Семейка

Близился вечер. В казарму подтягивался народ. Милка испуганно разглядывала людей, а потом и вовсе, спряталась под подушку, в надежде, что ее никто не видит. Пока рядовые бегали туда-сюда, девочка аккуратно слезла с кровати и вышла за дверь. Саша, на которую оставили ребенка, просто спала и ничего не заметила. Мила выбралась в коридор, но споткнулась на ровном месте и бухнулась на пол. Больно ударившись коленкой, девочка чуть не заплакала. Милка поднялась, вытерла слезы рукавом свитера и прижалась к стенке, чтобы случайно никто не сшиб малышку с ног. Девочка не представляла куда ей идти. Она просто очень хотела найти Ханджи, ну или хотя бы Леви. Милка с интересом рассматривала происходящее вокруг, пусть, в темноте это было крайне проблематично. Стены, облупившаяся кое-где зелёная краска, мелькающие огоньки светильников — всё это вызывало неподдельный интерес у малышки. Проходя мимо казарм, Мила остановилась у одной из дверей. Возня в помещении и странный смех привлек внимание ребенка. Толкнув дверь, девочка упала, завалившись в комнату. Парни, как по команде (или уже по отработанной до мелочей схеме), спрятали что-то, но увидев, что на пороге не старший по званию, а ребенок, облегчённо выдохнули. Мила подняла голову и испуганно посмотрела на солдат. — Ты кто? — Жан спрыгнул с койки и подошёл к ребенку. — Ой, да это.Бля… Ик. . .Карлик ублюдочный на тренировку притащил… Сегодня. с утра… — несвязно проговорил Райнер. Не то, что бы он был пьян в зюзю, но уже сделал не один глоток немного нелегального спиртного. Мила сделала шаг назад. Жуткие воспоминания о жизни до того, как Ханджи подобрала ее, немного стёрлись в памяти ребенка, но запах алкоголя, запомнится малышке, наверное навсегда, как самое ужасное, что есть в мире.  — Ну. Ты от папашки ушел.?. или ушла? Хер блять разберёшь: девка или пацан. В общем. Дуй обратно. А то знаем мы его… Выпорет. Ремнем. По заднице. Будешь реветь, сопли на кулак мотать. Вот те оно надо? Не надо. Вот и дуй обратно. — Жан максимально вежливо выставил ребенка за дверь, оставляя Милку в полутемном коридоре. Тем временем Петра закончила свои дела и вернулась в казарму, чтобы отдать Рыжика отцу. Когда глаза девушки не увидели малышку в комнатушке, они мигом наполнились ужасом. Петра очень запереживала за Милку, да и получить от Леви ей не больно хотелось. С солдатами Леви был строг. В этот же момент Ралл выбежала из комнаты — Милка! Милка! Где ты? Иди сюда! — буквально за несколько секунд Петра осмотрела всю казарму. Девчушка медленно топала по коридору. Она не слышала Ралл и пыталась найти выход из этого страшного места. Натыкающиеся в темном коридоре солдаты толкали ребенка, хрупкая маленькая девочка постоянно падала, сильно ударялась. Петра все также бегала по коридорам, но тут кто-то ее похлопал по плечу, назвав ее имя. Когда девушка обернулась, она увидела Леви  — а где Милка? Пора идти спать. И, спасибо, что присмотрела, у меня были очень важные дела. Аккерман, заметив испуганное лицо Петры, вдруг все понял. — Блять! Опять?! Говорили же на эту тему раз пять! Найду, накажу! — зло пробормотал капрал, отправляясь на поиски ребенка. Чисто физически, Мила не могла уйти куда-то слишком далеко, поэтому, искать ребенка можно было просто на этаже. Была вероятность, что малышка просто заскочила в какую-нибудь комнату и сейчас сидит там. По крайней мере, Леви хотел верить в эту теорию. Обойти места обитания рядовых было несложно. Врываться без стука — конечно неприлично, но именно такой неожиданный приход капрала, умудрился накрыть сборище нелегальных «алкашей», которых с утра обещали отправить на перевоспитание к командору разведки. ****** Милка испуганно огляделась. Она окончательно потерялась в коридоре. Помимо этого, она замёрзла. Температура вокруг была едва-едва выше, чем на улице. Девочка села на пол под подоконником и начала тихо хныкать. Коридоры окончательно опустели, но отсутствие людей, не означало полную тишину. За окном выл холодный противный ветер, совсем рядом что-то скреблось (наверное мыши). Богатая палитра ночных звуков пугала ребенка. *********** Когда девочку выталкивали юные алкаши из комнаты, та обронила свою первую игрушку, которую ей подарил Леви ещё в самом начале знакомства. Зайдя в комнату Аккерман сразу же заметил того самого зайчика — быстро сказали где ребёнок! — капрал очень переживал за дочь — — Какой рэбонок? — жильцы комнаты уже знатно опьянели у этому моменту. Они не могли даже нормально говорить — Маленькая девочка, с рыжими волосами, которая была сегодня со мной на тренировке. Вот же понабрал. Какие уж тут солдаты?! Язык не поворачивается вас так назвать! Где ребёнок? Живо говорите! Не дай бог с ней что случится! — капрал, успокойтесь, не кипишуйть — пошатываясь встал Райнер — к тебе пришла аааэээ он…или она ааа мы сгкасзли эт иемоу…или еюэй — его речь было очень трудно разобрать из-за большого количества алкоголя -! Пиздец вам завтра, это я обещаю — у Леви просто пар из ушей шел от происходящего. ***** Леви шатался по коридору. Он не мог даже предположить где ему искать ребенка. Милка, маленькая и пугливая, так что могла забиться куда-нибудь в уголок и в темноте ее просто не будет заметно. Аккерман выругался и прислушался. В тишине можно было различить: фиговую погоду и наличие мышей в здании. Из необычных звуков, были только тихие всхлипы. Леви пошел на едва слышимый звук. Нагнувшись, он увидел Милку, которая свернулась клубочком и если уж не плакала, то точно собиралась это сделать. — На холодном сидишь! Так и заболеть можешь! Почему Петру не слушалась? Почему из комнаты ушла? — отец стал ругаться на дочь, но когда дрожащая от холода и страха Мила прижалась к Леви, капрал решил, что отчитывать ребенка будет уже у себя в комнате. — Мила! Ты уже умеешь думать и должна запомнить, что уходить без спросу нельзя. К тому же, это мы обговаривали уже несколько раз. Ты поступила очень нехорошо. Ты ещё маленькая, чтобы одной ходить по штабу, тем более, в ночное время! — капрал не переходил на крик, но говорил все четко и холодно. Девочка, стоящая рядом, виновато опустила взгляд. Шмыгнув носом, Мила утерла глаза рукавом. — Но. Раз ты не такая уж и маленькая и можешь отвечать за свое баловство, то накажу тебя тоже, как взрослого. — эти слова дались для Леви тяжело. Он конечно немного приукрасил, про то, что наказание «как для взрослого», но психологический эффект, эта фраза оказала достаточный. Аккерман приподнял Милу и уложил к себе на колени. Вообще, капрал никогда никого не наказывал в таком положении. Уложить, вот так, путь даже 15 лба, было проблематично. Будь на месте Милки кто-то из новобранцев, Леви бы приказал опереться о стол и стоять недергаясь, но в отличие от солдат, девочка до стола носом едва доставала, да и не смогла бы выстоять все наказание. Первый шлепок вышел некрепким, глухим. Аккерман шлепал через достаточно толстый слой одежды, состоящий из штанов и колготок. Мила больше испугалась, чем реально почувствовала что-то болезненное. Леви хлопнул ещё пару раз и с насмешкой подумал, что если бы его ТАК когда-то наказывал Эрвин, то молодой Аккерман давно сгорел бы со стыда. Когда на попу ребенка лег один из наиболее крепких шлепков, Мила дернулась и громко всхлипнула. Леви нахмурился. Он положил левую руку на спину девочки и успокаивающе погладил. — Тихо. Ещё чуть-чуть осталось — капрал отвесил ещё один шлепок, но уже менее крепкий, чем предыдущий. Мила тихо всхлипывала. Ей не было слишком больно, но сами глухие хлопки ее пугали в разы больше, чем неприятные ощущения от них. Леви шлёпнул ещё два раза, немного просчитав силу. Милка жалобно пискнула и, наверное, свалилась бы с коленей отца, если бы Аккерман ее не придержал. — Всё. Больше не будешь убегать одна? М? — строго спросил Леви, ставя девочку перед собой на пол. Получив какой-то непонятный звук полный раскаяния, капрал усмехнулся. — Если будешь сильно баловаться и не слушаться, то будешь получать по попе. Милка обиженно кивнула. Ей не больно хотелось за каждую шалость получать по попе, это неприятно, как-никак. — Так, уже поздно. Пора спать. — мягко сказал Леви, показывая на кресло. Капрал кроватей не признавал. Аккерман взял девочку на руки и уселся поудобнее. Укутав ребенка в одеяло, Леви печально вздохнул и задул свечу. Буквально через минуту девчушка сладко засопела. Она очень устала. У нее сегодня было много приключений. Леви тоже вскоре уснул. Он был очень доволен собой, так как смог наказать дочь, при этом не причинив ей никакого вреда. **** Раскачиваясь в кресле-качалке, Леви дремал. Утром капралу требовалось рано вставать, заниматься тренировками с новобранцами, затем уборкой. Аккерман мечтал выспаться. Просто выспаться, но его месте так и не суждено было сбыться. Милка была тревожным ребенком. То ли испугавшись темноты, то ли незнакомого места, то ли ещё чего-нибудь, девочка тихонько заплакала. Всхлипы разбудили капрала. — Мила… Мила… Твою мать. Ты чего? — тихо шикнул Леви, глядя на дочь. — Не мелкая, чтобы так рыдать без повода… Ус-по-кой-ся! — Аккерман поднял Милу и потряс. Девочка испугалась и начала плакать ещё сильнее. Зло и очень недовольно что-то прошипев, Леви перевернув ребенка вниз головой. Мила не успела и пискнуть. Висеть в таком положении оказалось неудобно. Девочка начала сопротивляться и пищать. — Цыц — капрал вернул ребенка на кресло. — Теперь не рыдай, а ложись и спи. Мама придет ещё не скоро. И даже не завтра. Мила обиженно легла и отвернулась от отца. Леви достаточно сильно разозлился, так как никто не имел права прерывать его сон. Капрал грозно фыркнул и лег спать. **** — БЛЯТЬ! Каждое сука утро! Один и тот же БЛЯТЬ звук. Нахуя я вообще тут?! — столь ненависти капрала вызвал обычный вой сирены, оповещающий о подъёме. Но тот уже так достал Аккермана, что спокойной реагировать на него он не мог. Да и настроения у него был так себе. На ор проснулась Милка. Она очень испугалась и забилась в угол. Когда Леви заметил испуганного ребенка сразу же прекратил свою прекрасную речь с матовым покрытием — Ммм…ну чего ты испугалась? Я же не на тебя…ааа…на будильник — капрал немного забыл о том, что с ним ребёнок — Бять? — кое-как и очень испуганного проговорила девочка — Так, мелочь, забудь все слова, которые я наговорил и никогда не произноси их — Аккерман не хотел, чтобы Милка начала ругаться матом в таком маленьком возврате. Но Леви и не подозревал, что он наделал, когда добавил в словарный запас малышки новое, путь не очень хорошее, но неимоверно простое слово.