о картридже, кельтах и мистике

      Вена резко открывает веки, вскакивает и чуть не падает со стула. Лежавший открытый учебник напоминает ей, что она уснула прямо за рабочим столом. Сердце бешено стучит, и она в испуге бегло осматривает знакомую комнату. Серые глаза замечают удивлённую Элен, стоявшую слишком близко, а в её руке — странной формы кулон.       — Дурной сон, да? — с нотками сочувствия и волнения уточняет она. — Я как раз подошла, чтобы разбудить, потому что ты что-то бормотала.       Харпер не слушает: голова гудит, а перед глазами всё плывёт. Нос улавливает странный запах. Иногда Элл курит прямо здесь в помещении, открыв окно, но это не сигаретный дым. Пахнет жжёной сухой травой вперемешку с хвоей, васильками и, кажется, ладаном. Тягучий и сладостный запах, прям как в лесу.       «Стоп, — поморгав несколько раз, Вена снова осматривает комнату и замечает в некоторых местах зажжённые свечи. — Поэтому в кошмаре я блуждала в лесу?»       Она всё ещё не обращает никакого внимания на Элен, которая обеспокоенно следит за ней и пытается узнать, что снилось. А Харпер помнит сон слишком детально, но рассказывать не спешит. В голове до сих пор крутится одна единственная фраза, сказанная Счастливым Продавцом Масок, а следом всплывают слова Ливви, что не только Бен может быть в этом картридже живым. Да и Алекс постоянно в истории обращал внимание на кого-то ещё, кроме этих двоих, только как его звали? Вспомнить никак не получается.       — Я, — она смотрит затуманенными глазами на Элен, дурманящий запах и пульсирующая боль в висках не позволяют сконцентрировать взгляд, — не помню, но что-то не особо приятное.       Именно сейчас она решает не рассказывать Элл что-либо связанное с картриджем. Она ведь никогда не внушала доверия, так почему до этого Вена позволяла себе делиться с ней различными переживаниями. Если вспомнить, Элен никогда особо ничего о себе не рассказывает, только самое основное, не столь значительное, что даже в памяти надолго не остаётся. Всё-таки много говорить — самый хороший способ всё скрыть.       — Если что, ты всегда можешь со мной поделиться, — её голос мягкий, а улыбка такая заботливая, но напряжение около уголков рта выдаёт, что она не верит услышанному, в голубых глазах читается волнение, не за Харпер, а за что-то другое. Но всё это остаётся незамеченным для Вены, которая думает лишь о боли в спине и шее из-за неудобного положения для сна. И как у неё получилось проспать до утра на стуле?       — Конечно, спасибо, — по-доброму отвечает Вена, хочется задать ещё парочку вопросов, ведь всё как-то слишком неестественно, да и эти свечи в комнате… Однако время показывает, что пора в быстром темпе собираться в университет. Завтра она всё равно прогуляет, а вот сегодня нужно обязательно явиться.       В перерыве между парами Вена пересекается с радостной Ливви. Обнявшись в качестве приветствия, она замечает в карих глазах усталость. Возможно, не только у неё дурной сон. Она почти сразу же решает рассказать в мельчайших подробностях про ночной кошмар, в надежде, что Ливви поделится своими переживаниями с ней. Вдвоём ведь проще, да? Но она лишь задумчиво отвечает: «Значит, моё предположение верное». И всё оставшееся время тема разговора крутится исключительно вокруг картриджа и его «жителей», а после они вновь расходятся по своим аудиториям.       По возвращению в общежитие Элен, переодевшись, уходит по своим делам, обещая вернуться раньше обычного, мол, тётя стала меньше задерживаться на работе. В какой-то момент Вена для себя поняла, что совсем не верит в историю про племянников, хотя доказательств как таковых нет, просто предчувствие. Она понимающе кивает и говорит быть осторожнее, гуляя ночью по улицам.       Когда дверь за соседкой с шумом захлопывается, Вена опять оказывается совершенно одна. Только она и её удручающие мысли. На удивление сейчас она чувствовала себя чуть более спокойно, чем до этого. Завтра встреча с мистером Эвансом, который, возможно, поможет или даст подсказку, как можно избавить себя от проклятия, или что это. Правда некоторые её страхи никогда не исчезнут.       Раздаётся два коротких стука, на пороге показывается Ливви в домашней одежде: просторная однотонная футболка да шорты. А её кудрявые рыжие локоны, как всегда, взъерошены и смотрят в разные стороны, казалось бы укладывай, не укладывай, итог всегда один. И хотя она предупредила ещё в университете, что зайдёт, Вена слегка пугается её появления.       — Я к тебе по важному делу, — несвойственным ей ровным голосом произносит Ливви, заставив сердце вздрогнуть и сжаться.       — Что… Что случилось? — а вот она подавлять эмоции совсем не умеет: надрывистый голос сдаёт её волнение с потрохами.       В глазах Донован на секунду читается удивление и смятение, но она мило улыбается, протягивает руку, ладонь сжата в кулак и бодро говорит:       — После всего услышанного, думаю, тебе это пригодится, — она раскрывает правую ладонь: там лежит какой-то амулет из настоящего серебра с подвеской. — Кельтские узлы, создающие форму квадрата. Довольно полезно при твоём раскладе. Грубо говоря, это защитный амулет.       — Но… — Вена удивлённо смотрит на протянутый подарок. — Разве это не твоё? Тебе же он тоже нужен, нет?       — Мне его отдала мама, — отведя глаза в сторону, сообщает Ливви. — Я его давно не ношу. У меня есть и другие амулеты.       Спустя небольшое время уговоров, Вена соглашается надеть это украшение. Застёгивая, она замечает, что замочек не слишком надёжный и в ближайшее время стоит сменить.       — Ты можешь запустить игру? — неожиданный вопрос обрывает тишину.       Когда картридж уже вставлен в приставку, в голове мелькает мысль, что это далеко не лучшая идея, но Ливви уже подготовила свой блокнот. Она считает, что какие-то подсказки могут быть в самой игре.       «От этого кошмара же нужно как-то постараться избавиться», — думает Вена, нажимая на кнопку «старт».       Два сохранения — ожидаемо; удивительно, что Он ничего не переименовал, ведь в истории Алекса не так… Про себя же Харпер размышляет, кого конкретно она имеет в виду под «Он». Может, за всем стоит Продавец Масок? Или даже кто-то третий. А может, это всё проделки одного единственного злого духа мальчика по имени Бен. Вариантов слишком много, а ответов просто нет.       — Ты упоминала про связь между глюком четвёртого дня и какой-то статуей, — прерывает молчание Ливви.       Они сидят за игрой уже более часа, но ничего сверхъестественного не происходит. Вена напряжена, боится, что знакомая посчитает её ненормальной, после всего, что она рассказала. Стиснув зубы, она не сводит взгляда от монитора, ожидая хоть чего-то. Иронично, в первый раз, она надеялась, что это просто игра, а сейчас…       — Можно попробовать, — она тихо отвечает и направляет Линка к Астроному.       Оказавшись в обсерватории, Линк разговаривает с бородатым профессором Шикаши; тот предлагает герою посмотреть в телескоп. Вена медлит, сомневается, стоит ли это делать. Она отлично помнит из истории, что будет после, но, видимо, другого выбора нет. И вот, согласившись, Линк смотрит в окуляр и появляется обзор из телескопа. Скулл Кид в Маске Маджоры кривляется, но сейчас нужно внимательно следить за часами, которые показывают 00:04:23.       — Давай, — взволновано приказывает Ливви, когда остаётся три милисекунды.       Вена нервно нажимает «В», чтобы выйти из обзора телескопа. Счётчик времени, как и предполагается, исчез. Но вместо того, чтобы вновь оказаться в обсерватории и начать разговаривать с Шикаши, Линк появляется в месте, где обычно происходит сражение с последним боссом этой игры, с Маской Маджоры. Ливви, не знающей сюжет и структуру игры, трудно трезво расценивать те или иные моменты, поэтому она с радостью выслушивает Вену, которая коротко поясняет различные детали. Однако сейчас она молчит и прожигает задумчивым взглядом монитор.       — Его здесь быть не должно, — спустя пару секунд Вена всё-таки нарушает тишину. Горло пересохло, а потому голос немного осипший. Ливви обращает внимание, что её серые глаза направлены исключительно на какого-то персонажа. Кажется это Скулл Кид. Тот, в свою очередь, тоже смотрит на неё. Не на героя, а именно на неё. На фоне не слишком приятная музыка арфы и окарины. Всё это время внизу высвечиваются диалоговые окна с различными фразами, которые встречаются по ходу игры, будто кто-то или что-то пытается разговаривать с Веной. Мало верится, что кто-то ради шутки перепрограммировал старую игру. Да и возможно ли это?       — Слушай, давай выключим? — первой не выдерживает Ливви: Скулл Кид, не сводящий с них взгляда, пугает её до мурашек по коже.       Игра будто слышит её и высвечивается одна единственная фраза: «Отправиться в подвал Часовой Башни?» Из любопытства Вена нажимает вариант «Нет», как и ожидалось, ничего не происходит. Выбора как такого нет, и, согласившись, появляется загрузка.       Dawn of a New Day       Сердце неприятно сжимается. Подвал Часовой Башни — почти самое начало, та самая локация, когда Линк впервые в этой игре встречается с Счастливым Продавцом Масок. Но в этот раз здесь никого нет. Это нисколько не пугает. При глюке Четвёртого дня всегда пропадает большинство персонажей, в том числе Луна, поэтому завершить игру — невозможно. Нужно проделать довольно муторные махинации, чтобы вернуть всё на место.       Выбравшись из Часовой Башни, Линк оказывается в Часовом Городе, как обычно бывает в Первый День. Вена знает, что после сбоя должна была остаться бегающая туда-сюда собака и парочка охранников, но местность пуста, нет ни одного NPC-персонажа. Вечерние густые сумерки окутывают этот виртуальный мёртвый город и только Линк в одиночестве блуждает по локации.       — Это всё странно, — дрожащим голосом тихо произносит Харпер, а потом неожиданно сообщает: — Такого времени суток в игре тупо нет! Просто как?       — Подожди, — Ливви прижимает указательный палец к губам, мол тихо, — ты слышишь? Это хихиканье…       — Продавец Масок, — с отвращением отвечает Вена.       — Он стоял вдалеке, когда ты оказалась в комнате, где был тот летающий чудила с маской.       — Скулл Кид.       — Не суть. Может тебе побегать, поискать этого продавца? Его смех местами громче.       Из Часового Города нет выхода. Каждая попытка покинуть эту локацию проваливается, Линк просто возникает в другой части этой территории. Чувство безысходности нагнетает и сковывает. В голове всплывает мысль, что следует выключить консоль и больше не трепать себе нервы. Но как только Вена вспоминает, что, возможно, это единственный шанс избавиться от проклятия, продолжает бродить по глючному миру. С каждой минутой в игре начинает казаться, что всё дело вовсе не в проклятии, в этом картридже явно скрыто что-то большее. На фоне страха появляется слабый интерес.       В глубине души Вена понимает, что если бы рядом не было Ливви, она ни за что не стала бы продолжать играть. Она знает, что слишком беспомощная, прямо как Линк, который по-прежнему скитается в надежде отыскать треклятого Продавца Масок. Его мерзкий звонкий смех слышится сквозь Песнь Исцеления. Некогда приятную, успокаивающую мелодию до безобразия искажают и проигрывают в обратном порядке. Местами отсутствуют текстуры домов, улиц и тогда герой блуждает по белому пространству. Вена забывает, что находится в комнате общежития, полностью втянувшись в поломанную игру, которая так и манит своей таинственностью. Ей кажется, что она ещё никогда не испытывала такого чувства одиночества в видеоигре.       — Стой! — резко выкрикивает Донован, когда герой оказывается у Водоёма в юго-западной части Часового города. Обычно днём Первого Дня здесь можно найти маленькую частичку Великой Феи. — Здесь хихиканье громче всего доносится. Может, нужно прыгнуть в воду?       — Нет, — Вена неожиданно отбрасывает геймпад в сторону. Она всё ещё помнит внезапное появление статуи Элегии Пустоты, когда они играли с Элен. — Это всё слишком. Я не могу. Давай просто выключим?       Ливви не спешит с ответом. Ей тоже страшно, а сегодня ночью и её беспокоил ночной кошмар. Она безрезультатно старается внушить себе, что всё это на почве эмоционального рассказа Вены. И всё же она добровольно согласилась помочь — теперь спасать нужно их двоих. Дрожащая рука тянется к геймпаду: кто-то должен это сделать. Есть ли другие способы? Ливви сомневается, всё почему-то сводится к игре.       — Чёрт, — ругается Вена и моментально вырывает из рук геймпад, считая, что так сможет обезопасить саму Донован. — Ладно, давай сделаем это.       Линк прыгает в воду. В первые секунды ничего не происходит. Внезапно герой хватается за голову, все текстуры пропадают и на чёрном фоне появляется Счастливый Продавец Масок. Как и всегда прищурив глаза, он смотрит прямо на Вену и криво улыбается.       В следующее мгновение внизу высвечивается диалоговое окно: «Фу, эта вода воняет, как яд в болоте». И Линк внезапно оказывается в Храме Лесной Топи в Центральной комнате на самом нижнем этаже. Он стоит на каменном выступе, рядом находится закрытая дверь, ещё один выход — в противоположном углу. Повсюду странная жидкость тёмно-розового цвета, в которую явно лучше не лезть. Характерные для этой локации мобы отсутствуют, в том числе плотоядные кувшинки, благодаря которым можно перебраться на другую платформу. Даже Татл больше не летает рядом. В конце концов Линк один в этом поломанном искусственном мире.       — Я ещё не доходила до этого момента, — зачем-то сообщает Харпер, сильнее сжимая геймпад потными руками. В попытках что-то предпринять она открывает инвентарь.       — Подожди, разве у тебя здесь не было каких-то предметов? — Ливви всё это время внимательно следит за игрой, боясь лишний раз пошевелиться. Только рука с блокнотом слегка дрожит, выдавая испуг.       — И правда, отсутствует маска Деку.       Внезапно у героя появляется окарина и он начинает играть на ней мистическую мелодию. Вена не сразу понимает, что это Песнь Элегии Пустоты. Последняя нота затихает и на краткий миг вблизи возникает странное свечение, а после показывается и сама статуя, на лице которой зловещей усмешкой застыло необъяснимое чувство тревоги. Линк неестественно разворачивается, равняясь со своей копией. Теперь они вдвоём пронзительно смотрят на игрока, в очередной раз ломая четвёртую стену.       Харпер замирает в ожидании следующих действий. Несмотря на ком в горле и дрожь во всём теле, она не позволяет себе отвести сосредоточенного взгляда с монитора. Ливви, съёжившись, разглядывает свои руки, ей до жути некомфортно. Возможно, Донован уже в тысячный раз жалеет, что ввязалась в это.       Пара секунд ощущается вечностью, ничего не происходит, а затем игра сама выключается, будто не получив должной реакции. И лишь на пару секунд на мониторе крупным шрифтом виднеется число «423».       Дрожащими и потными руками Вена вытаскивает картридж, вновь убирая в первый ящик стола. Уставшие серые глаза с искренним сожалением смотрят на Ливви, которая старается изо всех сил казаться храбрее, чем есть на самом деле. Её мотивы до сих пор не ясны, сложно поверить, что всё это лишь по доброте сердечной.       — Знаешь, — первой начинает Донован, шурша страницами блокнота, — несмотря на количество записанного, конкретных ответов игра не дала. Надеюсь, что мистер Эванс нам расскажет больше.       — Сомневаюсь, думаю, это мучительный конец, — выходит довольно грубо, но Вена не торопится взять слова назад, продолжая собственноручно нагнетать обстановку. — Если верить тому, что в своё время выкладывал Алекс. Ночные кошмары просто доведут тебя, даже если ты перестанешь играть. Звучит как полнейший бред, но ведь он пропал.       — Мы не знаем наверняка, что именно произошло и почему он пропал, — перебив, настойчиво говорит Ливви. В любом случае завтра встреча назначена на девять утра, встретимся в коридоре в без десяти восемь?       «Зачем? Зачем ты помогаешь? Разве не видишь, что ты тоже в опасности», — вопрос так и остаётся не озвученным. Вена неуверенно кивает в ответ. Сейчас после этой жуткой игры странно верить в то, что можно спастись.       Дверь за Донован закрывается и Харпер готова от усталости сразу свалиться на кровать, но аккуратный стук заставляет вновь открыть замок.       — Ливви?       — У вас номер комнаты четыреста двадцать три… — тихо проговаривает она.       — Думаешь, это что-то значит? — с новой силой прикусывает нижнюю губу, ощущая кровь.       — Сомневаюсь, что это приём запугать, а-ля, мы знаем, где ты живёшь, — судя по всему девушка уже вовсю убеждена, что в картридже несколько душ? Призраков?       — Хочешь сказать, это может быть подсказкой. Но зачем? Довольно глупо, не?       — Жажда сыграть с жертвой? Дать шанс на спасение, а потом разорвать на клочья надежду? — вопросом на вопрос отвечает Ливви, нервно сглатывая.       — Не слишком ли для обычной случайности, что номер комнаты совпадает с этим числом? — но признаться слова Донован звучат довольно убедительно, внушая тревогу.       — Слишком много вопросов, это больше на головоломку похоже, чем на страшилку, — с усмешкой отмечает Ливви, вновь попрощавшись с Веной, она спешит к себе в комнату.       С самого утра всё валится из рук, а пасмурная погода лишь сильнее давит на эмоциональное состояние. Элен по началу старается расспросить Харпер о том, куда же она так торопится, добавляя, что пары начнутся только около десяти. Голубые холодные глаза внимательно наблюдают за каждым движением Вены. От такого тяжёлого взгляда девушка в очередной раз роняет расчёску.       Харпер волнуется. Ей кажется, что она забудет всё, о чём хочет спросить продавца. Ей совершенно не нравится такая погода, вызывая тревожное чувство, щемящее где-то внутри. А ещё этот чёртов взгляд соседки, от которого кажется нельзя спрятаться.       — Игровая консоль немного барахлит, — наспех отвечает Вена и сама хочет верить, чтобы всё было именно так.       Элен не кажется глупой и наивной девушкой, потому Харпер ожидает, что та начнёт ещё больше расспрашивать, ставя под сомнение чуть ли не каждое слово. Однако всё происходит с точностью да наоборот. Она лишь понимающе кивает и перестаёт обращать хоть какое-либо внимание на Вену. Облегчённо выдохнув, и собрав свои волосы в низкий хвост, Харпер спешит выйти из комнаты в коридор, где её ждёт Ливви.       Донован с самого утра сама не своя. Нервничает больше обычного, а любимый чай совсем не помогает. Дурной сон вперемешку с цифрами, которые отпечатались в памяти, не дают покоя. Как со всем этим связан номер комнаты Вены остаётся загадкой. Может, всё же случайность?       Встречаясь с Харпер в назначенное время в коридоре, Ливви натягивает свою фирменную доброжелательную улыбку. Если они обе подадутся панике, ни к чему хорошему это не приведёт.       В автобусе невероятно душно и это несмотря на то, что в салоне совсем немного людей. Вена и Ливви садятся около дальнего выхода. Разговаривать особо не хочется, слишком много мыслей, что так и давят. Они обвивают колючей проволокой всё тело, заставляя ещё сильнее волноваться. И Харпер совсем не понимает, чего она так страшится. Того, что может сказать мистер Эванс? Того, что дальше назад дороги нет? Того, что в незнакомом городе она доверяет человеку, которого знает совсем ничего? Или всё это один долгий мучительный кошмар? Лучше бы последнее, с этой мыслью девушка громко сглатывает, привлекая внимание Ливви, чьё внутреннее состояние не лучше.       Донован старается отвлечь себя видом из окна и песней, играющей в наушниках. Замечая волнение Вены, она предлагает ей послушать музыку вместе — должно помочь. И в самом деле это оказывается довольно действенным методом: получается даже прикрыть глаза и вздремнуть на некоторое время.       Ливви же напряжённо и внимательно наблюдает за пейзажем, что быстро сменяется с высотных зданий на небольшие частные домики. С такой же скоростью в её голове мелькают воспоминания вчерашнего дня. Она старается проанализировать каждый странный момент игры, придать любой мелкой детали сокровенный смысл.       И, может, поэтому сейчас, пока автобус тормозит около очередной остановки, мозг играет с ней злую шутку. Сквозь голые деревья, окутанных лёгким туманом, стоит человек в тёмной мантии, а лицо прикрывает маска. И она кажется до боли знакомой. Ливви быстро вспоминает, что это маска Маджоры или как-то так, она видела её в игре. Неприятный холодок пробегает по спине, когда этот незнакомец прикладывает палец к месту, где должны быть губы.       Девушка уже хочет толкнуть локтём Вену, чтобы разбудить и показать этого странного человека, чей образ заставляет кровь леденеть в жилах. Но стоит несколько раз моргнуть, как никого рядом с деревом и в помине нет, а дождь за окном усиливается.