carpe noctem

Маллеус обессиленно рухнул на огромную кровать, немедленно комкая идеально ровное до того момента покрывало. Конечно же, он любил свою страну, но совершенно искренне не понимал, откуда у его предков и всех ныне живущих подданных такая любовь к излишне долгим и торжественным церемониям, проводимым по любому поводу. Или, может, все дело в том, что за время обучения в колледже восприятие времени Драконии изменилось, приблизившись к человеческому, и на самом деле все эти церемонии не такие уж и длинные для остальных фейри? А может, конкретно с принцем что-то не так? Сильвер, единственный из «слуг» оставшийся в покоях, совершенно не выглядел уставшим. Он стоял возле двери прямо и невозмутимо, так же, как стоял до этого несколько долгих часов в церемониальной зале. Ничто в нем не выдавало усталости или скуки. - Ты стоишь слишком далеко, - как бы невзначай произнес Маллеус. Но его телохранитель всегда плохо понимал намеки, так что пришлось добавить: - Подойди. Губы дернулись в улыбке, когда принц подумал, насколько эти двое с Себеком разные. Сильвер никогда не сделает больше того, о чем его прямо и четко попросили. Себек же из полуфразы устроит суматоху. И неизвестно, что хуже. Всего несколько шагов, похожих на марш, и Сильвер оказался подле кровати. Похожий на куклу с заведенным механизмом, ждал новых приказов. - Почему бы тебе не расслабиться, Сильвер? - Моя служба еще не окончена. - Вот как? - Дракония снова улыбнулся — так же хитро, как и всегда. - В таком случае, ты будешь подчиняться только прямым приказам? Вместо ответа юноша кивнул. - Тогда… - Маллеус усмехнулся. - Разденься по пояс. Это приказ. Сильвер вздрогнул, словно очнулся ото сна, и слегка недоверчиво посмотрел на господина. Но по чужой довольной улыбке можно было понять — принц ничуть не шутит. Не оставалось ничего, кроме как исполнять «приказ». Вместе с усталым вздохом плотная ткань осела на пол, как и ножны с волшебным мечом. Следом с плеч соскользнула и тонкая белая рубашка. Пара быстрых, отточенных движений, и телохранитель остался в одних штанах да сапогах. Все согласно приказу. - Хорошо, хорошо, - промурлыкал Маллеус, откровенно любуясь чужим телом. Сильвер не пропускал ни дня тренировок, и это было заметно. - Теперь, поцелуй меня. Юноша снова помедлил. - Вы изволите подняться? - Хм? Нет. И снова эта дьявольская улыбка. Что ж. Значит, Его Высочество Маллеус Дракония, наследник трона Терновой Долины и один из пяти сильнейших в мире волшебников, был сегодня в таком настроении. Дверь была надежно заперта — в этом можно не сомневаться, раз уж принц изволил устраивать непотребства. Значит, другого выбора, кроме как забыть об условностях и отдаться моменту, все равно нет. Сильвер послушно навис над Маллеусом, утопая руками в мягкой перине. Чужие сверхъестественно красивые глаза благородного желто-зеленого оттенка заглядывали в самую душу, забирая её себе без права на возврат. То, чем дракон пожелает обладать, принадлежит ему навсегда, и горе тому, кто захочет отнять у него это сокровище. Кожа Маллеуса всегда немного холодная, в контраст с его горячим, жадным сердцем. В контраст с тем пламенем, что, каждый знает, горит внутри него, и может вырваться наружу, чтобы сжечь всё дотла. Этого пламени боятся многие, — но не Сильвер, пусть даже он «ничтожный человек». Для него нет ничего нежнее, чем этот огонь. И Маллеус слишком нетерпелив. Каким бы собранным и спокойным не выглядел он на людях, за плотно закрытыми дверьми покоев, за тяжелыми шторами на окнах нет места этому благородству. Поэтому он не мог смиренно ждать и позволять Сильверу медлить столько, сколько угодно душе. Принц обхватил руками чужую крепкую шею и настойчиво потянул к себе, не давая шанса на побег. Хотя человек и не стремился бежать из лап дракона. Покрывало на кровати пришло в полный беспорядок, но это уже не их забота. Для них сейчас главное — насладиться теми мгновениями блаженства, что они могут позволить себе провести в объятиях друг друга. Главное — это наконец избавиться от одежды, прижаться поближе, оставить на чужой холодной коже вереницу горячих поцелуев. Всё, что они творили на ложе принца сейчас — под запретом, и не под одним. Принц и простолюдин. Человек и фейри. Господин и слуга. Неприемлемо, и оттого так сладко, и оттого так трепетно, так сокровенно — это тайна, самая драгоценная, что у них есть. Впрочем, можно ли назвать тайной то, о чем знают трое? Сильвер, Маллеус и Ужасающий Генерал, самое доверенное лицо Королевы. Который, надо думать, убережет эту тайну и от нее. От остального их убережет только осторожность и осмотрительность, только дистанция — когда они на людях. И еще магия, которая не позволит громким стонам одного из пяти сильнейших в мире волшебников выйти за пределы этой комнаты. Маллеус не любил сдерживаться, и слишком часто ему приходилось это делать, в угоду правилам, окружающим его повсюду, регламентирующим каждый шаг наследного принца. Так что при каждой малейшей возможности он выпускал наружу то, что рвёт изнутри. Будь то невероятная магическая мощь, детская обида или же неземное удовольствие. Единственное, что Маллеус не может себе позволить, но чего так желает — оставлять следы на белой коже Сильвера. Это одно из условий их тайны, которое нельзя нарушить, даже если очень хочется. Ведь Маллеус знал, что если даст себе волю, то уже не остановит свою злобную и жадную драконью натуру. Просто разрушит всё, и в первую очередь благополучие своего возлюбленного. Когда пик наслаждения был пройден, Сильвер лёг рядом, но вновь оказался слишком далеко. Он тяжело дышал, хватая ртом воздух, потому что поцелуй с огнедышащим существом всегда чреват ожогами. Впрочем, Маллеус не воспринимал это достаточно серьезно. Ему казалось забавным то, что Сильверу горячо. Щелчок пальцев активировал очищающее заклинание, и вот от их страсти не осталось никаких следов. Пока Сильвер не уснул, Дракония навис над ним и заглянул в глаза цвета фиолетовой предрассветной дымки. Увидев, что они закрываются, принц рассмеялся и украл еще один поцелуй. - Разве твоя служба уже окончена, раз ты позволяешь себе заснуть? Выдернутый из сонного омута, Сильвер вдруг резко поднялся и ударился лбом об лоб Маллеуса.