Время ускользает от нас

Олежа кутается в потрёпанную тонкую куртейку, выходя из очередного магазина: ветер продувает насквозь. Душнов натягивает капюшон толстовки чуть ли не на нос и думает, что Антон будет ругаться, если узнает, что Олежа снова забыл шапку. До возвращения Звёздочкина, в приципе, ещё можно успеть, — полчаса до окончания рабочей смены и десять минут на дорогу, — но подарок до сих пор не выбран. Олежа мысленно даёт себе затрещину: дотянул до последнего момента, думая, что всё просчитал. И вот итог: на дворе одиннадцатое декабря, до дня рождения Антона остаётся около пяти часов, а подарок до сих пор не выбран. Что вообще можно подарить такому состоятельному человеку, как Антон? Тем более, с бюджетом Душнова. Олежа нервно усмехается: после того, как они съехались, Звёздочкин не перестаёт твердить, что деньги у них общие, хоть и прекрасно знает, что упрямства Олеже не занимать. Он умудрился подрабатывать незаметно для Антона, живя с ним в одной квартире. Минуя ещё несколько магазинов, Олежа начинает постепенно терять надежду. Найти хочется что-то действительно стоящее, ведь Антон только самого лучшего заслуживает. Он как сердцевина механизма: исчезнет — и остановятся все шестерёнки и молоточки вместе с ним. Остановится сам Олежа. Поэтому он упрямится, продолжает ходить по морозу, не смотря на то, что ног от холода не чувствует. Внимание привлекает яркая вывеска небольшого магазинчика на другой стороне улицы. Олежа сначала мнётся, а потом думает, что терять уже нечего, так что перебегает дорогу, едва не подскользнувшись, и дёргает ручку входной двери. Колокольчик приветливо звякает, оповещая о новом посетителе.

***

Автобус не едет слишком долго. Олежа переминается с ноги на ногу, растирает онемевшие от холода ладони, но упрямо твердит себе: «Оно того стоит». Время позднее, транспорта днём с огнём не сыщешь. В таких случаях Антон перерубает все его отговорки на корню фразой «Мы едем на такси, и это не обсуждается. Мы можем себе это позволить». Возможно, сейчас Олежа и спорить бы не стал, сам такси с радостью вызвал бы, но последние деньги потрачены. Максимум, что у него остался — на несколько поездок в автобусе. Вдалеке мелькает нечто отдалённо напоминающее маршрутку, и Олежа облегчённо выдыхает; ищет проездной окоченевшими пальцами, и в номер транспорта почти не вглядывается — издалека виднеется пятёрка. Ещё минута, и Олежу будет не отличить от куска льда. В маршрутке душно. Не то что сесть негде — свободного уголка чтобы встать нет. Стоит Олеже добраться до стенки — его буквально вдавливают в неё, да так, что не продохнуть. Он что-то ворчит, но тут же осекается — всё-таки, настроение не то. Олежа запускает руку в карман, нащупывает небольшую бархатную коробочку и буквально искрится восторгом. Ещё немного, и он будет дома. Олежа отсчитывает ровно пять остановок и выходит на шестой. Мокрый снег тут же бьёт по лицу, не даёт разлепить глаза. Олежа кое-как оглядывается и с ужасом понимает, что местность незнакомая: вместо ярких магазинных вывесок и гудящего шоссе его окружают хрущевские панельки. Перепутал номер маршрутки..? Душнов давит усталый выдох, роется по карманам в поисках кошелька. Настроение постепенно портится, потому что домой просто до безумия хочется. Желательно, чтобы там ещё и Антон был. Олежа злится на себя, ведь надо же было умудриться тройку с пятёркой перепутать! Кошелька в кармане не оказывается. В рюкзаке тоже. Олежа чувствует, как от подступающей паники начинают трястись руки. Ничего ценного там не осталось — копейки. Но этого должно было хватить на ещё один проезд. Теперь не понятно, что делать дальше. С неохотой Олежа достаёт телефон: вариантов, кроме как звонить Антону, не остаётся. Тыкает несколько раз по кнопке включения — ноль реакции. Осознание, вместе с паникой — словно ведро холодной воды на голову: а как давно он заряжал телефон? Ситуация настолько патовая, что это даже комично. Олеже всегда казалось, что подобное только в грошовых клишированных комедиях происходить может, но вот он: стоит посреди незнакомого района, вынужденный добираться домой через весь город пешком. Даже без навигатора. Олежа благодарит жизнь в Питере за то, что она научила его более менее ориентироваться на местности.

***

Олеже кажется, что на путь до дома у него уходит чуть больше вечности. В подъезд он буквально заползает — замёрзший, уставший и жутко раздражённый. С удивлением отмечает, что входная дверь в квартиру открыта. – Я дома! – он бросает ключи на полку и устало прислоняется к стене. В проёме кухонной двери показывается Антон: бледный, слегка встрёпанный и какой-то напуганный. Под глазами тени залегли, плечи напряжены. Он смотрит на Олежу, как на ожившего мертвеца. – Олежа..? Господи, живой… – Антон преодолевает разделяющее их расстояние в пару шагов и порывисто обнимает его. – А-а-а… Ну да, вроде, - Душнов смущается и обнимает в ответ. Неуверенно зарывается в жестковатые от лака волосы иззябшими пальцами, поглаживает, чувствуя, как Антон расслабляется под его прикосновениями. – Тебя всё нет и нет, телефон выключен… Я все окрестности обошёл, ты как сквозь землю провалился. Полиции звонить бесполезно, трое суток не прошло. Боже, ты бы знал, как ты меня напугал... Олежа скашивает взгляд на часы: начало первого. Дорога домой заняла действительно больше, чем он думал. Душнов прижимается сильнее к Антону. За него волновались. Волновались так сильно, что сейчас у человека, которого в принципе на эмоции тяжело вывести, руки подрагивают. – Прости, я… Я не хотел заставлять тебя так переживать. У меня просто телефон сел и кошелёк украли, да ещё и пятёрку с тройкой на номере маршрутки перепутал, – Олежа испускает нервный смешок, – Кстати, Антон… У меня для тебя кое-что есть. Под вопросительный взгляд Звёздочкина Олежа запускает руку в карман; достаёт небольшую коробочку и протягивает её Антону. Тот недоумевающе смотрит, но всё же открывает и тут же ошарашенно замирает. – Олеж, это же… Олежа мягко улыбается, смотрит, как Антон надевает на палец кольцо с серебряной гравировкой. – С Днём рождения! Ох… – Антон вновь обнимает его, да так крепко, что весь воздух из лёгких выбивает. – Даже спрашивать не буду, как и сколько ты копил деньги на это. – И не стоит. – Олежа мягко посмеивается, ерошит Антоновы волосы. Антон отстраняется и почти зацеловывает: касается губами лба, носа, щёк, подбородка, выбивая тихие смешинки из Олежи; прижимается лбом ко лбу. – И всё-таки, самый лучший подарок для меня — ты.