Время ускользает от нас

Олежа натягивает одеяло аж на макушку. Нос мёрзнет в утреннем холоде, и Душнов морщится, утыкаясь им в подушку. – Не-не, ты укутывайся, ничего страшного, я и без одеяла могу поспать. На улице всего лишь середина февраля, подумаешь. – Антон сбоку недовольно ворочается, притягивает Олежу к себе; зарывается носом в кудряшки на затылке. Олежа бубнит что-то невнятно и прижимается ближе. Тело окутала сонливая слабость; двигаться совсем не хочется. Такие выходные выдаются крайне редко: оба загружены учёбой. У Антона последний год перед выпуском из магистратуры, а Олежа поступил в театральный и теперь сутками просиживает в университете, рыская по библиотеке и зазубривая роли. Даже несмотря на то, что они съехались пару месяцев назад, толком не видятся — Олежа просыпается, когда Антон уже ушёл, а возвращается поздно вечером. Сил хватает только на то, чтобы завалиться в кровать. Антон тут же обнимает его сквозь сон, утыкается в макушку. Провалиться в сладкую дрёму больше не выходит. Олежа нехотя выпутывается из тёплого одеяла, разворачивается лицом к Антону. Смотрит несколько секунд, как подрагивают ресницы во сне, а потом не сдерживается и дует на лицо. Звёздочкин морщится, притягивает Душнова ближе, отчего тот слабо посмеивается. – Анто-о-он, вставай, а то так весь день проваляемся. – М-м-м… Имею право, у нас единственный выходной на неделе. Олежа щёлкает его по носу, выворачивается из тёплых объятий под недовольное ворчание и идёт на кухню. Наскоро готовит блинчики, подавляя зевки. Антон подтягивается, когда Олежа разливает свежий кофе по чашкам. Обнимает со спины. Укладывает подбородок на плечо. – О, как ты вовремя, всё как раз готово, – Олежа улыбается, быстро клюёт ещё сонного Звёздочкина в губы, – Садись. Завтракают они в мирной тишине. Антон ещё не до конца проснулся — ей Богу, Олеже безумно нравится смотреть на такого Звёздочкина, потому что настолько расслабленным и спокойным его невозможно застать средь бела дня, – а Душнов обдумывает всплывшую в голове идею. – Антон, – тот поднимает на него расфокусированный взгляд, – А у тебя есть какие-нибудь планы на сегодня? Олежа получает отрицательный кивок, и у него глаза чуть ли не загораются. – Может, в икею наведаемся? А то и дома как-то неуютно, и всё-таки выходной, хотелось бы как-то разнообразить… Душнов по глазам видит, что Звёздочкин хочет отмахнуться от предложения и уже собирается извиниться за глупую идею, как его перебивают: – Поехали.

***

– Какой тебе больше нравится? Антон оборачивается, и смотрит на Олежу, как на дурака — у того всклокоченные кудряшки вздыблены, шапка съехала на бок, а в руках он держит два пластиковых кустика. – Никакой? – Неправильный ответ. – Олежа наигранно-обиженно хмурится, но горшки на место ставит. – Ты буквально только что взял точно такой же. – Антон запускает руку в сумку, где уже валяется куча всякой мелочёвки, и вытаскивает искусственный цветок, демонстративно показывая его Душнову. – Вообще-то, они разные… – Олежа чуть расстроено вздыхает, и Антон касается его руки в успокаивающем жесте. – Давай что-нибудь ещё поищем? – Звёздочкин ободряюще улыбается и видит, как Олежа эту улыбку подхватывает, – Не только же цветы домой тащить. Тем более, пластиковые. Телефон Душнова вдруг начинает вибрировать. Олежа сбивчиво извиняется, просит Антона немного подождать, и отходит в сторону. Звёздочкин облокачивается на колонну: ноги болят от долгой ходьбы. И откуда в Олеже столько энергии? Внимание привлекает небольшой железный контейнер, битком набитый пушистым «нечто». Антон заинтересованно разглядывает его несколько секунд, а затем всё же подходит; вытаскивает оттуда огромного плюшевого кота. Думает, что Олежа определённо это оценит. – Да, я… Хорошо, мы возьмём. Да. Всё, давай я тебе чуть позже перезвоню, ладно? – Антон слышит, как Душнов устало вздыхает, и, наконец-то, кладёт трубку. – Кто звонил? – Звёздочкин спрашивает нарочито громко прямо на ухо Олеже. Душнов, стоящий к нему спиной, задушено вскрикивает. Подавить смешок у Антона не получается, но стоит наткнуться на сердитый взгляд, и резко становится не до смеха, – Ой… – Звёздочкин! – От Звёздочкина слышу, – Антон видит, как заливаются краской Олежины щёки, и понимает, что попал в точку. Олежа прочищает горло, что-то ворчит невнятно. – Оля звонила. Я проболтался о том, что мы в икее, и она попросила взять аку… Что это у тебя за спиной? – прищуривается и выжидающе смотрит на Антона. Звёздочкин улыбается и показывает Душнову игрушку. У Олежи от восторга глаза загораются; он цапает кота из Антоновых рук, стискивает в объятиях. Антон наблюдает за тем, как Олежа лучится счастьем, и выносит вердикт: – Он нам определённо необходим. – Антон, он просто прелесть! Нам нужен этот ребёнок. – Которебёнок. Оба заливаются смехом. Антон невольно засматривается на Олежину по-детски радостную улыбку; незаметно достаёт телефон и фотографирует Душнова: он весь такой встрёпанный, всклокоченный и до чёртиков счастливый.

***

Домой они едут поздно. На заднем сидении машины покоятся пакеты со всякой бытовой мелочевкой и две икеевские акулы. Одна – по запросу Оли, а вторую Олежа ухватил для Димы: «Представь, сколько он потом ещё вопить будет». Антон бросает взгляд на пассажирское сиденье: Олежа всё же уснул, облокотившись на холодное автомобильное окно. Антон ухмыляется, видя, как Душнов поджимает тонкие губы, что-то невнятно бормочет во сне и прижимает плюшевого кота ближе к себе — с момента покупки он не выпускал игрушку из рук. Остановившись на светофоре, Антон осторожно перекладывает Олежу, чтобы тот не ударился головой о стекло. Ерошит пальцами растрёпанные кудряшки, и, не удержавшись, легко касается потрескавшихся губ. Им определённо стоит иметь больше одного выходного в неделю.