Воздушный змей

***

      Под щекой было что-то твёрдое и шершавое, и я медленно приоткрыла глаза, с усилием моргая и пытаясь сделать картинку перед глазами более чёткой. Прошло около десяти минут прежде, чем я вспомнила, что я — врач, и с медчакрой дело пошло куда быстрей.       Со стоном подтянувшись на руках, я осоловело оглядела окружение — пустая выжженная земля без намёка на жизнь и растительность. Голые камни и скалы, мелкая крошка с которых сыпалась от малейшего дуновения ветра, и небо. Кровавое небо… Будто у небесного творца закончились все краски, и он окрасил небосвод в цвет тревоги, опасности и крови.       Подняться на ноги вышло с трудом — болела каждая мышца, будто весь клан Учиха собрался вместе, дабы попить саке и побить меня палками в качестве ставшего добрым развлечения «Кокни Сенджу». Впрочем, тут не требовались собрания — с этим прекрасно справился и один красноглазый представитель, чтоб его красные глаза получили миопию, конъюктивит, дакриоденит, блефароспазм и ячмень одновременно…       Наступило странное опустошение — не хотелось кричать и что-то делать, паниковать и бежать в оцепенении. Я была удивительно спокойна, как камень, как гранит, как…       Споткнувшись, рухнув и разбив нос, я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Всхлипнула. Ещё раз. И ещё… — Тобирама-а-а!..       Мой вопль эхом отдался по земле, и я судорожно захлопнула рот, надеясь, что все находящиеся в округе опасные люди и хищники сделают вид, что у них настала выборочная глухота.       Ни через пять минут, ни через десять ничего не изменилось, и я, настороженно оглядываясь, побрела куда глаза глядят в смутной надежде увидеть портал с табличкой «Домой, к отцу и Наоки, без долгих перелётов и пересадок».       Сандалии с тихим хрустом сталкивались с камнем, а чакра с небольшим опозданием выходила из тела — вызванный разряд молнии, пляшущей на пальце, то подтвердил. Между скалами встречались потоки тягучей магмы, и температура здесь была аномально жаркой — я даже не могла предположить, в какой точке нахожусь. — Есть тут кто-о?! — крикнула в пустоту я.       «Кто-о-о», «кто-о» отозвалось эхом и, стоило мне посчитать, что не стоит искушать судьбу, как вдалеке раздался громогласный рык.       По земле прошлась мощная воздушная волна, и я спряталась за скалы, чтобы не задело. Оглянувшись в сторону рычания, я сощурила глаза, сглотнула… и пошла на звук.       Стук сердца казался ужасающе громким, пока я прислушивалась к каждому шороху. Шаг, шаг, ещё… Время тянулось, как надоевшая резина.       Всё было вокруг таким одинаковым, таким однотипным. Здесь было легко потеряться — одна пустая выжженная земля. И ничего больше. Ничего… — Ты пришла.       Вздрогнув, я заозиралась, выставив вперёд объятую непослушной молнией руку. — Не бойся. Тебе не желают здесь зла.       Когда я уже посчитала, что сухой надтреснутый голос мне привиделся, на груде камней появился огромный жёлтый глаз. — К-кто… Кто ты?.. — ослабевшим голосом сказала я, тут же откашлявшись, стараясь проглотить возникший в горле ком. — Человеческая память столь ненадёжна… Но я излишне строг. Для меня прошло лишь пару мгновений, когда твоя нога впервые вступила на земли Вечности. — Вечности?.. — пролепетала я, побледнев. — З-значит я нахожусь на?..       Хриплый надтреснутый смех заставил вздрогнуть и с удивлением взглянуть на камни, что начали дробиться, приходя в движение. — Челове-е-ек, — со странным тёплым снисхождением протянул голос. — Ты сам дал Долине это имя…       Невольно отступив назад, я с восхищением и долей ужаса наблюдала, как из скалы появляются очертания лап, длинный когтей, вытянутой морды, массивных крыльев… Стоило им расправиться во всю длину, как стало очевидно, какой маленькой песчинкой я являлась на фоне этого существа, в глазах которого читалась бесчётная череда прожитых лет. — Кто вы?.. — дрожащим шёпотом спросила я.       Вместо ответа существо, казалось, вздохнуло и медленно опустило рогатую голову на лапы, чтобы хоть как-то сократить расстояние, которое разделяло нас. Его жёлтый, горящий огнём глаз был ростом с меня, и вертикальным вытянутый зрачок сузился сильнее, сфокусировавшись на моей фигуре. — Ты не сильно изменилась, — поделилось оно, смотря будто не на меня, а куда-то глубже. — А говорила обратное. Что человеческая природа изменчива, гибка… И так яро отрицала, когда слышала обратное, не желая принимать действительность такой, какая она есть. Упрямство остаётся твоей очаровательной слабостью…       Судорожно дыша под тяжёлым взглядом, я постепенно приходила в себя и, нахмурившись и придя к мысли, что вероятность моей смерти крайне мала, осторожно поинтересовалась: — Вы… Меня знаете? — Дольше, чем ты можешь представить себе, человек, — сказал он, выдувая из носа струи дыма, заставляя меня недовольно скривиться и закашляться. — Говори. Я знаю, что тебя тревожит многое. — Кто вы? Вы… дракон? — смутившись, предположила я. — И зачем вам рога? Они исполняют эстетическую функцию? Или нужны для устрашения?       Вместо ответа он вдруг фыркнул, вновь заставляя меня невольно отмахиваться от дыма. — Это то, что волнует тебя больше всего, человек? — вдруг добродушно поинтересовался он, слегка расправляя крылья и заставляя меня, позабыв о запахе гари, раскрыть рот от их величины. — Наименование моего вида и… рога? — Они очень красивые, — смутившись, добавила я, и существо загрохотало, что больше напоминало человеческий смех. — Я успел это позабыть, — отсмеявшись, задумчиво добавило оно. — У нас есть много имён, но позволь мне не раскрывать их: я не желаю терять твоего расположения. Мне… отрадно видеть твоё открытое и любопытное лицо, человек. Не лишай меня слабого утешения и радости. Называй меня так, как тебя будет угодно. И коль тебя так волнует этот вопрос… Рога показывают силу и возраст и нужны более всего для того, чтобы управлять ци. — А где остальные драконы? — вполне прочувствовав чужую снисходительность, с любопытством поинтересовалась я.       Его голова мотнулась в сторону, а глаза задумчиво сощурились, и я скорее почувствовала, чем увидела, как что-то тяжёлое повисло между нами. — Нашей расе пришёл конец, — вдруг отрезал он, тут же расслабляясь. — Этого отрицать не стоит… Многое произошло, что сделало нас изгоями. И под тяжестью лет я осознаю, что наш путь и не привёл бы к иному… Не следует нас жалеть, человек, ты как всегда излишне сердоболен. Мы были сильны и горды. И чем быстрей росла наша сила, тем тяжелей было смахнуть пелену амбиций. С людьми нас разделяют годы, человек, века, тысячелетия… Однако, мы также, как и вы, примитивны в своём эгоизме. Такова природа, мой друг, и нет ничего более смехотворного, чем считать, что ты смог над ней воцариться… Но нечего и далее тревожить то, чему стоит окончательно забыться под грудой веков. Что ещё тревожит твои думы? — Я… Не уверена, что понимаю… — чувствуя, как внутри меня что-то ноет, сказала я, не в силах промолчать. — Я знаю, — вдруг усмехнулся он, не отводя от меня немигающего взгляда. — Я знаю…       Нас окутала тишина, такая странная, будто позабытая, какая бывает только у хороших знакомых. Даже не у знакомых, а… — Вы сказали… Что встречали меня раньше, — нашла в себе силы прервать это мгновение я. — Когда это было? Значит ли это, что я… Перерождаюсь не первый раз? — Время здесь течёт иначе, чем на земле, — через пару мгновений тишины, задумчиво ответил он. — Здесь может пройти пару веков, в то время как на земле лишь пару мгновений. Я не могу ответить на твой вопрос, человек. Однако, твоя душа далеко не так слепяще чиста, как у тех, кто живёт лишь раз. — Значит, смерти нет? — ошалевши выдала я, хлопая глазами и чувствуя себя блондинкой из анекдотов, что заливает в бак вместо машинного масла подсолнечное. — Все души включены в круг перерождений? А как они создаются? Разве формирование характера не определяет тело? А как объяснить тех, что теряют себя после повреждения мозга? Их больше нет в физической оболочке? Но разве…       Меня снова прервало грохотание, и я надулась, краснея и поджимая губу. — Я вовсе не Создатель, человек, — наконец с добродушной усмешкой ответил он. — У меня нет ответов на твои вопросы… Но обычным смертным не даётся ни второго шанса, ни третьего. — Так почему даётся мне? — вскричала я, всплеснув руками. — Я обычный человек! Таких, как я, миллионы! Почему же… — Откуда у тебя он? — Что?.. — осоловела выдала я, не ожидая, что мою истерику так нагло прервут. — Кулон, — терпеливо повторил он, не отрывая взгляда от выпавшей из-под ворота стекляшки. — Откуда он?       Взяв в руки кулон, я повертела его, не зная, почему похолодел так голос собеседника. — Нашла его рядом с алтарём. Не знаю даже зачем, но решила взять… Безделица какая-то, — неуверенно буркнула я, но, посмотрев на дракона, спросила: — Она… Что-то означает?       Вместо ответа он вздохнул, вмиг теряя свою величественность и невозмутимость, выявляя наружу бесконечную усталость. — Ваши судьбы переплетены куда теснее, чем мне представлялось, — выдохнул он кольцо дыма. — Чьи?.. Чьи судьбы? — неуверенно повторила я, смотря, как его глаза вновь наполняются бесконечной усталостью. — Ты сама всё поймёшь, человек, не стоит пытаться угнаться за временем, — наклонил голову он. — Всё происходит в свой черёд. — Ты говоришь загадками, — озвучила очевидное я, недовольно нахмурив брови. — Расскажи мне тогда то, что не будет мешать этому твоему… череду.       Его вертикальный жёлтый зрачок сфокусировался на мне, будто оценивая, что я готова услышать. — Например… — задумчиво протянула я, покачиваясь на носках. — Каким человеком я была?       Он издал звук, подозрительно похожий на смешок. — Шумным. — И-и-и?.. — Упрямым. — А ещё?.. — Надоедливым. — Эй!.. — И таким же несдержанным как сейчас, — тут же добродушно ощерился он. — Ты мало изменился, и хоть сейчас ты не принадлежишь ни к одному из двух миров, твоя суть остаётся неизменной. — Что это значит? — нахмурилась я. — Раз люди не могут принадлежать двум мирам одновременно, я — исключение. Человек не может влиять на подобное, значит, мне кто-то помог. А единственное могущественное существо, которое я знаю…       Я выразительно осмотрела дракона, и в его глазах возникло странное любопытство, которое бывает, когда наблюдаешь, как первоклассник крутит и вслух считает яблоки на столе, вместо того, чтобы на автомате сложить «два плюс два». — Не опережай время, — повторил он с какой-то теплотой, и я стушевалась. — Оно и так подходит к концу… Вернёшься ли ты ещё раз? Нет, конечно, ты придёшь… Тебя здесь ждут, а я… Мне будет не хватать твоих глупых рассуждений. — Ты меня прогоняешь? — удивлённо выдохнула я. — Наше измерение слишком далеко от твоего, и если ранее я мог держать разницу для тебя неизменной… То сейчас я слаб. Слаб… И слишком сентиментален. По возвращению будь ко мне снисходителен, человек, ведь я позволил себе забыть, как дорого для людей время. — Что?.. Нет-нет-нет, подожди! — тут же замахала руками я. — У меня ещё столько вопросов! Встретимся ли мы вновь? Мы же не прощаемся навсегда! А что до прошлого? А настоящего? И кто такой Индра? А тот дракон, что шепчет мне во снах… Что он хочет и почему меня ждёт? А как же…       Меня прервал его грохочущий смех, и было в нём что-то такое, что заставило сердце сжаться, испытать почти что ужас, желание исправить, помочь. Сделать хоть что-то… — Наша раса давно нашла свой конец, — вместо ответов хрипло начал он, не отрывая от меня взгляда. Земля загрохотала, и маленькие камешки побежали с гор. — Если бы не твоя сердобольность, человек, наш мир нашёл бы его быстрее… Не забывай о своих обещаниях, будь сильным, оставайся верным самому себе и… Присмотри за тем, кто ждал тебя столько лет. — Обещаю, — горячо выпалила я, чувствуя, что должна это сказать. — Твой контракт появится вновь, — прикрыл глаза он, приближая голову ко мне и осторожно ту наклоняя. Я, не задумываясь, положила руку ему на переносицу, мягко поглаживая. Он прикрыл глаза. — Ты сможешь вернуться, когда метка почернеет… Доживи до того момента. Люди такие слабые… Ты должна питаться. Ешь всё, что пожелаешь. Убивай тех, кто будет тебе мешать. А лучше перепоручи это другим… Проживи свою жалкую человеческую жизнь до конца, ладно? — Л-ладно, — всхлипнула я, только сейчас замечая, что по щекам катятся слёзы. — Челове-е-ек, — протянул он снисходительно и, не открывая глаз, молча усмехнулся.       Мы сидели так какое-то время — он замер, едва дыша, а я ревела навзрыд, прижимаясь к горячей шершавой чешуе. Грохот стал нарастать. — Время пришло. Я и так забрал его у тебя непозволительно много…       Руку будто обожгло, и я, стирая солёные дорожки, увидела на руке круг с высеченными символами. — Мы увидимся вновь? — быстро выпалила я. Он усмехнулся, и я сразу всё поняла. «— …Что скажешь ты об этом платье? — весело прощебетала я, кружась на месте. Подол с причудливыми вытянутыми фигурами, в которых можно было угадать драконов, послушно последовал за мной. — Что люди жалки в своей страсти кичиться бессмысленными вещами. — Вагнер! — захохотала я, выпуская из рук тяжёлые подолы. — Нет ничего важнее обманчиво бессмысленного!..»       Грохот становился всё сильнее и сильнее, а круг на руке почти полностью налился чёрным, и я отчего-то знала, что стоит ему напитать последний символ, как я открою глаза уже не здесь, не в разрушенной Долине. Что больше не увижу существо, в глазах которых скрыты все взлёты и падения, рассветы и закаты. Что я больше не увижу его!.. Того, кто был мне так дорог, кто навсегда останется моим дорогим… — Спасибо. Спасибо тебе за всё, Вагнер! — выпалила я, жмурясь и чувствуя, как утекают песчинки времени из рук. — Я никогда тебя не забуду! Никогда! Никогда!.. Я…       За грудь будто подцепили, словно за крючок, и я вновь отправилась в тягучий водоворот, засасывающий меня назад, в место, которое теперь было мне домом. Но прежде чем всё окончательно поглотила темнота, до меня донеслось тихое, но чёткое: — Прощай, я буду скучать. Мой друг…

…другом.