everyday

      Честно, Чуя не особо понимал, почему главным героем шуток про алкоголизм, если выбирать между ним и Дазаем, всегда и всецело является именно он. Ну да, Чуя любил пригубить бокал-другой, ну может, третий вина по вечерам после работы и расслабиться. Чуя действительно был тем еще коллекционером, который мог похвастаться наличием в своей кладовой нескольких правда редких бутылок, за которые знатоки на аукционе не прочь бы заплатить достаточно кругленькую сумму. Самой «старой» бутылке в его коллекции уже более ста пятидесяти лет, но, ей богу, Чуя коллекционирует, он коллекционирует вина! Он не срывается и не пьет все без разбору, он может открыть что-то из своего ассортимента действительно только на стоящий случай. Он никогда не уходил в запои, всегда знал меру и правда ответственно подходил к вопросу с алкоголем.       Его увлечение коллекционированием вин еще ни разу не делает его алкоголиком, черт возьми!       Тогда почему все шутки о том, что пора бы уже кодироваться, получает он, а не Дазай? Дазай, который действительно превращает их общую квартиру буквально в склад из-под пустых бутылок алкоголя, стоит только Чуе уехать на недельку по работе. Дазай, который правда иногда может запить так, что потеряется на пару дней и не найдешь его, хоть всю Йокогаму вверх дном переверни. Ну а потом кто-то из соседей скажет Чуе, что его муж на лестничной клетке этажом ниже спит. Не дошел пару шагов, зараза.       Вот над Дазаем и стоит подшучивать, да даже не подшучивать, а правда можно в клинику положить на недельки так две, потому что вот у Дазая действительно есть самую малость нездоровая тяга к алкоголю. Если уже пьет, то черт его остановишь, пока домой тащить не придется, едва ли ногами перебирающего. А если не потащишь буквально-таки силой, то он, гад, слегка оклемается и снова же пить начнет.       Чуя недовольно цыкнул, ставя свою подпись на последней странице очередного проверенного отчета.       И это он еще молчит о том, что бывает попойки Дазая заканчиваются в каких-то не особо популярных среди приличных семьянинов местах. Когда-то с телефона Осаму Чуе позвонил охранник стрип-бара, сообщая, что муж рыжего «в общем-то неловко получилось, но отрубился прямиком за барной стойкой». Чуя потом еще примерно с неделю не разговаривал с Дазаем, который бегал за ним днями везде и всюду и повторял, что его туда, уже пьяного, Ацуши затащил и что такого ни за что не повторится. Ну черт возьми, Дазай, Ацуши и стрип-бар? Чуя тупой по-твоему?       Накахара тяжело вздохнул, покосившись на свой телефон, лежащий рядом на столе. Время — почти за полночь. Дазай еще ни разу не звонил, даже смс-ки не написал.       В Агентстве устроили «небольшой новогодний корпоратив», как предупредил Чую Дазай сегодня утром. «Так что буду поздно, не волнуйся, малыш, обещаю не влезать в неприятности и много не пить!».       Ну, второй пункт Чуя сразу же мимо ушей пропустил, потому что ха, ну да, ну да, попизди, Дазай. А вот по поводу первого искренне надеялся, что у Осаму хватит мозгов правда не влезть в какую-то задницу и не попортить нервы своего супруга снова.       — Чуя-сан? — дверь кабинета слегка приоткрылась. Из-за двери выглянул Акутагава, и когда Чуя кивнул нерадостно, мол, «ну что?», Рюноске все же вошел. Положил на стол Чуи еще один отчет за квартал от ящериц, а затем слегка нахмурился, обращая внимания на совсем не радостное настроение главы исполкома. — Что-то случилось? Вы, кажется, не в настроении.       — А, — Чуя только рукой махнул, фыркая. — Ничего, Рюноске, не обращай внимания. Ты почему еще домой не идешь? Время уже позднее.       — С бумагами хотел закончить. Да и... ну, этот корпоратив в агентстве, сами понимаете. Но Ацуши уже позвонил, что они закончили, так что планирую уходить. Или у вас будут еще поручения?       Чуя моргнул удивленно, уже через секунду снова хмурясь.       — Что? Они разошлись уже?       Акутагава тут же прикусил язык, кажется, теперь понимая, в чем причина такого нерадостного настроения Накахары. Он замялся, ведь, вроде, и Дазай-сана подставлять не хотелось, но раз уж уже сболтнул лишнего, то не врать же теперь?       — Эм... д-да... совсем недавно...       — Насколько недавно, Акутагава?       — Ну... где-то час назад?       Чуя цыкнул даже со злостью, с раздражением.       Ну разумеется. Вот, наглядный пример, как нужно. Ацуши Акутагаве позвонил, сказал, что с ним все в порядке и что он едет домой. Никаких тебе нервов, никакого волнения, никаких домыслов «а что если?». Ну а Дазай-кретин что? Где он пропадает уже битый час?       Так что, спровадив Акутагаву, который еще пытался как-то оправдать Дазая, мол, «может, он как раз домой едет, просто отвлекать от работы не хочет?», Чуя тут же почти что рывком разблокировал свой телефон, набирая своего благоверного.       Шел уже седьмой гудок, а трубку Дазай не брал. И с каждой секундой рыжий начинал злиться все больше.       Тут вариантов немного: либо Осаму снова нашел какие-то не особо разумные приключения на свою задницу, вот и игнорирует, ну либо упился до состояния полуовоща и валяется где-то в канаве неподалеку. Вот черта с два Чуя его искать будет! Отморозит себе в декабре что-то — вот и будет ему уроком!       Чуя уже хотел было сбросить, злостно скалясь, как вдруг на линии вместо очередного гудка все же раздался голос Дазая.       Очень пьяный голос Дазая.       — Мгф... Чуя? Чуя, солнце, это ты? Чуя... крабовые палочки, понимаешь? Чуя, я тебя так люблю, малыш, Чуя... они меня обманули, все эти чертовы крабовые палочки! Но я люблю тебя...       Разбирать слова у рыжего получалось с трудом. На пару секунд он замер, даже немного удивленно вслушиваясь в полусвязную речь супруга. А затем только выдохнул одновременно с облегчением и со вселенской тяжестью, прикрывая лицо рукой и щипля себя за переносицу.       Накидался все-таки.       — Ты где, мудак?       На линии раздался громкий смех. Не просто тихие смешки, а действительно очень громкий неудержимый смех. Причем не только Дазая. Кажется, вместе с ним была Йосано. А еще, если Чуя не ошибался, он мог различить такое же пьяное ворчание Куникиды.       — Машины, Чуя, ха-ха!.. — сквозь смех Дазай пытался произнести предложение внятно. — Они перпендикулярные, понимаешь?       Чуя завис на секунду.       — Че?       — Они... ха... ха-ха... они паркуются... ха... перпендикулярно! Ха-ха!       Все еще слыша смех Дазая на пару с Йосано, Чуя сверлил взглядом отчет от Акутагавы, все еще лежащий на его столе.       Мысленно прикидывал, сколько всего уже Осаму успел выпить.       Но только хотел снова зарычать, как на линии зазвучал даже не голос, визг Йосано:       — Я жениться хочу! — громко, от всей души, наверное, Акико буквально-таки закричала в трубку Чуи, да и на всю улицу, кажется. — Же-нить-ся хо-чу! Коё! Коё, я хочу—       Договорить (и Чуя, кажется, даже знал, что именно) девушка не успела. Дазай забрал телефон обратно.       — Чуя, я люблю тебя так. Так сильно люблю... И знаешь, — говорил он едва ли внятно, язык заплетался. Но Чуя с нечитаемым выражением лица продолжал пялиться в свой отчет и слушать, — я так рад, что ты у меня есть. Какая разница вообще, а? Плевать на все эти машины, я так люблю тебя, Чу... И на бар тоже плевать, и на крабовые палочки, я все равно так сильно туда, к тебе хочу...       — Какой нахер бар, сука?! Какие палочки?! Романтика выключи! — не выдерживая, Чуя снова зарычал. — Где тебя, блять, черти носят?!       — Заткнись. Ты не дослушал. Я сказал, что так сильно люблю тебя, Чуя... ай!       Рыжий снова прикрыл глаза, выдыхая и стараясь держать себя в руках. На линии послышался какой-то шум. Кажется, Дазай телефон уронил.       — Ты домой собираешься?       — Замолчи. Я так люблю тебя, Чу... понимаешь... где бы и в каком состоянии я ни был, я только...       — Дазай, блять! Такси вызови, сукин сын!       — Заткнись, я сказал! Так вот... я только... а что я только? Акико, что я хотел сказать?       — Что любишь его?       — А, да. Вот, Чуя. Я так сильно люблю...       Чуя почти что застонал отчаянно. Откладывая телефон на стол и включая громкую связь, уже предчувствуя, что разговор будет долгим, рыжий растер лицо ладонями, поднимая взгляд к потолку. Дазай продолжал что-то едва ли внятно бормотать в телефон.       — Ты можешь просто вызвать себе такси? Или скажи мне, где ты, и я заберу тебя.       — А?.. — на линии на пару секунд повисла тишина. Видимо, задание было чересчур сложным и Дазаю понадобилось время, чтобы его обработать.       Чуя терпеливо ждал, стуча пальцами по своему столу. А затем чуть ли не перевернул его к херам собачьим, потому что вместо ответа Дазай-пьянь сбросил его.       Накахара выругался. Очень громко и очень неприлично выругался.       Подождал минуты с три, надеясь, что Осаму действительно сбросил для того, чтобы позвонить в службу такси, а затем набрал снова. На этот раз Дазай взял куда быстрее. Правда, кажется, уже забыл, что буквально пару минут назад уже разговаривал с Чуей.       — Мг... Чу-Чу, это ты? — снова пьяно протянул Дазай. Судя по его голосу, он вот-вот готов был заснуть. На фоне были все еще слышны голоса Куникиды и Йосано. Чуя не был уверен, что те намного трезвее, но искренне надеялся, что на троих у них хватит мозгов не отрубиться на ближайшей лавочке. — Малыш, ты где, я так скучаю...       — Ты такси вызвал? — совсем не обращая внимания на пробудившегося в Дазае романтика, Чуя снова спросил строго.       — Чуя, где бы ты ни был, я так хочу к тебе...       — Идиот, я про такси спрашиваю.       — Ты не волнуйся, я тебе ни за что не изменю. Я думаю только о тебе... и знаешь, Чуя, — Дазай заговорил еще тише и еще менее разборчиво. — У меня тоже есть свои принципы. Я выбрал тебя, и я так люблю тебя, Чу... и это было лучшим решением за всю мою жизнь. Чуя, ты такой замечательный...       — Боже... — рыжий выдохнул, снова прикрывая лицо рукой и надавливая пальцами на глаза, стараясь расслабиться.       Чуя честно не понимал, как его терпение еще не закончилось за все эти годы.       — Можно я спрошу?       Чуя слегка удивился вопросу и кивнул скорее рефлекторно.       — Слушаю.       — Ты один сейчас?       — Ага.       — Ты знаешь, с кем ты говоришь?       Чуя свел брови к переносице, хмурясь скорее от удивления.       — Не понял. Что?       — Ну, ты знаешь, кому звонишь сейчас?       — Дазай, идиот! Такси! Быстро!       Даже не задумываясь, Чуя ударил ладонью по столу, практически заорав в трубку. Тяжело дыша, он едва ли сдерживал злость. На линии послышалась какое-то копошение, а затем раздался голос Куникиды, который, кажется, забрал у бестолкового Дазая-пьяни (ну потому что других слов рыжий подобрать просто не мог) телефон.       — Мы вызвали, вызвали. Не волнуйся, Накахара, он скоро будет.       Только сейчас Чуя наконец-то смог выдохнуть с облегчением. Сбросив вызов, мафиози устало опустился на кресло, еще примерно с минуту просто смотря в потолок и думая о том, что завтра, когда Дазай утром будет буквально сдыхать от похмелья, рыжий обязательно позлорадствует и напомнит обо всем, что Осаму наверняка успеет забыть.       — Придурок, — фыркнул Чуя себе под нос.       А затем поднялся, накидывая на плечи свое пальто, и направился к выходу. С отчетами он уже справился, да и Дазай, вроде, нашелся, так что можно бы и закругляться с работой на сегодня.       Не то чтобы Чуя сильно злился. В конце концов, примерно такого (на самом деле даже похуже) завершения этого корпоратива дурацкого он и ожидал. Скорее, немного волновался, что в таком состоянии с Дазаем правда может что-то приключиться. В конце концов, врагов у Двойного Черного не мало, и даже новогодние праздники совсем не повод терять бдительность.       Поэтому, когда сел в машину и уже даже выехал на трассу, Чуя все же еще раз набрал Дазая.       — Мгг... Чуя? Я в такси, уже почти дома... — голос его был все еще пьяным, но уже более-менее вменяемым. И Чуя даже невольно улыбнулся, качая головой.       Он поставил телефон на громкую связь, не отвлекаясь от дороги.       — Машины перпендикулярные, значит? — Чуя тихо усмехнулся.       — Ха? Что ты несешь?       — Это ты мне сказал.       — Да не говорил я ни о каких машинах. Дурак, что ли?       — Да-да, разумеется.       Пару секунд они ехали в тишине. Дазай сидел в такси, прижимая телефон к уху, хотя рыжий ничего не говорил, а Чуя вел свою машину, продолжая улыбаться и вслушиваться в шум дороги на линии. Все же... вот так слышать, что там происходит у Дазая, самую малость спокойнее, чем просто ждать, когда тот, едва ли на ногах держась, домой приползет.       А еще через пару минут такси Дазая остановилось. Тот вышел, расплатившись, и, уже направляясь к домофону, снова заговорил:       — Они меня обманули.       — Кто? Йосано и Куникида?       — Ага. Они обещали, что мы купим крабовых палочек.       — Боже, Дазай. Сколько тебе лет?       Шатен фыркнул, заходя в подъезд.       — Ну, знаешь ли! Я правда очень хотел их! И они пообещали, что мы зайдем в... ай! — снова раздался грохот, и Чуя взволнованно перевел взгляд на свой телефон, лежащий рядом на сидении.       — Что такое? Телефон снова упал?       — Нет... ха-ха... я упал! — Дазай снова смеялся. Почему-то Чуя даже не сомневался, что делал он это, растянувшись на ступеньках и даже не думая подниматься. — Представляешь... ха-ха... давно я так не напивался.       — Идиот... просто поднимайся домой быстрее и ложись спать. Мне телефонного разговора с тобой пьяным хватило, чтобы захотеть тебя придушить. Не заставляй меня еще и вживую слушать твои бредни.       Дазай продолжал смеяться, а Чуя лишь вздохнул тяжело.       На душе чувствовалась легкость. Все же Осаму добрался домой без приключений, напряжение как-то само медленно растворялось.       — Чу... я люблю тебя.       — Я серьезно. Я надеюсь, я найду твою спящую тушку в кровати, а не по дороге наверх на лестнице.       — Да иду я, иду! Чё разошелся-то?..

***

      Когда Чуя наконец-то доехал домой, на часах уже был час ночи. В квартире было совсем тихо, а уже в коридоре Чуя наткнулся взглядом на дорожку из разбросанных Дазаем вещей. Сам Осаму спал (и Чуя мог только догадываться, насколько крепко) в их кровати, так и не удосужившись снять брюки. Хотя, кажется, пытался: вон, ремень расстегнут.       Накахара совсем тихо хмыкнул. С легкой улыбкой сел на край кровати, прикасаясь ладонью к спутавшимся волосам, а затем положил на тумбочку упаковку крабовых палочек, надеясь, что утром Дазай порадуется, если, конечно, вспомнит, что вообще хотел их.       — Я тоже люблю тебя, Дазай, — Чуя выдохнул, склоняясь ниже и целуя аккуратно супруга в висок.       А затем поднялся, начиная собирать разбросанные вещи и несколько перевернутых книг, которые Дазай, кажется, задел по пути в спальню.       Утром Осаму найдет на тумбочке те самые крабовые палочки и таблетки от похмелья на пару с минеральной водой.       А когда Чуя спросит, что за ахинею он все-таки нес вчера, честно не вспомнит ни слова.