Колесо года

Снег выпал на следующий день, покрыв всю землю тонким пушистым покрывалом, и расстаял к середине дня, будто его и не было. А за ночь выпал снова. Крис продолжал ходить на работу, гулять с книгой в парке и иногда поливать свой кактус. Оказалось, что жизнь может идти своим чередом, и конец света не наступает по щелчку пальцев после смерти одного-единственного не слишком популярного божества. Крис оказался к этому не готов. Было больно, было очень пусто в груди, но время не остановилось, даже не обернулось, чтобы поинтересоваться, что же только что произошло. Оно спокойно помчалось дальше, не замедлившись ни на секундочку, заставило идти следом, засыпать и просыпаться, сменять день новым днем, солнце ходить по кругу и будильник безжалостно звенеть каждое серое утро. И это оказалось тяжелее всего. Хотелось кричать от ощущения безысходности, так, чтобы все вокруг поняли, как же они беспросветно глупы, раз не понимают, что случилось. Не понимают, что потеряли. Но Крис молчал. И каждый день после работы приходил в парк, к выросшей на том самом месте тоненькой яблоне. И говорил с ней. Он думал, что это глупо, но не мог перестать. В первый раз было очень тяжело, но в какой-то момент слова, так долго сдерживаемые внутри, просто вырвались из него, почти заставив расплакаться, и стало чуть легче. А потом все завалило снегом. Крис хотел бы забыть и боялся, что забудет. Лез по сугробам к своему деревцу, расчищал полянку вокруг, садился на землю, пил чай из термоса. Рассказывал, как прошел день и замолкал, будто ожидая ответа. А затем все повторялось вновь. Он обзавелся теплой вязанной шапкой-ушанкой с забавными кисточками на концах, укутал себя в пуховик, и временно перестал быть похож на радикального подростка-неформала. Только руки постоянно мерзли до шелушащейся кожи и кровавых трещин. В какой-то момент, заполняя бумаги, он осознал, что пришел новый год, а он не заметил. Но это не имело никакого значения. Ничего вокруг уже, кажется, не имело значения, кроме одиноко растущей яблони на поляне в парке, от которой иногда приходилось ревниво отпугивать посторонних. А снег все падал и падал, смешивался с грязью, чернел и таял, превращаясь в размазанные по земле густые лужи.