carpe noctem

Плотная белая ткань хранит на себе множество разных отпечатков. Ничего не поделаешь — это рабочая одежда. Она и создана для того, чтобы не повредить школьную форму, так что ничего удивительного нет в том, что запах химикатов въелся так сильно. И всё же это немного расстраивает — халат почти не пахнет Сильвером. — Это так мило, когда любовники обмениваются одеждой, — Лилия улыбается, немного даже поднимаясь в воздух от своего веселья. — Ах, молодость! — Разве тебе не пора на урок? Маллеус смотрит на своего «воспитателя» недовольно. Пусть даже тот и в курсе их с Сильвером близких отношений (скрыть что-то от Лилии всегда было большим трудом), это не дает ему права кричать о них вовсеуслышанье. Хотя, пожалуй, дело даже не в публичной огласке — Маллеус бы просто предпочел, чтобы Лилия оставил свои стариковские комментарии при себе. — Ты становишься таким заботливым, когда пытаешься от меня избавиться, — стопы воспитателя вновь касаются бренной земли, но улыбка не покидает его лица. — Но ты прав. Удачи тебе на занятиях! Дракония наконец остается один, наедине со своим наваждением. Это уединение будет совсем коротким — пока он не достигнет лаборатории, однако даже этот миг достаточно приятен для того, чтобы скрасить весь оставшийся день. Пусть халат и не пахнет Сильвером, есть кое-что еще. Магический след, который Маллеус чувствует яснее других, и который говорит больше, чем любой запах. Тот след, благодаря которому может даже показаться, что сейчас Маллеус находится в объятиях Сильвера. Это особенно приятно, потому что Сильвер скуп на объятия. Да и не только на них — от него вообще обычно не дождёшься инициативы, когда дело касается прикосновений. Радует только то, что так он ведет себя со всеми, а не только с Маллеусом — это значит, что он просто от природы такой, и даже Лилия как родитель не является для него в этом плане особенным. Это, вместе с тем, что обычно Сильвер не отвергает инициативу Маллеуса, немного успокаивает. Собственно, Дракония не то, чтобы сам не представляет свою жизнь без тактильного контакта. Ему и по статусу не положено — каждое прикосновение к нему должно быть регламентировано, особенно если действие происходит во дворце. Но и статус, и строгий этикет Маллеусу уже давно надоели. Жаль Сильверу этого не понять. Он-то, в отличие от своего господина, только-только начинает познавать прелести жизни в качестве свиты королевской особы. Это по-своему мило и забавно, то, насколько серьезно к этому относятся Сильвер и Себек — последний в особенности. Пусть даже время для людей и фейри течет по-разному, одного человеческого века вполне достаточно, чтобы устать от правил, которыми окружен с рождения. Конечно, какие-то из них соблюдать приходится. Но на какие-то слишком сильно хочется закрыть глаза. Особенно сейчас, когда они так далеко от Долины, когда перед глазами не маячит вездесущая и бдительно-консервативная знать (если не считать Себека её представителем). Когда комната старосты в общежитии надежнее скрывает от глаз, чем покои в вековом замке. Времени у них мало. Времени до выпуска из колледжа. Времени, отведенного Сильверу. Нет ничего больнее, чем понимать, что любимый человек умрет быстрее, чем ты успеешь это осознать. И оттого хочется чаще бывать в его объятиях. Хочется, так сильно, и вместе с этим немного боязно. Одна только мысль о том, что Сильвер не откажет, заставляет холодок пройтись по спине. Точнее, мысль о том, что причиной это не-отказа будет не взаимная любовь, а обыкновенная неспособность слуги отказать своему господину. Впрочем, эта страшная мысль исчезает так же быстро, как и появляется. Ведь неспособность отказать, потакание во всем — это точно не про Сильвера.