everyday

      Сигарета почти дотлела до фильтра, когда Чуя протянулся к пепельнице на тумбочке у кровати, чтобы затушить ее. В последнее время процесс курения стал не какой-то пустяковой забавой «сунул руку в карман от нечего делать», а целым ритуалом, долгожданным расслаблением за дозой никотина, из которого Чуя старался выжать по максимуму. Раньше мог затушить сигарету, и половины не выкурив, а сейчас не дай бог упустить хотя бы одну затяжку, хотя бы еще один вдох едкого дыма, который давно уже ничерта не кружил голову, но привычка (нет, это не зависимость, Дазай) осталась.       Свою «привычку» Чуя осознал относительно недавно.       Раньше, когда Дазай выходил к курящему Накахаре на балкон, чтобы заботливо накинуть тому на плечи что-то теплое, и говорил невзначай о том, что Чуе пора бросать курить, рыжий огрызался, мол, он вообще-то и не начинал. Это так... баловство просто. Сигарета после работы или во время работы, или до работы, или просто покурить за выпивкой, ну или просто за компанию с подчиненными — это не считается полноценной зависимостью от курения. Чуя перестанет, когда захочет и если захочет.       Потом, когда Чуя вместе с супругом закупались продуктами на выходных и Накахара попросил на кассе пачку сигарет, Дазай точно так же невзначай заметил, что «баловство» Чуи затянулось, потому что он покупает себе новую пачку каждый день, «а это уже никакое не баловство, Чуя, это кому-то пора покупать никотиновые пластыри». Рыжий тогда долго матерился, чтобы его слишком внимательный муж не пиздел много, но в итоге, уже дома, раскладывая продукты по полкам, тихо выдохнул и признал, что, ладно, ему стоит курить поменьше.       И тогда-то Дазай решил взять дело в свои руки и установил небольшие «правила», за следование которым Чуе полагалась награда. Заключались они в том, что Чуя не должен был курить больше определенного количества сигарет, которое меняется каждую неделю. Сначала с привычной пачки в день Дазай сократил их число до пятнадцати. На следующей неделе Чуе было позволено выкурить всего десять за день, делее — семь, пять, и когда их число постепенно дошло до трех, Накараха решил, что на этом можно и остановиться.       Три сигареты в день — совсем не много по меркам Чуи. Одна — утром за чашкой кофе, другая — в перерыве между работой и третья — уже дома, расслабившись на диване и получая свои положенные две-три минуты никотинового кайфа. Вот так как-то и повелось, что теперь сигареты были для Чуи не чем-то доступным, что можно использовать, даже не считая, а целым своеобразным и очень важным ритуалом три раза в день, и не дай бог кто-то рыжего отвлечет или потревожит, нарушая моменты гармонии — будет расплачиваться своим здоровьем.       По поводу награды: несмотря на свою грозную позицию одного из глав исполкома мафии, так уж повелось, что Чуя до ужаса любил сладкое. И в те дни, когда у него действительно получалось сдержаться и не скурить лишнего, Дазай с улыбкой после работы притаскивал ему то пару кексов, то заварные пирожные из пекарни около агентства. Выпечка там была особенно вкусная, и Чуя любил заглядывать в пекарню, если доводилось подбрасывать Дазая к работе. Но в основном в той части города Накахара бывал редко, так что вот такие «сюрпризы» от Дазая еще как радовали и действительно стали небольшим стимулом. В те дни, когда же Чуя банально срывался и выкуривал в добрые два-три раза больше положенного, или же когда настроение после, например, проваленной миссии было действительно чудовищным и облегчить муки совести могли лишь сигареты, Дазай по какому-то волшебству всегда узнавал, что своего обещания Чуя не сдержал, и соответственно никаких сладостей домой не приносил. Накахара правда понятия не имел, откуда Осаму узнает о тайком выкуренных паре сигарет в закрытом кабинете Накахары, но, черт возьми, каким-то чудом Дазай узнавал всегда. Дошло до абсурда, когда Чуя перевернул весь свой кабинет с ног на голову в поиске жучков или камер, но, не обнаружив ничего, так и не понял, в чем секрет треклятого Осаму-сигаретного-разведчика.       И никогда не узнает, что все было куда проще и, пусть не признавался, Дазай банально считал сигареты в пачке Чуи, когда тот уходил на работу, и если же их было меньше положенного, то те самые пирожные оставались Осаму на завтрак в Агентстве.       — Ты закончил? Может тогда сделаешь мне массаж? — не открывая глаз, просто слыша по движениям Чуи, что тот затушил сигарету, Дазай лениво потянулся, придвигаясь поближе к супругу.       Он лежал рядом, совсем без одежды или своих излюбленных бинтов. Отдыхал, прикрытый одной лишь тонкой простынкой ниже пояса (в прочем-то, как и Чуя).       Был в их договоре один небольшой нюанс: не считая трех положенных Чуе в день сигарет, он мог выкурить еще одну после секса.       Ну, как-то так.       Просто Чуя уж очень любил, если силы позволяли, совершенно изнеможенно вытянуться в кровати и закурить, все еще чувствуя, как сердце бешено колотится, а тело будто бы ватное после оргазма.       Дазай, впрочем, тоже видел в этом такую себе эстетику, так что возражений не имел. Но только в порядке исключения после секса, Чуя, больше никаких поблажек!       Приподняв голову, рыжий пару секунд просто рассматривал Дазая с его поцарапанной спиной, с его засосами на шее и плечах, так и не открывающего глаз и положившего одну руку под голову. Все в этом его дурацком агентстве считали, что под бинтами Дазай пытается спрятаться от всего мира. Что не любит прикосновения или типа того. Может, кто-то догадывался, что свои повязки Дазай практически никогда не снимает, потому что не хочет настораживать людей видом белых полос на коже. Но только Чуя знал, что там, под этими бинтами Осаму почти каждый сантиметр кожи усыпан засосами, которые Чуя ставит быстрее, чем они успевают сходить.       — Ты ничего не путаешь? Может, это мне стоит просить у тебя массаж? — фырканье, а затем Чуя тихонечко потянулся рукой к пачке на тумбочке, украдкой пытаясь взять еще одну сигарету.       Курить до ужаса хотелось.       Еще всего одну хотя бы, иначе он точно уснуть не сможет.       Дазай почувствовал это будто бы интуитивно. Еще на полпути резко перехватил руку Чуи своей, негромко посмеиваясь и утягивая Накахару поближе к себе.       Простынь зашуршала, а затем благополучно сползла ниже к ногам, пока Чуя упирался и старался вырваться из цепкой хватки, но, видимо, упирался недостаточно решительно, потому что в итоге Дазай всей же прижал его к своей груди, ласково поглаживая по плечу и подбираясь к рыжим локонам, чтобы затем по привычке начать накручивать волосы Чуи на палец.       — Так не честно, Чу-Чу. Свои пирожные ты уже сегодня получил, так что будь хорошим мальчиком и не трогай то, что нельзя трогать.       — Ты прям как Коё в мои пятнадцать, честно, — Накахара цыкнул, протискивая колено между ног Дазая, просто чтобы удобнее было.       Какое-то время они лежали, обнимаясь. Дазай ласково поглаживал Чую по спине и играл с его волосами. Время близилось к двум ночи, и на Осаму уже накатывала дрема. Чуя прекрасно видел это. Слышал размеренное дыхание расслабленного Дазая, который даже не шевелился почти, так, только изредка ладонью по телу Чуи проводил. Чувствовал его сердцебиение совсем рядом, такое умиротворенное и спокойное, будто бы сейчас Осаму совсем забыл обо всем на свете и почти что засыпает, просто наслаждаясь мгновениями.       Чуя бы тоже хотел наслаждаться.       Но хотя бы еще одна сигарета, черт возьми.       Это чувство, это ужасное чувство, когда на месте даже не лежится, а все мысли только и крутятся вокруг того, как бы затянуться никотиновым дымом. До раздражения доходит: почему это Дазай тут разлегся, а Чуя через его плечо глаз свести не может с треклятой пачки на тумбочке? Хочется просто столкнуть нахрен с кровати уж слишком заботливого «милый, курить вредно» супруга и, ткнув ему меж глаз средним пальцем, все же закурить, ну потому что какого черта?!       Проходит еще пару минут пытки перед тем, как Чуя все же не выдерживает и толкает Дазая слабо в плечо.       — Спишь? — чуть щурясь, прекрасно зная, что Дазай уже дремлет, протянул Чуя даже несколько колко.       В ответ ему раздалось слабое мычание, а затем Осаму только сильнее прижал Накахару к себе, утыкаясь носом в рыжую макушку.       Тело к телу, кожа к коже. Чуя не мог не перекинуть через супруга руку в ответ, точно так же обнимая и вжимаясь щекой в плечо.       — А я вот не сплю, — обиженно снова заговорил рыжий. — Думаю, может, на тебя стакан воды вылить, чтобы со мной мучился?       — Чу... — совсем сонно, даже как-то неразборчиво протянул Дазай. — Закрывай глаза и сосчитай до тысячи.       — Да-да... одна сигарета... две сигареты...       Дазай не сдержал смешка, все же слегка приподнимаясь, опираясь на локоть, и смотря на рыжего с улыбкой, будто бы умиляясь, на что рыжий, разумеется, снова начал фырчать.       — Разве я виноват, что Чуя настолько глупый, что стал зависимым от них?       — Это не зависимость! Это привычка! — почти что повышая голос, огрызнулся Накахара. А затем, перевернувшись на спину, сдувая челку с глаз, уже тише добавил: — В этом ты, может, и не виноват, а вот в том, что запрещаешь мне курить — еще как.       — Запрещаю? Разве? — Осаму вскинул брови, тонко улыбаясь. — Ты сам захотел курить поменьше, так в чем проблема? Или Чуя настолько слабохарактерный слизняк, что не справляется?       — Знаешь что!.. — почти что прошипел Накахара, резко поворачивая голову, но не успел он и предложения закончить, как вдруг запнулся, потому что Дазай оказался совсем близко.       Их лица разделяли лишь пара сантиметров, и Чуя даже дернулся, совсем не ожидая, что Дазай склонится к нему, продолжая так тонко, ехидно улыбаться, будто бы Чуя действительно проиграл и показал, что у него совсем нет выдержки, хотя это же не так, черт возьми!       — Эй, ты же знаешь... — Осаму прошептал прямо в губы, и от этого у Чуи точно мурашки пошли по спине. — Что нужно сделать, чтобы заслужить еще одну сигарету.       Пару секунд Чуя молча пялился на Дазая с его этим самодовольным и до жути раздражающим выражением лица. Только что Осаму вроде как спать хотел, а теперь заигрывать вздумал.       — У тебя член знает другое положение, кроме стоячего?       Дазай снова тихонько рассмеялся, все же склоняясь ниже и ласково целуя в уголок губ. Совсем нежно и мягко, едва ли касаясь, тут же проводя ладонью по боку Чуи и сжимая крепко пальцы на талии.       — Так ты хочешь курить или нет, малыш?       Чуя сглотнул шумно, еще некоторое время щурясь, чувствуя, как Дазай прижимается губами и улыбается.       А затем слабо кивнул, прикрывая глаза и отвечая на поцелуй, заскользив руками по плечам Осаму, который в ту же секунду только рад был поставить колено между ног Чуи, уже нависая и закрывая его тело своим.       Чуя правда любил курить, но, наверное, поцелуи Дазая ему нравились все же больше. Если бы только можно было целовать его вот так всегда, круглые сутки, как только потянет к сигаретам, бросить точно было бы легче.       А Дазай правда любил Чую. Поэтому, хоть и хотел спать, постарался измотать своего супруга до такой степени, что заснул Накахара у него на плече практически мгновенно, уже и забыв о том, что все это они затеяли только ради того, чтобы рыжий мог «по правилам» закурить.