BatIM: Dreams Come to Life

Я отошёл в сторону, когда Мистер Дрю приблизился к ним. Он подошёл прямо к Тому и, казалось, трясся от гнева, несмотря на свой внешний вид. – Я не уйду, пока не заполучу то, что принадлежит мне, – сказал Том, когда Мистер Дрю уставился на него. Мистер Дрю рассмеялся так, словно Том только что рассказал отличную шутку, и огляделся на нескольких наблюдающих людей. Они быстро отошли. Мистер Дрю повернулся к Тому и вполголоса сказал: – Ты уволен, Том. Я же попросил тебя не приближаться к моей студии. Давай перейдём в коридор, ладно? – Мы ведь сейчас не в твоей студии, разве нет? – ответил Том. Мистер Дрю никак не мог физически запугать этого человека. Том не был таким большим и похожим на медведя, как Бертрум Пьидмонт. Он был больше похож на стену. И всё же Мистер Дрю схватил его за локоть и сквозь стиснутые зубы сказал: – В коридор. Сейчас же. – Ну же, Том, не надо устраивать скандал, – сказала Эллисон тёплым голосом, мягко положив руку ему на плечо. Том позволил им проводить его в розовый вестибюль. Я последовал за ними. Я должен был знать, что происходит. Я даже не думал об этом и не понимал, как странно, что я шёл за ними. Мистер Дрю дал знак, чтобы большие двери закрыли, и сразу же после того, как швейцары сделали это, он резко обернулся, его улыбка исчезла, и сказал: – Вы должны немедленно уйти, прежде чем я попрошу охрану вышвырнуть вас! – Я хочу вернуть свой патент, – сказал Том прямо в лицо Мистеру Дрю. Они стояли практически нос к носу. Или, скорее, нос к подбородку. – Он мой, юридически и этически. А теперь убирайтесь. – Он повернулся к Эллисон. – И ещё, Эллисон, мне стыдно за тебя. Ты уволена. Эллисон только улыбнулась своей ослепительной улыбкой, которая заставила меня немного растаять, хотя сцена заставила меня невероятно напрячься. – Поговорим об этом утром, Джоуи. Ну же, дорогой. – Она легонько толкнула Тома в плечо и, очевидно, она смогла сдвинуть горы, потому что он снова сдался и сделал шаг назад. – Это моя машина, Дрю, моя. – Ты всё испортил, и мне придётся это исправить. Это моя машина и твой беспорядок. Теперь убирайтесь. Я всё это слышал. Всё, что сказал Мистер Дрю. Но тогда мне не удалось это осознать, потому что всё моё внимание было сосредоточено на слове «машина». Я наблюдал, как Том и Эллисон медленно направились к лифтам. Мистер Дрю повернулся и сам распахнул одну из дверей, даже не заметив меня. Он ворвался обратно на вечеринку. И дверь за ним закрылась. Я повернулся и быстро пошёл прочь от дверей, прочь с вечеринки. Вслед за Томом и Эллисон. А потом я схватил мужчину за плечо. Пытаясь остановить его. Нуждаясь остановить его. Я остановил его. Он в ярости развернулся и уставился на меня, как на сумасшедшего. – Я слышал, что вы что-то говорили о машине, – сказал я, когда он вывернулся из моей хватки. – Убери от меня свои руки, сынок. – Он смотрел на меня убийственным взглядом. – Том, всё в порядке. Это посыльный в студии. Бадди, – сказала Эллисон. Я уставился на неё на мгновение. Как, чёрт возьми, она помнила меня? Я был поражён, что кто-то вроде неё заметил, что я вообще живу на планете. – Мне всё равно. Никто меня не хватает меня вот так, – сказал Том. – Простите, простите, пожалуйста, но вы сказали что-то о машине, и мне нужно знать. – Я остановился. Могу сказать, что они оба были озадачены мной. Из-за того, что я сказал. Я не был уверен, стоит ли мне продолжать. – Откуда ты знаешь про машину? – спросил Том, делая шаг в мою сторону. Он мог бы выглядеть элегантно, но я заметил, как натянулись его рукава, как его руки напряглись под тканью. Я определённо не хотел ввязываться в драку с этим человеком. Я не мог придумать ничего, что имело бы смысл. Я не мог рассказать ему о Нормане или о том, что я прятался в кладовке. Поэтому я произнёс единственное слово, которое пришло мне в голову: – Сэмми. Том громко вздохнул, и Эллисон сжала его руку. – Можно было догадаться, – сказал он. Но больше он ничего не сказал. Я не знаю, откуда у меня взялась смелость, но, наверное, в тот момент я воспользовался некоторой прямотой Дот. Я очень устал от того, что люди ничего не говорят. От узнавания только части истории. – Что это за машина? Для чего она нужна? И почему Мистер Дрю уволил вас? – Я хотел задать больше вопросов. Я хотел спросить, считает ли он Мистера Дрю злым или добрым. Я хотел спросить о чернилах и Сэмми. О существе, о скрипачке. Но я также знал, что слишком много вопросов сбивает людей с толку. Я знаю, что теперь, когда я задаю себе слишком много вопросов, я начинаю останавливаться. Он начинает скулить. Нам это не нравится. Том глубоко вздохнул и мельком оглядел роскошное фойе. – Хорошо. Машина должна была создавать... – Он сделал паузу. – Персонажей. – Вроде тех маскотов внутри? – спросил я. Это звучало не так уж странно. Они уже делали игрушки, почему бы не иметь машину, которая делала большие костюмы Бенди? Том потряс головой. Впервые я понял, что он сдерживается не просто из упрямства. Он был... напуган. – Я не должен был говорить тебе это... – сказал он, качая головой. – Послушайте, я знаю о... чернилах, – сказал я. – И я знаю... о... – Я остановился. Том внимательно посмотрел на меня. Было трудно смотреть ему в глаза. Мне просто хотелось отвести взгляд. На что-нибудь другое. Наконец он сказал: – Ты знаешь об этом. – Я не уверен, – ответил я. Потому что я не знал, что я знал. Том глубоко вздохнул. – Ладно. Ладно, – сказал он, принимая решение. – Ладно. Это были не маскоты. Ничего такого. Это был... способ взять мультяшек и сделать их настоящими. Не людьми в костюмах маскотов, а настоящими, реальными версиями персонажей. – Он посмотрел на меня так, что своим взглядом говорил «Ты понял?» Я не думал, что понял. Его прервала Эллисон. – Думай об этом как о печатном станке, но для… людей. – Для людей? – спросил я. – Не для людей, Эллисон. Пожалуйста, – сказал Том, качая головой. – Я не хочу, чтобы ты была к этому причастна. – Я уже причастна, Том. Ты не можешь заставить меня не беспокоиться, потому что я беспокоюсь о тебе. То, что ты помог создать, поразительно. – То, что я помог создать, чудовищно, и ты это знаешь, – огрызнулся он на неё. Затем он покачал головой. – Извини, прости меня. – Всё в порядке. Но мы должны идти. Я уверена, что он вызовет охрану. Том кивнул. – Это не моя вина, – сказал он. Затем он снова посмотрел на меня таким напряжённым взглядом. – Это не моя вина. Слово «это» выделялось для меня. Он говорил, что не виноват, но я также подумал, что, возможно, он говорил, что «это», «это», также не было его виной. Я не знал наверняка. Но у меня внутри всё сжалось. Дот, подумал я про себя. Она была одна с «этим». – Что именно? – осторожно спросил я. – Он уволил меня, потому что это не моя вина, – продолжал Том, уже не слушая меня. – Он уволил меня, чтобы выставить виноватым кого угодно, но только не себя. – Он посмотрел на меня через плечо. – Но он всё же оставил машину. Даже не смотря на это. И это изобретение Gent, я помог её изобрести, а он забрал мои права, мой дизайн, всё. – Как он мог заставить вас сделать это? – спросил я. Он медленно повернулся и покачал головой. – Не у всех из нас есть хорошие связи, сынок. Не у всех из нас есть шансы. Особенно получить работу инженера, когда нет должного образования и подготовки. Никто из высокопоставленных лиц не оказывал мне такого уважения с тех пор, как я работал на самолётах во время войны. Я ему доверял. Он дополнительно заплатил мне. У него был юридический контракт с Gent. Он относился ко мне как к настоящему бизнесмену. Но я не читал то, что было написано мелким шрифтом. Я не знал, что на это ответить. Я просто стоял. – Мы все ему доверяли, – сказала Эллисон. – Я не знаю никого, кто на самом деле понимал, что подписывает. Я думаю, Мистеру Дрю нравится находить талантливых людей, но и также нуждающихся в работе. Кому действительно нужна работа. Теперь у меня внутри всё смешалось. Больше не сжималось, в животе не порхали бабочки, было только что-то странное, вроде боли. – Не будем забывать о Сьюзи, – добавила она. Том вздохнул. – Кто такая Сьюзи? – спросил я. Не упоминал ли о ней Норман тоже? Эллисон печально посмотрела на меня и покачала головой. – Не в этом суть, Бадди. Суть в том, что все здесь имеют договоры о том, что Мистер Дрю владеет всем, что мы делаем. Рисунками. Историями. Песнями. И, – она посмотрела на Тома, – изобретениями. Всё началось с Генри и продолжается с остальными из нас. Это жертва, которую мы принесли. Я обдумывал всё, что они мне говорили. Всё рушилось, все стены, которые я воздвигал в защиту Мистера Дрю. Я просто больше не мог их сдерживать, и я был завален под ними. – Теперь нам нужно идти, а ты береги себя. И позаботься о той писательнице. Она великолепна, – сказала она с лёгкой грустной улыбкой. – Обычно это она обо мне заботится... – сказал я. Чувство у меня внутри становилось всё сильнее. – Убирайся, пока можешь, сынок, – сказал Том, когда лифт открылся и они вошли внутрь. Двери закрылись, и я остался один. Звуки вечеринки доносились через двери, но теперь они больше не манили меня. Они только ухудшили моё непростое чувство. Я не должен быть здесь, подумал я. Не должен. Я должен быть с Дот. И Джейкобом. Мне здесь не место. Моё место там, где есть люди, о которых я беспокоюсь. Которые беспокоятся обо мне. Бар Дюка был так же переполнен, как и всегда, когда я проталкивался через него. Впервые люди там обращали на меня внимание. Кто-то засмеялся, кто-то кивнул, как будто у нас была какая-то общая тайна насчёт моего смокинга, а некоторые глазели на меня. Я скучал по тому, когда я был невидимым никем. – Эй, парень – сказал бармен, счастливый парень с залысинами, которые он отказывался признавать. – Газировку, как обычно? Я отрицательно покачал головой. – Я ищу Дот, – сказал я. Бармен улыбнулся. – Конечно. Ну, я не видел их уже около часа. – О, – сказал я, чувствуя себя опустошённым. Я прислонился к барной стойке, ощущая тяжесть. – Да, думаю, они разошлись по отделам. – Бармен перешёл к следующему посетителю, который подзывал его рукой. По отделам? – Постойте! – крикнул я. – Вы имеете в виду всех? Дот, Джейкоба и Ричи? Бармен вытащил кружку пива и кивнул в мою сторону, шума между нами было слишком много, чтобы он мог сказать хоть что-то, что я услышу. Я развернулся на пятках и протолкнулся наружу и через улицу. Конечно, я снова запаниковал. И конечно, каким-то образом ей удалось уговорить ребят пойти с ней обратно в студию. Интересно, она всё объяснила? Интересно, поняли ли они, что их ждёт? Она должна была. Она не была лжецом и не собиралась подвергать кого-то опасности, если они не знают о ней. Всё ещё. После всего. С какой стати они пошли с ней? Они не могли знать, что скрывается в тёмных тенях, или что сами тени были живыми. Свет в студии горел, однако по какой-то причине она не выглядела менее зловещей, чем в ту ночь, когда мы с Дот пробрались внутрь. Особенно потому, что я понял, что они горели для того, чтобы, если монстр придёт, это было видно. Эта мысль не останавливала меня и не заставляла замедлиться. Это было удивительно, как войти в логово монстра внезапно показалось мне так правильно, но идти на шикарную вечеринку в отеле было похоже на гибель. Входная дверь была открыта. Может быть, Дот специально оставила её так, на случай, если я приду. Потому что она знала, что я приду. Я помчался через фойе к лифту, мельком взглянув на плакаты. Я вспомнил версии персонажей на вечеринке в натуральную величину в их нелепой странности. А потом то, что сказал Том. О назначении машины. И про «это». Я рванул вперёд и врезался в решётку лифта, сильно ударив по ней. Я вздохнул, рывком открыл её и шагнул внутрь. Мне нужно было успокоиться, а не впадать в панику. Но было трудно не паниковать. Они были где-то здесь, внизу, выслеживая этого зверя самостоятельно. Я прибыл на Музыкальный этаж и осторожно ступил в коридор. Свет был включён на полную мощность, и это придало мне уверенности осторожно направиться к Музыкальному Отделу. Я не знал наверняка, что они там были, но я был почти уверен. В конце концов, похоже, именно там всё и происходит. Я боялся тусклых огней, иногда моё воображение уносилось прочь - я думал, что видел мерцание краем глаза, но когда повернулся, свет всё ещё сильно гудел. Тени не шли за мной. Их здесь не было. Пока. До тех пор, пока огни не погаснут, со мной всё будет замечательно, напомнил я себе. Но я совсем забыл о чернилах на стенах. Если я думал, что ловить отблески блестящих чернил в луче фонарика было страшнее, чем видеть их на свету постоянно, ну, оказалось, что я очень ошибался. Когда я повернул за угол и наткнулся на чернила, было что-то очень тревожное в том, что они... были здесь. Не пытались спрятаться. Не пытались притворяться чем-либо. Просто были гордо разбрызганы повсюду. И ещё что-то новое. Что-то, чего не было раньше, когда мы с Дот пересекли полицейские ограждения. Что-то написанное чернилами, нарисованное пальцем, я полагаю: «Он Нас Освободит». Я остановился и уставился. Как тетрадь. Как чернила, которые соскользнули с музыкальных нот, были наполовину на странице, наполовину на стойке. «Он Нас Освободит». Мне в голову вдруг пришла одна мысль. Странная глубокая и тревожная мысль. Что если Сэмми не пропал? Что если… Что если он прятался? – А вот и Художественный Отдел, – сказал голос позади меня. Я мгновенно обернулся, только чтобы оказаться лицом к лицу с Бенди. Опять.