обновлять.       Чтобы разобраться с рисунком требовалось время, которое я и без того неплохо растеряла. Надо было срочно возвращать мальчишку домой, а потом бежать на поле боя, чтобы сообщать о месте, в котором меня держали, пока похитители не почуяли жаренное и не помахали мне любезно ручкой.       Разумеется, я не надеялась, что родители мальчишки окажутся Узумаки. Я надеялась на то, что родители мальчишки смогут купить себе парочку их представителей или на крайняк смогут оплатить срочную депешу до военного лагеря, чтобы успокоить мне совесть.       Оставлять ребёнка одного, как выяснилось, чревато последствиями — вчера мой рисунок треснул, и мальчишка начал кричать от боли, из-за чего закричала и я. Дуэт из нас получился хороший, но он скоро превратился в соло исполнение, ведь меня такой концерт определённо не устраивал. Пришлось погружать его в принудительный сон, а самой в лихорадке бегать, стуча зубами, чтобы этот паразит смог дожить до утра.       Так что моё настроение этим утром было легко объяснимым — хотелось спать и прибить всех тех, кто может мне в этом помешать. Первым в списке числился Иоши. Этот ребёнок явно не обладал даром вовремя закрыть рот и напоминал мне о тех избалованных детей, что катались по полу в магазинах из-за понравившейся игрушки, заставляя краснеть бедную мать. — Мира, Мира, смотри, какие вазы! — Мира, тут продают птиц! Сколько из них можно наварить жаркого! — Мира, я хочу те моти!.. Почему нельзя? Я же хочу! — Ты глупая, глупая, глупая! Невыносимая, бездарная… А это тогда купишь?       Терпеть долго его нытьё решительно получалось, и я, ярый поборник гуманизма и морали, была вынуждена использовать тот способ воспитания, которым явно брезговала его семья.       Получив подзатыльник и горячечное обещание обеспечить ему невозможность сидеть на попе месяц, Иоши охладил свой пыл, показательно насупившись и стреляя на меня обиженными глазками. На этот раз даже не заревел. Совесть немного кольнуло, но что я могла сделать, если к просьбам тот был равнодушен?       Чтобы его глаза перестали подозрительно блестеть, я начала рассказывать ему о встречающихся товарах, и он, сначала показательно крививший нос, через пару минут с открытым ртом следил за моим указательным пальцем.       Но стоило мне отпустить его руку, чтобы поторговаться с продавцом за аппетитно выглядящую выпечку, как этот мальчишка пропал. — Вы не видели, куда побежал мальчик, что был со мной? — с надеждой спросила я.       Продавец, с довольным выражением лица пересчитывающий купюры, что показывало, что где-то меня сильно накололи, недовольно дёрнул плечом, махнув рукой в сторону переулка. — Спасибо, — недовольно буркнула я.       Забежав в переулок, я оглянулась и сложила печать концентрации, чтобы понять, куда этот неугомонный засранец удрал на этот раз. Когда я обнаружила, что засранец удирал на восток неприлично для мелкой личинки быстро, изо рта вырвался звук то ли отчаяния, то ли злости.       Гнать по незнакомому городу по крышам было моветоном — за такое при определённой доли невезения можно было распрощаться с последними штанами, да и раскрывать какое-никакое инкогнито не хотелось, потому пришлось срочно осваивать паркур. — Что ты?!.. — Куда ты прёшь, дрянь!.. — Чёрт!.. — Уйди с дороги, дура!.. — Простите! — пищала я, не переставая мысленно проклинать везучесть этого мальчишки.       Сбив с ног тучную женщину, перевернув торговую палатку и заслуженно получив помидором за отоптанные ноги, я наконец долетела до невзрачного домишки, в которой беспокойно горел знакомый огонёк чакры. Вытащив из волос капусту и попытавшись оттереть тунику от помидорного сока, я воровато оглянулась и, приглушив чакру, прыгнула на приоткрытое окно на втором этаже.       В комнате никого не оказалось, и я облегчённо выдохнула — может, удастся разрешить дело без драк? Дверь противно заскрипела, когда я выходила в коридор, но никого в округе не оказалось, и изо рта вырвался вздох облегчения.       Идя по скрипучим половицам на цыпочках, стараясь равномерно распределять вес и чакру, я чувствовала себя пятилеткой, играющей в прятки с отцом, снисходительно смотрящим на выглядывающий из-за шкафа детский сандаль. Честное слово, жизнь готовила меня к чему угодно, но явно не к стезе героя, спасающего тупых детишек.       К сожалению, я была не только аховым героем, но и аховым шиноби, потому, если бы не моя робкая вера в то, что похититель из гражданских, моя решимость спасти приставучего пацана приказала бы долго жить. Впрочем, я и сейчас чувствовала беспокойство — как бы меня не муштровал отец, видя здорового двухметрового лба, я явно не ощущала воодушевления и азарта драки, о которых мне в красках расписывал Тора.       Потому обнаружив пропажу, я не очень-то торопилась вступать в смертельный бой и была как никогда права. Подслушанный разговор оказался чрезвычайно интересным. — …бы побрал! Ты растерял последние мозги? — Это наш шанс, Сатоши! Как ты не понимаешь?! Если мы отдадим его Анба-но ками… — Наши головы будут украшать парадную площадь! — быстро перебили. В голосе мужчины ясно слышался страх. — Чтоб тебя черти драли, Мичи, что ты натворил… — Почему ты думаешь лишь о плохом? — воодушевлённо ответили ему. — Только представь, какую сумму мы сможем запросить за какого-то ребёнка! — Не «какого-то ребёнка», Мичи, — ядовито припечатали ему. — За внука дайме. За внука чёртового дайме! Дайме, Мичи, ты слышал?! — Мы проведём всё чисто, никто не сможет нас отследить… — Идиот! — взревел Сатоши, беспокойно мечась по комнате. — Возомнил себя самым умным?! Если за нас возьмутся всерьёз, начнётся опрос стражи и… Чёрт. За нами уже сейчас может идти погоня! Где ты подобрал мальчишку? — Успокойся, он был почти один. — Один?.. — недоверчиво переспросил Сатоши. — Хочешь сказать, этого сопляка могли оставить одного? — С ним девчонка была, — пожевал губу Мичи. — Какая девчонка? — терпеливо переспросил Сатоши, наклоняясь ближе к товарищу. — Ну, тощая такая, растрёпанная, — нервно начал он. — Волосы у неё были необычными- светлые очень… Я, знаешь ли, не всматривался. И… — Надо уходить, — перебил его быстро Сатоши, судорожно оглядываясь. — Что? Почему! Уверен, меня не заметили! Она была слишком увлечена… — Придурок, она из клановых! — зло крикнул он. — Иначе бы зачем мальчишку доверили бабе? Во дворце творится какая-то чертовщина, надо убирать ребёнка, иначе…       Я устало потёрла виски, делая глубокий вздох и переставая вслушиваться в их спор. Нет, я когда-нибудь прибью этого пацана.       Новая информация никак не хотела усваиваться в голове — хотелось, чтобы из-за угла выпрыгнул ведущий с криком: «Всем привет! Это передача «Дебильный розыгрыш!» Как велико было ваше облегчение? Поделитесь с телезрителями!», потому что новые обстоятельства грозили мне новыми проблемами.       В голове проносились воспоминания, как я орала на ребёнка, давала ему обучающие подзатыльники, тумаки и каждый день придумывала ему дебильные прозвища, которые, разумеется, тот в силу возраста осознать не мог. Объясняла я их по-своему, и мальчишка искренне верил, что я делаю комплименты, когда сравниваю его красоту с глистой, дистрофиком и рыжиком-пыжиком. Но что-то мне подсказывало, что его дед подобные сравнения не оценит и сравняет уже меня… Просто сравняет.       Как бы мне не хотелось отдать мальчика в руки двум паникующим мужчинам, — так сказать, передать неудачникам ящик пандоры — совесть была категорически против, да и я к нему как-то привязалась. Стоило, конечно, ещё обдумать, в каком виде стоит возвращаться ребёнка, — может, вырубить и подкинуть на порог? — но я решила поломать над этим голову попозже.       Вздохнув, я, попомнив репутацию шиноби и разницу сил, решила обойтись малой кровью. Размазав помидорный сок на лице, в которым меня так удачно попал торговец, я взяла в руки кунай и вспомнила самые раздражающие, приводящие в чистую ярость сцены.       Появилась я в центре комнаты с помощью вспышки, которую ради понтов долго рассеивала. Жажда крови сразу начала своё действие, молнии, видимые обычному глазу, ещё опоясывали тело, и, должно быть, я выглядела несколько пугающе, будучи злой, уставшей и вымазанной в соке помидора. — Как смеете вы нарушать законы страны Огня? — просипела я, медленно выпрямляясь.       Мужчины замерли на месте и посмотрели на меня, как кролики на удав. Они стояли недвижно, а взгляды их были пустыми. Я что, перестаралась? — Похищение, содействие работорговле… — произнесла я медленно, ухмыляясь. — Считали, что сможете уйти?       Было, конечно, чертовски приятно почувствовать себя в роли диктатора-говнюка типа Буцумы Сенджу, но их состояние меня начало немного волновать. Уменьшив давление, я выплюнула: — Пошли вон.       Долго упрашивать их не пришлось — сдуло их на диво быстро, да так, что я засомневалась в их принадлежности к чакропользователям. Когда они ушли, изо рта вырвался вздох с кровавым кашлем, — ну, конечно — и я смогла немного расслабиться и вернуть привычный ток чакры.       Связанный Иоши сидел на диване и смотрел на меня так, словно я при нём спустилась с небес, и на моей голове ярко светит нимб. Мальчик был связан крепко, верёвки были грубыми и перекрывали ток чакры. Впрочем, я вспомнила недавние события и, подавив жалость, иронично подумала, что ему не привыкать.       Открывать ему рот я малодушно решила в последнюю очередь. И когда ребёнок избавился от белой ткани на лице, то будто очнулся и протянул дрожащим голоском: — М-ми-и-и-ира!       Разумеется, он разревелся. Конечно, он себя не сдерживал. И да, он уткнулся сопливым носом мне в плечо. Пришлось терпеть…       Говорить что-то ободряющее в этом случае было противопоказано — слова поддержки вызывали ещё больший поток слёз. К сожалению, я вспомнила об этом не сразу и начала ласково щебетать о том, что я рядом и всё закончилось. Теперь ребёнка не сдерживало ничто, и его пальцы вцепились в мою рубашку так, что от неё раздался едва слышный прощальный треск. Пришлось ограничиваться тем, что я ласково гладила его по спине, прижимая к себе.       Сидели на полу мы долго, пока ребёнок не затих в кольце моих рук, замирая, но категорически отказываясь выпускать мою рубашку. Впрочем, главное, что он затих, и я наконец могла спокойно вывести нас из здания, не сканируя обстановку в страхе, что мужчины приведут группу поддержки.       Остановилась я в тёмной переулке и попыталась поставить мальчишку на ноги. Безуспешно. — Эй, вставай, ты чего? — беспомощно сказала я, пытаясь убрать его руки.       Он замотал головой, ещё крепче прижимаясь ко мне. Я не очень представляла, что делать в таких ситуациях — говорить, что всё хорошо? Сказать, что нас не догонят? Колыбельную спеть? Чёрт!       Я глубоко вздохнула и требовательно сказала: — Посмотри на меня.       Иоши робко поднял голову. — Пока ты рядом со мной, с тобой ничего не случится, — сказала я с такой уверенностью, будто бы была великим шиноби. — Никто тебя не обидит, никто не украдёт, я всегда смогу тебя спасти и вернуть… Что бы не случилось. Веришь?       Он завороженно смотрел на меня и с опозданием кивнул. Я облегчённо улыбнулась. — Пойдём? — неуверенно спросила я, подавая ему руку. Он спешно её взял.       Мы шли вдоль прилавков в молчании — каждый думал о своём. Уж не знаю, что с таким серьёзным лицом обдумывал мальчишка, но я рассчитывала, как из веток и шишек сделать маскировку, чтобы избежать подобного. Когда в голове пронеслась картинка передвигающихся кустов, и я поняла, что надо где-то остановиться, Иоши решил дать о себе знать. — Почему?.. — вдруг беспомощно и растерянно спросил он через некоторое время. — Почему что? — переспросила я в недоумении. — Почему… — повторил он взволнованно и замолчал, чтобы через пару мгновений вернуться к своему обычному высокомерному тону. — Почему да почему! Почему ты копалась там так долго?! — Что? — ошалела я. — Да, очень-очень долго! — повторил он грубо, задирая нос. — Ты такая неумелая, как мне с тобой не повезло!       Я предупреждающе нахмурилась, но Иоши было не остановиться. — Я что, обязан ждать, пока ты меня спасёшь, вечность? Твои навыки отвратительны. Я уж не говорю о манерах! И раз теперь ты понимаешь, кто я такой, то знай — я сию секунду хочу принять ванну, а ещё мятные леденцы! А ещё!..       Кажется, меня перекосило, когда я смотрела, как он надменно начал расписывать, чего бы ему хотелось. Глаз начал непроизвольно дёргаться, а я взвешивала все «за» и «против». Было очевидно, что лучше было произвести хорошее впечатление на мальчишку и не играть с огнём, и я правда считала разумным человеком, но…       Когда он закончил и уставился на меня с выражением лица, просившем не то кирпича, не то лопату, я молча схватила его за руку и потащила в безлюдный переулок. Мелкий засранец сразу почувствовал неладное: — Эй, ты что творишь!.. Пусти меня!.. Я… Я требую! Приказываю!.. Ты!..       Оглянувшись и убедившись, что никого рядом нет, я резко развернулась. — Что ты?.. — пробормотал уже не так храбро он. — Так что я должна сделать? — спросила я, мягко улыбнувшись. — Ты… — неуверенно начал он, но тут же расхрабрился, — должна купить мне такояки и данго, снять мне лучшую комнату и…       Я многообещающе улыбнулась, Иоши сразу замолчал.       Безусловно, я считала себя сторонником гуманизма и поборником морали, но я также относила себя к патриотам. А помощь в воспитании достойного правителя страны Огня– это дело несомненно в высшей степени благородное.       Вышли из переулка мы нескоро — Иоши едва слышно хныкал, но, не сопротивляясь, держал мою руку. Я чувствовала себя прекрасно — мир был чист и справедлив. Но Иоши не разделял моего настроения — теперь ему неделю будет сложно и радоваться миру, и ровно сидеть.