Зелёный

На следующее утро я подошла к заму и рассказала всю ситуацию, опустив посиделки в моём кабинете. Она удивлённо вылупила на меня глаза. — Почему вы защищаете её? — При всём уважении, но это не ваше дело. Я не за вашими расспросами пришла, а для дела. Что вы будете делать с Коллинзом? Зам замялась и выдала: — Не переживайте за него. Заявление об увольнении не заставит себя долго ждать. Вы больше не увидите его. — Надеюсь на это. И ещё… Сэн, да? Так вот, Сэн, я хочу, чтобы доступ к палате доктора Айсли был только у меня. — Да, конечно. Это не проблема. — Спасибо. О, и проведите ей медосмотр. Ваш сотрудник оставил не самые приятные напоминания о себе. Снова войдя в свой кабинет, я выдохнула. Руки тряслись от стресса. Я и поверить не могла, что могу быть такой… такой… Наглой и устрашающей… Сделав глоток воды, я посмотрела на часы. Скоро должна быть терапия с мизантропом… Забрав диктофон со стола, я собралась с духом и направилась к палате. Открыв её с помощью карточки, я увидела рыжую. Она стояла спиной ко мне, сложив руки на груди. — Уже соскучилась? — Здравствуйте, Плющ. — О, теперь опять на «вы»? Она повернулась ко мне лицом. Её волосы небрежно падали на лицо, прикрывая левый глаз. Потёкшая тушь никуда не делась. Брови были нахмурены. Она могла бы выглядеть грозно, но глаза её выдавали. — Пытаетесь казаться грубой? — Почему пытаюсь? — Я вижу, что у вас не всё в порядке. — Конечно не всё в порядке. Я здесь. В одной камере с тобой. Что может быть хуже? — А что насчёт твоей ночной выходки? — не выдержав, практически крикнула я и тут же пожалела. Заключённая обомлела. — Я хочу помочь. — Прекрати… Прекрати играть в героя! Ты не сможешь мне помочь! — Если ты будешь это повторять, ничего не изменится. Прошу, дай мне помочь тебе. Я положила руку на её плечо. Она будто одеревенела. Снова всхлип. — Почему ты такая упрямая? — усмехнулась пациентка. — Послушай, я твой психиатр. Моя обязанность — помогать тебе. Но я не могу этого сделать, пока ты закрываешься. Прошу, дай тебе помочь. Я не желаю тебе зла. Заключённая подняла глаза на меня. В них плескались слёзы. — Тише. Всё хорошо. Поплачь, — я осторожно прикоснулась к рыжим волосам и провела по ним рукой. Девушка ухмыльнулась. — Ладно. Позадавай свои тупые вопросы. Почему-то это заставило меня улыбаться «Всё-таки, она хочет меняться» — Итак, Плющ, хочу спросить по поводу вчерашнего, — начала я, немного отойдя от неё. — Хочешь спросить, почему я ушла? — Да. Рыжая глубоко вдохнула и посмотрела мне в глаза. — Мне не нужна была твоя жалость. То есть… тебе вроде как жаль и… — Я не говорила, что мне жаль. Я имею ввиду, что это так, да, но мной двигало… Мизантроп перебила: — Да-да-да, желание помочь. Я первый сеанс помню. — Повторяю. Вы — мой пациент. … Несколько недель работы с мизантропом сделали своё дело. Она стала более открытой со мной. Конечно, остаются ещё проблемы, которые нам надо проработать. Например, её загнанность и дёрганость при любом резком движении или звуке. Я сидела и думала обо всём этом, роясь в папках и иногда записывая отчёты на компьютер. — Чёрт… Локтем я задела кружку с кофе. Оно разлилось на всю эту макулатуру. Быстро поднимаю кружку и отодвигаю папки в сторону. Испачканные бумаги я оставила на подоконнике высыхать. Потом стала искать тряпку, которой не наблюдалось. Пошарившись по шкафчикам, я всё-таки нашла её. Рядом с ней лежала зелёная папка, которую я, к слову, раньше не видела. Это вызвало во мне неподдельный интерес. Но сначала надо было убрать «следы преступления» со стола. … Время шло, и я даже не сразу будильник услышала. Пора было делать ночной обход. Оставив кабинет открытым, я направилась штурмовать Аркхэм. Обошла все камеры вдоль и поперёк. Последним был коридор на втором этаже, до которого путь я знала уже наизусть. Там находилась камера палата моей пациентки. Поднявшись через чёрный ход, прохожу длинный тёмный коридор и, наконец, дохожу до палаты. Проверять её ночью стало уже некой традицией. Во сне мизантроп всегда ворочалась. В эти моменты я не заходила к ней. Принимала за норму. Но сейчас она лежала на спине и совсем не двигалась. Звуков она тоже не издавала. Это меня и насторожило. Понаблюдав за ней немного, я оценила ситуацию, и до меня всё-таки дошло. Это сонный паралич… Больше ни секунды не раздумывая, я вошла в палату и села напротив девушки. Да, это точно он… У меня когда-то он тоже был, но я почти ничего не помню. Только то, что я видела повергло маленькую меня в ужас. Я слушала лекции про него, но практики ни разу не было. Пришлось действовать по наитию. Я положила руки ей на плечи и стала пытаться привести в чувства. — Плющ, это Харлин. Послушай, у тебя сейчас сонный паралич. Знаю, возможно, ты сейчас видишь страшные вещи, но он скоро кончится. Чувствуешь мои руки на плечах? Я здесь. Ты не одна. А теперь постарайся успокоиться и пошевели языком. Это должно помочь. Только слушай мой голос. Сейчас всё закончится. Ты у меня девочка сильная, правда? Я заметила, как её губы сжались. — Вот так, молодец. У тебя получается. Не останавливайся. Веки задрожали. Я взяла её за руку. — Продолжай. Сейчас всё закончится. Попробуй сжать мою руку. Из зажмуренных глаз начали сочиться слёзы. Пациентка судорожно хватала воздух ртом и пыталась сжать руку. — Ещё немного, милая. Давай, ты сможешь. Она сжала руку сильнее. Её стало колотить, как на морозе. — Попробуй пошевелиться. Девушка заворочалась и всё-таки поднялась. Она открыла глаза и осмотрела комнату. Я выдохнула. — Всё кончилось. Горячие слёзы водопадом хлынули на её лицо. Пациентка уткнулась мне в плечо и заплакала. — Всё хорошо, милая, — шёпотом успокаивала я, гладя по волосам и прижимая к себе. Тихие всхлипы. И снова то чувство… Будто я успокаиваю ребёнка. Внутри непривычно кольнуло. «Что я делаю?»