Обретая дом III
13 апреля 2021 г., 12:05
Тот факт, что Эрен пришёл к феерическому заключению, что он би потому, что его возбуждает его красивый немецкий почти друг, ни для кого не стал сюрпризом. Даже для отца, к его великому ужасу. Может, надо было рассказать, чем ему хочется заняться с Райнером, в мельчайших подробностях.
Чисто из злобы, он написал отцу, что бисексуален, можно даже сказать, чтобы увидеть, негативно ли он отреагирует и даст ли причину впечатать очки ему в переносицу. Старик Гриша позвонил, что было так же удивительно, как и сама реакция.
— Я горжусь тобой, Эрен, — спокойно сказал ему отец. — Я люблю тебя в любом случае. Я рад, что ты доверился мне.
Доверие.
Пропасть между Эреном и его отцом на тот момент была размером с Большой каньон, и каждый из них стоял по разные его стороны. Эрен ненавидел, что чувствует себя Ивелом Книвелом*.
Эрен фыркнул.
— И вас это устраивает? — спросил он.
На немецком он с отцом разговаривал формально.
— Устраивает.
— Вы не считаете, что если я буду сосать член, то это ужасно и позорно? — нарочно спровоцировал он, сжимая телефон.
Некоторое время Гриша молчал, и Эрен подумал, что теперь-то он точно злится.
— Если ты счастлив и тебе нравится этот человек, то нет, я так не считаю,— наконец сказал он.
Эрен слышал, как отец вздохнул, и ему захотелось швырнуть телефон через всю комнату.
— Прости, что меня не было рядом, Эрен.
— Да не важно, — ответил Эрен, и каждое его слово сочилось обидой. — Зато вы хотя бы не против. Наверное, с этим мне повезло. Спасибо, что позвонили.
— Не благодари, Эрен, ты мой сын, — тихо сказал отец.
Тени печали в его голосе было достаточно для того, чтобы Эрен почувствовал себя немного отмщённым. Потом он рассказал брату, который отправил ему стикер с большим пальцем вверх, даже не удосужившись открыть сообщение.
Друзьям он написал в групповой чат, как будто это была просто какая-то ерунда. И вот тут уже получил должную реакцию.
Группа поддержки Эрена
Эрен: приветики, друзья, пришёл вам сказать, что я би
Первым ответил Жан.
Жан: отстань, врёшь
Эрен: я серьёзно, еле собрался с духом, чтобы признаться
Армин: откуда ты знаешь?
Эрен: ну охренеть, откуда я знаю. ну у меня стоит на парней и на девушек, вот откуда
Конни: лол справедливо. круто, бро, рад, что тебе нормально
Саша: [мем с котом в очках-сердечках]
Саша: только хорошие вайбы! рада за тебя, Эрен!
Микаса: Мне кажется, нам надо созвониться.
Эрен сиял как дурак, когда все они появились на экране. У Жана всё ещё был недоверчивый вид, а позади него виднелась Эйфелева башня.
— О, поглядите на мистера курочку, — сказал Эрен, указывая на него, — осуждает меня с достопримечательностью на фоне.
— Отвали, у меня, между прочим, мобильный интернет тратится, — заявил Жан, — и ты же пошутил.
— Ты что такой упёртый-то? — спросил Эрен, теряя терпение. — Я бы не стал так шутить, тупица.
— Он теперь новый человек, Жан, — сказал Конни с улыбкой, — это всё протеин. Он успокаивает, пока помогает набирать массу.
Эрен хмыкнул.
— Надо проверить, — сказал он, — хотя я точно уверен, что это не он сделал меня би.
После этих слов Саша взорвалась смехом.
— Не дай бог, кто-нибудь услышит! Они ведь могут его запретить!
— Срочные новости! Сывороточный протеин превращает вас в бисексуалов! — добавил Конни и, когда все рассмеялись, закончил шутку: — Семьи добрых христиан, пойманные с вилами и факелами, заявляют, что сывороточный протеин сделал из их детей би!
— Скорее всего, им пришлось бы подвергнуться натиску бисексуальных сывороточных наркоманов, — сказал Армин и указал на Эрена. — Эрен возглавит контратаку.
Микаса улыбнулась Эрену.
— Я рада за тебя, Эрен, — сказала она, — у тебя ушло много времени, чтобы признаться, но спасибо за доверие.
Это озадачило Эрена, и он моргнул.
— Что? Как ты вообще узнала?
Теперь настала очередь Микасы не понимать.
— Стоп, а ты что, не знал? — она замолчала и оглядела остальных. — Ты только сейчас понял?
Эрен был удивлён. Остальные отнеслись ко всему спокойно и сейчас не мешали их разговору.
— Ну да, ну то есть примерно вчера, я не знаю, это не… Я ничего не скрывал, — сказал он растроенно, — а как ты узнала?
— Но я думала… — начала Микаса, а затем хмыкнула и помотала головой. — Может, я просто неправильно поняла.
Эрен собирался было спросить, что именно она неправильно поняла, как Жан заговорил.
— Чел, извини, что не поверил, я просто… Э-э, не знаю, я просто никогда не думал, что так может быть.
— И тебя это беспокоит? — спросил Эрен.
Все молчали в ожидании реакции Жана. Тот помотал головой и фыркнул.
— Нет, вообще нет, — он замолчал и увидел, как все выдохнули. — Что? Вы думали, что я плохо отнесусь или что? Какого хрена?!
— На секунду я подумал, что ты признаешься мне в любви, — поддразнил Эрен, разряжая обстановку подколом Жана, который всех рассмешил.
— Захлопни варежку, придурок, — огрызнулся Жан, — если бы у меня и стоял на парней, то точно не на твою бесячую задницу. Просто мне нужно кое-что развидеть.
— Хм, понятно, — отозвался Эрен и улыбнулся. — Я услышал следующее: ты горячий, но я ненавижу твой характер.
Жан стал свекольного цвета.
— Ну ты засранец, — пробухтел он и насторожился, когда его позвали, а затем посмотрел в камеру. — Мне надо идти.
— Мы все можем идти, — сказала Микаса, — это была просто, ну, — она вздохнула, — проверка обстановки.
— Би-становки, — пошутила Саша, и на этой потрясающей шутке все отключились.
Эрен поднялся с кровати и подошёл к окну. Теперь сквозь него всю комнату заливал солнечный свет.
***
В первый день августа, на пляже, он увидел Райнера в одиночестве. Эрен стоял и думал, что сказать, когда подойдёт поздороваться. «Привет, из-за тебя я испытал сексуальное возбуждение» или лучше «привет, у тебя классные сиськи». Правда заключалась в том, что хоть он и изменился — вырос, научился контролировать свой гнев, — но всё равно оставался достаточно тупым. Разница была в том, что теперь он это понимал. Осознающий свои недостатки тупица. Райнер приобрёл красивый золотистый загар, и Эрен задумался, как часто он работал без майки, потому что следов от загара на торсе не было. А на ногах были. Контраст между загаром и бледной кожей был настолько же забавным, насколько и привлекательным. А ещё Райнер был один. — Привет, — сказал Эрен, улыбаясь. Отлично, Эрен, совсем не странно. — Ты похож на снек. А вот теперь странно. Твою мать. Райнер сидел на жёлтом полотенце, глядя на море, и вздрогнул, когда услышал голос Эрена. Он поднял на него взгляд и некоторое время молчал с разинутым ртом. — Эрен, — произнёс он наконец. Эрен положил своё полотенце рядом на песок и сел. Райнер всё ещё неподвижно смотрел на него. — Я похож… Я похож на что? — спросил он, покраснев. — На снек, — повторил Эрен. Терять уже нечего. Райнер всё равно его слышал. — Ты подтянутый, такой весь классный, прямо конфетка, — перечислил Эрен и улыбнулся, выкручиваясь, — ноу хомо. Это всё из зала. Как оказалось, это неправда. В зале такого не было. По крайней мере, не до такой степени. Казалось, у Райнера сейчас из ушей дым пойдёт. — Прости за честность, — сказал Эрен и, стянув футболку, отложил её. Райнер посмотрел на него и сразу же отвёл взгляд. — Ну, как тебе? — спросил Эрен, поигрывая мышцами и ухмыляясь. Он нарочно вёл себя глупо. — Только честно, давай. Райнер снова посмотрел на него, ничего не говоря, как будто бы все слова оставили его и их место заняло одно только смущение. Сердце Эрена забилось быстрее, и он мысленно выругался. Нужно запретить быть таким накачанным и милым одновременно. — Мне кажется, что ты выглядишь красиво, — наконец сказал он тихо. Эрен увидел, как он облизал нижнюю губу, затем прикусил её, и мозг вышел из строя. Райнер говорил не на немецком — справедливости ради, Эрен тоже. Но свою причину он знал, а какие же причины не говорить на немецком были у Райнера? — Сказал бы, что пойдёшь на пляж, — сказал Эрен, — я бы тогда поздравил тебя с днём рождения лично, а не отправлял сообщение. Если только ты не не хотел со мной видеться? — Я хотел с тобой увидеться, — сказал Райнер, а следом сделал такой вид, будто пожалел о сказанном. Эрен вздохнул и посмотрел на искрящееся в свете солнца море. Оно придало ему уверенности. — Если хотел увидеться, то почему тогда не сказал? Ты же знаешь, что у меня куча времени. — Я знаю, просто не хотел тебя беспокоить, вот и всё. — Беспокоить меня? Ты что, прикалываешься? Это же я постоянно спамлю тебе мемами. Если тут кто кого и беспокоит, то это я тебя. Райнер посмотрел на него. — Ты меня не беспокоишь, Эрен, — сказал он мягко, а затем добавил: — больше нет, — и улыбнулся. Эрен был счастлив наконец увидеть его улыбку. — И теперь тебе восемнадцать. Райнер вздохнул так тяжело, словно вздыхала сама мать-земля. — Да, я теперь официально взрослый. Пора думать о жизни. Эрен фыркнул. — Ещё буквально пару часов назад тебе было семнадцать. Перестань. — Да, но теперь меня могут отправить в обычную тюрьму, если я облажаюсь, — сказал Райнер. Эрен рассмеялся. — А ты собираешься стать преступником? — Нет! — воскликнул Райнер в шоке. — Просто это звучит… как-то страшно. Эрен помотал головой, отгоняя негативные мысли. — Тогда тебе не о чем переживать. Чёрт, у тебя же день рождения, — сказал он и посмотрел на море. — Хочешь поплавать? Райнер встал и завернул вещи в полотенце. И последовал за Эреном в море. — Чёрт, как холодно! — крикнул Эрен и засмеялся. Райнер был намного более стойким, чем он, и, хотя вода была холодной и от низкой температуры ощущалась лёгкая боль, лишь слегка шипел. А потом его толкнули в воду, и он захватал ртом воздух. — Эй! — возмутился он, откашливаясь солёной водой и глядя на смеющегося Эрена. — Ты думаешь, это смешно, говнюк? Райнер поднялся и шутливо обнял Эрена, прижимаясь своей прохладной влажной грудью к его. — Ай, блин! Чёрт! — завизжал Эрен, пытаясь выбраться. Райнер искренне рассмеялся и отпустил его. Эрен улыбнулся, его переполняла радость оттого, что Райнер смеётся вместе с ним. Они продолжали толкать друг друга, пока не привыкли к температуре воды, после чего поплыли дальше от прибойной зоны. День был солнечным и тёплым, и тихое море кобальтовым синим простиралось под бесконечным летним небом. Эрен снова рассмеялся, когда они остановились и зависли в воде и, слегка запыхавшиеся, стали смотреть на море. — Такое безумие, — сказал Эрен. — Что именно? — Быть здесь с тобой, — ответил он и добавил: — Ты знаешь, море для меня как будто мама. Райнер посмотрел на него и задумался. — Получается, ты возвращаешься к ней, — сказал он и улыбнулся, — а я сейчас в твоей маме. Эрен ахнул и сделал вид, что хочет его утопить. Райнер рассмеялся и схватил его, делая вид, что хочет его остановить. — Извини, просто само напросилось, — сказал Райнер, сдерживая его за руки. — На самом деле это очень мило. Теперь понятно, почему ты был у моря, — сказал он и замолчал, глядя на Эрена. — Я иногда думаю… о том, что бы случилось, если бы я не пришёл, — он сглотнул и увидел, как Эрен переменился в лице. — Тогда бы у меня не получилось узнать тебя. Эрен молча смотрел на него, не улыбаясь, их взгляды были прикованы друг к другу, руками под водой они держали друг друга за предплечья. Райнер почувствовал, как внутри всё сжалось, а сердце забилось быстрее. От отражения солнечного света и моря в глазах Эрена и мерцающей воды на его коже перехватило дыхание. Первым поцеловал Эрен. Райнер почувствовал привкус соли и тепло его рта на своих губах и не сразу, но поцеловал в ответ. В груди разливалось тепло, и, касаясь руками чужого лица, они целовались столько, сколько нужно для того, чтобы быть уверенным во всём. — Давай… Давай обратно, — мягко сказал Эрен, и Райнер был счастлив видеть его улыбку. — Ты покраснел, — заметил он, как будто бы у самого щёки не пылали красным. Они лежали на полотенцах в молчании, пока солнце уходило за горизонт, а другие посетители расходились по домам. Они были на пляже не одни, хотя могли бы. — Будешь пить сегодня в честь праздника? — спросил Эрен. Райнер помотал головой. — Я не пью алкоголь. — Хорошее решение, — сказал Эрен, улыбаясь ему. — А для безрассудных решений не нужен алкоголь. Райнер усмехнулся, но потом понял, что Эрен имел в виду себя. Он переместился и теперь нависал над Райнером и, опершись руками по обе стороны от головы, смотрел на него сверху вниз прямо в глаза. — Разве это было не безрассудное решение? — спросил Эрен. Райнер почувствовал, как лицо снова начинает гореть при виде этих глаз. — Немного, но не очень, — тихо сказал он и, подняв взгляд, увидел, что Эрен улыбается. — Ты был таким красивым, когда стоял лицом к солнцу, — сказал Эрен. Райнер открыл рот, смущённый, но удивлённый. Его собственные мысли звучали эхом. — Мне показалось, что ты хочешь меня поцеловать. А я хотел поцеловать тебя, поэтому рискнул. — Ты смелее меня, — тихо произнёс Райнер и добавил: — Ich habe Angst. — Hab keine Angst, Reiner, — сказал Эрен, глядя ему в глаза, и поцеловал снова. Бояться нечего. Райнер положил руку Эрену на затылок и стал целовать в ответ. Эрен не отпрянул и немного скользнул внутрь языком. Райнер издал тихий, слегка неловкий звук, и Эрен отстранился, облизывая губы и улыбаясь. — Хороший звук, — пробормотал он ему в губы. У Райнера пропал дар речи. — Господи, как ты мне нравишься. Сердце Райнера бешено колотилось. Страх, который он испытывал по поводу своей сексуальности, испарился, но на смену ему пришёл другой. — Эрен, мне теперь восемнадцать, мы не должны… Эрен нахмурился. Его настроение изменилось, и теперь в его глазах горел огонь. — Не смеши меня. Ты мне нравишься. И это началось недавно по дороге сюда. Ты что, думаешь, что я скажу, что ты меня заставил? — Н-нет, просто… Эрен скривился. — Я сейчас не злюсь на тебя только потому, что у тебя день рождения, — сказал он, слезая с Райнера и садясь рядом. Райнер тоже сел. — У нас даже не два года разница. Тебе хоть понравилось? А то ты ничего не сказал. Райнер заколебался, но затем кивнул. — Понравилось. Конечно понравилось… — пробормотал он. Эрен хмыкнул и цыкнул языком. — Извини, что я так сделал, — сказал он, — надеюсь, это не испортило тебе день. — Всё нормально… Я же сказал, что мне понравилось, — ответил Райнер. Он хотел сказать что-то ещё, но Эрен уже поднялся и стряхнул песок со своего полотенца. — Я пошёл, — отрезал он. — Извини, что я так сделал. Райнер открыл было рот, но ничего не сказал, и быстрым шагом Эрен ушёл прочь. Он остался лежать один, глядя на простирающийся по морю закат и размышляя. В голове было слишком много всего. Будущее оставалось неопределённым, а в мыслях — бардак. Быть восемнадцатилетним отстойно. Всё меняется день ото дня, и это пугает. А когда август подошёл к концу, его жизнь изменилась навсегда. _______________ Роберт Крейг «И́вел» Книвел — американский исполнитель трюков, получивший мировую известность благодаря своим рискованным трюкам на мотоцикле. _______________ — я боюсь. — не бойся, райнер.
