Ключ для твоего сердца

      Ужин в Большом зале не доставил Елене, Гермионе и Рону в тот вечер большого удовольствия, так как Гарри вместе с ними не было. После того, как Амбридж оставила его после урока, друзья не видели Поттера. Весть о его перебранке с новым преподавателем ЗоТИ распространилась исключительно быстро даже по меркам Хогвартса. Пока они сидели за столом, до ребят отовсюду долетали шёпот и обсуждения поступка Гарри.       — Я вот чего не могу взять в толк, — сказала Гермиона нетвердым голосом, отложив нож и вилку. — Почему они все, как один, поверили этой истории два месяца назад, когда услышали её от Дамблдора? А сейчас…       — Дело вот в чём, Гермиона. Я совсем не убеждена, что они даже тогда ей поверили, — мрачно произнесла Елена. — Слушайте, пошли отсюда.       Она тоже положила нож и вилку, случайно стукнув ими по столу. Рон, с тоской посмотрев на недоеденный кусок яблочного пирога, последовал её примеру. Пока они шли из зала, казалось, каждый бросал хотя бы мимолётный косой взгляд на них.       — Как это ты не убеждена, что они поверили Дамблдору? — спросил Рон Елену, когда они поднялись на площадку второго этажа.       — Ты не до конца понял, как обстояли дела после того, что с ним случилось, — тихо, почти шёпотом, ответила Уокер. — Гарри появился посреди лужайки с телом Седрика… Что произошло в лабиринте, никто из нас не видел… О том, что Сам-Знаешь-Кто возродился, убил Седрика и дрался с ним, Дамблдор сообщил нам на словах, и только.       — Но это правда! — воскликнул Рон.       — Я знаю, Рональд, поэтому, надеюсь, что Гарри перестанет на нас бросаться, — утомлённо произнесла Елена. — Я хочу сказать, что, когда все поехали на каникулы по домам, правда ещё не улеглась в головах, а дома они два месяца читали, что Гарри — идиот, а Дамблдор — выживший из ума старик.       Пока они шли по пустым коридорам в башню Гриффиндора, по окнам барабанил дождь. Елене казалось, что первый школьный день длится уже неделю, но, прежде чем ложиться спать, нужно было ещё одолеть гору домашней работы. Над правым глазом угнездилась тупая пульсирующая боль.       — Мимбулус мимблетония, — сказала Уокер, не дожидаясь вопроса Полной Дамы. Рама портрета двинулась, и друзья полезли в проем.       — Гермиона, — произнёс Рон, протискиваясь в проход за девушками. — Поможешь написать о свойствах лунного камня?       — А сам не пробовал? — возмутилась Грейнджер.       — Я не прошу тебя писать, — продолжал он.       — Отстань.       — Я просто не справлюсь сам, — не унимался Уизли.       — Я напишу введение и всё, — согласилась Гермиона, из-за чего уголки губ Уокер дрогнули в короткой усмешке.       Общая гостиная была почти пуста — мало кто успел к этому времени покончить с ужином. Живоглот, лежавший клубком на одном из кресел, устало зашагал, громко мяукая, им навстречу.       — Гермиона, — засиял Рон, — ты самый прекрасный человек на земле. Если я тебе когда-нибудь грублю…       — Для тебя это нормально, — ухмыльнулась Грейнджер.       — Гарри! — произнесла радостно Елена, увидев сидящего на диване друга.       Рон и Гермиона сели рядом с ним, и последняя начала что-то рассказывать Поттеру, читающему какую-то книгу. Елена присела в кресле рядом, принимаясь за чтение справочника по Зельеварению, краем уха слушая то, что говорила Грейнджер. И тут, замолчав, подруга обратила свое внимание на руку Гарри, развернув его ладонь тыльной стороной. Елена резко оторвала взгляд от учебника и посмотрела на Поттера, который аккуратно, видимо, стараясь обойтись без резких движений, убрал руку обратно.       — Это сделала Амбридж? — спросила Гермиона, а Уокер, перегнувшись, схватила друга за запястье и, к собственному ужасу, обнаружила шрам в виде слов: «Я не должен лгать». — Ты должен рассказать Дамблдору.       — Нет, — возразил Гарри, выхватывая руку. — У Дамблдора и так слишком много забот. Кстати, Амбридж этому только обрадуется.       — Чёрт возьми, Гарри, — возмутился Рон. — Она ведь просто тебя мучает. Если бы родители об этом узнали…       — Но у меня нет родителей, Рон! — вскрикнул Поттер, и наступило неловкое молчание. Подруги взволнованно переглянулись.       — Ты должен об этом сообщить, — выдохнула Гермиона.       — Напиши хотя бы Сириусу, — прошептала Елена и оглянулась, чтобы удостовериться, что никто их не слышит.       — Всё очень просто… — но Гермиона не успела договорить.       — Нет, — возразил Гарри. — Это нет так. Гермиона, чтобы это ни было, это не так просто. Ты не понимаешь.       — Так объясни нам, — с мольбой попросила она.       Гарри не ответил, только посмотрел на всех и встал с дивана, собрав учебники. Елена посмотрела вслед уходящему в комнату парню и перевела взгляд на друзей. Качая головой, она с тяжким выдохом поднялась с кресла.       — Ты куда? — поинтересовался Рон.       — Пойду прогуляюсь, — Елена натянуто улыбнулась, пытаясь не вызывать у Рона и Гермионы лишних волнений и целого цунами вопросов, и вышла из гостиной.       Медленно шагая по коридорам замка, Елена разглядывала разговаривающие картины. С некоторыми она даже успела завести разговор. Мужчина в шляпе, любезно вёл с ней беседу, и на тридцатой минуте рассказа к нему присоединились женщина и парень с соседних портретов, которые время от времени исправляли или вставляли свои слова, из-за чего мистер в шляпе сбивался, а сама Уокер улыбалась. Затем гриффиндорка завела разговор с картиной, на которой были изображены женщина с ребёнком, пытающиеся рассказать что-то о здешних призраках, но постоянно отвлекались на ненужные детали, а то и вовсе уходили от темы.       Наговорившись и наслушавшись, девушка не заметила, как спустилась до третьего этажа замка и уже бродила по коридору. Погружённая в свои мысли, Елена позабыла о времени, которое почему-то шло слишком быстро, и сейчас студентке было не положено находится вне гостиной.       — Прогуливаешься, Уокер? — неожиданно раздался за спиной голос. Елена резко остановилась, проклиная собственную забывчивость во времени. Уж лучше бы нарвалась на Филча или Пивза, чем на треклятого Малфоя, — Отбой был пятнадцать минут назад.       — Спасибо за информацию, — она повернулась к Драко. — Я как раз собиралась в гостиную.       — И видимо заблудилась, —издевательски ухмыльнулся слизеринец, склонив голову немного вбок, — раз пятнадцать минут не можешь до неё добраться. Я ведь и очки с твоего факультета снять могу, за нарушение школьных правил.       — И что же не снимаешь? — Уокер сложила руки на груди. — Или хочешь взять меня за руку и сдать Макгонаглл для наказания? — она с вызовом посмотрела на Драко, а потом огляделась. — И где твоя подружка?       — Не нарывайся, Уокер, — процедил он сквозь зубы.       — А то что? — девушка выгнула бровь. — Расскажешь отцу? — усмехнулась она.       Перепалки с Малфоем её забавляли, но Елена не могла понять, почему.       Он посмотрел прямо ей в глаза, а в следующую секунду резко прижал к стене. Так резко и сильно, что спина Елены громко хрустнула. Стоило ли говорить, что девушка ударилась затылком.       — Какого…       — Слушай сюда, дрянь… — расстояние между их лицами не превышало и двух сантиметров. — Не разговаривай так со мной, если не хочешь пожалеть, — практически рычал Малфой.       Казалось, его гневный взгляд колол внутренности. Повелительные нотки в грубом голосе отдавали свинцовой тяжестью.       — Отвали, придурок! — Елена проглотила рвущийся наружу саркастический комментарий.       Несколько мгновений Малфой сверлил её взглядом, но Уокер молча смотрела в ответ, слегка изогнув брови. Неровность стены, к которой была прижата Елена давала о себе знать: какой-то то ли камень, то ли угол упирался прямо под лопатку, вызывая острую боль.       Мозг тем временем с какой-то отстранённой медлительностью отметил, что Малфой стал выше, чем в прошлом году. Густые платиновые волосы падали на лоб, слегка касаясь тёмных бровей. Раньше пряди были куда длиннее, но новая причёска, нужно признать, больше ему шла — выделяла высокие скулы и тонкий нос. От слизеринца пахло свежестью и яблоками. Её глаза забегали по его лицу, а руки нащупывали палочку в мантии, но тут её запястье схватила рука Малфоя:       — Неужели ты серьёзно, Уокер? — Малфой поднял её руку над головой. — Боишься меня?       — Не боюсь. — Елена с вызовом взглянула в серые глаза. — Просто всегда привыкла быть наготове.       — Иди к себе в гостиную, Уокер, — рассмеялся он и отошёл от девушки. — И не заставляй меня жалеть о том, что я не снял с тебя очки, — Елена ещё пару минут стояла, потирая запястье и глядя в глаза Драко, совершенно не понимая, почему он так просто отпускает её. — Вали уже.       Елена ничего не ответила, просто поплелась в сторону лестниц. Она всё прокручивала в голове момент, когда оказалась так близко к Малфою. Впервые в жизни. Тогда, стоя почти вплотную, ей хотелось коснуться его волос. Нужно было признать, что Малфой определённо был красив.       «Так, стоп! Тебе пора лечиться, Уокер!», — подумала она, помотав головой, отгоняя странные мысли.       Драко же стоял и наблюдал за удаляющейся спиной девушки. Нельзя было сказать, что он ненавидел Уокер: скорее, она его бесила и раздражала. Особенно в компании Поттера, Грейнджер и Уизли.       Сегодня Драко патрулировал третий этаж, и встреча с Уокер была для него неожиданностью. Сам не зная, почему, он не захотел снимать с неё очки и думал просто пройти мимо, но она снова съязвила ему в ответ. Ничего не раздражало Малфоя так, как отсутствие даже малейшего страха в глазах или голосе при разговоре людей с ним, — особенно у убогих с Гриффиндора, — а особенно у Елены.       Она всегда смотрела на него с вызовом, и ему казалось, её это даже веселит. Наверно, именно поэтому он впечатал её в стену. Но дальше произошло то, что он совершенно не продумал — они оказались слишком близко. Драко посмотрел в её голубые, полные вызова глаза, — без тени страха, — и усмехнулся. А после глубоко вдохнул, и его легкие в один момент наполнились её запахом. Она пахла банановыми кексами и ирисом. Малфой терпеть не мог банановые кексы. Казалось, этот запах заполонил все целиком и полностью, но он даже и не думал отстраняться.       Пока Уокер лихорадочно пыталась отыскать в полах мантии палочку, Драко изучал её лицо. Что он в ней нашёл? Она была совершенно не особенной, не примечательной девчонкой с пухлыми губами, вздёрнутым носом и слегка пухлыми щеками. Когда она сказала ему отвалить, он заметил, как Уокер почти достала свою палочку. Малфой быстро сориентировался, схватив её тонкое запястье. Впервые Драко касался её кожи — тонкой и нежной.       Как только Елена ушла, Малфой молниеносно направился в гостиную Слизерина. Уже там, стараясь не думать о произошедшем, он лежал на диване и рассматривал серебряную цепочку со змейкой.       — Интересная вещица, Драко. — неожиданно прозвучал голос Забини, отчего Драко немного вздрогнул.       — Ого! — воскликнула Паркинсон, зашедшая в гостиную вслед за Блейзом. — Это твоя? — она подсела рядом, не отрывая глаз от украшения.       — Да, — сухо, даже не глядя на Пэнси, ответил Драко, а после сразу же встал с дивана и удалился в комнату.       — Это точно твоя цепочка, Драко? — все не унимался Блейз, заходя за другом в спальню. — Просто я видел её в прошлом году на Святочном Балу у Уокер. А потом она её ходила искала по всему Хогвартсу.       — Отвали, Забини, — буркнул Малфой.       — Как знаешь, друг. — Блейз, как ему и было свойственно, вопросами заваливать не стал. Лишь быстро переоделся и лёг на кровать, оставляя друга своим мыслям. Забини никогда не имел привычки лезть туда, куда не просят, и только за это его уже можно было благодарить.       Драко ещё раз взглянул на серебряную змейку и, убрав цепочку в карман мантии, улёгся на свою кровать. Стоило ему закрыть глаза, как в голове возникал образ Елены. Вот она произносит «спасибо», когда отдавала мантию в прошлом году, а лицо Малфоя искажается в какой-то ему самому непонятной гримасе. Давно он не слышал в свой адрес искренней благодарности, и услышать её от гриффиндорки было чем-то, что даже представить почти невозможно.       Следующий образ — лицо Елены, такое близкое, ясное. Её пухлые губы, пылающие щёки… Драко отметил, что её лицо было каким-то мягким и аккуратным, в отличие от лица той же Пэнси. Он поморщился и открыл глаза. Мерлин, как же он ненавидел Елену Уокер. Он ненавидел в ней всё, начиная от её вечных колкостей и заканчивая ненавистным запахом банановых кексов.       Несмотря на это, она была ничем не лучше, чем весь Гриффиндор. Разве что внешность выделяла эту девушку из толпы людишек с красно-золотой школьной формой. Малфой резко сел и, пытаясь избавиться от надоедливого образа, протёр глаза. Ощутил внезапную усталость, которая с головой накрыла его.       «Надо же, о чём только не подумаешь. Даже уродина красавицей покажется.» — мелькнуло в его голове. После чего Драко откинулся назад и провалился в сон.       Новое утро оказалось таким же серым и дождливым, как предыдущее. Во время завтрака Хагрид за преподавательским столом опять не появился.       — Зато Снейпа сегодня в расписании нет, — ободряюще заметил Рон.       Елена широко зевнула, налила себе кофе и взглянула на Гермиону, которая с самого утра чем-то была слегка обрадована. И, тогда Рон спросил, чем именно.       — Шапок уже нет. Такое впечатление, что эльфы-домовики всё же хотят свободы. — ответила она.       — Не знаю, не знаю, — едко сказал Рон. — Они могли и не понять, что это головные уборы. По мне, так это никакие и не шапки — больше похоже на вязаные мочевые пузыри.       Гермиона недовольно на него посмотрела.       — Ну, правда, Гермиона, — произнесла Елена. — Ты борешься за свободу эльфов, но поверь, не все эльфы её хотят. — она сделала большой глоток кофе, чтобы взбодриться. — Возможно, Добби был одним на миллион, кто жаждал свободы.       — Вы ничего не понимаете! — возразила Грейнджер. — Они хотят свободы, просто не знают, как сказать об этом, и ещё боятся.       — Как знаешь. — не стала настаивать Елена, допивая кофе, и, встав из-за стола, направилась к столу Слизерина.       Друзья непонимающе уставились на неё, провожая взглядом.        — Эй, Забини. — Елена прошлась под пристальным наблюдение всего Слизеринского стола, слыша разные кучу перешёптываний и гадостей в свой адрес.       — О, Уокер, — Блейз мило улыбнулся. — Присядешь? — парень подвинулся, освобождая девушке место.       — Серьёзно? — Елена иронично выгнула бровь и оглядела присутствующих. — Чтобы во мне дырку взглядом проделали или Паркинсон от яда захлебнулась? — она глянула на Пэнси, которая сидела напротив и испепеляла взглядом Уокер, почти вплотную прижавшись к Малфою. — Я книгу принесла.       Елена открыла сумку и, достав оттуда справочник по Зельеварению, протянула его Блейзу.       — Спасибо, Уокер. — Забини поднялся с места. — Ты прелесть. Кстати, ты нашла свою цепочку с кулоном?       — Откуда ты знаешь?       — Об этом весь Хогвартс знает, — рассмеялся Блейз и глянул на Драко, по одному только взгляду которого, можно было понять, что он готов убивать. — Ты с дружками тогда такую суматоху навела.       — Нет, — Елена поджала губы и с грустью посмотрела в пол. — Думаю, её нашёл Пивз и либо спрятал куда-то, либо выбросил. — Уокер инстинктивно потянулась к шее, где раньше висела цепочка, но вовремя одёрнула руку, цепляясь за лямку сумки и крепко сжимая её.       — Извини, — виновато произнёс Блейз. — Вот, — он протянул ей банановый кекс, — взбодрись.       — Спасибо, — Елена благодарственно улыбнулась, заправив прядь волос за ухо.       — Елена! — позвала её Гермиона. — Пора на занятия.       Уокер повернулась в сторону своего стола, наблюдая за тем, как друзья, покончив с завтраком, собирают вещи. Попрощавшись с Блейзом, Елена вместе с друзьями направились к выходу из Большого Зала.       — Что это было, Блейз? — как-то сердито-удивленно спросила Паркинсон, наклоняясь к другу.       — Ты про что?       — Про всю эту ванильную хрень, которая сейчас происходила между тобой и Уокер, — пояснила Пэнси. — Она тебе что, нравится?       — Ну, — протянул Забини и взглянул на Драко. — Она красивая, умная, с характером и чувством юмора… — растягивал он каждое слово, наблюдая за реакцией усмехающегося Малфоя. Но от взгляда Забини не укрылось, как на каждом его слове Драко всё сильнее сжимал вилку в своей руке.       — Она же чёртова полукровка, — возмутилась Паркинсон. — Да и к тому же, учится на Гриффиндоре.       — Ну и что? — пожал плечами Блейз. — Я был бы не против начать с ней… — не успел договорить он, как Драко громко стукнул вилкой по столу и резко поднялся, пугая озадаченную таким его поведением Пэнси.       — Драко, ты куда? — спросила она. — Ты ведь даже не доел.       — Аппетит пропал, — пробурчал Малфой, хватая сумку и вылетая из Большого Зала, попутно расталкивая всех, кто мешал ему пройти. Крэбб и Гойл вмиг встали и направились за Драко, а Блейз лишь смотрел в сторону уходящего друга и усмехался.       За сдвоенными заклинаниями в тот день шла сдвоенная трансфигурация. И профессор Флитвик, и профессор Макгонагалл первые пятнадцать минут урока говорили о важности СОВ.       — Вы должны помнить, — пропищал низкорослый профессор Флитвик, взгромоздясь, как обычно, на стопку книг, чтобы голова оказалась выше поверхности стола, — что эти экзамены могут повлиять на вашу будущность на многие годы! Если вы ещё не задумывались всерьез о выборе профессии, сейчас для этого самое время. А пока же нам с вами, боюсь, придётся работать больше обычного, чтобы вы все смогли показать себя с лучшей стороны!       После этого они час с лишним повторяли Манящие чары, без которых, как сказал профессор Флитвик, на экзамене никак не обойдётся, а под конец урока он задал им такое большое домашнее задание, какого по заклинаниям ещё не бывало. То же самое, если не хуже — на трансфигурации.       — Невозможно сдать СОВ, — сурово провозгласила профессор Макгонагалл, — без серьёзной практики, без прилежания, без упорства. Я не вижу причин для того, чтобы каждый в этом классе не добился успеха на экзамене по трансфигурации, — надо только потрудиться.       Невилл испустил тихий недоверчивый стон, уткнувшись лбом и носом в парту.       — Да, и вы, Долгопупс, — сказала профессор Макгонагалл. — Вы работаете очень неплохо, вам не хватает только уверенности в себе. Итак, сегодня мы приступаем к Заклятию исчезновения. Оно проще, чем Чары восстановления, которые вам предстоит систематически изучать только при подготовке к ЖАБА, но оно принадлежит к числу труднейших актов волшебства из всех, что входят в программу по СОВ.       Она сказала сущую правду. Для Гарри Заклятие исчезновения оказалось чрезвычайно трудным. До конца сдвоенного урока ни ему, ни Рону так и не удалось заставить исчезнуть улитку, хотя Рон оптимистически заявил, что его улитка, кажется, стала чуточку бледнее. Елене же удалось сделать улитку только полупрозрачной, а вот Гермиона со своей улиткой успешно справилась уже с третьей попытки, заработав для Гриффиндора десятиочковую премию от профессора Макгонагалл, и стала единственной, кто не получил домашнего задания; всем остальным было велено отрабатывать чары вечером и готовиться к завтрашнему новому сражению с улиткой.       День немного разгулялся, было прохладно и ветрено, и, пока ребята шли вниз по луговому склону к хижине Хагрида, на лица им время от времени падали отдельные дождевые капли. Профессор Граббли-Дёрг, поджидая учеников, стояла шагах в десяти от двери хижины. Перед ней тянулся длинный стол на козлах, на котором были навалены какие-то ветки. Когда Елена и Гарри приблизились к столу, сзади раздался взрыв хохота; обернувшись, они увидели Драко Малфоя, который направлялся туда же в сопровождении своей обычной Слизеринской свиты. Он явно сказал сейчас что-то чрезвычайно забавное, поскольку Крэбб, Гойл, Пэнси Паркинсон и прочие, подтягиваясь к месту урока, всё никак не могли унять ржание. По тому, как они поглядывали на Гарри, предмет насмешки угадывался без труда. Но стоило Малфою заметить рядом с Поттером Елену, наглая ухмылка резко превратилась в отвращение.       — Все здесь? — гаркнула профессор Граббли-Дёрг, когда явились и Слизеринцы, и Гриффиндорцы. — Тогда поехали. Кто может сказать, как это называется? — она указала на лежащую перед ней кучу веток, и рука Елены взвилась в воздух.       За спиной у неё Малфой, скаля зубы, передразнивал её манеру мычать себе под нос, когда ей не терпится ответить на вопрос. Пэнси Паркинсон взвизгнула от смеха, но этот визг почти сразу же перешёл в пронзительный крик: веточки на столе подскочили, встали торчком и оказались крохотными деревянными существами, похожими на пикси с коричневыми шишковатыми ручками и ножками, с двумя отросточками-пальчиками на конце каждой ручки, со смешными плоскими, покрытыми подобием коры, личиками, на каждом из которых блестели карие, клопиного цвета глазки.       — О-о-о-о-о! — воскликнули Парвати и Лаванда, чем изрядно раздосадовали Гарри. Можно подумать, Хагрид никогда не показывал им ничего впечатляющего. Да, конечно, флоббер-черви были чуточку скучноваты, но про саламандр и гиппогрифов этого не скажешь, а соплохвосты — это уж и вовсе интереснейшие существа.       — А ну-ка, девочки, потише! — скомандовала профессор Граббли-Дёрг. Она бросила живым палочкам горсть какой-то коричневой крупы, и они тут же набросились на пищу, — Итак, кто мне скажет, как они называются? Мисс Уокер?       — Лукотрусы, — ответила Елена. — Это лесные сторожа, живут обычно на деревьях, чья древесина идёт на волшебные палочки.       — Пять очков Гриффиндору, — объявила профессор Граббли-Дёрг. — Да, это лукотрусы, и, как правильно сказала мисс Уокер, они чаще всего живут на деревьях тех пород, что ценятся изготовителями волшебных палочек. Кто-нибудь знает, чем они питаются?       — Мокрицами, — выпалила Елена, и Гарри стало понятно, почему то, что он принял за коричневую крупу, движется. — И яйцами фей-светляков, если могут их раздобыть.       — Очень хорошо, ещё пять очков. Итак, если вам нужна древесина или листва дерева, на котором обитает лукотрус, следует запастись порцией мокриц, чтобы отвлечь или успокоить его. На вид они безобидны, но, если их разозлить, они пытаются выколоть человеку глаза пальцами, которые, как вы видите, очень остры и опасны для глазных яблок. А теперь подходите ближе, берите мокриц и лукотрусов — одного на четверых — и изучайте их поподробнее. До конца урока каждый из вас должен зарисовать лукотруса и пометить на рисунке все части тела.       Ученики толпой двинулись к столу. Гарри нарочно обогнул его, чтобы оказаться рядом с профессором Граббли-Дёрг.       — А где Хагрид? — спросил он её, пока все выбирали лукотрусов.       — Не ваша забота, — жестко сказала профессор Граббли-Дёрг. Примерно так же она ответила ему и в прошлом году, когда заменяла Хагрида. Между тем Драко Малфой с широкой ухмылкой на лице перегнулся через Гарри и схватил самого крупного лукотруса.       — Не исключено, — сказал Малфой вполголоса, так, что слышать могли только Гарри и стоящая рядом Елена, — что эта безмозглая орясина здорово покалечилась.       — Заткнись, а то я тебя покалечу так, что своих не узнаешь, — проговорила девушка краем рта.       — Не исключено и то, что он связался с чем-то слишком большим для него, если ты понимаешь, к чему я клоню.       И, ухмыляясь через плечо, Малфой отошёл. Елена заметила изменения в лице Гарри и, взяв его за руку, поспешно двинулась вокруг стола, обратно к Рону и Гермионе, которые сидели на траве на корточках чуть поодаль и пытались привести лукотруса в более или менее неподвижное состояние, чтобы его зарисовать. Девушка вынула пергамент и перо, опустилась на корточки рядом с друзьями, утягивая Поттера за собой, и шёпотом передала им то, что услышала от Малфоя.       — Если бы с Хагридом что-то случилось, Дамблдор был бы в курсе, — недолго думая, сказала Гермиона. — К тому же, показывать, что мы обеспокоены, значит играть Малфою на руку. Он увидит, что мы не знаем точно, как обстоят дела. Не обращай внимания, Гарри. Подержи-ка лучше лукотруса, я лицо хочу зарисовать…       — Да, — донеслось до них от ближайшей группы учеников. Манерно-медлительный выговор Малфоя узнавался безошибочно, — Мой отец пару дней назад беседовал с министром, и очень похоже, что Министерство всерьёз хочет положить конец непрофессиональным методам обучения в Хогвартсе. Так что даже если это глупое бревно здесь ещё появится, его скорее всего тут же и пошлют куда подальше.       — Ай! — Гарри так крепко сжал лукотруса, что чуть не сломал, и тот в отместку со всей силы царапнул его острыми пальцами, оставив на руке две длинные глубокие раны. Гарри разжал руку.       Крэбб и Гойл, уже расхохотавшиеся при мысли о предстоящем увольнении Хагрида, заржали ещё пуще, увидев, как человечек-палочка со всех ног улепётывает к лесу и скрывается среди древесных корней. Когда по лугу прокатился эхом дальний звонок, Елена скатала свой рисунок и, перевязав платком руку Гарри, двинулась на Травологию. В ушах у неё ещё стоял издевательский смех Малфоя.       — Если он ещё раз посмеет назвать Хагрида бревном… — прорычал Гарри.       — Гарри, не связывайся с Малфоем, не забудь, что он — староста, который может тебе устроить трудную жизнь, — перебила его Гермиона.       — Интересно, что это такое — трудная жизнь? Может, попробовать для разнообразия? — саркастически сказала Уокер. Рон и Гарри засмеялись, но Гермиона нахмурилась.       Вчетвером они, не спеша, шли мимо огородов. Небо по-прежнему словно бы ещё не решило, будет дождь или нет. Дверь ближайшей теплицы открылась, и из неё вышло несколько четверокурсников, в том числе Джинни.       — Привет! — жизнерадостно сказала она, проходя мимо.       Некоторое время спустя появилась Полумна Лавгуд. Она плелась в хвосте своего класса. Нос у неё был запачкан землёй, длинные волосы собраны в узел на макушке. Когда она увидела Гарри, её выпуклые глаза от волнения вытаращились ещё сильней, и она двинулась прямо к нему. Многие его одноклассники с любопытством повернули головы. Полумна набрала побольше воздуха и, не здороваясь, выпалила:       — Я верю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, и я верю, что ты дрался с ним и спасся.       — Э… да, — неуклюже сказал Гарри. Уши Полумны были украшены серьгами, похожими на оранжевые редиски, что явно не укрылось от внимания Парвати и Лаванды: они хихикали и показывали пальцами на её мочки, — Смейтесь сколько хотите! — повысила голос Полумна, которой показалось, что они потешаются над её словами. — Было время, когда люди считали, что на свете нет таких существ, как бундящая шица и морщерогий кизляк.       — Так ведь они были правы, разве не так? — с раздражением сказала Гермиона. — На свете действительно нет и не было таких существ.       Полумна бросила на неё уничтожающий взгляд и метнулась прочь. Редиски в её ушах бешено раскачивались. Теперь уже не только Парвати и Лаванда покатывались со смеху.       — Сделай милость, перестань обижать единственного человека, который мне верит, — попросил Гарри Гермиону по дороге в класс.       — Не прибедняйся, Гарри, найдутся и другие, — возразила ему Гермиона. — А про эту Полумну Джинни нам с Еленой всё рассказала. Она верит только тому, что ничем вообще не доказано. От дочки человека, который издает «Придиру», другого и ждать нельзя.       — А как по мне — она милая, — пожала плечами Елена, ловя на себя раздражённый взгляд подруги. — Что? Да, она странная, но разве это не мило? Я бы с радостью с ней подружилась.       — Ну-ну, — пробурчал Рон. — Тебя вообще на странных тянет.       — Конечно, — девушка показательно улыбнулась. — Именно поэтому я ещё на первом курсе связалась с вами.       — Я хочу, чтобы ты знал, Поттер, — произнес Эрни Макмиллан громким, звучным голосом, подойдя к четвёрке, — что на твоей стороне не только сумасшедшие. Я лично верю тебе на все сто. Моя семья всегда стояла за Дамблдора, и я тоже буду за него стоять.       — Э… спасибо большое, Эрни, — сказал Гарри и удивлённо, и радостно. Хотя Эрни мог бы выразиться и не так торжественно, Гарри, в его теперешнем настроении, очень кстати пришлось заявление о поддержке со стороны человека, у которого в ушах не болтаются редиски. От слов Эрни улыбка с лица Лаванды Браун мигом исчезла, и, поворачиваясь к Елене, Рону и Гермионе, Гарри краем глаза заметил выражение лица Симуса — смущённое и упрямое.       Профессор Стебль начала урок, конечно же, с наставлений по поводу важности СОВ. Елена бы не возражала, если бы учителя уже перестали им это вдалбливать; стоило ей вспомнить, сколько назадавали на дом, как внутренности словно скручивало жгутом. Это ощущение было особенно сильным в конце урока, когда Стебль задала очередную письменную работу. Утомлённые и крепко пахнущие драконьим навозом, который был любимым удобрением профессора Стебль, Гриффиндорцы потянулись обратно в замок. Разговаривали мало. Позади был ещё один трудный день. Елене очень хотелось есть, и она не стала заносить свою сумку в башню Гриффиндора так же, как и Гарри, у которого в пять было продолжение наказания от Амбридж. Но не успели они войти в Большой зал, как раздался громкий сердитый возглас:       — Эй, Поттер!       — Что ещё? — устало пробормотал он и, обернувшись, увидел Анджелину Джонсон, которая, похоже, была вне себя от гнева.       — Я тебе сейчас объясню, что ещё, — сказала она и, двинувшись прямо к нему, жестко ткнула его в грудь пальцем. — Как это ты ухитрился заработать наказание на пять вечера в пятницу?       — Что? — спросил Гарри. — Не по… ах, да, тренировка!       — Вспомнил! — возмущённо крикнула Анджелина. — Я же говорила, что мне нужна вся команда! Разве ты не знаешь, что я специально заказала на это время поле? А теперь ты вздумал уклониться!       — Ничего я не вздумал! — возразил Гарри, обиженный этой явной несправедливостью. — Меня наказала Амбридж, потому что я сказал правду про Сама-Знаешь-Кого.       — Ну, так иди теперь к ней и проси освободить тебя в пятницу, — яростно потребовала Анджелина. — Как будешь её уговаривать — меня не касается. Можешь, если хочешь, сказать ей, что Сам-Знаешь-Кто — плод твоего воображения. Но в пятницу изволь быть! — она резко повернулась и унеслась прочь.       — Знаете что? — сказала Елена Гарри, Рону и Гермионе, когда они вошли в Большой зал. — Надо бы узнать не прокляты ли капитаны команды Гриффиндора. А то Анджелина, стала очень похожа на Вуда.       — Ну, и какие, по-твоему, шансы, что Амбридж отпустит тебя в пятницу? — скептически спросил Рон, когда они сели за стол Гриффиндора.       — Меньше, чем нулевые, — мрачно ответил Гарри, положив себе бараньи отбивные и взявшись за еду. — Но попытаться-то можно, чем я рискую? Предложу, к примеру, два дополнительных наказания потом отбыть… — он прожевал и проглотил кусок картошки, затем добавил: — Хорошо бы она сегодня не слишком меня задержала. Нам же надо написать три письменные работы, отрабатывать Заклятие исчезновения для Макгонагалл, найти контрзаклятие для Флитвика, дорисовать лукотруса и начать этот дурацкий дневник сновидений для Трелони!       Рон застонал и почему-то поднял глаза к волшебному потолку.       — И кажется, собирается дождь.       — При чём тут дождь, когда мы говорим о домашней работе? — вскинула брови Елена.       — Ни при чём, — быстро ответил Рон, но уши у него покраснели. Без пяти пять Гарри попрощался с друзьями и пошёл на четвертый этаж в кабинет Амбридж.       — Он же не вернётся сегодня опять со шрамом на руке? — с надеждой в голосе поинтересовалась Гермиона. Елена лишь пожала плечами и повернула голову к выходу из Большого зала, где только что скрылся Гарри.       Дни тянулись отвратительно долго. Куча уроков, ещё больше домашней работы и наказание Амбридж, на которые Гарри ходил стабильно вот уже пятый день.       «Сволочь, — подумала Елена, когда Гарри сообщил ей, что Амбридж не согласилась отпустить его на тренировку, зная, как для него это важно — гнусная, сумасшедшая, старая…»       До сих пор Уокер и представить себе не могла, что на свете найдётся преподаватель, которого Гарри будет ненавидеть больше, чем Снейпа. Но, шагая в башню Гриффиндора, после тренировки она должна была признать, что у Снейпа появился достойный конкурент, которого её друг куда сильнее.       Когда она зашла в гостиную, увидела сидящего у камина Гарри. Он посмотрел на подругу, стоящую в форме охотника с некой завистью, и продолжил читать книгу.       — Как прошло наказание? — Елена распустила волосы, собранные в хвост и села на диван к другу. — Сегодня же был последний день?       — Да, — без энтузиазма сказал он, чувствуя, что лопнет, если не сообщит кому-нибудь немедленно. — Слушай, Елена, я был сейчас в кабинете у Амбридж, и когда она дотронулась до моей руки…       Уокер слушала очень внимательно. Когда Гарри закончил, она медленно проговорила:       — Ты боишься, что Сам-Знаешь-Кто контролирует её, как Квиррелла?       — Согласись, — сказал Гарри тихо, — что такое возможно.       — Да, возможно, — отозвалась Елена, хоть и не слишком уверенным тоном.       — Но я не думаю, что он владеет Амбридж, как владел Квирреллом, ведь он вполне живой сейчас, у него есть собственное тело, и ему не нужно вселяться в кого-то другого. Я скорей могу допустить, что он держит её под заклятием Империус, — Гарри взглянул, на вошедших в гостиную Фреда, Джорджа и Ли Джордана.       — Но ведь шрам у тебя может теперь заболеть, даже когда никто тебя не трогает, и, помнишь, как это объяснил Дамблдор? Причина в том, что чувствует в этот момент Сам-Знаешь-Кто. Я хочу сказать, что, может быть, это и не связано с Амбридж, может быть, это просто случайное совпадение.       — Она — сволочь, — отрезал Гарри. — Гнусная сволочь.       — Да, она ужасная. Даже хуже, чем ужасна, но… Гарри, ты должен сказать Дамблдору, что у тебя болел шрам, — уже второй раз за два дня ему советовали пойти к Дамблдору, но его ответ был таким же, как и раньше.       — Не буду докучать ему такими вещами. Ты сама сейчас сказала, что это не очень важно. Летом меня часто беспокоил шрам, сегодня чуть сильней, только и всего…       — Гарри, я уверена, Дамблдору надо, чтобы ему докучали такими вещами.       — Да, — вырвалось у Гарри прежде, чем он мог бы остановить себя, — это одно во мне его интересует. Мой шрам.       — Зря ты так говоришь, это неправда!       — Напишу-ка я об этом Сириусу, посмотрим, что он ответит.       — Гарри, в письмах про такое нельзя! — встревоженно воскликнула Уокер. — Неужели ты забыл? Грюм велел нам быть на счёт этого очень аккуратными! Никто теперь не может гарантировать, что сов не перехватывают!       — Ладно, значит, не буду ему писать! — раздражённо пообещал Гарри и встал. — Пойду лягу спать.       — Вот вы где, — раздался голос Гермионы, и она села рядом с друзьями. На соседнее кресло пристроился измотанный Рон. Глядя на него, Елена пришла к выводу, что рада, что не стала старостой, — Слушайте, может, и вы подключитесь? — воодушевлённо произнесла она и все вопросительно на неё взглянули. — Завтра мне делать новые шапки для эльфов. Это очень увлекательно, у меня получается всё лучше и лучше, я могу вывязывать узоры, помпончики и всё, что угодно.       Елена посмотрела на её светящееся от радости лицо и постаралась сделать вид, что предложение её в какой-то мере соблазняет.       — Э… нет, я, наверно, не смогу, — сказала она. — Завтра уж точно не получится. Столько уроков…       И она устало потащилась к лестнице, ведущей к спальням девочек. Гермиона поглядела ей вслед с легким разочарованием и поплелась следом.