Элементалисты

      Проходят недели. Долгие, пугающе спокойные. Самонадеянно решив, что мы все же сможем обдурить заклинание Беккетта и найти что-то более полезное, чем книгу с вырванными страницами, подбиваю всех продолжать поиски. В итоге изучаю море истории волшебного мира, специализации, происхождение различных чар и их свойства (некоторые даже пробую, и все получаются преимущественно раза со второго-третьего). С теми, что не могу понять, без стеснения обращаюсь к Беккетту, и он каждый раз с готовностью и поразительным терпением помогает мне разобраться с информацией и овладеть новым заклинанием. В общем, расширяю границы знаний во всем кроме того, что ищу.       Недели идут, к зеркалу каждый раз подхожу с опаской, но больше ни разу не встречаю там странного отражения. По логике, это должно быть хорошей новостью, но почему-то только напрягает сильнее, и я нарочно поднимаю руки, перекидваю волосы на плечо, но они так и остаются там – в отражении – положенной длинны.       Я закончила первую стадию обучения чарам, и сегодня утром мне сообщили, что я готова приступить к практике солнечной магии с профессором Свон. Сейчас иду к куполообразному зданию в отдалении от всех остальных.       Проснулась я в состоянии, будто не спала месяц, и сейчас от короткой пробежки все тело болит, а дыхание срывается. В итоге я мало того, что без сил, и вдобавок ко всему опаздываю.       И, кажется, не я одна. Профессор догоняет меня, такая же запыхавшаяся. Мы вместе идем, смеясь из-за взаимных извинений по поводу опоздания. Захожу в помещение первая и сразу прикрываю глаза ладонью – солнечный свет тут яркий до рези в глазах, он отражается сразу ото всюду, подсвечивает кристалл в центре круглой комнаты и желто-белый плиточный пол.       – Ах, этот пьянящий аромат утреннего солнца, – профессор вдыхает полной грудью.       – Я бы не отказалась от запаха кофе, если честно.       – Я больше по чаю. У меня вопрос, прежде чем мы начнем. И я хотела бы получить честный ответ. Ввиду всех неприятностей, окружающих тебя, старалась ли ты не привлекать внимания и вести себя осторожно?       Бесконечные часы в библиотеке, разговоры с друзьями…       – Нет, если честно.       Профессор приходит из состояния спокойствия в полный ужас за долю секунды совершенно без разгона.       – Что случилось, Миа?! Ты в порядке? Ты ранена?       – В порядке и не ранена. Я не ходила на поиски чудовищ, если вы про это. Просто искала информацию в книгах. Не думаю, что библиотекарь заметил… – добавляю без уверенности. Профессор обреченно вздыхает.       – Спасибо за честность, Миа, но ты не подумала, что могла привлечь нежелательное внимание к объекту своих исследований? Но мы обсудим это позже, – улыбается профессор, и я, уже готовая оправдываться, закрываю рот. – Не хочется зацикливаться на мрачных мыслях в окружении солнца! – Она ставит руки на бока и, что называется, «входит в состояние профессора». – Итак, мы тут сегодня потому, что специализации Одаренных наделяют их особыми возможностями. Обладание силой Солнца предрасполагает тебя к дальновидности, или, если угодно, предвидению. Что значит, что ты владеешь врожденной силой предсказывать то, что только произойдет.       – Я могу видеть будущее? – отзываюсь, разрываюсь между восторгом и ощущением подвоха.       – Хм. Не совсем. Предвидение скорее основывается на ощущении, что что-то должно произойти. Интуиция.       – То есть я могу интуицией ощущать будущее?       Профессор с понимающей полуулыбкой пожимает плечами.       – В слова играешь? Использование предвидения – наука путаная, но пленительная. Возможность получения более сильных ощущений о будущем зависит, конечно, как у любого солнечника, от твоего скрытого потенциала.       Не могу не улыбнуться.       – Тогда у меня хорошая новость. Согласно мнению профессора Контоса, мой потенциал по объему... впечатляющий. Как кружка для эля, – примерно изображаю руками чашку из его кабинета.       – Это же великолепно! Я никогда прежде не тренировала студентов этой специализации. Не могу дождаться, чтобы увидеть твои возможности. И предвидение будет отличным началом. – Она глубоко вздыхает и медленно выдыхает, беря восторг под контроль. – Думай о солнце, как о вехе проходящего времени. День идет, солнце движется по небу... Подключение к своим силам Солнца даст тебе возможность ощущения будущего. С практикой, терпением и возможностью, конечно, со временем сможешь вызывать нечто большее, чем всплеск интуитивного зрения.       – Вы обладаете такой силой? Так вы увидели, что меня атакуют?       – Да, у меня есть незначительные способности к этому. Это не просто «замечательная способность», но результат упорного труда и настойчивости. Смогла я, получится и у тебя. Итак. Первый шаг к твоим способностям предвидения – это укрепление твоей связи с солнцем. В этом помогает медитация. Присядь. – Сажусь по-турецки прямо на пол. Профессор снижает голос до мягких и спокойных переливов. – Закрой глаза и позволь солнечному теплу проникнуть в тебя, наполнить и согреть. Объедини эту энергию с собственной. – Свет льется сквозь веки оранжевой волной, проникает сквозь кожу, греет кровь. Ощущение приятное до мурашек. – Теперь сосредоточься на внутреннем. Не позволяй ничему снаружи – шуму, стуку – отвлекать тебя, даже если ты их слышишь. – Вдыхаю глубоко и медленно, растворяясь в потрясающих ощущениях. В груди оседает приятная тяжесть, будто я бежала, но не устала или запыхалась. – Миа, смотри, летит! – восклицает профессор, и порыв теплого ветра бьет в лицо. Приложив некоторые усилия, все же удерживаю концентрацию. Снова вдыхаю, и ветер стихает. Слышу шепот профессора. – Впечатляюще. Очень впечатляюще. – Улыбаюсь про себя, плывя по теплу. Будто я невесома, лечу куда-то, завернутая в мягкое одеяло.       Тут безопасно.        Внезапно вспышка света бьет сквозь закрытые веки, из груди тянущим ощущением что-то мягко влечет вперед, как нитью за душу к стоящему впереди кристаллу. Он пульсирует медленно, сильно, как живое и огромное сердце – точным ритмом моего. Глаза хоть и закрыты, но свет проникает под веки, закручивается воронкой, обжигает. Невольно сжимаю зубы, ожидая боли.       Безопасно.       Заставляю себя расслабиться, открываюсь этому солнцу и приветствую его, вбираю, как губка. В ответ на внешний свет загораюсь изнутри. Руки и ноги покалывает теплом, в животе разливается горячая волна.       – О, мой бог! – слышу шокированный голос профессора, и глаза распахиваются сами собой, испуганно ищут источник опасности. Ничего не вижу. Свет повсюду, и, опустив глаза, недоуменно смотрю на собственные согнутые ноги. Потом руки. И судорожно вдыхаю.       – Я свечусь?! – вскрикиваю и окончательно теряю фокус. Кожа перестает лучиться, приобретает нормальный оттенок. Ощущения безопасности и тепла пропадают, а в животе поднимается странная волна – настолько мимолетная, что списываю ее на воображение. – Это нормально? Так должно было быть?       Профессор ошеломленно кивает, оглядывая меня с ног до макушки.       – Да, но... Я никак не ожидала... С первой попытки... Миа, ты только что установила глубокую связь с Солнцем! Это выше всех моих ожиданий! – профессор улыбается с удивлением и гордостью.       – Так тепло, уютно, – мурлычу, и мы продолжаем практиковаться еще около пары часов. По прошествии них я выжата, как лимон, и мешает обессиленно завалиться на пол и остаться там только гордость в присутствии профессора.       – Спасибо, Миа. На сегодня достаточно, нельзя перетруждаться. В тебе огромный потенциал. Но не забывай: тот, кто хочет добиться чего-то большего, и усилий вкладывает больше.       – Домашняя работа будет? – деловито оборачиваюсь на профессора по пути к выходу. Она ухмыляется.       – Нет, это независимое обучение. Думай о том, как будущая Миа, уже раскрывшая свой потенциал, будет благодарить Мию сегодняшнюю. Советую все же регулярно медитировать и пытаться ощущать простые вещи из ближайшего будущего. Вроде того, что ты будешь кушать на обед. – Вспоминаю об отражении. Может, предвидение поможет мне с этим? Профессор замечает мое долгое молчание. – Миа? Ты что-то не рассказала мне, верно? Ты не должна все тянуть в одиночку, не забывай это. – Она так тепло улыбается, что сомнения растворяются.       Безопасно.       – Профессор, со мной происходит кое-что помимо теней...       Без утайки говорю про первое отражение и последующие. Про то, как оно тащило меня в воду, оставляло на зеркале послание. Глаза профессора все больше выкатываются, и в конце рассказа она одержимо хватается за голову, взлохмачивая воронье гнездо на голове до нового уровня беспорядка.       – Вот это... О... О, мой... Мне нужно... Я должна... О, моя богиня... Пресвятой...       Совершенно не в себе, она выбегает из комнаты, оставляя меня в океане солнечного тепла с примесью изумления. Не задаваясь лишними вопросами, ответов на которые все равно нет, ведь Свон с самого начала была несколько экстравагантной, сажусь на пол. Немного практики не помешает.       Хоть и устала, проделываю все то же самое еще раз, тело тяжелеет и накачивается солнцем, питает внутренний резерв. С каждым вдохом ощущения крепчают, а усталость испаряется.       Вдруг по коже проносится волна мурашек, в ушах нарастает низкий шум. Вспышку заметно даже сквозь веки.       Работает! Надо что-то предсказать, быстро.       Что мое отражение от меня хочет?       Головокружение наступает неожиданно, и я стараюсь вытянуть руки, чтобы стабилизировать себя, но тело не слушается. Перед глазами мелькают изображения.       Лужайка со статуей. Холл главного здания кампуса. Коридор по пути к главному залу. Зеркальный зал.       Видение исчезает сразу, как появилось, слабость в теле сходит на нет, голова не кружится. Разве что от мыслей.       Я что-то предсказала. Только вот понятия не имею, что именно.       Понимаю, что потратила почти всю энергию – страшно голодна. Бегом покидаю комнату и направляюсь в столовую.       Спустя несколько дней стою в лесу на практическом занятии Чар второй ступени, немного вымотанная после тренировки Вора. Незаметно подхожу к Беккетту, сосредоточенно глядящему куда-то вдаль между деревьев.       – Привет. Ты больше ничего не нашел в библиотеке?       Он отвечает взглядом со смесью вины, тоски и недоверия. Видимо, последнее относится к факту, что святая библиотека в чем-то оказалась неспособна помочь.       – Миа, мы посмотрели все книги по подходящим темам. Некоторые дважды. Некоторые трижды. Поверить не могу, что говорю это, но библиотека нам больше ничем не поможет, – в подтверждение моих мыслей разочарованно отзывается он.       Профессор Ингланд оглядывает всех и, задержав на нас с Беккеттом настороженный взгляд, здоровается со всеми. Приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться в голос с такого открытого и, надо сказать, оправданного недоверия.       – Вы, наверное, удивляетесь, что мы делаем в лесу. Сегодняшний урок включает в себя использование элемента Дерево для создания смолы. Кто-нибудь может рассказать о значении смолы в применении магии?       Кто-нибудь конечно же может...       – Смола известна не только благодаря своим целительным и защитным качествам, но и тем, что может быть управляемой почти каждым элементом, так что она широка в применении и изменчива, – бодро рапортует Беккетт.       – Верно. И по причине того, что магия дерева одна из самых каверзных, будем заниматься в парах. Учитесь сообщать разные элементы. Один будет проецировать энергию дерева, другой – воды. – Профессор соединяет указательный и средний пальцы на уровне груди. – Когда творите заклинание в одиночку, вот такое положение пальцев поможет соединить дерево – природный элемент жизни, с водой – элементом, питающим эту жизнь. Когда работаете в паре, одному из вас достаточно коснуться дерева или направить в него магический импульс. Почувствуйте сок в дереве и проведите туда свою магию. Используйте воду, чтобы сгустить сок под корой, и дерево, чтобы провести его к поверхности. Потом скажите «Rethina». – Профессор разводит пальцы, и между ними сияет янтарная нить. – От лекарственного до губительного. От защитного до наступательного. Это одна из самых загадочных субстанций нашего мира. А теперь объединяйтесь в пары и начинайте. Можете практиковаться с фамильярами.       Вопросительно смотрю на Беккетта, и он как-то сдувается.       – О, ладно...       – Ты... настолько не хочешь работать со мной? – эта мысль оказывается гораздо обидней, чем я могла бы ожидать.       – Нет, дело не в том. Просто... – Беккетт нервно пожимает плечом. Впервые жест, пропитанный неуверенностью. – У меня очень непростые отношения с Деревом, так как это противоположность Металла. Пожалуйста, не смейся.       – Беккетт, ты странный, честно, – с неожиданной нежностью гляжу на него, и тут же отвожу взгляд в сторону, избегая ответного, наверняка равнодушного. Черт, что же со мной происходит? – Я не стану смеяться только потому, что у тебя трудности с деревянной магией.       Беккетт настороженно оглядывается вокруг.       – Миа, пожалуйста, говори тише! У меня есть репутация, которую надо поддерживать!       – Нельзя быть таким милым, когда взволнован, – бормочу сама себе недовольно, но он все равно умудряется расслышать.       – М-милым?       Да он же меня провоцирует! Как тут молчать и в сторону смотреть? Дьяволята в моей голове встают на рога, и я твердо киваю.       – Да, щеки красные, знаешь? И то, что ты ртом делаешь, – я открываю и закрываю рот, преувеличенно передразнивая Беккетта. – Ох уж эти бабочки в животе, – легкомысленно добавляю, витиевато взмахнув рукой, чем опрокидываю Беккетта на лопатки. Не буквально, к сожалению.       Беккетт приходит в себя быстрее, чем я сама от собственных выкрутасов и – что хуже – беспорядочных и не совсем присущих дружбе мыслей. Друг ведь не может игриво провести носом по щеке друга? Это выглядело бы по меньшей мере странно. А мне хочется.       – Пожалуйста, Миа, достаточно твоих поддразниваний. Эта доза твоей глупости больше, чем та, с которой я могу безболезненно справиться с утра.       – Вот! Ты опять это делаешь! – с задорным смехом киваю на его лицо, и теперь Беккетт пытается выглядеть недовольным. Не получается, улыбка все же искривляет губы, не оставляя мне шанса, кроме как залипнуть на неожиданный изгиб.       – Ты абсолютно невыносима.       – Миа, Беккетт! Меньше разговоров, больше практики! Постарайтесь найти волшебную энергию друг друга!       Что нам надо найти друг у друга?.. Сегодня утром со мной определенно что-то не так. Смирившись, что эта чушь засела в голове надолго, могу лишь тяжело вздохнуть. Беккетт вроде тот же, как и всегда, очаровательный зануда, а у меня крыша куда-то не туда едет. Прежде чем начать заклинание, подбегаю к ручью и споласкиваю лицо ледяной водой. Следящий за моими манипуляциями с тенью удивления и понимания, Беккетт, удивительно, от комментариев воздерживается.       – Я возьму Дерево, а у тебя Вода. Идет? – предлагаю сразу по делу, и он уверенно кивает.       – Очень хорошо. Давай хотя бы предпримем попытку.       Вдыхаю и прикрываю глаза, потому что все вокруг меня отвлекает. Ищу вокруг энергию Беккетта. Как воображаемыми руками, сотканными из нитей, вожу вокруг. Словить его поток оказывается совсем несложно. Его магия наполняет воздух вокруг нас – суровая и несгибаемая в одних местах, она податливая в других. На языке появляется кисловатый привкус металла.       Справившись, выжидающе гляжу на Беккетта, а он – сосредоточенно в пространство. До тех пор, пока не встречается со мной взглядом. Смотрит пристально, даже подходит ближе, вынуждая меня трусливо отступить. Вдруг его глаза неестественно широко раскрываются, являя охеренно красивые светлые точки в радужках, похожие на капли серебра.       – Я... чувствую ее! Твоя энергия такая... такая теплая!       – А твоя со вкусом металла, – с улыбкой прячу взгляд в рисунке коры ближайшего дерева. – Приступим к добыванию смолы?       На второй раз найти энергию – на этот раз дерева – получается быстрей. Рядом ясно ощущаю присутствие магии Воды. И присутствие Беккетта, которое страшно отвлекает.       Выкидываю лишнее из головы, от ощущения сплетения магий воды и дерева голова слегка кружится. Чувствую текущий по дереву сок, от корней до кончиков ветвей, он будто перетекает внутри меня, согревает вены сладким соком, оставляет пряный аромат смолы в носу. Беккетт вдруг тихо говорит почти мне на ухо, стоя сзади, будь он неладен, и я тут же теряю весь фокус, подскочив от неожиданности.       – Это словно я чувствую жизненную силу дерева, а сок – как кровь по венам. Я первый раз так ясно ощущаю магию Дерева... Потрясающе. Ты это чувствуешь, Миа?       Господи...       – Да, – прокашливаюсь, наклоняясь немного ближе к дереву, чтобы заново сосредоточиться, что нереально сделать, слыша тихое дыхание на ухо. – Кажется, мы все делаем правильно. Теперь надо его оттуда достать.       – Я водой сделаю сок густым. Заканчиваешь заклинание ты.       Беккетт конечно же делает все идеально, и дальше вступаю я. Перенаправляю густой сок по дереву к коре, воображая развязку на железной дороге. Одаренная, или нет, а мыслить я продолжаю как обычный человек. Наполненная энергиями, сосредотачиваюсь на последнем шаге.       – Rethina, – в один голос произносим мы. Из щели в коре вытекает сок и тут же застывает прямо на наших глазах. Профессор, внимательно наблюдавший за нами, и кивает.       – Молодцы, у вас первых получилось. Приятно удивили.       Оборачиваюсь к Беккетту и поднимаю руку, чтобы дал «пять».       – Так просто! Не ожидала, что наши энергии настолько легко соединятся.       Беккетт секунду смотрит на мою руку, прежде чем осторожно прижать свою ладонь к моей.       – Парная магия удивительная. Я никогда прежде так быстро не осваивал заклинание, – делится он вовсе не с гордостью, а скорее удивленно. Ответить не получается, перед глазами все плывет, и я хватаюсь за дерево, конечно же впечатываясь ладонью в капли смолы. Беккетт ловит меня за плечо и обеспокоенно вглядывается в лицо. – Миа? Что такое?       Трясу головой и жмурюсь несколько раз. Наконец, черные точки исчезают, а зрение проясняется.       – Уже все хорошо.       – Наверное, недомогание из-за использования большого количества магии перед уроком и непростого заклинания сейчас. Я помню, что на мое самочувствие плохо влияли некоторые заклинания, когда я только начинал учиться. Не волнуйся, с практикой недомогания уйдут, и ты сможешь применять куда более сильные заклинания. Вдобавок, день сегодня непростой...       – Ага, да. Хорошо, – потеряно киваю. Хоть чувствую совсем не то, о чем говорит Беккетт, вероятно, надо довериться и подождать, когда энергия восстановится.       Тем же вечером делаю домашнее задание в своей комнате, а именно – практикую заклинание добывания смолы вместе с Ноксом.       – Совместить воду... и дерево... – Соединяю пальцы, как профессор на уроке. Нокс слегка скалится, удерживая фокус на передаче мне магии. – Ладно, кажется, я сделала это. Rethina, – когда вижу между пальцами смолу – верещу от восторга. – Да, мы сделали это, малыш! – Волна головокружения заставляет схватиться за стол, а смола обращается водой и стекает по пальцам на пол. Сдавленно чертыхаюсь как раз в момент, когда в комнату залетает Шрея с сумкой в руке. – Что ты тут...       – Отменяй все дела на сегодня, Миа! У нас встреча в темном лесу, и мы не можем ее пропустить.       – Можно еще раз, только спокойней?       Проблеск предвкушения в глазах подруги заставляет напрячься.       – Я была на площади Пенн, встретила Гриффина. Он сказал, что сегодня ночью в лесу пойдет крутейшая вечеринка в честь декабрьского солнцестояния! Она эксклюзивная, проходит неизвестно где, перваки на нее не приглашаются, но мы сможем, если сами найдем место вечеринки, проскочить туда. Гриффин так сделал в том году.       Тру виски, не вполне уверенная, что поняла правильно.       – Прости, ты хочешь топтаться по лесу в середине ночи ради вечеринки, которую мы можем даже не найти?       – Твой стакан наполовину пуст! Ты пессимистка, Миа! Зеф уже в деле. Встретила мистера умника около библиотеки и вытянула из него обещание, что он тоже придет.       – А, ну тогда точно найдем, – язвлю, прогоняя утренние воспоминания своей нездоровой реакции на Беккетта. – Да, я не против расслабиться на вечеринке после такого дня.       Шрея швыряет в меня сумкой.       – Переодевайся.       Обшитое крошечными блестками короткое синее платье сверкает. Вырез довольно глубокий. Не то, чтобы мне нечего было показать, но прежде я такого не носила. Еще больше смущают открытые руки. Символ солнца на плече я всегда старалась скрывать, и это уже вошло в привычку, и теперь демонстрировать его крайне неуютно.       – Отлично! Через десять минут внизу, без опозданий! Сделай что-нибудь с волосами! – командует Шрея, выбегая из комнаты.       Чуть позже вчетвером рыщем по лесу в поисках спрятанной вечеринки. Не могу избавиться от ощущения дурости, топая по ночному лесу неизвестно куда в блестящем платье. Беккетт, даже сейчас в строгом пиджаке, ведет себя в своем стиле.       – Да будет вам известно, что я не стану бродить вокруг всю ночь напролет, когда мог бы потратить время на учебу.       Кидаю на него быстрый взгляд из под ресниц. Зеф морщится:       – Беккетт, я не сужу, но чем ты занимался, когда был ребенком?       – Да ладно тебе, Беккетт, – указываю вокруг, не давая им опять сцепиться из-за противоположных взглядов. – Ты и сейчас можешь заниматься. Деревья вокруг, насекомые.       – Тише! – шипит Шрея. – За вашим трепом мы точно не услышим вечеринку.       – Погоди, у меня есть идея, – закрываю глаза. Не зря же занималась с профессором Свон, а потом ещё и сама практиковалась. Призываю магию, фокусируюсь на воображаемой музыке и танцах среди деревьев. Так же выглядит вечеринка в лесу? В груди появляется знакомое тянущее ощущение, как обычно с кристаллом, и слабо влечет вперед и правее. Перед глазами моргает картинка красочных украшений на деревьях. Сразу же все исчезает, оставляя за собой пустоту и слабость. Хватаюсь за чье-то плечо – Зефа, как вижу прояснившимся зрением. Он обеспокоенно спрашивает, в порядке ли я. – Все отлично. Нам туда.       Чем дальше идем, тем сильнее виски сдавливает болью. Что за чертовщина происходит сегодня? Однако есть и хорошие новости – мы довольно скоро набредаем на вечеринку. Разноцветные фонари освещают деревья и траву, на ней мелкими точками горят уютные лампочки, словно светлячки. Вокруг все пляшут и смеются, музыка заполняет пространство. Гриффин сразу замечает нас и тут же по очереди обнимает нас со Шреей.       – Я знал, что у вас получится! И вовремя! Как раз подоспели к магии лунных ворот.       Он подводит нас к толпе, окружающей идеально круглую дыру в стене, в которую я пройду, даже не наклоняясь.       – И что это за лунные ворота?       Отвечает мне смутно знакомый парень – не сразу узнаю в нем того, у кого стащила флаг на пробах в Вора:       – Каждый раз во время зимнего солнцестояния, если у тебя достаточно энергии внутри и вокруг, она перенесет тебя в твое прошлое. Подвох в том, что ты не знаешь, в какой именно момент тебя перенесет, и это никак не скажется на настоящем, даже если там ты поступишь иначе. Это очень занимательно.       Беккетт с осуждением поджимает губы.       – Законные лунные ворота невероятно редки. Они работают, только если построены феями. А подобные строения, созданные человеком – не больше, чем декорация.       Вышедшая из круга студентка выглядит счастливой. Вроде. И какой-то пришибленной.       – Кто-то хочет попробовать?       – Я! – уверенно иду к кругу, искренне любопытная из-за состояния девушки, все с тем же видом прислонившейся спиной к ближайшему дереву. Встаю в круг и жду. Сначала ничего не происходит, и закрадывается мысль, что моей энергии не достаточно, чтобы активировать магию.       А потом меня резко засасывает куда-то потоком воздуха. Оказываюсь в воде и, едва не захлебнувшись от неожиданности, каким-то чудом всплываю, ориентируясь на блестящее сквозь поверхность солнце. Стойкое ощущение дежа-вю накрывает, когда выползаю из озера в кампусе академии Пендергаста, трясясь от всплеска адреналина и холодной воды, пропитавшей платье.       Опять? Серьезно?       В голову приходит странная идея, и я наклоняюсь к озеру в поисках другого отражения. Вдруг поймаю его? Но вижу только каменистое дно в глубине и расходящиеся круги от падающих с моих волос капель. Сзади кто-то холодно произносит:       – У тебя... какой-то приступ? Должен я позвать тебе медицинскую помощь?       Настолько неожиданно слышать хорошо знакомый голос, что тут же оборачиваюсь и встаю, не скрывая улыбки.       – Беккетт! Надо же, это действительно иначе, чем в первый раз!       Он отступает так резко, что спотыкается.       – Кто ты? Как ты узнала мое имя? И что это, во имя всего разумного, за одежда? – С каждым словом налет удивления слетает, являя Беккетта во всей его агрессивной красе. От комичности ситуации хочется рассмеяться. – Посторонним не позволено без разрешения проникать не территорию академии, но, я полагаю, озеро – слабое место. Считаю своим долгом сообщить тебе, что я высокопрофессиональный владелец специализации Металла, – угрожает он и поднимает руки. Между ладоней трещит энергия. И тут осознаю, что он реально меня не знает и может прикончить щелчком пальцев. По спине бежит паническая волна жара.       – Эй, тише, я не посторонняя! Я знаю о тебе из-за... э... твоей репутации в академии! Она на слуху.       Беккетт ещё бесконечность смотрит на меня, пропитывая скептицизмом разделяющее нас расстояние. Я в панике перебираю в голове все, что может мне помочь в случае нападения, когда он со злорадной улыбкой наконец опускает руки.       – Это имеет смысл. Полагаю, кто-то вроде тебя должен знать о таком интеллигентном студенте, как я. Все же, я не могу до конца понять, как ты умудрилась тут оказаться. Прежде никто не прибывал через озеро.       – Господи, ты еще очаровательней, чем обычно, – умиляюсь я, вовремя вспомнив, что никакие мои действия не повлияют на настоящее, и решаю воспользоваться этим. Беккетт моментально становится бордовым.       – О-очаровательный? – заикается он. – Подожди. Что значит «чем обычно»? – цепкий прищур не обещает мне ничего хорошего. – Откуда ты прибыла, говоришь?       – Я... не говорила?.. – нервно оглядываюсь под подозрительным взглядом. Уже внутренне готова, что он будет нападать, но он вместо этого резко вдыхает, парализованный догадкой.       – Я слышал о подобном поведении! Ты путешественница через лунные ворота! – Беккетт тут же заговорчески улыбается, сбивая с толку очередной сменой линии поведения. – Быстро! Скажи мне, на сколько баллов я сдам экзамены? Хочу знать, над какими слабыми местами надо поработать...       Вспышка света переносит меня обратно в лунные ворота. Не ощущая тела в пространстве, на внезапно слабых ногах освобождаю место для следующего желающего.       – Где ты была? Что видела? – Шрея возбужденно хватает меня за руку, помогая быстрей отойти.       – Я там был? – встревает Зеф.       – Тебя не было, но был Беккетт. Теперь я могу с уверенностью заявить, что он зануда в любой из возможных реальностей, – достаточно прихожу в себя, чтобы улыбнуться. Беккетт приходит в ужас – точно так же, как минуту назад около озера, и у меня сердце пропускает удар по непонятной причине.       – Ч-что? Если ты вернулась назад во времени и саботировала мои оценки или результаты экзаменов, я клянусь...       – И сейчас ты доказываешь, что я права. Случившееся в воротах не влияет на настоящее, помнишь? – с удовольствием смотрю на пыхтящего Беккетта, прежде чем обернуться к Гриффину. – Это было потрясающе, спасибо. Прогулка через ночной лес определенно того стоила.       Он подмигивает.       – Ты видела лишь малую часть сегодняшних развлечений. Веселитесь. Советую пойти на световое шоу. Вы сможете сотворить много чар в момент затмения, когда энергия будет на высшей точке.       Робко поднимаю руку, как на уроке, прежде чем неловко пожать плечами.       – Может, сейчас самое время признаться, что у меня сегодня магия сбоит? Я с трудом могу творить самые простые чары. Сил нет совершенно. Может, я теряю свою магию?       – Не смеши, Миа! – тут же фыркает Зеф со свойственной ему беспечностью. Гриффин серьезно кивает.       – Магия не может исчезнуть или сломаться. Должно быть разумное объяснение. Может, ты слишком усердно тренировалась?       – Это затмение, очевидно, – глумится Беккетт, насладившись моим растерянным видом. – Дни становились короче, и сегодня, если кто не помнит – самая длинная ночь в году, оттуда и повышенная магическая энергия.       – Моя энергия на таком дне, о котором я даже не знала, – возражаю я. Беккетт терпеливо вздыхает.       – Потому что ты, вероятно, имеешь дело с упадком сил этой ночью из-за твоих солнечных сил. Проще говоря, сегодня не твоя ночь – у тебя минимум сил в резерве. Или ты забыла о своей специализации?       Спустя мгновение всеобщего затишья Зеф совсем не тактично хохочет.       – Ахренеть! Это дерьмово! У нас у всех подъем сил кроме Мии!       Шрея мягко отталкивает его.       – Заткнись, Зеф. Чтобы веселиться на вечеринке, магия не нужна. Миа, вспомни все свои вечеринки до того, как ты узнала о магии.       Две проходящие мимо девушки ловят разговор, и одна останавливается прежде, чем успеваю придумать ответ.       – Не использовать магию в такую ночь? Вы что, простаки?       В обеих девушках несложно узнать тех, кого видела на отборочных Вора. Вторая – та, что поскромнее, рыжая, орала в катакомбах, неуютно смотрит на нас и на свою подругу:       – Это же ерунда, правда? Сегодняшняя ночь – праздник природной энергии вокруг. Не обязательно ее использовать, достаточно чувствовать.       Первая девушка окидывает меня высокомерным взглядом, заставляя нервно отступить. Нечаянно упираюсь лопатками в чью-то грудь. На талию ложится рука – знаю, кожей чувствую, чья, и первая половина предложения дерзкой девушки оказывается заглушена эхом удара сердца прямо в ушах.       – ...в честь солнцестояния заключается во взаимодействии с магией, а не в том, чтобы стоять в стороне, глупо разглядывая других.       – Как насчет того, чтобы ты пошла в задницу? Твоего мнения никто не спрашивал! – сразу же кидается в атаку Шрея. Хватаю ее за локоть, не решаясь стряхнуть руку Беккетта. Стараюсь не подавать вида что откровенно наслаждаясь простым контактом.       – Шрея, все нормально. У меня ведь есть это, – достаю стеклянный шар, наполненный золотистой жидкостью, который сунула в карман перед выходом. Дерзкая девушка зевает.       – И на что именно я смотрю?       С хитрой улыбкой поворачиваюсь к Зефу.       – Помнишь наше зелье грез? Я немного сохранила на потом свою вторую версию.       Зеф восхищенно присвистывает.       – О, Миа, ты такая негодница!       А вот Беккетт реагирует иначе – встает передо мной, оставляя вместо ладони на талии холод и презрение, и выглядит так, будто я его предала.       – Ты украла? Из класса?       – Разве можно украсть зелье, которое она сварила сама? Эксперты говорят: нет, – заявляет Шрея, и я фыркаю, не давая реакции Беккетта задеть самолюбие.       – А эксперт это, надо полагать, ты?       Дерзкая девушка выглядит заинтригованной.       – Зелье грез? И в чем восторг? Перваки известны своими провалами в его приготовлении.       – Тут хватит на глоток для каждого из нас, – приподнимаю шар. – Есть смельчаки, готовые испытать на себе мои навыки зельевара?       Беккетт нервно прокашливается.       – Я немного озабочен возможным эффектом взаимодействия усиленной энергии солнцестояния с зельем.       – Вот именно. Усиление! – восклицает Зеф, характерно делая акцент лишь на том, что ему показалось самым важным. – Давай сюда свой шар! Не терпится увидеть, что я смогу делать, если выпью это.       Каждый – даже до последнего куксившийся Беккетт – делает глоток. Я последней пью жидкость, настороженно перекатываю на языке остаточный вкус сидра. Легкие наполняются теплом, а голова кружится от внезапного прилива энергии.       – Теперь понимаю, о каком усилении шла речь! – говорю Беккетту и вдохновенно поднимаю руки, с радостью ощущая внутри солнечную энергию, которой не было весь день. Это как вернуться домой. Тепло внутри бурлит, и... вокруг становится светло, как днем.       – Это ты? Ты сделала день ночью? – восхищенная Шрея смотрит наверх, где за верхушками деревьев видно серое небо. – Да даже не все солнечники могут творить подобное.       Ночь потихоньку возвращает свои права, глубокая ночная мгла снова оплетает деревья, проигрывая лишь бесчисленным фонарям. Дерзкая девушка грубовато, но одобрительно улыбается.       – Ладно, убедила. Ты хороша в зельеварении, если смогла приготовить зелье грез подобной силы. – Она перекидывает волосы через плечо. – Хорошо, оставайтесь, но постарайтесь не путаться больше ни у кого под ногами.       Она гордо удаляется, а вторая девушка виновато смотрит на нас:       – Простите за это. Она иногда может быть слегка... непростой.       – Мягко говоря, – киваю, и девушка расцветает улыбкой.       – Я, кстати, знаю заклинание солнца, которое поможет тебе с твоей магией. Оно позволит быстро зарядить твое магическое хранилище и создать солнечную вспышку. Это заклинание из программы старших классов, но тебе, как солнечной, должно быть просто.       Беккетт вдруг мягко отпихивает меня, держа повыше талии – застываю от неожиданного контакта. По телу проносится волна жара, а следом холодный ветер по спине, и снова жар. Беккетт, не замечая моего состояния, внимательно смотрит на девушку.       – А твое заклинание может помочь в битве против, допустим, монстра, созданного из тени и зла?       Незаметно толкаю Беккетта в ребра, призывая замолчать, но он только сжимает пальцы сильнее, ясно давая понять, что мое мнение сейчас никого не интересует. Девушка растерянно смотрит с меня на него и обратно.       – Э, я не знаю... Полагаю, да, оно поможет в такой ситуации. Должно. По логике.       Все друзья как-то разом разбегаются, кто куда, оставив меня одну. Зеф спешит к столу с закусками, Беккетт бурчит что-то про интересную флору и фауну леса, Гриффин хочет поприветствовать кого-то еще, а Шрея просто осмотреться. Моргнуть не успеваю, как оказываюсь наедине с девушкой. Она в предвкушении трет ладони.       – Готова?       – Да.       – Отлично. Ты же знаешь, что мы постоянно выбрасываем в окружающее пространство энергию, в любой момент времени, даже если мы этого не осознаем?       – Э-э, да, конечно.       – Так вот заклинание затягивает эту энергию обратно в тебя, делает тебя могущественней.       – Как его сделать?       – Сосредоточься и улови энергию, которую теряешь прямо сейчас. Прежде чем втянешь ее, надо найти. Потом почувствуй магию внутри – как будто ты собираешься выпустить ее, но не делай этого. – Пытаюсь делать, как сказано, и от напряжения становится тяжело дышать. Пытаюсь еще раз и вскоре ощущаю что-то, похожее на мелкие вибрации. Девушка ловит мой сосредоточенный взгляд и кивает. – Вот, чувствуешь? Теперь тебе надо присоединить внешнюю энергию к внутренней. Представь, что плывешь, и тебе надо сделать очень глубокий вдох, прежде чем нырнуть. – Следую инструкциям, и тело вдруг зажигается энергией – от ног до макушки. – Что чувствуешь?       – Как будто зарядила свой аккумулятор.       – Значит, все правильно. Теперь можешь создать вспышку – чтобы выпустить собранную энергию.       Толкаю шар энергии в руку и поднимаю ее. Из ладони разлетается сноп стремительных искр, завораживающих красотой. Вокруг меня кто-то одобрительно хлопает, свистит и даже кричит мое имя. Искры заканчиваются, и я тут же едва не падаю от слабости – той же, что минуту назад.       – Блин, опять сил нет.       – Ты выплеснула все, что у тебя было. В следующий раз будь внимательней. Что ж, с тобой было весело, но пора выпить, верно? – девушка дружелюбно подмигивает, прежде чем раствориться в толпе.       Пытаюсь сотворить заклинание еще несколько раз, и после пятой неудачной попытки сдаюсь и иду искать друзей. Вот Гриффин играет на чем-то вроде гитары, окруженный слушающими его студентами. Некотрое время слушаю поодаль, но подходить не хочется – все песни и люди вокруг Гриффина незнакомы. Шрея около стола смешивает коктейль, похожая на безумного ученого с растрепанными кудрями и огромными глазами одержимого, и ее отвлекать просто страшно – наверняка заставит пробовать свое зелье. В стороне Беккетт – в одиночестве – внимательно разглядывает ствол дерева, касается, потом сосредоточенно хмурится, глядя на пальцы. Меня тянет к нему, как к магниту. Забавно, учитывая его специализацию. Он так захвачен изучением, что не слышит моего приближения. А я почему-то начинаю нервничать, но изо всех сил делаю вид, что все отлично.       – Вижу, ты решил воспользоваться моим советом и изучить природу вокруг.       Он оборачивается, криво улыбаясь.       – О, хорошо, что это ты. Я думал, это очередной старшекурсник подошел спросить о твоем зелье грез. Иди сюда, это поистине редкий вид! – говорит он, а когда не двигаюсь целую секунду, мягко тянет за запястье ближе к дереву и указывает на толстый слой черного пуха.       – Это... что? Плесень? Выглядит, будто кто-то укрыл корни противным на ощупь ковром.       – Это отличительные черты полночного мха. Он совсем не холодоустойчивый. Странно, что тут он растет в таком количестве. Наверняка, энергия солнцестояния побудила его прорасти и покрыть большую часть этих деревьев.       Неожиданно, но мне становится действительно интересно.       – А он для чего-то применяется? Полезные свойства есть?       – Из него делают мазь для заживления незначительных порезов и царапин и особенно полезную в случае прикусывания языка.       Представляю, как наношу мазь из этого на язык, и меня передергивает.       – А язык после применения этого не остается черным хотя бы на время?       Беккетт коварно улыбается.       – Весь рот, включая зубы. На три дня. Не то, чтобы я пробовал! – добавляет он быстро и хихикает. – Прошу прощения, немного увлекся. Меня всегда привлекало многообразие окружающей флоры.       – Заметно. Не многие на вечеринке будут изучать мох, – провоцирую без задней мысли обидеть, но Беккетт холодно хмурится.       – Нет необходимости напоминать мне, насколько я не крут и не вписываюсь в эту компанию.       – Я не это сказала, – вскидываю брови. – Твой интерес дорогого стоит, и даже сейчас ты предпочитаешь учебу тусовке. Это, честно говоря, притягивает.       Впервые говорю нечто подобное всерьез, едва не пряча смущенный взгляд в полночном мхе, траве или носках собственных туфель. Беккетт скептически рассматривает меня.       – Неужели? Как так?       – Ты умен, и это очень привлекательно, – застенчиво признаюсь, впервые чувствуя жар на собственных щеках. Беккетт все еще стоит с каменным лицом.       – Я не улавливаю нити твоих рассуждений.       Не выдерживаю – от смущения заливаюсь неловким смехом и толкаю его в плечо.       – Господи! Я пытаюсь флиртовать с тобой, Харрингтон!       Его самодовольная улыбка ясно говорит, что я попалась на удочку. Засранец. Ощущение, что с одной стороны выиграла, а с другой осталась в дураках.       – Я прекрасно осведомлен об этом. Хотя, твоя техника нуждается в доработке.       – Так, может, научишь меня, раз ты такой профи во всем? – дерзко вскидываю брови, удивленная собственным напором. Беккетт вдруг замечает что-то за моей спиной и охает:       – Я не знал, что тут есть пруд! Там на берегу наверняка множество интересных растений! – он срывается с места, но оборачивается с заговорческой улыбкой на лице. – Идешь? Расскажу много интересного о том, что найду.       Наверное, я бы пошла следом, даже не позови он с собой. Сердце бьется беспокойно, и никак не понять, почему ни счет про себя, ни глубокие вдохи не помогают успокоиться. Я ведь все время его подкалывала легким флиртом, а теперь едва ли нахожу сил на шаги вглубь леса. Беккетт же абсолютно расслаблен – даже завидно. Мы доходим через лес к пруду. Он уходит вперед и сразу садится на корточки.       – Уже что-то нашел? Как ты это делаешь? – изумленно смотрю, как он кидает на меня взгляд через плечо. Вдруг порывисто встает и поднимает руки перед собой, останавливая.       – Стой! Даже не думай сделать еще хоть один шаг!       Он спешит ко мне и, прежде чем успеваю хоть слово сказать, падает на одно колено.       – Беккетт, ты заболел? Предложение решил сделать?       Он игнорирует нелепую шутку, осторожно поднимает цветок, который был у моей ноги, и едва мной не растоптанный, и встает.       – Прошу прощения за резкость. Не хотел, чтобы ты наступила на это. – Он тянет мне синий цветок с острыми лазурными лепестками и изумрудной сердцевиной. Хочу его забрать, но как-то получается, что теперь мы просто держим это чудо вместе. От тепла рук Беккетта по запястьям и пояснице пробегают знакомые мурашки. Цветок переливается в лунном свете, но момент уходит слишком быстро – Беккетт отходит, забирая прочь цветок и тепло своих рук.       – Он для меня? – хлопаю ресничками. Беккетт опять не въезжает.       – Это для... – серьезно начинает он. Я подмигиваю, и он, наконец, догоняет. И тут же краснеет. – Не будь смешной. Если бы я хотел подарить тебе цветы, я бы нашел подобающий случаю букет роз, а не заблудший цветок, найденный посреди леса.       – Если это воспринимать за репетицию, то кто же будет счастливицей, получившей упомянутые розы?       – Я... м...       – Я обожаю розы. Это намек, – поясняю шепотом, сдерживая хохот. Не знаю, что именно сейчас происходит, но внутри меня все плавится от удовольствия. И особенно, когда пунцовый Беккетт отводит взгляд, с преувеличенным вниманием рассматривая цветок.       – Если быть откровенным, этот цветок стоит дюжины роз. Такой сорт редко встречается в этих местах. Обладает множеством магических свойств, от возможности гадания до изготовления средства от расстройства желудка.       – Это классно, – внимательно разглядываю сияющую сердцевину, пробую на ощупь кончик бархатного лепестка.       – Классно? Это все?       На удивление, я не теряю терпение от его шока моей необразованностью, лишь поднимаю на него бесхитростный взгляд.       – Для меня это все новое, Беккетт. К тому же неужели нельзя просто полюбоваться цветком, понюхать его?       Его растерянный взгляд ясно говорит, что подобная идея ему в голову не приходила.       – Зачем мне это делать? В мои хобби не входит провоцирование весенней аллергии.       – Да я не про... Почему бы не насладиться всем этим вместо того, чтобы анализировать до смерти?       Он отвечает долгим, крайне удивленным взглядом.       – Так я наслаждаюсь. Я уверен, что обладание глубоким пониманием окружающего мира – самый лучший способ ценить его. Ты увидишь, что я подхожу так ко всему, и не согласен на иное.       – Ну да! Ты всегда и во всем со мной не согласен и споришь по поводу и без. Готова заключить пари, что к концу этой ночи ты признаешь, что хотя бы в чем-то я окажусь права.       – Очень хорошо. Вызов принят. Я ожидаю своей победы, конечно.       Делаю шаг ближе к Беккетту, не скрывая озорной улыбки. Под его заинтригованным взглядом смелость приливает стремительной, безрассудной волной. Повинуясь ей, подхожу еще ближе – теперь грудью почти касаюсь его пиджака. Встаю на мысочки, отвлекая его внимание от своего замысла, и шепчу:       – Ты так уверен в своей победе только потому, что не привык, что люди осмеливаются бросать тебе вызов.       Беккетт щурится, гордо поднимая подбородок и криво улыбаясь. Мы так близко, что становятся заметны веснушки на носу. И улавливаю знакомый, очень приятный запах холодной воды.       – Может быть и так. Но тебе должно быть известно, что если уж вызов брошен, я ни за что не отступлю.       – Что? Я ослышалась? Ты сейчас признал, что я права?       – Я... – Беккетт запинается, но быстро оправляется от удивления. – Не могу поверить, что ты так поступила. Не горю желанием признавать это, но ты выиграла свой спор.       – Да! Где мой приз?       – Не уверен, что в твоих условиях был оговорен подобный пункт. Но в знак честности сделки я позволю тебе выбрать, что ты хочешь, – милостиво соглашается Беккетт. И этого хватает чертям, чтобы захватить власть над языком и нафиг забыть о смущении. И о весьма вероятно последующей немой сцене, пропитанной липкой неловкостью.       – Тогда я хочу поцелуй.       Это я сказала? Думала об этом, определенно, и даже хотела, причем давно, но... Ожидаю, что Беккетт покроется краснотой и нырнет в пруд, лишь бы сбежать, но он неожиданно наклоняется ко мне еще ниже, щуря сверкающие глаза. И не оставляет выбора, кроме как самой отчаянно покраснеть и нервно закусить внутреннюю сторону щеки.       – Должен признать, я ожидал более жесткой сделки.       Я оцепенела, одеревенела, вросла ногами в землю, а колотящееся сердце уже должно бы распугать ближайших птиц. Завороженно наблюдаю, как его лицо становится ближе. Он наклоняется к моим губам и, коснувшись – едва-едва – тут же отстраняется. Меня прошивает легкой волной тока от шеи по спине, переходящей куда-то между ребер. Беккетт же выглядит спокойным, как никогда, за исключением слегка покрасневших щек.       – Это... все? – легкая хрипотца в голосе скрывает мое разочарование. Беккетт впивается в меня острым взглядом, какого я прежде не видела.       И совсем несложно в одну секунду понять, что я все же угодила в ловушку, о которой не ведовал даже сам охотник.       – Конечно, нет. Ты недооцениваешь меня на свой страх и риск. Я всегда преуспеваю в своих задачах и выполняю их на «отлично», – он говорит тихо, соблазнительно улыбаясь и притягивая меня к себе за шею – жест до мурашек приятный и властный.       На этот раз он целует иначе – долго и глубоко. Настолько чувственно, что у меня слабеют коленки, и я теряюсь в ощущении его губ на моих, в нежности ласкающего языка. По линии позвоночника пробегает электрошок, и в этот раз задев дрогнувшее сердце, падает прямиком в живот, где рассыпается горячими искрами. Беккетт слегка отстраняется и улыбается своей фирменной, самодовольной улыбкой.       – Надеюсь, моя техника была удовлетворительной.       Едва соображаю, одуревшая от ощущений. Обращенная касаниями его губ в комок ничем не прикрытых чувств и ощущений, могу лишь признать, что этого непозволительно недостаточно. Показываю свою уязвимость, постыдное желание спустить чувства с поводка – полуприкрытыми глазами, дрожащими от жадности губами, сбитым дыханием. Словами на одном коротком выдохе, спешащими, толкающими друг друга, делающими речь невнятной.       – Уверена, ты можешь лучше.       – Смотрю, ты научилась стимулировать меня.       – Я знаю только две вещи. Первая: ты в силу своей природы не согласен на меньшее, чем совершенство.       – А вторая?       Его рука, все еще сжимающая мою шею под волосами, смещается ровно настолько, чтобы большой палец угодил точно на одуревший пульс и оставил там ожог своего отпечатка.       – Я хочу еще.       Он сжимает пальцы, провоцируя дрожь по телу, и жадно заглядывает в глаза. Мы одновременно подаемся навстречу друг другу.       – Умеешь убедить разумными аргументами, – он произносит это уже у губ, и целует с оглушающей пылкостью. Отправляет мое тело прямиком в преисподнюю, иначе почему оно как в огне. И все мало. Мое желание исполняется – ведь я, оказывается, хотела не только ощутить на себе его касания, но и позволить себе дотронуться до него. Обвиваю Беккетта руками за шею, а он меня – за талию, и прижимает к себе. Поцелуи становятся жадными, языки сталкиваются, лижут друг друга в схватке за первенство в огревших нас обоих чувствах, но ни один из нас не хочет останавливаться.       Едва дышу, когда Беккетт отстраняется и смотрит на меня с незнакомой, искренней и несдерживаемой радостью в глазах – так, что внутри все скручивает счастьем и желанием.       – Если каждый проигрыш будет таким, я могу войти во вкус.       – Смотри-ка, как один поцелуй может изменить человека, – подкалываю, с наслаждением перебирая пальцами волосы Беккетта сверху шеи. Поддаюсь порыву и прижимаюсь губами к коже шеи над жёстким воротничком рубашки, следую выше, млея от сумасшедшего пульса под кончиком языка. Еще выше, по скуле – Беккетт едва заметно дрожит, а когда нежно кусаю его за ухо – больно-приятно впивается пальцами мне в талию, добавляя горячей тяжести в животе. – Или ты говоришь, что я настолько неотразима, что ради меня ты бы забыл про свою гордость?       Пытаюсь оставить его наедине со своим шепотом и отшагнуть, иначе окончательно пропаду, но Беккетт хватает меня за бедра и впечатывает в себя, целует голодно и ненасытно. Едва начав соображать, снова улетаю в космос. Не сразу осознаю, что теперь прижата сильным телом к стволу, и каждое мое и его движения остаются новыми царапинами по коже – каждая из них усиливает болезненное томление, спускающееся совсем низко, стекающее бесстыдной влажностью в белье. Беккетт вжимается в меня, ни на секунду не прерывая поцелуй, закрепляя контакт жадно скользящими по телу пальцами – с талии на живот, к бедрам. Отвечаю с не меньшим отчаянием, прогибаясь навстречу его рукам, вжимаюсь животом в твердую эрекцию, трусь с восторгом и оглушающим возбуждением. И с удивлением слышу собственный стон. Чувствую, как губы Беккетта изгибаются в улыбке. Наверняка самодовольной, как всегда. Когда он прерывает поцелуй и тихо смеется мне в губы, не сразу нахожу силы открыть глаза – слишком хорошо в незнакомом ощущении невесомости, сжимающем все органы в один тугой, болезненно-напряженный ком. А когда делаю это – встречаюсь со сверкающим взглядом Беккетта.       – Да. И да, – говорит он. Отвечает на вопросы, которых я уже и не помню. Он снова целует меня, господи-это-нереально. Внутри все скручивается от желания, тело разве что не болит от необходимости быть ближе к...       – Беккетт...       Он отзывается стоном на мою мольбу или на то, как сжимаю пальцы в его мягких волосах. Забываю обо всем – озеро, вечеринка... Нет ничего, кроме этих горячих губ и сильных рук, ласкающих меня так, словно это – последний шанс.       Его руки сжимают ягодицы и толкают меня в него, болезненно налившейся грудью в его твердую грудь, зубами на его губы, и я позволяю себе прикусить нижнюю, а потом зализать, как рану.       Не знаю, сколько проходит времени. Мы уже сидим на траве. Губы ноют от поцелуев, теперь медленных и неторопливых. Отрываться от него не хочу, тем более когда он – видя, что не решаюсь сама – пересаживает меня с травы верхом на себя. У меня внутри все бурлит незнакомым счастьем, плавится от болезненной страсти. Никто прежде таких чувств во мне не вызывал, и я плескаюсь в них, как дельфин в море. И упрямо игнорирую страх, на грани с ужасом, что эта иллюзия, связавшая нас сейчас, рассыпется при первом же шаге в реальный мир.       – Надо это делать почаще, – мурлычу в шею Беккетта, наконец исполняя свое желание и касаясь кончиком носа его щеки. От бархатного смеха в ответ млею. Он поглаживает мою талию с непривычной уверенностью.       – Я сильно сомневаюсь, что ты еще хоть раз сможешь выиграть спор со мной.       – Ты никогда не узнаешь заранее. Это было совсем не сложно, к тому же я отчего-то уверена, что ты будешь бунтовать на тему «я должен выиграть, я же сам Беккетт Харрингтон», – передразниваю его голос. В отдалении шумит вечеринка, грубо напоминая о нашем долгом отсутствии. Перед тем, как встать, оставляю на его изогнувшихся губах невесомый поцелуй. Большего не позволяю себе лишь из страха увлечься и остаться тут еще на час. Беккетт встает следом.       – Еще раз, должен признать, что ты права на этот счет.       – Вошел во вкус! – мой смех прерывается отдаленным шумом со стороны. – Что это такое?       – Кто знает? Может быть, что-то взорвалась. Или единороги атакуют местное население.       – Надо бы проверить.       Беккетт молча кивает. Беру его за руку, улыбаясь из-за его порозовевших щек.       – Кхм. Ну что, пойдем, посмотрим, какие преступления успели совершить наши друзья?       Вечеринка в разгаре, магия пропитывает воздух, и все кидаются заклинаниями налево и направо. Замечаю Эверетта – он умудряется колдовать и одновременно травить шутки. Взрывы салютов оглушают, пока оглядываюсь в поисках друзей. Но неясное нечто ловит мой взгляд в темноте леса, и я подаюсь вперед, изо всех сил всматриваясь во тьму. И вижу две точки, как раскаленные угли в ночи.       – Что... – в ужасе выдавливаю, думая о чудовищах, и точки исчезают. Тру глаза, но никого не вижу. Никаких теней и людей. Вдруг там кому-то нужна помощь? Отпускаю руку Беккетта, иду в том направлении и выхожу на темную тропу в стороне от огней праздника.       – Тут кто-нибудь есть? Ау?       Никакого ответа, движения. До тех пор, пока не оборачиваюсь, едва дыша от страха в темноте...       – Тут кто-нибудь есть? Ау?..       – Эхо, – убеждаю себя, ежась.       – Эхо-хо…       Вдруг ближайшие кусты шуршат и оттуда выпрыгивает... Астер. Она выглядит помешанной. А я, кажется, чуть коньки не откинула.       – Миа! Слава богине, я тебя нашла!       – Срань господня... – хриплю на эмоциях, хватаясь за сердце. – Астер, ты меня напугала до смерти! Я думала, ты была тенью! Монстром!       – Что? Я не думаю, что в этих местах водятся... водятся... – ее взгляд подергивается знакомой темнотой, и она тяжело дышит. – Нет... существ... Миа, я должна... Они хотят, чтобы ты увидела... – она хватает меня за руку, и вместо леса вижу вспышку. Рубиновый камень, что оставил за собой монстр, лежит в полке моего стола. Вспышка. Удивленный профессор Контос в оранжерее. Вспышка, я снова в лесу, от головокружения едва не падаю.       – Что... Ты втянула меня в свою связь с деревьями?       – Это был самый простой способ. Думаю, деревья советуют тебе отнести тот камень к профессору Контосу. Уверена на все сто процентов, что это очень важно! Я пришла, как только получила это послание.