Кровь (Blood)

Хоть Гарри и решил остаться в Косом переулке, после довольно неприятного разговора со Снейпом ему всё же не хотелось покидать «Дырявый котёл». Судя по тому, что он видел из окна своей комнаты, переулок всё ещё выглядел очень пустынным, и Гарри не хотелось смешиваться с мрачными мракоборцами, которые только что потеряли своих. Однако он начал немного сходить с ума и на следующее утро решил перестать скрываться и вернуться в переулок. Снейп был прав, хотя Гарри было неприятно признаваться в этом самому себе. За исключением Хогвартса, Косой переулок был для него самым безопасным местом. Однако Вселенная, казалось, не была удовлетворена этим самопризнанием. В то утро, сидя за завтраком в баре, Гарри обнаружил, что Снейп был прав ещё в одном: Гарри был способом пиара для Фаджа, и тот не собирался позволять ему прятаться. — Гарри! — раздался за его спиной весёлый голос. Он обернулся и с удивлением увидел стоящего позади министра Магии. К тому по бокам пристроились два мракоборца в красных мантиях. — Так приятно снова тебя видеть. Я как раз садился завтракать, не присоединишься? Том, — позвал он хозяина «Дырявого котла». — Может, посадишь нас где-нибудь подальше? Том, конечно, подчинился, и вскоре Гарри обнаружил, что его тарелку с завтраком убрали, а он сам последовал за Томом в отдельную столовую в задней части гостиницы. Фадж строил добродушие и, обняв Гарри за плечи, пока они шли к задней двери, задавал общие вопросы о его учебе и о том, как он проводит время в переулке. Гарри удалось выдавить несколько неловких, быстрых ответов сквозь комок, который внезапно образовался в его горле, но Фадж, казалось, этого не замечал. Всё это заставляло его чувствовать себя неловко — просто что-то в этом казалось таким фальшивым. Гарри захотелось сбросить с себя руку министра и пойти в противоположном направлении, но он решил, что с министром Магии лучше так не поступать. Один из мракоборцев вошёл первым и проверил комнату, прежде чем дать войти остальным. Не успел Гарри опомниться, как он уже сидел напротив министра Фаджа, а перед ними стояли две тарелки с горячим английским завтраком. Оба мракоборца и Том оставили их вдвоём. Гарри почувствовал, что нервничает, обедая наедине с этим человеком. С какой стати самый могущественный человек в волшебной Великобритании захотел позавтракать с ним? Ночь, когда он ушел от Дурслей, это одно, но сейчас это было просто странно. Гарри не знал, что сказать этому человеку, но это, похоже, не было проблемой, так как Фадж, казалось, был вполне доволен тем, что вёл разговор, и ему требовались только небольшие кивки и «Ммм» от Гарри, чтобы продолжать говорить. Тот поймал себя на том, что по большей части толкает еду по тарелке, в то время как Фадж, казалось, каким-то образом был способен одновременно и есть большой кусок, и что-то говорить, при этом не разговаривая с полным ртом. Гарри начал лениво гадать, не замешана ли в этом магия. Затем он понял, что в комнате тихо, и снова сосредоточился на министре, который, казалось, ждал какого-то ответа от Гарри. — Извините, — сказал он. Фадж лишь добродушно улыбнулся ему, но с оттенком снисходительности. — Я просто хотел сказать, как, должно быть, тебе приятно знать, что в переулке ужесточены меры безопасности. Теперь ты можешь вернуться туда и наслаждаться свободой, — беспечно сказал он. Хотя Гарри и раньше было неудобно есть вместе с этим человеком, теперь весь его аппетит исчез, когда вспомнилось предсказание Снейпа. Он, конечно, уже планировал вернуться в переулок, но сначала хотел кое-что проверить. — Не знаю, — ответил Гарри. — Может быть, для всех будет безопаснее, если я просто останусь здесь. Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал как мисс Адлер. Фадж на мгновение смутился, услышав имя мёртвого магла, а потом посмотрел на Гарри с притворным выражением нежного раздражения. — Гарри, — сказал он. — Все снова в безопасности. Министерство ничего не допустит. Что теперь подумают люди, когда Мальчик-Который-выжил будет скрываться? — О, я не думаю, что они заметят, — сказал Гарри. — Я не стою ни гроша, — сказал Гарри, думая об игроке в квиддич, который в последнее время часто появлялся в новостях. — Не заметят тебя? Ну, Гарри, конечно, они замечают Мальчика-Который-Выжил, — сказал Фадж, как будто Гарри просто скромничал. — Вот почему на тебе лежит такая ответственность — помочь людям снова почувствовать себя в безопасности. — Но разве они в безопасности? — спросил Гарри. — Да, — решительно сказал Фадж. — Люди в безопасности, министерство держит всех в безопасности. И мы все должны внести свой вклад, чтобы всё шло своим чередом. Люди прячутся по домам, а у лавочников нет ни одного покупателя. Всё это бессмысленно. Но главное — это поправимо. Ты можешь всё исправить, Гарри. — Я просто… — Гарри, — прервал его Фадж, натянуто улыбаясь. — Я верю, что ты поможешь общественности в этом. Мне бы очень не хотелось думать, что ты этого не сделаешь, — сказал он твердо. Гарри вдруг вспомнил, что Фадж отправил Хагрида в тюрьму всего несколько месяцев назад, без каких-либо доказательств. Он сделал это, чтобы успокоить публику. Хотя Гарри не думал, что у министра есть какие-то причины бросать его в тюрьму, он действительно не хотел узнавать, что он может сделать, если Гарри прямо бросит ему вызов. — Я всегда буду помогать публике, — сказал Гарри. Что не обязательно значит помогать министерству, подумал он. — На самом деле, мне нужно кое-что купить, я должен пройтись по Переулку, — сказал он, извинившись и вставая из-за стола. — Хорошего дня, Гарри, было приятно пообедать с тобой, — крикнул ему вслед министр. Гарри издал неопределённый звук, проходя мимо двух мракоборцев, стоящих по бокам от двери. Было довольно неловко, когда тебя заставляли делать то, что ты уже планировал. Ещё хуже было обнаружить, что Снейп был прав. Кстати, о дьяволе: он сидел так, что мог видеть вход в маленькую столовую и вход в «Дырявый котёл» одновременно. Новое лицо, как всегда, но Гарри видел то же оценивающее выражение на его лице, когда он, казалось, смотрел на всё и ни на что одновременно. Гарри прошёл мимо него, не подавая никаких признаков того, что знает о присутствии этого человека. Он поднялся наверх и схватил сумку с книгами, проверяя, надёжно ли спрятан плащ-невидимка. Вышел на улицу, зная, что Снейп находится на некотором расстоянии позади него. Переулок был немногим более населён, чем накануне. Покупатели то тут, то там шли с определённой целью, не останавливаясь, чтобы пообщаться или заглянуть в витрину магазина — просто шли к месту назначения, чтобы как можно быстрее добраться до дома. Косой переулок и так выглядел удручающе. Повсюду стояли мракоборцы с каменными лицами, шныряли перепуганные покупатели, а на обложках всех газет и журналов на газетном стенде у «Дырявого котла» красовалась фотография выжженного клочка земли, оставшегося после нападения в Хогсмиде. Гарри провёл весь день, стараясь следовать своему обычному распорядку, но на всём этом нависала какая-то пелена. Хотя в тот день он был не очень активен, вечером он вернулся в «Дырявый котёл», чувствуя себя измученным, а когда заснул ночью, ему приснился огонь.

***

Питер нервно ждал в старом коттедже. Бессознательные тела его магловских обитателей всё ещё лежали ничком в соседней комнате. Он с трепетом взглянул на часы на каминной полке. Встреча должна была начаться две минуты назад. Он знал, что ждать осталось недолго, но ему казалось, что прошла целая вечность. Вечность, пока он ждал, с уверенностью, что группа мракоборцев ворвётся в любой момент. Конечно, прибытие тех, кого он ждал, было, по его мнению, не многим лучше. Внезапно раздался громкий грохот — входная дверь коттеджа была выбита. В комнату ворвалась разъярённая ведьма. Её тонкие чёрные одежды развевались за костлявой фигурой, когда её запавшие чёрные глаза осмотрели комнату и того, кто в ней находился. — Петрификус Тоталус, — сказала она, указывая палочкой на Питера. Глаза Питера расширились, когда заклинание полетело ему в лицо, и он тут же забыл, как ставить щиты. Руки прижались к бокам, а ноги склеились вместе, став жёсткими, как доски, и всё, что он мог сделать, это смотреть в потолок, когда Беллатриса начала ходить вокруг него. Он слышал, как она с кем-то разговаривала, но в его голове не было ничего, кроме паники, которая только возрастала с момента её появления. Внезапно тело Питера поплыло. Он выпрямился в воздухе, и все заклинания на нём отменились — он споткнулся, когда ноги коснулись земли. Питер оказался лицом к лицу с тремя волшебниками и одной сильно хмурящейся волшебницей. Все четверо уставились на него. Руквуд, Беккет и Долохов вошли вслед за Лестрейндж, и именно Руквуд опустил палочку, освобождая Питера. Все они достали свои палочки, и Питер понял, что уронил свою, когда пришла Беллатриса; он посмотрел на неё, лежащую на полу, но не двинулся, чтобы поднять. — Назови мне хоть одну вескую причину, по которой я не должна превращать твой мозг в кашу и скармливать его мантикоре, — потребовала Беллатриса. — Я могу достать тебе Поттера, — быстро сказал Питер. — И Дамблдора, если ты этого хочешь. — Заманиваешь нас в ловушку, как ты заманил своего Лорда? — Я просто сказал ему то, что сказали бы ему и вы, если бы знали их местонахождение. Я рассказал ему это, как и всё остальное. Я рассказал ему об их местонахождении добросовестно, так как всегда был верен нашему Лорду. — Верен? — взвизгнула она. — Круцио, — крикнула она, но Руквуд отбросил её палочку в сторону. Колени Питера подогнулись от почти коснувшегося его заклятия, и через мгновение он обнаружил, что поднимается с пола. — Давай послушаем, что он скажет, прежде чем мы превратим его мозги в кашу, хорошо? — сказал Руквуд. — Я была верна! — крикнула Беллатрисса Руквуду. — Бекетт был верен, даже ты был верен в своем удобном положении шпиона. Последние десять лет он сидел на собственной палочке и ничего не делал. Он никогда не верил в него. Он не питал к нашему Лорду истинной преданности, он просто хотел получить часть его силы. — Это правда, — сказал Питер. — Я никогда не верил в него так, как вы, но это не имеет значения, конечный результат тот же. Мне нужен Тёмный Лорд, чтобы добиться успеха, и сейчас больше, чем когда-либо, и я ничего не делал против него, — выпалил Питер. Он знал, что его жизнь висит на волоске, и он сам был единственным, кто мог её спасти. Хорошо, что он пришел подготовленным к этому спору. — Я занял позицию рядом с Поттером, Дамблдором и с их сторонниками. Я готов нанести удар и готов собирать информацию. Так же, как твой собственный шурин поступал в министерстве. — Ты должен был искать нашего Лорда, помочь ему вернуться. — И оказаться в Азкабане, как и ты? Или заблудиться в Гималаях, или Мерлин знает где ещё. Пророчество не завершено, поэтому мы знаем, что тёмный лорд вернётся. Я просто решил быть в состоянии помочь ему, когда он вернется. За одну ночь мы можем уничтожить авангард, стоящий на пути Тёмного Лорда, и когда он вернётся, мы все будем вознаграждены безмерно, — и Питер сможет перестать жить как крыса. — И как именно ты это сделаешь? — спросил Руквуд. — Кажется маловероятным, чтобы мертвец мог сделать то, что ты говоришь. Питер поморщился — он не любил показывать это людям. — Э-э… хорошо, сейчас покажу, — сказал он. Он закрыл глаза, сосредоточился и, покряхтев, превратился в крысу — Хвоста. Затем он снова превратился в Питера. Четверо беглых пожирателей удивлённо уставились на него. — Я, э-э, любимая крыса младшего Уизли. Он делит комнату с Поттером в Хогвартсе. Убей меня, и ты отнимешь у своего лорда ценное имущество. — Быть крысой очень тебе идёт, — сказал Долохов, заговорив в первый раз хриплым голосом и слегка склонив голову набок. Однако его глаза были пронзительно устремлены на Питера. — Думаю, крыса нам не помешает. Руквуд задумчиво смотрел на него. Беллатриса же выглядела убийственно, но уже не так, будто она действительно была готова убить его в любой момент. — Как ты проведёшь меня в Хогвартс? — спросил Бекетт. — Ты не сожжёшь Хогвартс, — громко сказала Баллатриса. — Я мог бы уничтожить Дамблдора и Поттера, и весь этот бастион маглорожденных. — Поттер и Хогвартс принадлежат Тёмному Лорду. Замок принадлежит ему по праву рождения, как наследнику Слизерина, — сказал Руквуд. — И ты дурак, если думаешь, что сможешь так легко убить Дамблдора. — Твоя единственная цель сейчас — отвлечь мракоборцев, пока мы ищем Тёмного Лорда. Если тебя схватят в Хогвартсе, это будет только помехой, — язвительно сказал Долохов. — Вы не хотите Поттера? — уныло спросил Питер. Он был уверен, что Поттер станет одной из их целей. Он ждал двенадцать лет, готовясь в конечном счете быть полезным Тёмному Лорду. Но тот ещё не вернулся, а он так устал быть крысой, быть домашним животным. Они знали, что Тёмный Лорд вернётся, и когда он вернётся, Питер будет вознагражден, но кто знает, когда это произойдёт. — Настанет день и Поттера, — сказал Руквуд с напряжённым скрипом. — И Дамблдора тоже, уверяю вас. Тёмный Лорд больше не будет ждать. Мы найдем его, и мы восстановим его, но не будем рисковать свободой ради того, что по праву принадлежит Тёмному Лорду. — Но… — Возвращайся на своё место. Тёмный Лорд призовет тебя, когда придёт время. До тех пор храни верность и преданность, и ты будешь вознаграждён, — властно и явно пренебрежительно произнес Руквуд. Он снова повернулся к Беккету и заговорил с ним очень снисходительно, но Питер не обращал на него внимания. Это должно было произойти скоро, просто обязательно должно было. Он не знал, сколько ещё сможет продержаться. — Хватит, мы все знаем это, — сказал Долохов, отвечая на что-то, что говорил Руквуд. — Мы здесь слишком долго. — Да, — сказал Руквуд. — Мы задержались. — Он повернулся, чтобы уйти, даже не взглянув на Питера. — Веди себя хорошо, — сказал он Беккету. — И будь громче. Беллатриса одарила Питера ещё одним убийственным взглядом и повернулась, чтобы последовать за Руквудом. Долохов ушёл вслед за ней. Бекетт, бормоча что-то об огне, сунул руку под мантию и исчез. Питер поднёс дрожащую руку к лицу. Конец был уже близок, но ему ещё предстояло слишком многое пройти. Он наклонился, чтобы поднять свою палочку, которая всё ещё лежала на полу, как вдруг, отбрасывая остатки расколотой двери в стороны, в комнату ворвался человек. Питер рванулся вперёд, хватая палочку, но мужчина не обратил на него внимания. Он вышел на середину комнаты; его напряженные, почти дикие глаза стали изучать всё вокруг, прежде чем он остановился и сделал глубокий вдох через нос, затем выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он кивнул сам себе. — Почини дверь, — сказал он, не глядя на Питера. Питер какое-то мгновение просто смотрел на него, и Сивый повернул голову, чтобы посмотреть на того одним из своих безумных глаз. Питер посмотрел на дверь, которую быстро починил, хотя теперь она стала выглядеть ветхой. — Итак, расскажи мне, как ты можешь провести меня в Хогвартс, — сказал Сивый Питеру. Тот был несколько сбит с толку — этого он не ожидал. — Я не могу, — сказал он… — Тогда скажи мне, как ты вытащишь мальчика. — Я, я не могу этого сделать, — воскликнул Питер. — Тогда что же вы им обещали, мистер человек-внутри? — Ты слышал Руквуда. Поттер принадлежит Тёмному Лорду, — сказал Питер, готовый исчезнуть, если Сивый воспримет его слова как вызов. — Значит, ты можешь провести меня в Хогвартс, — сказал Сивый. — Да, но… — начал Питер. — Тёмного Лорда здесь нет, — яростно сказал Сивый, и на его лице появилось напряжённое выражение. — Да, и я знаю твой маленький секрет. Я найду тебя, куда бы ты ни пошёл, и сделаю тебя своим полуночным перекусом. Поттер мой. Он мой, и когда Темный Лорд вернётся, если он вернётся, я отдам ему Поттера. Итак, как мне попасть в Хогвартс?

***

В последующие недели были подожжены ещё два магловских здания: Кентерберийский собор в Кенте и казарменное здание гарнизона Каттерик в Йоркшире. Обе атаки были рассчитаны на максимальную гибель людей. Беккета снова засняли на камеру видеонаблюдения, на этот раз в гарнизоне. Тем не менее, он больше не появлялся в волшебном мире, и, несмотря на панику, в настоящее время происходящую в мире маглов, волшебный мир, казалось, забыл свой предыдущий страх и вернулся к своим повседневным рутинам. Если бы и Гарри был таким же смелым, он бы пробрался в магловский мир за газетой. Никаких магловских газет в переулке не продавалось. Через пару недель после взрыва в Хогсмиде Гарри почти поверил, что этого никогда не было, по крайней мере, судя по тому, насколько в Косом переулке всё было обычно. Вернулись привычные шум и суета: гуляли целыми семьями, ведьмы и волшебники рассматривали витрины, а продавцы выкрикивали товары проходящим мимо покупателям. Однако, присмотревшись, Гарри заметил напряжение. Мать, прижимающую к себе детей, мужчину, подозрительно глядящего на прохожих, и вообще ощущение мира, ожидающего, когда на них снова обрушится удар. Не заботящихся о том, что это уже дважды случилось в мире маглов. Независимо от того, что ещё происходило в мире, Гарри был очень взволнован перед тем, что должно было произойти в ближайшие пару дней. Во-первых, потому что в «Дырявый котёл» должны были приехать Уизли и Гермиона, а во-вторых, потому что на следующий день они должны были сесть в поезд на вокзале Кингс-Кросс и направиться на следующий учебный год в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. Хоть Гарри и не очень хотелось общаться со Снейпом на регулярной основе, Хогвартс всегда был его домом гораздо в большей степени, чем любое другое место, и он с нетерпением ждал возможности вернуться туда вместе со своими друзьями. Гарри встал с кровати. Последние остатки сна улетучились, когда он потянулся и протёр глаза. Он переоделся в свои школьные брюки и рубашку и накинул поверх них простой халат. Посмотрев в зеркало, он обнаружил, что смотрит на своё собственное лицо, а не на одежду, которая была на нём. Он нахмурился на мгновение и попытался представить себя больше похожим на Снейпа, чем на своего отца, как он видел во сне несколько недель назад. Нахмурился и вышел из комнаты. Усевшись за стойку бара, Гарри поздоровался с Томом, который поприветствовал его в ответ, угостил завтраком и ушёл принимать заказ у пары, сидевшей в кабинке. Гарри небрежно огляделся. Его взгляд скользнул по переодетому Снейпу, который, как обычно, пил только чёрный кофе. — Итак, — сказал Том, вернувшись в бар. — Взволнован перед возвращением в школу? — Очень, — сказал Гарри. — Будет здорово снова увидеть всех и снова иметь возможность пользоваться магией. — Не могу вспомнить, как мне это удавалось, когда я был в твоем возрасте, — сказал Том с кривой усмешкой. — Не проходит и дня, чтобы я не произнес пару десятков заклинаний, ещё перед открытием Котла. — Ну, — сказал Гарри. — Мне осталось потерпеть ещё два с половиной лета. — Не торопись взрослеть, — сказал Том. — Тринадцать бывает один раз в жизни. Гарри улыбнулся и сказал: «Ага», а потом вернулся к завтраку. На самом деле, подумал он, большинству детей можно было бы сказать, чтобы они наслаждались своей беззаботной юностью, пока она у них есть, но Гарри не был уверен, что у него были беззаботные годы. Он сомневался, что когда-нибудь вспомнит, как ему было тринадцать, и что захочет вернуться к тому, что у него есть сейчас. Он мог бы обойтись и без ежегодных покушений на его жизнь, сумасшедших темных лордов и террористов. Конечно, ничто не говорило о том, что ему не придется иметь с этим дело, и когда он станет старше. Только он поднялся со стула у барной стойки, как услышал сзади воодушевленное «Гарри». Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть лоб с копной густых волос и его восторженно обняла его подруга Гермиона. — Привет, Гермиона, — сказал Гарри, обнимая подругу и стараясь, чтобы ее волосы не попали ему в рот. — Как там Франция? — О, это было… Подожди, забудь про Францию, что это за история с тем, что кто-то пытается тебя похитить? — спросила Гермиона. — Как ты об этом узнала? — спросил Гарри. — Я читал газету, почему ты об этом ничего не написал? — нахмурившись, спросила Гермиона. — Ты развлекалась во Франции, я не хотел, чтобы ты волновалась, — пожал плечами Гарри. — О, это прекрасно, теперь каждый раз, когда я буду уезжать в отпуск, я буду беспокоиться обо всех ужасных вещах, которые ты будешь скрывать? — Ну, может быть, если бы ты не предполагала все время, что со мной случится что-то ужасное, ты бы так не волновалась. Честно, не то чтобы со мной все время что-то происходит, — сказал Гарри. Гермиона только приподняла бровь. — Ладно, значит, что-то ужасное случиться может, — сказал он. — Но дело не в этом. — И в чем же дело? — спросила Гермиона. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но обнаружил, что на самом то деле ничего не было. Он пожал плечами. — Думаю, я смогу предупредить тебя, когда в следующий раз случится что-то серьезное. — Он чуть не подавился словами, думая о Снейпе, сидящем в другом конце комнаты. То, что Снейп был его отцом, он определенно не собирался никому рассказывать. — Но ведь с тобой все в порядке, правда? — спросила Гермиона. — Ну да, умер не я, — сказал Гарри. — Подожди, Фенрир Сивый мертв? — удивленно спросила Гермиона. — Что, нет, мне показалось, ты сказала, что читала обо всем в газете. — Читала. Там ничего не говорилось о чьей-то смерти, — сказала Гермиона, теперь уже очень обеспокоенная. Сам Гарри не читал ни одной статьи, в которой упоминалось о попытках его похищения, но он предполагал, что женщина, которая погибла, спасая его жизнь, должна была быть упомянута. — Мисс Адлер, она жила по соседству со мной. Она напала на Сивого, это из-за нее я сбежал, но Сивый убил ее, — сказал Гарри с оттенком гнева и печали. Гермиона выглядела ошеломленной на мгновение, прежде чем Гарри внезапно вовлекли в еще одно объятие. Его спасло своевременное появление Рона. — Эй, — позвал Рон, появившись в камине Дырявого котла, пламя позади него позеленело. — Этого достаточно, дай ему вздохнуть. Полно людей, жаждущих его крови, думаешь, ему нужно, чтобы кто-нибудь ещё пытался выдавить из него жизнь? — Гарри был весьма благодарен за отсрочку и ухмыльнулся Рону, который пересекал комнату по направлению к нему, пока Перси Уизли выходил из зеленого пламени. Мальчики похлопали друг друга по спинам в знак приветствия. Гарри не пришлось долго ждать, прежде чем он оказался полностью окружен Уизли. Он, конечно, был рад видеть их всех, даже Перси, но он был несколько расстроен, узнав, после различных приветствий и некоторых выходок близнецов, что старший Уизли хотел, чтобы сегодня они были вместе весь день. Гарри планировал остаться с Роном и Гермионой наедине, и то, что их компаньоном будет Снейп, уже было достаточно не приятно. Уизли и Гермиона заполучили свои комнаты в «Дырявом котле», и Гарри ждал, пока они все обустроятся. Близнецы первыми спустились вниз, и Гарри заподозрил, что они просто бросили чемоданы в своих комнатах и вернулись. — Ну, как поживает любимый ловец нашей команды после лета без полетов? — спросил Фред, подходя к Гарри и кладя руку ему на плечо. — Держу пари, что он, наверное, сходил с ума, ввязывался во всякие неприятности, — сказал Джордж с другой стороны Гарри, тоже приобнимая его за плечо. Гарри вывернулся и повернулся к ним лицом. — Я ваш единственный ловец, — сказал он с усмешкой. — Кроме того, мне удалось полетать, я пролетел всю дорогу от Суррея до «Дырявого котла». На близнецов это произвело впечатление. — Нет… Серьезно? — спросил Фред. — Как тебе удалось скрыться от маглов? — спросил Джордж. — Ну, — сказал Гарри. — Это было не просто, но мне удалось полностью накрыться мантией-невидимкой. — У тебя есть мантия-невидимка, — недоверчиво произнес Джордж. — Да, моего отца, Рон не рассказывал? — Он, наверное, хотел казаться хитрее, чем он есть на самом деле, расхаживая по замку ночью с её помощью. — И все же, — сказал Фред. — Для тебя полет до Лондона это слишком скучно. Ты уверен, что не убил дракона или не обнаружил в себе способность разговаривать с рыбами? — Нет, ничего такого, — сказал Гарри, решив, что они имели ввиду что-то кроме того, что он избежал похищения оборотнем. — Ну конечно, ты же вроде остановил здесь, в переулке, какое-то ограбление, — сказал Джордж. Гарри покачал головой. — Провернул ограбление? — Гарри усмехнулся и снова покачал головой. — Обнаружил какую-то врожденную и редкую магическую способность? — Нет, — ответил Гарри. — Ну да вообще-то, что-то вроде этого, на самом деле. Наверное, это был просто случайный выброс магии, но я прошел сквозь твердую материю. — Ты серьезно? — спросил Джордж. — Да, — сказал Гарри. — Потом я подумал, есть ли для этого заклинание. Мне было бы легче добираться до занятий, если бы я мог просто пробегать сквозь стены. — Если это лучшее, что ты можешь придумать со способностью проходить сквозь стены, то я не уверен, что хочу продолжать с тобой общаться, — сказал Джордж. — Сбегать от Филча? — спросил Гарри. — Ну вот, — сказал Фред, взъерошив Гарри волосы. — Сразу после того, а перед этим положить в его кабинет дюжину навозных бомб. И все же я никогда не слышал, чтобы кто-то так делал, — сказал Фред. — Да, ты, наверное, первый, — заметил Джордж. — Первый в чем? — спросил Рон, только что спустившийся из своей комнаты. — Первый парень, который смог выдержать в одной комнате с тобой больше пяти минут, — сказал Фред брату со злой усмешкой. Рон показал ему язык. — О, Рон, честно говоря, иногда кажется, что ты все еще первокурсник, — сказала Гермиона, только что вернувшись из своей комнаты. — Это они начали, — сказал Рон. — О, давайте не будем ничего начинать, мальчики, — сказала миссис Уизли, которая спустилась в сопровождении всех оставшихся членов семьи Уизли. — Сегодня у нас и без ваших ссор дел хватает. — Мы справимся со всем быстрее, если разделимся, — сказал Джордж. — Чтобы ты натворил бед по всему переулку? Думаю, это плохая идея. А теперь пошли. Все семеро Уизли, Гарри и Гермиона вышли из «Дырявого котла» и направились к стене, ведущей в Косой переулок. Миссис Уизли достала из сумки волшебную палочку и постучала по кирпичам, чтобы попасть в переулок. Кирпичи начали поворачиваться и перестраиваться, раздвигаясь. Гарри видел все это уже дюжину раз, но он до сих пор помнил удивление, которое испытал, когда увидел это в первый раз. Джордж же выглядел так, словно впервые увидел магические ворота, и Гарри подумал, не начинает ли он, из-за отсутствия энтузиазма, воспринимать магию как нечто само собой разумеющееся. Они обошли весь переулок, миссис Уизли шла впереди, возглавляя процессию, а мистер Уизли её замыкал, следя за тем, чтобы никто не отстал, заглядевшись на витрину, Гарри шел посередине. Гарри потребовалось немного времени, чтобы понять, что Снейп за ним не следил, и внезапно настойчивое требование миссис Уизли держаться вместе стало более разумным. Теперь его наблюдателями были мистер и миссис Уизли. Снейп, вероятно, вернулся в Хогвартс, чтобы подготовиться к началу семестра. Конечно, в любой день он предпочел бы Снейпу Уизли-старшего, но его постоянное присутствие мешало обсуждать что-либо, кроме поездок в Париж и Египет. Они остановились в «Флориш и Блоттс», чтобы купить книги, и в «Мадам Малкин» — купить форму. Гарри коротко попрощался с мистером Эшвиндером в аптеке и напомнил себе, что нужно попытаться провести их компанию и по другим магазинам, в которых он часто бывал, чтобы попрощаться со многими людьми, которых он успел полюбить за лето. Перед их последней остановкой Гарри понял, что очень волнуется, хоть и не так сильно, как Рон. Олливандер не изменился с тех пор, как Гарри посетил его в свой одиннадцатый день рождения, и Рон практически подпрыгивал на каблуках, как будущий первокурсник, с нетерпением ожидая найти свою новую палочку. Миссис Уизли бросила на Рона слегка раздраженный взгляд, когда они вошли, вероятно, вспоминая точные обстоятельства, при которых Рон сломал свою палочку. Конечно, пятнадцать минут спустя, когда Рон нашел свою волшебную палочку, она выглядела очень гордой. Процесс ее получения совсем не походил на то, как искал свою палочку Гарри. Рон не просто беспорядочно взмахивал различными палочками, каждый раз он произносил заклинание, и получал очень разнообразные результаты. Однако палочка, которую он выбрал, или, скорее, та, которая выбрала его, казалась очевидным выбором, с того момента, как Рон впервые взял ее. Это не было похоже на сцену, как у Гарри, когда он впервые взял свою, когда Рон поднял палочку стало просто очевидно, что она — его. Лицо Рона просветлело, и он посмотрел на палочку так, как будто никогда раньше ее не видел, и почти незаметно послышалось жужжание, покалывание, как будто магия была в воздухе. Затем все это исчезло, но Гарри не нужно было смотреть, как Рон бросил «Глациус» на стакан с водой, чтобы понять, что он сделал правильный выбор, вода замерзла мгновенно. Мистер Уизли просиял, а миссис Уизли крепко обняла сына, мистер Олливандер начал убирать палочки, и Гарри понял, что немного ожидал, что с этой палочкой будет связана какая-нибудь сумасшедшая история. — Я помню каждую палочку, которую когда-либо делал, мистер Уизли, каждую палочку. Так уж получилось, что дерево для этой палочки было взято из посоха Мерлина, — Гарри улыбнулся при этой мысли. Воодушевление Рона было недолгим, когда миссис Уизли схватила волшебную палочку и положила ее обратно в коробку и в одну из своих сумок. — Мне не нужно, чтобы она сломалась еще до того, как ты доберешься до поезда, — сказала она, не обращая внимания на его закипающую ярость. — А теперь пошли, уже темнеет, а я не хочу, чтобы мы выходили после заката, — сказала она, и они двинулись в путь, прежде чем Рон успел возразить, в то время как мистер Уизли быстро заплатил за палочку. Миссис Уизли попыталась загнать их обратно в «Дырявый котел» нигде не останавливаясь, но она не смога помешать даже Перси еще раз заглянуть в лавку «Все для квиддича», чтобы еще раз поглазеть на Огненную Молнию. Гарри и Гермионе все же удалось уговорить ее остановиться на лавке с зачарованными предметами. Гарри упомянул о множестве предметов, предназначенных для молодых волшебников и волшебниц, неспособных колдовать в течение лета, и с приближением ее дня рождения родители Гермионы оставили ей немного дополнительных карманных денег, чтобы она могла купить себе подарок. Миссис Уизли дала им не больше десяти минут и отпустила их в магазин. Там было большое разнообразие зачарованных предметов, и Гарри очень скоро обнаружил, что его денежный мешок в кармане кажется очень тяжелым. Время летело быстро, и вскоре все трое направились к передней части магазина, где мадам Тулинг вела дружескую, хотя и негромкую беседу с близнецами. Мадам Тулинг прервала диалог, когда они подошли к стойке, но не раньше, чем Джордж протянул ей руку для рукопожатия. Гермиона, из всех крутых вещей в магазине, выбрала книжную марку, которая сделает любую магическую книгу похожей для магловского глаза на обычную. Рон и Гермиона немного поспорили об относительных достоинствах предметов, пока Гермиона платила за свой товар. — Я не могла прочитать ни одного учебника, пока была во Франции, — сказала Гермиона. — Но это же мешочек из ишачьей кожи, — воскликнул Рон, указывая на предмет. — Там можно держать дюжину книг. — А ещё можно целый год обходиться без карманных денег, но, думаю, не стоит, — сказала Гермиона, кладя на прилавок несколько монет. Гарри же купил стельки-глушители для своих ботинок, приятный дополнительный штрих к его плащу-невидимке. — Могу ли я для вас сделать ещё какие-нибудь заклинания? — спросила мадам Тулинг, когда они расплатились. Только одно, подумал Гарри, но оно может подождать до завтрашнего дня, когда он сам сможет колдовать. — Нет, спасибо, — сказал Рон, и вскоре старшие Уизли вывели их из магазина. Довольно скоро они устроились в «Дырявом котле», они сложили свои покупки наверху, и все они окружили большой стол, накрытый для семейного ужина. Перси рассуждал о том, как изменится учебный год, когда он будет старостой школы, он много говорил об этом в течение дня. Гарри, Рон и Гермиона старались не обращать на него внимания, а близнецы смеялись над новыми мечтами Перси. Временами казалось, что они никогда не покидали Хогвартс, что они не провели последние несколько, очень насыщенных событиями, недель порознь. В другие моменты Гарри почти чувствовал тяжесть всего, что произошло, всего, что не было сказано, и темные события их мира давили на него и отдаляли от его друзей. Гарри почти захотелось, чтобы они остались одни и он мог бы рассказать им все. Всё, начиная с письма, и встречи с Сивым, заканчивая тем, как его вышвырнули из дома Дурслей, но ему казалось, что он не может говорить об этом. О, он расскажет им немного о двух нападениях и о том, что Снейп технически был его сторожевым псом. Но на самом деле он не хотел говорить о том, что у него даже не было с собой волшебной палочки, или о том, как мисс Адлер умерла так ужасно. И Дурсли; то, как они с ним обращались, казалось ему почти нормальным. А когда ему было одиннадцать, он почти удивлялся тому, как расстраиваются его друзья, когда он говорит о них, поэтому он давно перестал. Эту тему никто никогда по-настоящему не поднимал, а если бы и поднял, то выгнать его из дома было совсем не то же самое, что заставить его делать всю работу по дому. Особенно он не хотел рассказывать про Снейпа и свою мать, он не хотел, чтобы кто-нибудь, даже его друзья знали об этом. И в то же время он чувствовал себя самозванцем. Он считал себя сиротой всю свою жизнь, и все остальные тоже видели его таким; мальчиком, у которого отняли родителей, заставили расти без них. И все же у него был отец, и теперь он сам решил обойтись без него. Не то чтобы Снейп принял бы его, если бы знал об этом, или обращался бы с ним как с сыном, если бы знал. Не то чтобы он хотел, чтобы он делал что-то из этого, потому что ему не нужно было ни то, ни другое, он прекрасно справлялся сам. — Гарри, дорогой, — голос миссис Уизли ворвался в его затуманенные мысли, и Гарри понял, что он, вероятно, смотрел в никуда. — Хочешь еще брюссельской капусты? — спросила она, и Гарри понял, что он, вероятно, смотрел на неё. — О, гм, да, — сказал Гарри, и миссис Уизли положила еще немного зеленых овощей на его тарелку, тепло ему улыбнувшись. — Итак, Гарри, Гермиона, какие вы выбрали факультативы в этом году? — спросила миссис Уизли. — Ну, а я взял «Магические Существа» и «Гадание», — сказал Гарри. — Гадание никогда не было моим любимым предметом, — назидательно произнес Перси. — Я никогда не жалел о том, что занялся Арифмантикой, и я бы сказал, что есть добрая дюжина практических применений Древних рун в повседневной жизни. — Не говори глупостей, Перси, — сказал Фред. Перси ощетинился. — Если кому-то и нужно увидеть, кто прячется за следующим поворотом, так это Гарри, — сказал Джордж, изображая какого-то злобного зверя, готового к нападению. — Гадание так не работает, — напыщенно сказал Перси. Фред открыл было рот, чтобы что-то сказать, но миссис Уизли опередила его. — Гермиона, дорогая, а как же ты? — Я выбрала их все, — сказала Гермиона. Рон рассмеялся. — Ты не можешь выбрать всё, слишком много уроков будет одновременно. Перси, конечно, снова вставил свои пять копеек. — Хотя я и восхищаюсь твоей прилежной работой, Гермиона, боюсь, что Рональд прав. У тебя просто не будет возможности посещать все занятия. Не волнуйся, профессор МакГонагалл позаботится о том, чтобы ты получила уроки, которые помогут тебе преуспеть. У Гермионы, казалось, не было возражений, но она совсем не выглядела так, будто ее надежды взять все свои уроки были разрушены. Гарри решил, что если и есть кто-то, кто может справиться со всеми предметами, то это Гермиона. — Итак, Рон, как дела у «Пушек Педдл» в этом сезоне? — спросил мистер Уизли, и Рон с энтузиазмом принялся рассказывать о последней почти победе «Пушек». Разговоры о Квиддиче заняли большую часть остальной части обеда, и после чая и десерта миссис Уизли отправила их всех по своим комнатам. — Завтра мы все встанем рано, так что постарайтесь поскорее лечь спать, и убедитесь, что ваши чемоданы собраны. — Она повернулась к близнецам, — и никто не должен сегодня вечером выходить из Котла. — Пожалуй, подождем до рассвета, — сказал Фред. — Спокойной ночи, мама, — сказал Джордж, когда они поспешили наверх. Эти двое заговорщически склонили головы друг к другу еще до того, как достигли второго лестничного пролета. Гарри направился наверх. Однако долго ждать ему не пришлось, вскоре Рон просунул голову в комнату и вошел. — Итак, — сказал Рон. — Ты расскажешь мне сейчас или мы будем ждать Гермиону? — Мы подождем Гермиону, — сказал Гарри. — Расскажи мне о Египте. Несмотря на то, что Рон, казалось, жаждал услышать о летних приключениях Гарри, он с энтузиазмом принялся рассказывать Гарри обо всех деталях его поездки в Египет. Рон рассказывал Гарри о том, как Джордж пытался напугать Джинни, переодевшись мумией, когда Гермиона постучала и вошла в комнату. Гарри чувствовал, что ее что-то беспокоит, но решил, что она, как и Рон, хочет услышать, что случилось с Сивым. В конце концов он изложил им несколько смягченную версию событий, включая тот факт, что во время второй встречи именно Снейп спас Гарри от похищения. — Снейп? — в ужасе спросил Рон. — Зачем ему следить за тобой? — Я думаю, это приказ Дамблдора, — сказал Гарри. — Это объясняет, почему он следил за мной всё это время. — Хотя, как ни странно, он чувствовал себя несколько спокойнее, зная, что кто-то охраняет его спину. — Ты знаешь, почему он охотится за тобой? — внезапно спросила Гермиона, пристально глядя на Гарри. — Не совсем, он все время говорил о ком-то другом, как будто хотел отомстить мне, — сказал Гарри. И разве это не было всем знакомо. Сивый был просто более жуткой версией Снейпа. — Может, это из-за твоего отца? — спросил Рон. — Может быть, он захватил Сивого во время войны. Гермиона нахмурилась. — Нет, — ответил Гарри. — Все беглецы попали в плен уже после падения Волан-де-морта. — Гм, — сказала Гермиона, она выглядела неловко, как будто не была уверена, стоит ли ей это говорить. — В чем дело? — спросил Рон. — Ну, — сказала Гермиона. — Я слышала, как твои родители спорили, прежде чем я вошла… Но что бы она ни подслушала, в эту ночь Гарри об этом узнать было не суждено. В этот момент раздался стук в дверь, и в комнату заглянула миссис Уизли. Она нахмурилась, когда ее взгляд упал на Гермиону, но её выражение лица быстро сменилось улыбкой. — Ладно, вы все. Пора спать, завтра мы встаем в шесть, и вам всем нужно выспаться. Рон, ты закончил собирать вещи? — Нет, мама, — сказал слегка покрасневший Рон. — Что ж, тебе лучше поторопиться, я буду у тебя через десять минут, чтобы пожелать спокойной ночи. Рон встал и вышел из комнаты, вскоре за ним последовала Гермиона. — Спокойной ночи, Гарри, — сказала она, выходя из комнаты, и обратилась к миссис Уизли: — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Гермиона, дорогая, — сказала миссис Уизли. Потом в комнате остались только Гарри и мама его лучшего друга. — Ну, Гарри, — начала она. — Завтра у нас будет мало времени, так что сегодня вечером я совершаю обход. Хорошего тебе учебного года и, пожалуйста, будь в безопасности. За тобой может охотиться ужасный человек, но ты не обязан его ловить. Только, пожалуйста, что бы ни случилось, что бы ты ни услышал, помни, что там есть взрослые, чтобы защитить тебя и схватить Сивого. — Ну, я же не собираюсь его искать, — сказал Гарри. На самом деле он ожидал, что Снейп обвинит его в том, что он захочет побежать за Сивым, хотя, вероятно, он выглядел беспокоящимся за Гарри, когда говорил это. — Гарри, дорогой, — сказала миссис Уизли, и Гарри вдруг обнаружил, что она стоит гораздо ближе, положив руки ему на плечи, а на лице у нее серьезное выражение. — Я всегда буду тебе благодарна, очень благодарна за то, что ты спас моего ребенка, но можешь ли ты сказать, что не искал Комнату или этот проклятый камень, если уж на то пошло? Ты мог умереть оба раза, ты почти умер. — Гарри почти чувствовал, что она беспокоится за него так же, как если бы разговаривала с Роном, и Гарри задавался вопросом, будет ли она вести такой же разговор с другими своими детьми. И все же Гарри не думал, что у него есть какой-то успокаивающий ответ на ее опасения. Он исследовал камень и пытался разгадать тайну Наследника Слизерина. Но гоняться за Снейпом или, скорее уже за Квиреллом, никогда не была его целью, как и встреча с Томом Реддлом и Василиском. Он пытался спасти камень и спасти Джинни, а не драться с кем-то. Однако его пауза была слишком долгой. — Просто пообещай мне, пожалуйста, Гарри. Обещай мне, что ты, Гермиона и мой Ронни больше не будете участвовать в этих приключениях. И вдруг Гарри понял. — Обещаю, миссис Уизли, — сказал он, улыбаясь, как он надеялся, ободряюще. — В любом случае, в Хогвартс никто не сможет попасть. Миссис Уизли наградила его улыбкой и быстрым объятием. — Хорошо, а теперь постарайся хорошенько отдохнуть, завтра у вас у всех большой день. Она направилась к двери. — Спокойной ночи, Гарри, дорогой. — И она ушла, чтобы поцеловать своих детей на ночь. Несмотря на ее уговоры, Гарри обнаружил, что почти не спал этой ночью.

***

Завтрак на следующее утро прошел в спешке. Вскоре после того, как они все проснулись, машины министерства прибыли чтобы сопроводить их на Кингс-Кросс, или, скорее, чтобы убедиться, что Гарри прибыл туда без происшествий. Гарри оказался в машине с мистером Уизли, Перси и Джорджем. Он был немного раздосадован тем, что оказался не вместе с Роном и Гермионой, точно так же как Джордж, казалось, был расстроен тем, что ехал не с Фредом. Две машины прибыли на Кингс-Кросс в мгновение ока, волшебные машины проскальзывали и через полосы и даже сквозь движение. Мистер Уизли постоянно смотрел в окна, и Гарри не знал, искал ли он возможную угрозу, или просто потакал своему очарованию всем магловским. Гарри не ожидал, что мракоборцы будут размещены в магловской части Кингс-Кросс, но они были и там; они просто не были одеты как мракоборцы. Повсюду стояли мужчины и женщины в деловых костюмах, и Гарри узнал знакомую позу, которую он видел у мракоборцев Косого переулка. У каждого мужчины был красный галстук мракоборца, а у всех женщин-красная блузка мракоборца. Он даже узнал некоторых, кто регулярно следил за ним в переулке. Гарри недоумевал, зачем им понадобилось переодеваться, ведь, казалось, все маглы вокруг их не замечали. — Амулеты только немного применяются, — объяснил ему мистер Уизли, когда Гарри спросил. — Иначе маглы натыкались бы прямо на них. Амулеты недостаточно сильны, чтобы помешать им заметить нечто столь неуместное, как мантия. За барьером на платформу девять и три четверти стояли два мракоборца, они оба кивнули мистеру Уизли, когда они подошли. Мистер Уизли и Перси пошли первыми, небрежно пройдя через барьер, оба уже проделывали этот путь много раз. — Подождите минутку, дорогие, — сказала миссис Уизли, когда близнецы приготовились двинуться следом. Они выжидающе посмотрели на нее, но она просто стояла, как будто чего-то ждала. Затем она кивнула головой и сказала: — Хорошо, Гарри, Рон, вы следующие. Мальчики обменялись растерянными взглядами с близнецами и направились к барьеру. Гарри почти ожидал, что врежется в него, как в прошлом году. Он закрыл глаза за мгновение до того, как достиг барьера, но обнаружил, что идет дальше, не почувствовав препятствий. Он снова открыл глаза и оказался на другой стороне, перед ним сиял Хогвартс-экспресс. Поезд был восхитителен, два года назад он увез его от Дурслей в новый для него мир магии. Теперь он вернется в Хогвартс, и он надеялся, что там он будет подальше от безумия летних каникул. Этот образ и эта надежда были несколько подпорчены дюжиной мракоборцев в красных мантиях, патрулирующих платформу. Следом вошли близнецы, за ними — Джинни и их мать. Вскоре они все собрались у края платформы. Они не опаздывали, поэтому не спешили садиться в поезд, они обнимались, прощали и похлопывали друг друга по спине. Гарри напрягся, когда миссис Уизли обняла его и прошептала на ухо: «Береги себя», напоминая о ее словах прошлой ночью. Он кивнул головой, подтверждая свое обещание. — Теперь все в порядке, — сказал новый голос, приближающегося к ним мракоборца. — Мы должны держать платформу свободной, так что ученики должны садиться в поезд, а родители должны двигаться дальше. — Гарри впервые заметил, что обычно переполненная платформа не была переполнена. — Миссис Уизли выглядела так, будто уже собиралась начать протестовать, но мистер Уизли положил руку ей на плечо, и она просто нахмурилась. — Хорошего учебного года, — сказал мистер Уизли на прощание. Семеро детей направились к поезду. — Хорошо, счастливого пути, — великодушно сказал Перси. — Мне нужно идти проводить собрание старост. — Он выпятил грудь, и значок старосты заметно выделялся. — Бедные старосты, — драматично произнес Фред. Перси покачал головой и пошел в переднюю часть поезда. — Добро пожаловать, студенты, — раздался взволнованный голос позади Гарри. — Вы уже нашли купе? — Профессор? — удивленно спросила Гермиона, и, конечно же, когда Гарри обернулся, он увидел миниатюрную фигурку профессора Флитвика, стоящего в коридоре поезда. — В этом году всё будет немного по-другому, но не волнуйтесь, вы все равно попадете в Хогвартс. А теперь бегите и найдите себе купе! — Рада видеть вас, профессор, — сказала Гермиона, когда они шли по коридору поезда, заглядывая в купе в поисках свободного. Рон подождал немного, пока они не оказались за пределами слышимости Профессора. — «Рада видеть вас», честное слово, будто нам хочется ехать с профессорами в тот единственный раз, когда мы можем колдовать абсолютно свободно, будучи уверены, что никто за нами не следит, — язвительно сказал Рон. — У тебя были какие-нибудь планы, о которых мне следовало бы знать? — спросила Гермиона. — Ты понимаешь, что они здесь, чтобы защитить нас, а не шпионить за нами. — Это зависит от обстоятельств, — сказал Джордж. — в поезде Снейп или нет, — добавил Фред. — А если мне придется проклясть Малфоя? — спросил Рон. — Не нужно никого проклинать, — раздраженно сказала Гермиона. — Наверное, будет лучше, если ты оставишь это дело нам, — сказал Джордж и Рон нахмурился. Близнецы нашли своего друга Ли Джордана и отделились от них. Дальше по коридору они прошли мимо профессора Синистры, которая направила их в пустое купе дальше по вагону. — Гм, нам нужно кое о чем поговорить, — несколько неловко сказала Гермиона, когда они вошли в купе. — Возможно. — Джинни, не могла бы ты дать нам немного времени, — сказал Рон, не теряя ни секунды. — И ежегодная таинственная охота начинается, — сказала Джинни, хватая свой чемодан, и явно немного растерявшись. — Не волнуйся, я не буду путаться под ногами. У Рона хватило такта выглядеть виноватым. Гермиона ничего не сказала, даже когда Джинни ушла, и Гарри подумал, что она противоречит сама себе. — Это из-за того, что ты слышала прошлой ночью? — спросил Гарри. Гермиона кивнула. — О, будто я никогда не слышал, как мои родители ссорятся, просто расскажи, — сказал Рон. — Хорошо, но, Гарри, просто пообещай мне, что не будешь искать Сивого, — сказала Гермиона. — Почему все думают, что я собираюсь искать Сивого? — спросил Гарри. — Просто пообещай, — сказала Гермиона. — Я уже пообещал, — сказал Гарри несколько гневно. — Мама Рона взяла с меня это обещание вчера вечером. — Что она сделала? — удивленно спросил Рон. — Она хотела убедиться, что я не потащу… что мы все не будем искать его, как философский камень или тайную комнату, — сказал Гарри. — Значит, они спорили о том, сказать тебе или нет, чтобы ты не искал Сивого? — спросил Рон. — Нет, — ответила Гермиона. — Они спорили о том, стоит ли говорить тебе, почему он охотится за тобой. Они оба выжидающе посмотрели на нее. — Ты уверен, что не будешь делать этого… — Гермиона вздрогнула. — Гермиона! — воскликнули оба мальчика. — Он убил твоего крестного, — торопливо сказала Гермиона. — Я не все слышала, но это как-то связано с тем, почему он охотится за тобой. Гарри открыл было рот, чтобы сказать, что у него нет крестного отца, но, не стал. У него не было крестного отца, как не было и родителей. Казалось, он потерял их всех одинаково. — И? — спросил Рон. — Это все, что я слышала, на самом деле, в основном они просто ходили вокруг этого. На мгновение воцарилось молчание, а затем, она спросила: — Гарри? — Я в порядке, — сказал Гарри. Оба его друга молча смотрели на него. — На самом деле, это не выглядит так, будто кто-то из моих знакомых только что умер. Просто это кто-то еще, кого я никогда не знал. — Он почесал затылок, стараясь не смотреть на Гермиону. — Я просто подумал, что это поможет узнать, почему парень охотится за тобой, — сказал Рон. — Это миссис Уизли не хотела, чтобы я знала? — спросил Гарри. Гермиона посмотрела на Рона, словно спрашивая его разрешения сдать его маму. Рон только пожал плечами. — Все в порядке, — сказал Гарри. Оба его друга удивленно посмотрели на него, не ожидая, что это правда. Ни один из них не понимал того, что понимал Гарри: миссис Уизли очень боится за безопасность своих детей и что поиски справедливости Гарри приведут ее младшего сына прямиком к очень реальной опасности. — Если мама и должна беспокоиться о том, кто будет искать Сивого, так это обо мне. Вы видели награды за их головы? — спросил Рон. — О, да ладно, — сказала Гермиона. Они еще немного поговорили об этом, пока поезд не тронулся, и их путешествие в Хогвартс не началось. Вскоре Рон достал свои шахматы, а Гарри погрузился в самоанализ. У Дадли крестного не было, и у Гарри не было большого представления о том, чем занимается крестный отец и о том какую роль он мог бы сыграть в его жизни. Стал бы Гарри жить с этим человеком? Может, он навещал бы его у Дурслей? Разве это имело значение? Гарри не знал. Рон какое-то время был поглощён шахматами, но потом стал задавать вопросы про прошедшие летние каникулы. В результате, Гарри дал несколько смягченную версию того, что с ним произошло. Шли часы, тележка со сладостями уже проехала. Купе их поезда, теперь заваленное конфетными обертками, карточками с шоколадными лягушками, книгами и случайными блуждающими шахматными фигурами, выглядело не совсем соответствующе тому, как Гарри хотел бы показаться своему заклятому школьному врагу, Драко Малфою, в первый день. Но, с другой стороны, Гарри предпочитал максимально избегать претенциозного титула золотого мальчика. — Поттер, — протянул Драко, входя в их купе в сопровождении своих прихлебателей, Крэбба и Гойла. — Слышал, ты в последнее время подвываешь на луну? — Отвали Малфой, — процедил Рон. — Я несколько удивлен, что ты хочешь быть с ним в одном купе, Уизел, но опять же, твоя семья всегда ассоциировалась с низшими классами, — усмехнулся он, бросив беглый взгляд на Гермиону. Руки Гарри сжались в кулаки. — Ну, я лучше буду общаться с оборотнями, а не с убийцами, с которыми общается твоя семья. — Оборотни и есть убийцы, они дикари, такие же, как и ты сейчас, — сказал Драко Гарри с усмешкой на губах. — Да, о чем ты вообще говоришь? — спросила Гермиона. — Разве ты не знаешь? — спросил Драко, будто он был в восторге от того, что может рассказать то, что он хочет. — Поттера превратили в оборотня, смотри, это видно по его глазам. Его наверняка выгонят из школы, и тогда это только вопрос времени, когда он снова попадет в плен к Сивому. — О, отстань, Сивый не кусал Гарри, — сказал Рон. — Он сбежал от него, ты ничего об этом не знаешь, а я знаю. Сивый был телохранителем Сам-Знаешь-Кого, он держал Пожирателей Смерти в узде. Держу пари, твой отец мочился всякий раз, когда оказывался с ним в одной комнате. Драко быстро вытащил палочку и направил ее на Рона. — Возьми свои слова обратно, — сердито прошипел он. Гарри и Рон мгновенно вскочили на ноги, вытащили свои палочки из карманов, и новая палочка Рона послала пару искр. — Уберите свои палочки, — сказала Гермиона. Она смотрела на дверь, как будто ожидая, что сейчас ворвется учитель и устроит им всем урок. Но Драко вдруг понял, что его спину больше не прикрывают, Крэбб и Гойл отступили в коридор поезда, они выглядели неуверенно, и их глаза были сосредоточены на Гарри. Неужели они действительно решили, что он оборотень? Драко, оставшись без подмоги, явно расхотел находиться в купе. Плечи Драко выгнулись назад, и он, казалось, сдерживался, чтобы не закричать на своих двух соратников. Затем он спокойно повернулся и вышел из купе, как будто ему просто стало скучно. — Держу пари, он съест тебя первым, Уизли, — небрежно бросил он через плечо, шагая по коридору, Крэбб и Гойл последовали за ним. — Всё это, какая-то ахинея, — сказала Гермиона. — Да, — сказал Рон. — О чем это он? Оборотень. Что за бред, да, Гарри? — Нет, — громко сказала Гермиона. — Ты чуть не затеял драку, когда повсюду учителя. Не знаю, как ты, а я не хочу начинать учебный год в тюрьме. — Он первый вытащил палочку, — горячо сказал Рон. — Он действительно убедил Крэбба и Гойла, что я оборотень? — спросил Гарри, меняя тему. — Эти два идиота поверят во что угодно, — сказал Рон. — Да, не так давно все думали, что я наследник Слизерина, — сказал Гарри. — Если кто-то настолько глуп, чтобы поверить в это, они все опростоволосятся, когда до них дойдет, что сегодня полнолуние, — сказала Гермиона. — Да? — обеспокоенно спросил Рон. — Оборотень пытается похитить Гарри, а ты не следишь за луной? — спросила Гермиона. Рон посмотрел на Гарри. — Об этом я не подумал, — сказал он извиняющимся тоном. — Я тоже, — сказал Гарри. — И все же они поверят во что угодно, если я не буду осторожен. Будем надеяться, что никто не попытается подсыпать мне аконит в еду. — И все же, может, нам стоит беспокоиться насчет полнолуния? Что, если Сивый снова придет за Гарри? — спросил Рон. — Ему будет трудно попасть туда и в человеческом обличье, что-то мне подсказывает, что, будучи оборотнем, сделать это будет ещё сложнее, — сказала Гермиона. Рон, казалось, немного успокоился, но все еще смотрел в окно на луну. Уже стемнело, но из-за облаков луны не было видно. Вскоре погода на улице переменилась, и по окнам забарабанил дождь. Гермиона начала расспрашивать мальчиков о том, как они справились с летним домашним заданием, когда поезд начал довольно быстро останавливаться. — Мы уже на месте? — спросил Гарри. — Не думаю, время ещё не пришло, — сказал Рон с некоторой тревогой. — Еще слишком рано, — подтвердила Гермиона. Они все начали смотреть в окно, но из-за света в купе и темноты снаружи они видели только свои собственные отражения. Но там определенно не было огней Хогсмида или вокзала у школы. — Мне это не нравится, — сказала Гермиона. — Вдруг это нападение. Рон вытащил палочку, то же самое сделали Гарри и Гермиона. — Ты сказала, что Сивый ничего не сможет сделать с поездом при полной луне, — сказал Рон. — Да, но другие смогут, — сказала Гермиона, тревожно покусывая нижнюю губу. Даже Гарри должен был признать, что он думал, что Сивый был единственной прямой угрозой для него. Свет в их купе внезапно погас, и он перестал даже проступать сквозь стекло в двери купе. — Люмос, — сказала Гермиона и мягкое свечение ее палочки отбрасывало на купе тень и жуткий свет. Откуда-то из вагона доносились встревоженные голоса, несколько дверей открывались и закрывались. Раздался холодный приказ, и шум прекратился. Глубокий холод проник в кости Гарри, и он начал дрожать, резкая пелена внезапно накрыла купе. — Г-Гарри, дружище, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Рон. Гермиона положила руку ему на плечо. — Гарри? — спросила она. — Подожди, — сказал Рон, теперь уже по-настоящему испуганно. — Здесь так холодно, — сказал Гарри. Гермиона растерянно посмотрела на него. — Гермиона, — начал было что-то говорить Рон, но вдруг обхватил себя руками и ахнул. Вскоре тоже самое сделала и Гермиона, она резко вздрогнула, свет от ее палочки стал тускнеть, пока не осталось только лишь слабое мерцание. Дверь скользнула в сторону, и к ним вошла фигура в плаще с капюшоном. Гарри ощутил страх глубоко внутри, и откуда-то до него донеслись крики. Кто-то в беде, подумал Гарри, но в глубине души он знал, что сейчас не в состоянии помочь. Рон направил палочку на фигуру, лицо которой было скрыто, виднелись только бледные иссохшие руки. Гарри понимал, что должен сделать то же самое, но у него не было на это сил. Затем он захрипел; из него вырвался сухой предсмертный хрип. Палочка Рона выпала из его руки, и он обхватил себя обеими руками. Это было последнее, что Гарри осознал из того, что происходило в купе поезда. Крики становились все громче, а ему было так холодно и страшно. Это была женщина, женщина кричала, она умоляла, Гарри хотел подойти к ней, но не мог. Раздался пронзительный смех, но потом все изменилось, наступила короткая тишина, и на краткий миг Гарри почувствовал себя в тепле и безопасности. Весь мир вокруг него, казалось, сдвинулся, снова стало холодно, так холодно, что ему стало больно. Его ноги болтались, дергались, и боль в руке была единственным признаком того, что кто-то его держал. Единственное, что он видел, — красное, сердитое лицо, единственное, что он слышал, — разъяренный голос, он хотел извиниться, но не мог произнести ни слова, а затем влажный щелчок и боль были единственным, что он почувствовал. Внутри него шла борьба, а потом… кадр перед его глазами сменился. Он бежал и не мог остановиться. Он повернул голову и посмотрел через плечо. Он видел, как какие-то мальчишки гонятся за ним. Пирс злорадно ухмылялся. Гарри снова посмотрел вперед, но не успел заметить трещину в тротуаре. Его нога наткнулась на неподвижный предмет, и внезапно он полетел по воздуху. Он тяжело приземляется, распластавшись наполовину на тротуаре, наполовину на проезжей части, его руки и колени были сильно оцарапались, его очки и один из его слишком больших ботинок отлетели куда-то. Он попытался подогнуть под себя одну ногу, чтобы вскочить и продолжить бежать, но чья-то рука ухватила его за рубашку и дернула вверх, и Гарри на мгновение начал задыхаться, прежде чем другая рука ухватила его за плечо, и он перевернулся на спину. Холодная земля, кажется, начала высасывать из него все тепло. Он запыхался, устал и явно пожалел, что сейчас не сидит у Дурслей в чулане. Кто-то ударил его в живот, и ему стало дурно. Он попытался вырваться, но это было бесполезно. Он почувствовал себя беспомощным от боли и разочарования, он просто хотел убежать, но не мог. Он слышал, как Дадли захрипел, когда стал приближаться, пытаясь догнать его, Гарри знал, что сейчас произойдет. Рука дернула его за рубашку, и она порвалась, он знал, как это воспримет его тетя. В горле у него начал подниматься пар, глаза защипало, и он знал, что вот-вот заплачет, но не мог, не перед ними, не перед Дадли. Его двоюродный брат догнал его, и он не мог разглядеть злится ли Дадли, что ему пришлось бежать, или счастлив, что поймал Гарри. В любом случае, это мало что меняет. Упала первая слеза. Снова смена кадра перед глазами Руки сомкнулись вокруг его горла, его зрение затуманилось, даже когда его собственные руки опалили кожу Квиррелла, там, где он к ней прикасался. Этого было недостаточно, он умрет, и Волан-де-морт получит камень. Что будет с Роном и Гермионой, если Волан-де-морт будет возвращаться тем же путем, которым и пришел сюда? Но он знал, что увидит своих родителей, и этого он боялся почти так же сильно, как и жаждал. Что они подумают о нем, об их сыне? Когда все потемнело, его окружил яркий свет, и он почувствовал безмятежность… Смена Все болело, и он не мог перестать дрожать. Было так холодно. Смена Он один, и он любил быть один, но сейчас он очень хотел, чтобы Дурсли были рядом. Их не было дома весь вечер, и он был один, запертый в шкафу, и ему было так холодно. Свет из-под двери погас вскоре после того, как поднялся ветер, дом скрипел и стонал в бурю. Каждый раскат грома вызывал в нем дрожь страха. Ему хотелось, чтобы у него была мать, как у Дадли, которая обнимала бы его во время грозы, но он знал, что этого никогда не будет. Он был один, и он всегда будет один. Смена Он попытался плотнее завернуться в простыню, тщетно пытаясь согреться. Казалось, он не спал уже несколько часов. Он не мог заснуть, когда было так холодно. Смена Конечно, он умирал, как он мог не умирать, если чувствовал себя таким больным. Он лежал на холодном кухонном полу, когда его дядя вошел в кухню и бросил один взгляд на беспорядок на полу, прежде чем переключить свое внимание на Гарри, его лицо быстро покраснело, и несколько ругательств вырвались наружу. На него обрушился первый удар, и он действительно, совершенно искренне ожидал этого… Смена Они смеялись, все смеялись, а Гарри ничего не понимал. Это было даже не смешно. Вероятно, он чего-то не понимал, что-то в нем было не так. Он знал, что теперь стал другим, но все еще не понимал, почему это так смешно. Что бы это ни было, это было не смешно. Ему хотелось что-то сделать или сказать, чтобы они прекратили, но он знал, что от этого будет только хуже. Он молчал и ненавидел себя за это. Он поднялся с пола и пошел прочь, борясь со слезами, которых не было уже почти год. Смена Это эхом отдавалось в его голове. Он не мог от этого избавиться. Он должен был выбраться. Подальше от того места, где все его видели. Они увидят, увидят, какой он урод. Они узнают. Они увидят. Он продолжал бежать. Он не знал куда, ему было все равно. Ему просто нужно было выбраться. Хотя он и не мог выбросить это из головы. Пока он бежал, хлестал холодный дождь, и ему хотелось, чтобы он смыл его. Смена Он не мог дышать, его и без того охваченный паникой разум был на грани истерики. Он сам был во всем виноват. Он собирался умереть и мог бы все это остановить, если бы не был так напуган. Ему хотелось вернуться назад во времени, чтобы этот день никогда не наступал. Он хотел, чтобы кто-нибудь спас его, но знал, что никто его не спасет, поскольку даже он сам не мог спасти себя. Смена Холод покинул его, и он почувствовал тепло. Он был в безопасности. Он погрузился в беспамятство.