BatIM: Dreams Come to Life

Генри. Имя, которое преследовало меня с самого первого дня. Имя, вырезанное на моём столе. Имя, которым назвал меня Мистер Дрю, когда мы примеряли смокинги. Я предположил, что это имя принадлежало просто какому-то бывшему сотруднику, и кому вообще нужно о нём знать? — Бывший деловой партнёр Мистера Дрю, — сказала Дот. — Помог основать Студию Джоуи Дрю. Он создал Бенди. — Создал Бенди? — в шоке сказал я. — Я думал… я имею в виду… я всегда считал… — Многие люди так считают, — сказал Норман. — Не похоже, чтобы Мистер Дрю их поправлял. От этого мне стало неприятно. От этого подтекста. — Он создал трёх главных персонажей, не так ли? — спросила Дот. — Бенди и Бориса. Даже Элис, хотя её начали показывать только после ухода Генри. Да. Он был талантливым художником. И к тому же порядочным парнем. Насколько это вообще возможно для людей. — От тебя это звучит как настоящий комплимент, — сказала Дот. Норман громко рассмеялся. — Наверное. — Но какое отношение Генри имеет к чернилам? — Я хотел услышать продолжение истории, мне не нужно было знать о Генри и Мистере Дрю. — Что ж, Генри ушёл. Вы все это знаете. Он ушёл, желая проводить больше времени со своей женой Линдой. Ну, понимаете, такая работа может… отнимать время. — Конечно, — ответила Дот. Я кивнул, но с трудом сглотнул. Я подумал обо всех этих поздних ночах. Я подумал о попытке проявить себя. Я подумал о том, как давно у меня не было хорошего разговора с мамой. — И как, по-вашему, такой человек, как Джоуи Дрю, воспринял это? — Воспринял что? — спросил я. — Уход. У Мистера Дрю было видение. Но Генри, у него был талант. Талант пропал, что теперь? Ничего личного, но, может быть, Мистер Дрю воспринял всё как есть. Может быть, он решил, что ему не нужен Генри. Никогда не был нужен. Был нужен только талант. Ничто из этого не имело никакого смысла, и со всем тем, что только что произошло, мыслью о каком-то монстре за дверью, и этим чувством, этим комком в горле при слове «видение», я просто не мог собрать всё вместе. — Хорошо, значит, Мистер Дрю нанимает талантливых людей, мы это знаем, — сказала Дот. — И мы знаем, что с мультфильмами некоторое время всё было в порядке, после ухода Генри. Элис была популярна в какой-то момент. Как и её оригинальная актриса, Сьюзи. Ты когда-нибудь встречалась с ней? — спросил Норман у Дот. — Один раз, — ответила она. — Милая девушка. — Он допил свой напиток и поставил кружку на стол. — Но всё же. Это длилось недолго. Со всем талантом в мире, и это длилось недолго. Он начал тратить деньги на парк развлечений, который никогда не построит. Конечно, Норман тоже знал об этом. — И на театр, — сказал я, обращаясь больше к самому себе. — Какой театр? — спросил Норман. — Студия начинает терпеть неудачи, — сказала Дот, возвращая нас обратно к теме разговора. Норман кивнул. — Ему нужно что-то, что-нибудь. Чтобы студия снова попадала в газеты. Чтобы снова привлечь инвесторов. У меня в голове щёлкнуло. — Машина, — сказал я. — Том Коннор. — Да, — сказал Норман, глядя на меня. — Значит, вы знаете и о машине, — сказал он, как будто одобряя это. — Вроде того, — ответил я. Я не мог не оглянуться через плечо, просто чтобы проверить, был ли свет всё ещё таким же ярким. Он был. — Мы знаем, что есть одна. Мы знаем, что Том Коннор работает над ней, — сказала Дот. — Работал, — поправил Норман. — Работал? — спросил я. Норман поднял бровь. — Работал. Наступило молчание, когда, я полагаю, мы должны были спросить его, почему. Но затем Дот задала другой вопрос. Возвращая нас обратно к теме разговора. Как она всегда делала. — Какое отношение машина имеет к чернилам? — Чернила нужны для её работы. — Труба, — выпалил я. — Какая труба? — спросила Дот. — Мне это показалось странным в тот первый день, когда Сэмми был весь покрыт чернилами, и мне пришлось их убирать. Они были из прорвавшейся трубы в кладовке. По трубе текли чернила. Но как… Норман перебил меня: — Я не знаю как, и я не знаю, что происходит. Всё, что я знаю, это то, что все эти чернила входят и выходят, и когда они выходят, то каким-то образом становятся другими. — Другие чернила. — Я подумал об этом. Теперь, когда кусочки начали собираться воедино, вещи стали иметь больше смысла в моём запутавшемся разуме. Я мог раскрыть больше проблем. — Чернила, которые искал Сэмми… от которых он сходил с ума… — осторожно сказал я, глядя в глаза Дот. — Да, — сказала она. — Конечно. Почему его будут волновать обычные чернила? Они везде. Мы анимационная студия; у нас они есть повсюду. — Повсюду, — сказал я. — Машина, — сказала Дот, поворачиваясь к Норману и наклоняясь вперёд. — Ты сказал, что Мистеру Дрю нужны чернила для машины. Норман, что делает машина? Я затаил дыхание в ожидании ответа. Я почти чувствовал, что не хочу его знать. Норман только покачал головой. Он убрал ноги со стола и сел ровно. — Хотел бы я знать. Я смотрю только то, что вижу. И Мистер Дрю, и тот парень Том Коннор, они были ещё более скрытными, чем вы двое. Я просто знаю, что Сэмми больше не Сэмми. Чернила, ну, я не знаю, но мне кажется, что чернила взяли над ним контроль. Я думаю, это чернила забрали его. — Ты думаешь, он жив? — спросила Дот. — Не знаю, но скажу вам одну вещь. Эти чернила имеют свой собственный разум. Идут туда, куда им вздумается… — Соскальзывают со страниц, — сказал я, думая о своём Ковбое Бенди. Думая о тетради Сэмми. Думая о… Такой паники я не испытывал раньше никогда, даже когда монстр гнался за нами. Что-то инстинктивное и глубоко внутри, что-то, что прошло мимо моего желудка и прямо в позвоночник, настигло меня в момент чистого раскалённого добела осознания. — У меня есть чернила, — сказал я. — Я взял бутылку из кладовки, из тайника Сэмми. — Ну, сейчас студия уже переполнена ими. Мистер Дрю позаботился об этом, — сказал Норман. — Нет, он этого не делал, это несправедливо! — крикнул я, но тут же вспомнил, как мой дед смотрел на руку Мистера Дрю, вспомнил слова «Чернила плохие». Нет, всё не так. Этого не может быть. — Вы же сами говорили, что он нанимает талантливых людей, — сказал я Норману, — что у него есть видение, так что он ни в чём не виноват. Это всё тот Том Коннор. Или, может быть, Сэмми. — Меня всего трясло. Все мои чувства в страхе были смешаны вместе. Я не мог их различить. Я не мог отделить своё представление о чернилах от разговора о Мистере Дрю или от существа, скрипачки и теней. Хватающих, цепких теней. Всё это было просто одним большим шаром страха. — Бадди, успокойся, — сказала Дот. — Я не могу, ты не понимаешь. Я должен идти! — да, я должен был идти. — Всё в порядке, Бадди, мы должны подождать ещё немного, — сказала Дот, вставая и подходя ко мне, мягко кладя руку мне на плечо. — Я не могу! Неужели ты не понимаешь? У меня есть чернила. У меня есть чернила дома. Они в моей квартире. — Я убрал с себя её руку и выбежал из Проекционной Будки. Меня не волновало, если я сделал её больно. Меня не волновало, если Норман подумал, что я сумасшедший. И меня не волновало, что существо может найти и поймать меня. Меня ничего не волновало, потому что я не думал. Я ни над чем не раздумывал. Я просто делал это. Я бежал домой.