Свой/чужой

— Не может быть, — незнакомый голос доходил до нее приглушённо, словно сквозь водяную толщу или завесу сна. — Мне легче поверить, что это ваша неудачная шутка, Итачи-сан. — Я серьезен, Кисаме. Екнуло сердце. Итачи. Она с тихим стоном перевернулась набок и почувствовала, как по ее бедрам и ляжкам перекатилась ткань, вторя движениям. Кажется, на нее надели юбку. Спасибо и на этом. — Если вы не можете прочесть воспоминания этой девушки, стало быть, она в самом деле из другого мира. Что ж, в истории зафиксированы подобные случаи. Если я не ошибаюсь, последний — полвека назад. Кто бы мог подумать, что это повторится, да еще и будет связано с вами? — Теперь понятно, что тебя так удивило. — Да, Итачи-сан. У вас настолько давно не было женщины, что Бог подкидывает вашу невесту из другого мира. Если это не судьба, то что? У девушки больше не болела голова, но появилась другая проблема — горло сушило нещадно. Ей бы хоть капельку воды… она всхлипнула, но звук вышел настолько слабым, что никто из присутствующих не расслышал. Мужчины возобновили диалог довольно скоро, и все, что ей оставалось — стиснуть зубы и постараться оставаться в сознании как можно дольше. Ей нужно разведать обстановку. Узнать, что они собираются сделать с ней дальше. — Нужно вернуть эту женщину обратно. Если бы Сакура могла открыть глаза, она бы их закатила. Здешний Итачи ей не симпатизировал. Он был слишком самонадеян. Даже если у него есть Мангекьё, он один не может пойти против законов мироздания. Самочувствие оставляло желать лучшего, но, отойдя от шока, она вернула себе холодный ум. Она здесь не просто так. Возможно, опыт, полученный в этом мире, позволит ей не совершить ошибок в ее? Ах, она не знает! Да и ради какой она здесь цели — вопрос десятый. Просто Итачи Учиха злил ее, и его планы хотелось горячо оспорить. Злил, потому что вступил в Акацуки. Злил, потому что не ее муж. — Вы не перестаете удивлять меня сегодня. Ослушаетесь приказа? Я ясно помню, что Лидер приказал устранить ее. — Убивать ее нельзя. Никто не знает, чем это обернется. Дрожь прокатилась волнами. Безумная затея! Если смерть вернет все на места, она готова… — Не хотите брать на себя грех. Это я могу сделать. Хотя жаль. — Второй голос приблизился. Скрипнул стул. Кажется, он сел рядом с ней. Вдруг — чужая рука накрыла изгиб ее талии, огладила. Огромная, широкая рука. Харуно подавила визг. Слава Ками, он убрал руку до того, как она запаниковала. — У девочки может быть рыбка. — Поясни. — Вы правильно поняли, просто не готовы признаться себе в этом. Она ваша невеста, она свалилась на нас с неба, обнаженная. Если я не ошибаюсь, то белизна на ее бедре… — Довольно. Уши вспыхнули как дрова, брошенные в огонь. Предстать в таком виде перед незнакомыми мужчинами… Господи! Какой стыд! — Какой абсурд! — воскликнул незнакомец в тон ее мыслям. С таким язвительным восторгом. Сакура зарделась от догадки: Итачи пугал ее и вряд ли позволял так разговаривать с собой кому попало. Члены Акацуки работают в парах. Следовательно, этот Кисаме, скорее всего, его напарник. Похоже, он уважает Итачи и питает к нему что-то наподобие дружеских чувств. И в тайне мечтает, чтобы тот был счастлив. — Вы считали, что не заслуживаете семью, но она застигла вас врасплох. — Я смотрю, тебе очень весело. — Не то чтобы. — Сакура рискнула приоткрыть глаза и едва ли не задохнулась. Синеватая кожа, акулье лицо. Кисаме Хошигаки! Ей доводилось изучать его дело. Нукенин, убивший всех своих друзей. Боги… у нее поплыло перед глазами. А какой грех пришлось совершить Итачи, чтобы доказать Лидеру Акацуки свою преданность? — Я страшно заинтригован. Если моя теория окажется верна, неужели вам не захочется стать примерным отцом? — Это не мой ребенок, — эти слова резанули Сакуру по нервным окончаниям. Под ресницами закипели слезы. Ей плохо, а если она беременна… это проделки дьявола, не иначе. — Да будет вам… Жажда. Она изранила горло кактусовыми иглами. Когда стало совсем невтерпеж, Сакура простонала: — Воды… Она хрипло закашлялась и с трудом привстала на локтях. Кисаме плеснул в стакан воду и придерживал, пока она жадно пила. Насытившись, она воткнула непроницаемый, острый взгляд в мрачную фигуру Итачи. — Я все еще здесь. Вам дан приказ убить меня. — Она обращалась к обоим, но смотрела лишь на Учиха. Для нее существовал лишь он. — Исполняйте. В ониксовых омутах шла борьба. Сакура ненавидела себя за то, что испытала нечто наподобие облегчения, когда узнала это выражение. Ей не следует забывать — это не ее муж. — Ты слышала мой ответ. — Значит вы. — Она перекатилась к краю кровати и требовательно дернула Хошигаки за рукав мантии. — Пожалуйста. Если это поможет вернуться мне домой… — Несчастье… — вкрадчивый тон заполз ей за ворот рубахи. Сакура вспотела от волнения и ломки во всем теле. Она славилась хорошим медиком и знала, что не в своем уме, но не могла остановить поток безудержных метаний. Ей просто хотелось домой — вот и все! Она немногое просила. — Умоляю! Сделайте это. И если вы правы, и я беременна… — она натянула ткань на животе в кулак. — Я хочу воспитать этого ребенка со своим мужем. Я… — Кисаме. Сакура заметила кивок Итачи, и в следующую секунду рука нукенина накрыла ее лоб, переносицу и веки. Напарники понимали друг друга с полужеста. Сколько нужно проработать в одной команде, чтобы научиться так понимать друг друга? — Итачи-сан, она бредит. У нее жар. — Черт. Сакура ахнула. Она впервые слышала ругательства из уст здешнего Итачи. И вновь — гуща темноты. Похоже, Учиха из Акацуки только так и решает свои проблемы. А она — явная помеха в их планах.

***

Сакура не думала, что ей когда-нибудь придется исцелять себя после самопроизвольного выкидыша. Впрочем, не думала она о многом. Например, о том, что переместится в параллельный мир. Девочкой она представляла, что выносит первенца Итачи в комфортных условиях. Она досконально изучила рацион питания для беременных. Какие витамины пить, какую диету вести — знала все возможное и даже больше. Ее знания оказались бесполезными, как и вся ее жизнь. Тело сутки горело адским огнем. На что она надеялась? Свалиться с неба и сохранить ребенка? Наивная… Итачи снял номер в непримечательной гостиной, и она не понимала его мотивов. Для чего он оставил ее в живых? Ему было приказано ее убить. А его напарник, Кисаме… Он не выдаст. Дураку понятно, как акулоподобный нукенин ценит и уважает своего напарника. Удивительно, сколько любопытного можно разузнать, если подслушивать личные разговоры. Пойми люди это, они бы чаще держали язык за зубами. Говорят, даже у стен есть уши. Кстати о стенах. В этой гостинице они картонные. Итачи жил по соседству, но сейчас стоял перед. Она не знала, иллюзия ли это, но хорошие аналитические способности подсказывали — настоящий. — Сакура, срок был слишком мал. У ребенка не сформировалось тело, пол. У него не было души и разума. Из-за тусклого освещения она едва видела лицо. Зато отчетливо различала фигуру — высокую, статную, мощную. Такую родную и далекую одновременно. Ее и НЕ ее Итачи одновременно. Тяжело принять это. До болезненных хрипов просто. — Если так, значит переживать не о чем, вы хотите сказать? — Она говорила и не узнавала свой голос: хриплый, стонущий, лишенный красок жизни. — Вы малодушны и глупы. И совсем меня не понимаете. И все же… — Итачи развернулся на пятках настолько резко, что подол его плаща хлестанул по голеням. Это напугало Сакуру. Она не хочет оставаться одна. Приподнялась на локтях и протянула к нему руку, как к последней надежде юных дней, — не уходите… Итачи посмотрел на нее через плечо. Во взгляде — борьба принципов. — Дело не в том, что ребенка как такового не было… Дело в возможности. Если бы не эти, ха-ах, обстоятельства… — ее глаза заслезились, и она смахнула жалкую слезинку, сев на кровати. Учиха стоял неподвижно, не делая ни шага в ее сторону, но и не собираясь уходить. — Я бы его не потеряла. С мрачным осуждением — не ее, а самого себя — Итачи сел рядом и успокаивающе погладил по плечу. Его прикосновения были мягкими, убаюкивающими, и она вдруг почувствовала себя ребенком. Пришлось прикусить язык, чтобы сдержать неуместный порыв обнять его. Он не ее муж. Харуно должна держать эту мысль в голове до тех пор, пока не окажется в своем мире. Здесь она — чужая. — Винить некого. — Да… и это самое обидное. — Сакура позволила себе усмехнуться — не было в этом смешке и намека на веселость. — Так удобно кого-то винить. Вы сохранили мне жизнь. Я благодарна вам. Будете ли вы меня навещать? — Нет. — Понятно, — она сжала кулак и возрадовалась, что вовремя одернула себя от ласки: было бы неловко, если бы Итачи сказал это, когда она льнула к его груди. — Что ты собираешься делать дальше? Сакура глянула на него украдкой. Он впервые интересовался дальнейшим раскладом ее судьбы. Она пришла к выводу, что может сказать ему правду. В конце концов, ему все равно. Если до событий, что привели его к Акацуки, он воспитывался так же, как и в ее мире, то вежливости Итачи не занимать. И этот вопрос — просто формальность. Поэтому ей нечего опасаться. — Не представляю, сколько я пробуду здесь. Могут пройти года… а до тех пор мне нужно как-то жить. У Сакуры из вашего мира, может быть, получится заменить меня, но я не смогу. Я слабая куноичи и мои навыки невелики. Зато я убеждена, что продвинулась на поприще медицины дальше, чем она. Я хочу поселиться в скромной деревушке, где почти нет ниндзя… Если география наших миров совпадает, то в стране Чая их совсем немного, верно? — Да. — Я буду жить как гражданский лекарь, — впервые за эти дни ее губ коснулось подобие улыбки. Все зависит от мышления. Если она не может изменить ситуацию, следует изменить отношение. Ей выдался уникальный шанс начать жизнь с чистого листа. Она его не упустит. Такие болезненно-позитивные мысли ей подкидывал разум, когда Итачи был рядом. В его присутствии все проблемы казались решаемы. Стоит ему уйти — она столкнется с жесткой реальностью и погрузится в апатию с головой. Будет горевать до изнеможения. — Это мудрое решение. Сакуру наполнило облегчение и нежная благодарность, но она не подала виду. Итачи не должен знать, насколько ей важна его оценка. Даже если он не тот человек, которого она знала. — Последняя просьба: вы поможете мне обустроиться? «Вы ведь и сами хотели мне предложить?» — гремело в голове ирьенина. Ее почти-что-муж руководствовался принципом: если уж помогать, то до конца. Иначе помощь не полноценна. — Да. — Почему вы помогли мне? — она пыталась поймать его взгляд, но он не искал с ней зрительного контакта. — Ты буквально свалилась мне на голову. Я чувствую ответственность за тебя. — Ясно. — Сакура грустно улыбнулась и прижала руку к гулко стучащему сердцу. Чтобы не случилось с Итачи в этом мире, он прежний. Тот же, что и ее жених. И она благодарна, что кривая дорожка, на которую он свернул, не убила в нем человечность. Он достаточно сильный, чтобы сохранить лучшие свойства его души. — Спасибо за все.

***

Страна Чая — страна мирная, но маленькая, а оттого и люди там подозрительные, чужаков не жалуют. Кроме того, что местные жители первое время косились на нее, но все прошло по плану. Сакура поселилась на окраине деревушки в заброшенном доме. Итачи, как и обещал, помог ей материально: они закупились необходимой мебелью, сделали минимальный ремонт и провели электричество и водоснабжение. После того, как дом стал приемлемым для житья, Учиха покинул ее. Сакура не грустила — больно поглощена была сбором трав, разработкой лекарств и лечением людей. Она вела журнал, в котором записывала лечебные свойства растений, покупала книги и нашла в себе силы жить дальше. Деревенских привлек ее незамысловатый нрав, непринужденная задумчивость на лице, но больше всего — малая оплата, которую она брала за осмотры. Жизнь в стране Чая она назвала «отсрочкой от становления матерью клана Учиха». Спустя год она накопила достаточно денег, чтобы организовать самодельную лабораторию в подвале. Ее жизнь текла размеренно, умиротворенно и почти лениво. От души у нее отлегла тяжесть. Она сбросила с себя бремя ответственности, которое несла ранее. Никогда ранее она не ощущала такого единения с природой. Обретя полную гармонию с окружающим миром и своим телом, она обнаружила, что ей дышится свободнее. Ее не родившийся ребенок… может быть, все к лучшему? Разве смогла бы она дать ему хорошую жизнь в таких условиях? А если бы Итачи — ее муж! — не принял бы малыша по их возвращению. У отцов нет той связи с ребенком, что у матери. С самого рождения папа должен быть вовлечен в процесс воспитания, иначе привязанность не установится. Несмотря на эти логичные доводы разума Сакуре хотелось, чтобы этот ребенок обрел физическую форму, чтобы он жил. Возможно ли, что ее малыш родится у той, другой Сакуры? Девушка замерла с чайничком в руке. Ах, эта мысль вызвала в ней внутренний протест. Значит ли это, что… Она опустилась на стол и нервно впилась пальцами в корни волос. Она хочет этого? Готова ли она простить Итачи измену, и будет ли это считаться изменой? Ведь тот ребенок — это она из другого мира. Имеет ли она право винить Итачи, если он полюбит эту девочку? Сакура улыбнулась своим мыслям. Будь что будет. Она примет любой исход. И главное — она поймет Итачи. Никто не знает, вернется ли она вообще… быть может, старость возьмет ее раньше? А по пришествию еще одного года к ней явился человек, от которого за все это время — ни слуху, ни духу. Он не из тех, кто нарушает свое слово. Она и не мечтала о встрече с ним. Но он был здесь. Укутанный чужим плащом, истекающий кровью и без сознания. На руках своего напарника. — Помнится, с вас должок, Сакура-сан. — Харуно никогда не видела ухмылку акулы, но теперь замерла, потрясенная ее желчью и вызовом. Это была не просьба. Если она откажется, Хошигаки раскромсает ее на мелкие кусочки. — Вылечите его. Эта неделя была страшной в своем безумии, и безумной в своем страхе. Исцелить его рану — не проблема. Но легкие… это была серьезная, прогрессирующая болезнь, которая высасывала из него жизненные силы. А частое использование Мангекьё только приближало его к смерти. У Сакуры было достаточно навыков, и она не сомневалась в своих способностях, но это не мешало ей переживать каждый стон нукенина как свой собственный. Она не отходила от его ложа ночами, изматывала себя до истощения, но сделала это — привела его легкие в порядок. Любопытно, а ее копия из этого мира управилась бы столь же быстро? Визит Итачи и Кисаме не прошел бесследно. Люди стали шептаться, что она ведьма и любовница отступника из Акацуки. Ночью ее дом подожгли. Она была вынуждена бежать в другую страну — и ее выбор пал на страну Воды. Ее не устраивал климат их территории, но вариантов у нее было не так много. Ей нужно, чтобы было как можно меньше шиноби. В случае нападения она не сможет дать достойный отпор. Сакура — посредственная куноичи. Из-за инцидента с поджогом слухи о ней распространялись дальше ее маленького поселения. А броский цвет волос вынудил ее все чаще прикрываться платком или капюшоном. Спустя месяц в ее новое жилище явились трое шиноби: пепельноволосый мужчина в возрасте, озорной Наруто и взволнованная Ино. Сакуру парализовало. Ребята… почему сейчас? Она не готова к встрече с ними. — Сакура-чан! — Руки сомкнулись на ее талии, и она оторопела, забыв дышать. Слезы навернулись на ее глаза, и Сакура позволила себе эту слабость — зарыться носом в его шею и вздохнуть такой знакомый запах. Это же Наруто, совсем как ее Наруто. — А вот и ты, даттебайо! — Большелобая, у тебя совсем нет совести! — К ним присоединилась Ино, обняв старую подругу сзади. — Ты ушла, и никто не заметил. Мы искали тебя два с половиной года, а ты… — Ребята… Сакура впервые за времяпровождение в этом мире почувствовала тепло человеческих тел. Родные люди — пусть и из другого мира! — обнимали ее со всех сторон, и в этих крепких прикосновениях она бы с радостью утонула. — Сакура, как меня зовут? — незнакомый голос мужчины, что пришел вместе с ее друзьями, вырвал ее из минутного помутнения, что она снова дома. Надо же, а она и позабыла о его присутствии. — Это вы к чему, Ка… — Наруто отстранился и недоуменно воззрился на мужчину, но тот шутливо приложил палец к губам, скрытым под маской. «И зачем она ему? — успела задаться вопросом Сакура. — Скрывает внешнее уродство?» — Я спросил Сакуру, Наруто. Узумаки пожал плечами. «Если сенсей сказал так, значит надо». — Вы меня раскусили. — Сакура подняла руки над головой в сдающемся жесте. — Я не та Сакура, которую вы, судя по всему, знали. Она решила не лукавить. Посмотрела в глаза этого мужчины и поняла — он достаточно проницателен, чтобы в ходе дальнейшей беседы поймать ее на крючок. За два года отшельнической жизни она отвыкла от условностей социума. — Что значит не знали? — Наруто зарделся — нервный смех его грел ее уши, как знакома была это интонация… он не глупый парень, никогда им не был — уже обо всем догадывается, просто не спешит себе признаваться. В самом деле, так абсурдно это предположение. — Сакура-чан, ты, верно, шутишь… — Наруто, Ино, — мужчина кивнул рядом, и Сакура удивилась тому, насколько авторитетны его движения. Стало быть, он сенсей? — Останьтесь здесь. Пригласишь, Сакура? Его глаза — серые, глубокие, изучающие — читали ее меж строк. Ливень мурашей хлынул по позвоночнику Сакуры. С ним придется непросто. — Да, — она открыла дверь, пристально наблюдая за ним. Как же ей к нему обращаться? — Какаши, — кивнул он в такт ее размышлениям. Своей проницательностью восхитил повторно. — Прошу, Какаши-сан. Разговор длился не более двадцати минут, но истощил Сакуру морально. К одиночеству быстро привыкаешь. Она давно так долго не говорила. Какаши всего лишь задал интересующие его вопросы, но она поймала себя на ощущении, что она на допросе. Когда эта пытка подошла к концу, и дверь приотворилась, Ино подлетела к Какаши и, вцепившись в рукава его кофты, запальчиво спросила: — Она не наша Сакура, да? — Ты права, Ино. — Я это предположила еще тогда… наша Сакура не могла уйти, не попрощавшись и даже не взяв фотографию Саске. Это одно из самых разумных объяснений. Сакура все еще сидела на кухонном стуле, но прекрасно слышала диалог сквозь приоткрытую дверь. Ей даже жаль, что не удалось поддержать обман. Она была бы не против подыграть. Так приятно вновь почувствовать себя в своей тарелке. Она и не помнит, каково это. — А мне кто-нибудь объяснит, — насупился забавно Наруто, — что происходит? — Позже, Наруто. У нас есть шанс загнать в ловушку нукенина S-ранга. Если бы Сакура не была сосредоточена на последней фразе Какаши, она бы заметила, как смягчились черты его лица. Зря она считала, что он против нее. Сегодня он принял ее сторону.

***

Ужас застыл на лице Сакуры, когда через пару дней к ней в дом явился Итачи. Она застыла на месте, разозлилась и запаниковала. — Уходи. Пожалуйста, уходи. Коноховцы знают, что ты здесь. — Она смешно взмахнула руками, словно обозначая пространство, в котором скопились все ниндзя из Конохи, которые жаждут голову Учиха Итачи. — Они захотят поймать тебя. — Я принял меры предосторожности. Итачи приподнял руку — она была полупрозрачной. Сакура вздохнула с облегчением — это клон. — Зачем ты явился? Только не говори, что дело в доме… Она свела брови к переносице. Ей не хотелось, чтобы Итачи испытывал вину — это было вполне в его духе. Что было, то прошло. Она потеряла свой мир, своего ребенка и мужа. Кажется, ей теперь уже вообще ничего не жаль. Из материального так точно. — Ты кое-что забыла. — Он достал из кармана плаща дневник. Краска медленно распространялась по ее лицу… Дневник, который она вела. Итачи что, читал его? — Я не нарушал твои границы. Сакура изумленно вскинула брови. Он знал ход ее мыслей наперед. Неужели она настолько очевидна? — Верю. — Сакура приняла блокнот — кончики ее пальцев соприкоснулись с его, такими ледяными, как прежде. — Спасибо. Это все? — Да. — Прощай. Его фигура распалась на воронов. Ее пальцы колотила лихорадочная дрожь.