"-Для чего я живу?"

      Дрим, обернувшись, увидел того, кого он не хотел бы видеть ещё год, а может больше: взор был направлен на одного из друзей Гоги. Это сильно омрачало работающего здесь парня, лицо его сразу поменялось, будто сменилась картинка, а не эмоция. Он знал Уильяма ещё с младшей школы, но никогда не пытался познать его как друга. Они работали вместе над проектами, иногда помогали друг другу со школьными делами и предметами, по которым кто-то из них отставал. Изредка они встречались вне стен школы и прогуливались до первого распутья, чтоб вновь разминуться и пойти своей дорогой. Но к середине шестого класса дуэт сомнительных отличников перестал контактировать друг с другом вовсе, так он и распался. Примерно тогда же Дрим начал лезть к потерянному мальчишке и всячески издеваться над ним. Кто сделал шаг в сторону было неизвестно, но Уил никогда не был замечен рядом с очередным происшествием. Если бы он тогда попытался остановить задиру, будучи в хороших связях с ним, может, ничего этого и не было бы никогда. К отравленному сожалению, тогда Уилбур не был достаточно проницателен и храбр, чтоб влезть посреди издевательства и своими колкими речами раз и навсегда остудить пыл «двоих демонят», как отзывались об этой парочке педагоги в учительской, когда ни один ребёнок не мог их услышать. Кроме Уила, конечно. Ему всегда удавалось оказываться не в том месте, не в то время. Наблюдения за друзьями не продлилось долго, так как на себе он почувствовал чужой надменный взор. На секунду парень-официант встретился с этим взглядом, но потом сразу отвёл свой. Очень не хотелось прерывать диалог на такой, не очень приятной ноте, но пришлось. Всё же он на работе, а не пришёл в кафе просто посидеть и попить чая. Часы тикали незаметно, в кафе было достаточно людно, но ощущение заполненности зала создавали именно студенты, которые сидели, пили кофе и учили тот или иной материал своего учебного учреждения. Они шутили, смеялись и смело обсуждали заданные параграфы, вновь и вновь заказывая горячие напитки. Постепенно за окном начинало темнеть и становиться прохладно. Ветер тихо подвывал на улице, чуть склоняя деревья и кусты. А закат был всем не так уж интересен, мелодия на фоне была просто прекрасная, спокойная и совсем не шумная. Колокольчики в виде металлических трубочек, что висели над дверью, весело зазвенели, оповещая о том, что зашёл новый посетитель, или наоборот, о том, что уже кто-то стал уходить, чтоб продолжить свои дела дома.

***

      На часах одиннадцать вечера, а это значит, что кафе пора закрываться. Половина персонала устало выдохнула, собралась и поспешно ушла. Половина осталась, чтоб проследить за посетителями: последний столик и не думал уходить, за ним сидели парни. Они хоть и были вымотаны долгими разговорами, но всё ещё находили темы для оживлённой болтовни. Когда от диалогов остались лишь обрывки незаконченных фраз, вялые мычания или ленивые мотания головой, Джордж потянулся в надежде на то, что это даст ещё чуть энергии. Он, зевая не столько от времени, показывающегося на часах, сколько от хорошего времяпровождения, посмотрел на своих друзей с улыбкой, постарался запомнить и отложить в храм памяти радостный, спокойный момент. Карл также потянулся, пара позвонков удовлетворительно прохрустело, давая понять, что спина затекла. С добродушной улыбкой он спокойно сказал обоим. — Что ж, пора всё-таки домой, хорошо отдохнули, но надо и там отдохнуть, да и кафе уже закрывается. — Ох, да, думаю, ты прав. Да и нашей спящей красавице уже пора перестать пялиться на чайник. — Чайник? — проговорили оба, не понимая про кого говорит пушистик, но если до второго не дошло, то грибочек тут же понял и нахмурился. — Я не смотрел на него, просто он подошёл ко мне и хотел начать всё заново, но уже с дружбы. — И что? Ты же не согласился, верно, Гоги? — Карл тут же стал как-то нервно смотреть на него, надеясь всем сердцем, что тот не согласился и ответ человека, сидящего рядом, его просто обрадовал. — Нет, я что идиот, чтоб простить того, кто меня чуть до гроба не довёл?! — Вот и умничка, ладно, пойдёмте. А то уже темно! Ещё немного посидев, они не спеша собрали вещи и, встав из-за столика, направились к выходу. Когда Карл и Уил были уже за дверью, Джорджа остановил Клэй, слегка дёрнув за руку и сразу же отпустив её. На его лице с лёгкостью читалась неуверенность, что показалось удивительным для гетерохромированного. Зеленоглазый официант протянул визитку и посмотрел уже как-то виновато. — Знаю… Нагло, но, пожалуйста, дай мне шанс всё исправить! Да, да я чуть не убил тебя! Но это было три года назад! Прошу! — он сделал жалобное выражение лица, какое никогда, даже в глупых снах, не видел брюнет. — Ладно. — сдержанно ответил тот, выхватывая карточку из чужой руки. — Что…? — Оглох? Я говорю «ладно»! Но я тебе не верю и не думаю, что такой мудак изменился! — Я, — ему не дали договорить и, больше не желая слышать оправдания, или что он там вообще хотел ответить, ушли. Дрим впал в ступор, не зная, что делать теперь. Он тяжко выдохнул и ушёл переодеться в свою повседневную одежду, чтоб пойти домой, так как его смена на сегодня окончена, что не могло его не радовать. Клэй был правда рад, что, пройдя, через такое дерьмо, он смог хотя бы немного преодолеть себя и постепенно начать налаживать отношения с Джорджем. Пусть он и сделал несравненно маленький шаг на пути к нейтральным отношениям. Было бы очень смешно, если бы он не осознал всё это, пока сидел под присмотром. Но именно сейчас, с тем тяжким выдохом, камень упал с души, раздаваясь сильным громыханием в голове. Но его все ещё раздражает, что возле Джорджа крутится Уилбур, к этому парню он относится не так добро, но и не настолько негативно. Их отношения попортились в старшей школе, когда Клэй нашёл себе новое «увлечение», и они оба принимали участие в конкурсе на лучший макет города. Нездоровое соперничество, которое отмечали многие, привело к предательствам, предательства к односторонним обидам, обиды к тихой, взаимной ненависти. Она громом обрушилась на них обоих, когда Дрим переезжал. Уже и не вспомнить, почему они поссорились. Наверняка из-за мелочи, но и причина тогда не нужна была. Просто, как и любой воздушный шарик, на который походят копящиеся обиды, этот шар терпения лопнул. Вот они и устроили тогда — все соседи знали то мелочное происшествие, от которого потом остался очень неприятный осадок. Подумаешь, упала коробка с макетом выдуманного городка, имя которому было СМП. Это падение не принесло никаких убытков, даже флажки остались на месте. В отличие от «вражеского» города, который был уничтожен навсегда, этот был целёхонький и продолжал стоять. Клэй тогда сгоряча всучил коробку с макетом в руки другому и выставил гостя за дверь, прокричав что-то в след, и послав его куда подальше. После переезда первого, они оба желали забыть друг о друге, что неплохо получалось у Клэя, и совсем не получалось у Уильяма.

***

      Пока компания друзей шла домой, у Джорджа в голове творился настоящий хаос, в котором он безуспешно пытался разобраться. Он молча тонул в собственных размышлениях над произошедшем, но от туда его спас Карл. — Ты чего такой? — было слышно некое беспокойство в его голосе. — Я.? Честно, даже не знаю. . . Я не думал, что вообще его увижу. . .я не хочу, чтоб снова было так, как тогда. . . — Джордж, ты не один. . . мы тебе поможем, если что-то случится. — для большей убедительности Карл посмотрел в глаза и положил тому одну руку на плечо, другую вскинул в представляющем воздух жесте. — Спасибо, я очень рад этому.

***

      Закат такой красивый и воздушный, прохладный мягкий ветер обдувает личико парня, будто гладя его щёки в попытках поддержать. Кажется, что всё так прекрасно, но кто же знал, что когда-нибудь на небе появится луна.

Кровавая луна, с которой на землю стекают красные слёзы, и она кричит от боли хищными фантомами

      Тьма — мать ночного времени, к которой привык каждый, словно к своей родной. Но когда Джордж открыл глаза, ничего не поменялось, ведь матушка не собиралась уходить по первой просьбе и будто крепко сжимала руки на глазах, отчего они начинали болеть. Парень спокойно сел и попытался рассмотреть хоть что-то перед собой. Он не паниковал, потому что такие сны у него стали довольно часто появляться. И он бы так и продолжил сидеть в спокойствии, если бы чей-то силуэт не блеснул знакомо зелёными точками. Резкая вспышка, и он стоит на крыше, в теле раздались сильные боли. Всё в голове смешалось, и не было понятно, что за чертовщина творится. Джордж обернулся, его глаза раскрылись, и от сонливости не осталось и следа. Его стало трясти, как только он понял, что стоит на краю крыши. Стоило только вновь посмотреть перед собой и увидеть ту самую фигуру, чтоб почувствовать как что-то с силой толкает его с крыши, из-под ног уходит твёрдая поверхность, и он спиной стремительно летит с шестнадцатого этажа, перед концом замечая яркий блик зелёных глаз. . .

И. . .

      Резко вскакивая с кровати, тут же встречаясь с ужасной отдышкой, парень сразу же пьёт таблетки и вспоминает где он. Комната. Значит, он ещё жив? Он же не во сне? Решившись это проверить, спокойно вставая на холодный пол, Гоги направился в другие комнаты. Он тихо заглянул в первую, во вторую и облегчённо выдохнул, скатываясь по стене так же, как и случайная слеза по его щеке. Карл и Уил тихо сопели на своих кроватях, что слегка успокаивало. Но его всё ещё трясло и ему стоило достаточных усилий, чтоб не отправиться будить одного из его друзей. Он в состоянии пережить это сам, это ведь глупый сон — не настоящая причина нарушать чужие, наверняка более радостные и спокойные грёзы. Джордж так и не нашёл силы встать и перелечь с пола на кровать. Поэтому, чуть подрагивающим в новых, беспокойных дрёмах комочком он уснул на холодном полу возле комнаты Карла, всё размышляя то ли во снах, то ли наяву, что за чертовщина ему приснилась. Он не знал, всё ли будет хорошо, но он точно знал, что. . .

. . . Это всё не к добру