о картридже, кельтах и мистике

      Харпер сомневается. Впившись большими испуганными глазами в эту чёртову фразу, она стоит в оцепенении, так и не решаясь вытащить картридж из приставки. Элен делает всё за неё: отключает игру, выдёргивает провода, не заботясь о том, что может повредить консоль. И хотя её действия пропитаны уверенностью, сама девушка чувствует дрожь во всём теле.       — Вена, ты как? — она заботливо смотрит на свою соседку и слегка приобнимает. — Всё будет хорошо. Давай просто избавимся от игры?       — Нет, — едва слышно произносит Харпер и руками зарывается в волосы. — Нет, нет, нет.       Это не выдуманная история, а вполне реальный кошмар, способный убить. Осознание бьёт прямо под дых, не давая выдохнуть. Вена останавливает Элл в попытке забрать картридж, от которого она так любезно хочет помочь избавиться.       — Нельзя, — она убирает дьявольскую игру в ящик стола.       — Что делать будем? — голос Элен такой спокойный и ровный — прекрасное самообладание.       — Время почти четыре. Думаю, надо попытаться поспать… — Харпер не уверена в своих словах, но почему-то без сомнений знает, что Элен ничего не грозит.       Они договариваются не выключать этой ночью свет и ложатся спать. Вена прокручивает произошедшее за вечер в голове. Заснуть получается только ближе к пяти.       Темно. Вокруг непроглядная тьма. Один короткий и осторожный шаг в сторону. И Харпер падает в пустоту, больно ударяясь, без возможности даже пальцем пошевелить. Истерические смешки да хихиканье звучат в ушах, становясь всё громче и противнее. Среди неразборчивого шума она слышит своё имя. С трудом девушка находит в себе силы встать — получается лишь на третий раз. На ватных ногах совершает ещё одну попытку сделать шаг. У неё выходит, и она движется на чей-то голос, что так истошно зовёт её.       Минут пятнадцать, если не больше, она бродит в этом густом беспросветном мраке. Смех продолжает давить на уши, хоть и слабее, а имя слышится более отчётливо. Низкий хриплый голос доносится откуда-то справа. Вена поворачивается и замирает — вдалеке видна размытая фигура человека. Безрассудная храбрость бьёт в голову, и девушка срывается на бег, желая добраться до силуэта. Воздух становится тяжелее в несколько раз, неприятно оседая в лёгких. Дышать сложнее, но Харпер не сдаётся — она почти добирается до этого незнакомца, что стоит спиной. Левая рука тянется к плечу, чтобы развернуть человека лицом к себе.       — Попалась.       Перед Веной возникает лицо Линка, точнее, проклятой статуи с кривой усмешкой. Испугавшись, девушка падает, вновь ударяясь. Она пытается отвернуться, закрыть веки, но образ так и маячит перед глазами, не намереваясь исчезать. Мерзкий, ехидный хохот Счастливого Продавца Масок раздаётся прямо в голове. Харпер от безысходности старается закрыть уши руками, но всё безрезультатно. Сердце отстукивает бешеный ритм, разгоняя застывшую кровь. Голова начинает болеть от учащённого пульса. Воздуха катастрофически не хватает. А статуя Элегии Пустоты продолжает мелькать перед серыми глазами, пугая своей застывшей эмоцией.       Вена кричит, резко принимая сидячее положение. Солнце нещадно светит в окно, ведь ночью забыли задвинуть шторы. Соседняя кровать пустует, а чайник вот-вот вскипит. Время около семи, скоро сработает будильник.       «Это был лишь сон?» — девушка расслабленно выдыхает и падает обратно на подушку.       Разглядывать потолок порой довольно занимательное занятие. Особенно, когда сил на более полезные и продуктивные дела просто нет.       — О, ты уже проснулась? — войдя в комнату, бодро спрашивает Элен. — На первую пару собираешься?       Её прямые тёмные как смоль волосы уже аккуратно уложены. Обычно на эту процедуру уходит минут двадцать, во сколько же тогда она встала? На её бледном лице ни капли усталости или сонливости. Харпер, чувствующая себя как выжатый лимон, слегка поражается оживлённости и энергичности соседки.       — Пока я не встану, я не проснулась, — ворчит девушка и отворачивается к стене. — Передай мистеру Говарду, что я заболела.       Элен пожимает плечами, бросает короткое «хорошо» и продолжает собираться. Вена проводит пальцем по незамысловатому узору на обоях. Желание дальше спать неимоверно сильное, но страх столкнуться с этой статуей сильней.       Шум закрывающейся двери выводит из размышлений. Харпер остаётся одна. Почему-то сейчас эта мысль её пугает больше, чем сорок минут назад. Слушать музыку не хочется, и она продолжает валяться в постели, разглядывая потолок. В голове крутятся воспоминания этого вечера-ночи. Вена не уверена, стоит ли рассказывать об этом Ливви, вдруг таким образом она навлечёт и на неё проклятие.       «Придётся ли мне проходить всю игру? Или этот ужас можно закончить иным способом?»       Кто бы мог подумать, что некогда любимая страшная история станет настоящим кошмаром, не дающим спать? Конечно, в лет двенадцать из интереса она пыталась вызвать это существо, но сейчас ей совсем не хочется даже знать, что он существует.       Неожиданный глухой звук заставляет поёжиться. Она делает глубокий вдох, прикрыв глаза. Прислушивается: какие-то девочки случайно что-то уронили и теперь ругаются. Медленно выдыхая, Харпер успокаивается и вновь возвращается к рассуждениям об этом таинственном картридже. Продолжая думать, девушка лишь сильнее накручивает и пугает себя.       — Так дело не пойдёт! — вскакивая с кровати, Вена старается успокоить своё воображение, которое уже вовсю вырисовывает живописные картины её смерти. — Нужно отвлечься.       Пока чайник закипает, она решает сделать маленькую разминку лишь бы ни о чём не думать. Харпер спорт никогда не любила и до сих пор не особо жалует, но сейчас готова заниматься хоть весь день, потому что это действительно помогает не волноваться по пустякам.       «По пустякам, да? Ты ведь чувствуешь чужое присутствие в этой комнате. Не ври себе, очнись!»       Опять все мысли сходятся к быстро приближающейся смерти. Устало выдохнув и ворча себе под нос, Вена подходит к своему столу, протягивая левую руку к чашке. Она вздрагивает, ощущая, как кто-то хватает её запястье, но рядом никого. Девушка так и замирает, дышать становится страшно. Внезапно могильный холод окутывает Харпер. Всё ещё не шевелясь, она старается успокоиться.       «Мне это всё просто мерещится».       Чьё-то ледяное дыхание обжигает кожу в районе затылка. Мурашки неприятно пробегают по спине. Вена нервно сглатывает и продолжает мысленно утешать себя.       Телефон, лежащий на кровати, издаёт звук, сообщая о новом сообщении. На экране отображается «Ливви». Липкий страх моментально исчезает. В комнате становится душно, как и несколькими минутами ранее. Харпер обрывистыми движениями хватает телефон. Пробегая глазами по тексту, она что-то быстро набирает в ответ и отправляет.       «Всё-таки нужно было идти на пары, — девушка с интересом смотрит на время. — В целом, на вторую успеваю».       Солнце продолжает ярко светить, на небе не облачка. Стоя на светофоре, Вена обнимает себя за плечи и в тысячный раз ругается на свою наивность. Перед выходом из общежития она искренне полагала, что сможет добежать до университета в одном тёплом свитере без пальто.       «Всего-то пять минут идти, бла-бла», — передразнивает саму себя.       Пронизывающий ветер заставляет в очередной раз вздрогнуть от холода. Однако больше её раздражают огромные лужи и грязь после вчерашнего дождя. Харпер уже успела испачкать не только короткие ботинки, но и джинсы. И ко всему она опаздывает на минут десять, может, и больше.       Незаметно пробраться в аудиторию и сесть рядом с Элен. Для некоторых подобного рода задачи — раз плюнуть. В момент, когда преподаватель стоит, повернувшись спиной к студентам, и что-то упорно расписывает на доске, Вена спотыкается об порог, тем самым привлекая к себе внимание. Благо, мисс Кутчер уже привыкла к подобным зрелищам. Она смотрит на Харпер равнодушным взглядом, но, замечая измотанный вид — сводит брови к переносице. Еле кивнув, преподаватель продолжает вести лекцию.       — Не думала, что ты придёшь, — шёпотом произносит Элл, когда девушка присаживается рядом. — Вид у тебя, конечно, так себе.       Огромные синяки на вялом лице уже никак не получается спрятать тональным кремом. Про нормальный полноценный сон Вена давно забыла. Мало того, что учёба нагружает большим количеством заданий, так ещё и галлюцинации, а теперь и призраки с проклятием. Волосы поспешно собраны в пучок, Харпер помнит, сколько их осталось на расчёске. Изводить свой организм становится для неё привычкой.       — Я знаю, — ничуть не обижаясь, отвечает она. — Ты Ливви не видела?       — Рыженькая? Из второй группы? — уточняет Элен, не сводя голубых глаз со знакомой, а тонкие губы многозначительно растягиваются в улыбку. — Нет, не видела.       — Понятно, — в голосе чувствуется огорчение, и, обменявшись ещё парой типичных фраз, они замолкают и переключают своё внимание на лекцию.       После занятий Вена решает зайти в супермаркет. Оказавшись на улице, она ёжится и понимает, что поход в магазин откладывается. Быстрым шагами девушка направляется в сторону общежития, в очередной раз проклиная себя за свой глупый поступок. Мысль о том, что она уже проклята призраком из картриджа и уже просто некуда себя проклинать, сейчас ей кажется смешной и нелепой.       Зайдя к себе в комнату, Харпер не успевает даже переодеться — в дверь кто-то сильно стучит. Это слегка выводит из себя, ведь день сегодня явно неудачный. На пороге оказывается Донован. Взгляд её карих глаз такой решительный, а на лице сияет победоносная улыбка. Тонкие руки сжимают какой-то блокнот и ручку.       — Я знаю, что нам поможет, — радостно визжит она, проходя в помещение.       — Стой, Ливви, — голос у Вены дрожит, её окутывает лёгкое волнение. — Мне тоже нужно кое-что рассказать. Я не хочу впутывать тебя в эту опасную затею. Поэтому…       Она первой делится своими новостями, рассказывая о событиях вечера и о сне. Нельзя скрывать, что Бен существует, и что, возможно, Харпер в огромной опасности. И может, девушка строит из себя человека с добрыми помыслами, мол, не ввязывайся — впереди только смерть. В глубине души она надеется, что Донован не отвернётся от неё и поможет ей. Как эгоистично и глупо.       — Что ж, — Ливви нервничает и мнёт подол своего лёгкого однотонного платья, а надежда, что это — всего лишь игры разума, разбиты на мелкие щепки. — Тогда то, что я узнала, нам точно поможет! Ну, я надеюсь на это.       «Нам…» — Вена искренне улыбается и чувствует, как её серые глаза слезятся. Она не одна.       — Короче, нарыла я тут кое-что о твоём ненаглядном Алексе, — девушка старается пошутить, чтобы хоть как-то разбавить атмосферу. — Он родом из Филадельфии, жил на Смик-стрит. Считается без вести пропавшим уже девять лет… Помнишь, я говорила, что на окраине города часто пропадали люди? Вот, дело замяли, как и большинство того времени.       — Откуда ты знаешь? — скрыть удивление не получается, да и Харпер не старается. Оказывается даже, когда она фанатела от всей этой истории, он был уже пропавшим.       — Моя подруга, Сэм, жила в соседнем доме, они дружили с детства. Когда ты сказала его фамилию, вспомнила, что уже слышала про какого-то Александра Холла, — Ливви что-то ещё ищет у себя в блокноте. — Она также когда-то говорила, что он бредил какой-то игрой. Сегодня, созвонившись, Сэм оставила мне один адрес. Сомневаюсь, но вдруг поможет.       — Далеко? Что это за место? — Вена наворачивает круги по комнате, кусая себя за щеку, дыхание сбитое и шумное.       — Саманта сказала лишь, что странное поведение Алекса началось после того, как он съездил к этому человеку, — Донован сверяется с информацией, бегло пробегая глазами по странице. — Ах, да, посещал он это место два раза. После второго он стал совсем странным, как рассказывала Сэм. Проживает этот таинственный незнакомец в доме 311 на Лемонте-стрит.       Адрес кажется знакомым, даже слишком. Харпер хмурится, подносит руку к губам и неосознанно кусает себя за палец. Она точно от кого-то уже слышала этот номер и улицу, но от кого?       Глаза резко расширяются, тонкие светлые брови высоко приподнимаются, а рот так и застывает в полуоткрытом состоянии. Воспоминание неожиданно всплывает в голове: Оливер после разговора всё равно счёл нужным скинуть данные продавца, мол, вдруг приставка сломается. Вена сбивчиво сообщает об этом Ливви, которая сидит и гипнотизирует свои записи, будто прося помощи у них.       — Значит, мы можем его допросить о случае с Алексом. Может, он что-то знает, — бодро отвечает девушка, вскакивая с кровати. — Знаешь, я тут обдумала твою историю о вчерашнем и твой ночной кошмар, — теперь уже Донован задумчиво бродит по комнате, то и дело бросая подозрительный взгляд на игровую консоль. — Мне кажется, злодей здесь далеко не этот Бен или как его там. Я не говорю, что он хороший, хотя и такое возможно. Но у меня чувство, что настоящее зло скрывается за ним.       — Я поняла, о чём ты, — лицо озадачено напрягается, навязчивая мысль крутится в голове, внезапно Харпер произносит: — Алекс в своей истории часто акцентировал внимание на Счастливом Продавце Масок…       — Продавец масок? —нерешительно уточняет Ливви, делая пару штрихов в блокноте.       — Это персонаж игры, но… — девушка подходит к столу, выдвигает ящик, в котором лежит этот проклятый картридж, но его там не оказывается.— Стоп. Где же тогда?       — Может, в соседнем? — Донован приближается, заинтересованно наблюдая.       Вена неуверенно открывает нижний ящик. Поверх учебных тетрадей лежит ненавистная игра. Она хмурит брови, недоверчиво смотря на находку. Харпер точно помнит, что положила картридж в первый отсек, что-то тут не так. Из раздумий её выводит тонкий голос Ливви, мол, что насчёт Счастливого Продавца Масок.       — Он выглядит живым, со своим разумом, — моментально отвечает она. — Либо же это всё проделки Бена. Сомневаюсь, что этот призрак может контролировать всю игру.       — А если может? Слушай, — Донован оказывается рядом и кладёт руку на плечо, пытаясь подбодрить, — нам нужно связаться с продавцом этой приставки. Я думаю, он что-то знает.       Вена звонит на оставленный Оливером номер телефона, трубку берут только на третий раз. Незнакомец представляется как мистер Эванс. Выслушав девушку, он охотно соглашается на встречу. Они договариваются встретиться через день с утра.       — Что ж, придётся пропустить пары. В целом, я не против, — Ливви улыбается и подходит к двери. — А сейчас надо всё-таки доделать проект.       Попрощавшись, она уходит к себе в комнату, оставляя Харпер наедине со своими мыслями. Она прожигает уставшим взглядом картридж, который всё ещё находится в её левой руке.       — Что же ты такое?.. Зачем всё это? Ради веселья? — дожили: уже разговаривает сама с собой и ожидает, что ей ответят.       Обречённо вздохнув, Вена кладёт игру на стол и обессиленно падает к себе на кровать, жёсткая общажная постель сейчас кажется чересчур мягкой и столь манящей. Мысль о том, что кто-то был в комнате, пока она находилась в университете на занятиях, никак не покидает голову, наседая на мозг. С трудом девушка поднимается и решает проверить все свои вещи.       Кроме картриджа, всё лежит на своих местах. Может, тогда и игра изначально находилась во втором ящике, но она же отчётливо помнит этот момент. Или нет?       Достав железную банку — энергетик, Вена решает сесть за работу по праву. Завтра её обязательно спросят, нужно быть готовой. Картридж, лежащий на столе, напоминает о себе, как бы завлекая сыграть ещё раз. «Неуд» по предмету пугает сейчас сильнее. Не считая слуховых галлюцинаций, возникающих время от времени, девушке пока ничего больше не грозит. По крайней мере она так думает.       «Отлично себя подбадриваешь, Хар-пер», — на секунду кажется, что эта мысль ей не принадлежит. Бред.       Усталость и изнеможённость берут верх над организмом. Она засыпает через час с чем-то, лёжа на столе с раскрытым учебником. Ей снится что-то приятное — улыбка невольно появляется на расслабленном лице. Длится это недолго. Во сне, где солнечно и тепло, сгущаются тяжёлые мрачные тучи, небо полностью скрывается за ними. Это место напоминает очередную локацию в «Окарине времени». Всё выглядит ненастоящим, пиксельным, как в игре, но более качественно.       Девушка смотрит на свои руки: пальцы стали длиннее и толще. Она замечает, что одета во что-то зелёное, и сразу догадывается — это туника. Вена сейчас в образе Линка. Её отвлекает дикое ржание вишнёво-гнедой лошади — Эпоны. Неведомая сила подталкивает к животному. Будто кто-то или что-то дёргает за ниточки словно кукловод. К своему удивлению, она с первой попытки запрыгивает в седло.       Эпона рысью скачет в направлении известном только ей — у Харпер нет возможности управлять лошадью. Небольшие дома всё реже появляются, уступая массивным и величественным деревьям. Они движутся в самую гущу леса, а погода продолжает ухудшаться, предвещая дождь и, возможно, грозу. Руки невольно сжимают повод до белых костяшек, ногти впиваются в кожу, отрезвляя Вену. Ей даже думать не хочется, к чему всё идёт.       Тянувшиеся к небу, высоченные деревья своей густой кроной не пропускают и слабого света, который порой пробивается сквозь тучи. Рассмотреть хоть что-то в этом таинственном и сером сумраке почти невозможно. Лошадь переходит на шаг, продолжая размеренно ступать по узкой тропинке. На любой шорох Вена быстро мотает головой в разные стороны в надежде хоть что-то заметить. И сколько бы раз она не щурила глаза, дальше носа всё равно ничего не видит.       Совсем близко хрипло кричит ночная птица. Густой тёмный лес пугает и без всякой мистики, но в совокупности с ней создаётся страшный могущественный дуэт. Неожиданность, неизвестность, наваждение — правило трёх «Н», или как почувствовать себя неуютно лишь от пары минут пребывания в этом треклятом месте.       Сквозь давящую тишину отчётливо слышится хруст раздавленных веток и шорох опавшей листвы — кто-то приближается. Харпер обрывистыми движениями одёргивает повод, пытаясь привлечь внимание Эпоны, затем шенкелем сдавливает бока, надеясь, что та пустится в рысь. Лошадь продолжает ступать шагом, а звук доносится всё ближе. В воздухе смешивается тёплый запах смолы и сырости с густым, едким, слегка кисловатым запахом страха.       — Ну же! — очередная попытка перейти с шага на более быстрый аллюр проваливается, Вена ощущает чьё-то обжигающее дыхание, а к горлу подступает тугой ком. Раздаётся гадкий, тошнотворный смех, оглушая девушку. Издав дикое ржание, лошадь внезапно пускается в галоп.       Впереди что-то пугает Эпону, она резко встаёт на дыбы. Ноги выскальзывают из стремян, и Харпер падает назад, а лошадь скрывается меж деревьев. Затылок нещадно болит, головокружение и звон в ушах не позволяют трезво расценить обстановку. Во рту ощущается неприятный горько-солёный вкус крови: кажется, разбита губа. Найдя в себе силы, Вена с дрожью и адской болью во всём теле поднимается на ноги. Её ведёт в сторону и вновь чуть не падает — перед глазами всё плывёт.       Лунный свет едва проникает сквозь ветви деревьев, но этого достаточно, чтобы осветить Богом забытую местность, где оказалась девушка. Вокруг ржавые перекошенные кресты с табличками, их немного, но и не мало, будто частное кладбище, старое заброшенное кладбище. Мрачная угнетающая атмосфера давит, заставляя сердце бешено стучать. Харпер не любит такие места, здесь всегда пахнет неизбежностью смерти.       Тяжёлые медленные шаги, монотонные звонкие хлопки ладонями — кто-то приближается уже откуда-то спереди. Адреналин бьёт в голову, и Вена резко разворачивается, желая убежать от незнакомца. Она слишком поздно замечает перед собой выкопанную яму, и вновь падает, царапая кожу, а рядом в сырую землю вкопан новый металлический крест.       Звук становится всё чётче, громче. Тело цепенеет от страха и предстоящего ужаса. Хочется кричать и плакать, но получается лишь безмолвно смотреть большими испуганными глазами наверх. И вот появляется чья-то зловещая тень, нависая над девушкой. Лица не видно, незнакомец протягивает тощую руку с кривыми длинными пальцами.       — Добро пожаловать в семью, Вена Харпер, — раздаётся до отвращения и боли знакомый голос, а следом — хихиканье.