яблоки в меду

Бурах тщательно мажет зеленкой разбитое колено Данковского, сидящего на кровати без брюк. Все это кажется идиотским и странным от начала до конца — начиная тем, что Бурах заставил его раздеться, и заканчивая зеленкой на разбитом колене, когда под ребром ещё не затянувшаяся рана от заточки, а на руках нет живого места. — Артемий, это совершенно бессмысленно. — Подожди, ойнон, не стоит игнорировать даже маленькие ссадины. Ты же врач, должен это прекрасно понимать, — он до смешного серьезен, обрабатывая самую маленькую из полученных за последние дни ранку. — Ты же знаешь, сколько на тебе самом «ссадин», причем гораздо более крупных? Бурах молчит, только продолжает мазать ссадину. Рисует сеточку. Потом какого-то черта дует — и Данковскому кажется, что он уже сходит с ума. Как будто ему семь, а Бурах — его мама. А его, кажется, совершенно не смущает ни то, что его чуть не убили едва не час назад. Потому, собственно, Данковский колено и разбил — бросился на помощь, когда увидел в темноте яростно отбивающийся знакомый силуэт. Стреляя, упал и брюки порвал — не в первый раз и не в последний, наверное. — Не щиплет? — спрашивает наконец Бурах, нарушая тишину. Данковский ошалело мотает головой. До этого все раны он обрабатывал и зашивал сам — шить на себе по живому было просто отвратительно, но выбора не было, а тут Бурах вдруг попадается бандитам в Каменном дворе, и вот они уже сидят у Евы — одетый Бурах с зеленкой и раздетый наполовину Данковский с по-детски разбитой коленкой. Почему-то зеленка вдруг начинает щипать — от, кажется, совершенно абсурдной заботы, которой он совсем не ожидал. Руки у Бураха теплые, с жесткими, натруженными пальцами. Он слегка сжимает его колено, и это вызывает совершенно непредсказуемый всплеск чего-то, что Данковский не берется охарактеризовать (скорее, боится признать). — Артемий, это же такая мелочь. У тебя кровь на куртке, боже мой. Хватит дурью маяться, дай, посмотрю, — тот вроде отмахивается, но Данковский смотрит строго и качает головой, не оставляя путей к отступлению. Бурах, вздыхая, стаскивает куртку и свитер — на животе действительно глубокая царапина. — А ты мне колено мажешь. Ложись, лечить буду. Из одежды на них можно собрать костюм на одного человека — довольно комичный костюм. Отчего-то неловко и странно; они обмениваются нечитаемыми взглядами. На колене у Данковского аккуратная зеленая сеточка.