Исчезновения Драко Малфоя

      — Я… — Имя Луны замерло на кончике языка Драко, когда он вспомнил о своей маскировке.       — Кто ты? - спросила она. Ее голос, всегда такой мечтательный, теперь был каким-то сухим обрывком.       Драко удалось узнать имя в своем заявлении для Спиззуорт. — Э…Эйдан Марч.       — Ты не Пожиратель Смерти. — Это был не вопрос, но левое предплечье Драко покалывало. Глаза Луны прошлись по его униформе официанта. — Ты здесь, чтобы помочь нам?       — Нам?       Луна отошла от двери. Когда Драко поднес свою палочку ближе к зарешеченному окну, он разглядел человека, неподвижно лежащего у стены неподалеку, хотя он был похож не столько на человека, сколько на труп, истощенный и грязный, масса засаленных седых волос свисала вокруг его костлявого лица.       Это был Олливандер. Мастер волшебных палочек почти не походил на человека, который захлопал в ладоши от восторга, когда одиннадцатилетний Драко взмахнул этой самой палочкой в воздухе, вызвав мерцающий хвост белого пламени.       Страх и отвращение пульсировали в Драко. Это было все, что он мог сделать, чтобы не отступить назад от этого зрелища. Это было то, что ожидало его, Гермиону и Гарри, если они будут схвачены сегодня вечером — это, и даже хуже.       — Это униформа? — спросила Луна, отходя назад к окну. Хотя ее голос был хриплым, в нем звучало невинное любопытство, как будто Драко заскочил на чай и легкую беседу.       — Я… Я работаю на поставщика провизии. Наверху проходит гала-концерт Министерства магии… Сотни людей.       — Ох. Я понимаю. — Она кивнула, казалось, размышляя. — Я полагаю, тогда было бы довольно сложно вывести нас незамеченными.       — Довольно сложно, — подумал Драко, — это еще мягко сказано. Когда он вспомнил о Беллатрисе, его страх удвоился, и по коже побежали мурашки. Если Малфой-мэнор теперь использовался для такой цели, его тетя, должно быть, приняла меры предосторожности, чтобы их пленники не сбежали.       Он не знал, что делать. Должен был мыслить прагматично. Он знал, что если расскажет об этом Гермионе или Поттеру, они будут настаивать на попытке спасти Луну и Олливандера, но пленникам не поможет, если их троих бросят в эту камеру вместе с ними. Их положение только ухудшилось бы, если бы, в частности, был убит Поттер. Возможно, не стоит рисковать и пытаться —и, лучшим вариантом будет взять крестраж, уйти и сосредоточиться на падении Темного Лорда.       И все же даже мысль о том, чтобы скрыть это от Гермионы, заставила его снова почувствовать гнетущее чувство стыда. Он мог только представить ее ярость и отвращение, если бы он ушел, если бы не рассказал ей об этом до тех пор, пока они не вернутся в штаб-квартиру.       — Но это было бы для ее безопасности, — подумал он. — Чтобы сохранить всем нам жизнь.       И все же — изможденное, подергивающееся лицо Олливандера... То, как Луна сказала:"Ты здесь, чтобы помочь нам?"       — Почему ты здесь? - Дрожащим голосом сказал Драко.       — Мой отец редактор "Придиры". Вы слышали об таком? — добавила она с некоторой гордостью.       Ее любовь к нелепой отцовской газетенке никогда не казалась менее забавной. — Да, — сказал Драко.       — Хорошо. Хорошо, — рассеянно сказала Луна, кивая. Ее рука дрожала, когда она убирала с лица прядь грязных светлых волос. — Ну, я полагаю, им не нравится то, что он печатает в последнее время… Он писал рассказы об Ордене Феникса и о том, как мы должны объединиться, чтобы поддержать Гарри Поттера. Итак, они забрали меня из Хогвартс-экспресса, когда я возвращалась домой на рождественские каникулы.       Она оглядела подвал. — Они причинили мне довольно много боли, когда я приехала… Видите ли, я уже встречалась с Беллатрисой Лестрейндж раньше. Она была рада снова меня видеть. — Ее большие призрачные глаза внезапно стали пустыми. — Через час или два несколько человек погнались за мной по лесу… Они сказали мне, что я могу уйти, если доберусь до ворот раньше них, но теперь, когда я думаю об этом, я сомневаюсь, что ворота вообще когда-либо существовали.       Драко почувствовал тошноту. Конечно, Луна Лавгуд была в Отделе Тайн вместе с остальными друзьями Поттера. Драко мог представить, какое удовольствие получила бы Белла, мучая одного из людей, ответственных за потерю Пророчества.       Затем они отправили бы подтверждение обратно отцу Луны, чтобы доказать, что она у них. Они бы косвенно упомянули о ее пытках и убедили его в том, что с ней всегда может случиться худшее.       Луну, казалось, не смутило молчание Драко. — Не могли бы вы сказать мне, какой сегодня день? — спросила она. —Здесь становится трудно следить за таким.       — 23-е число.       — О, — Луна вздохнула. — Это объясняет, почему я так голодна.       — Они тебя не покормили?       — Только один раз с тех пор, как я приехала сюда, и это было девятнадцатого числа. Вы не могли бы принести нам что-нибудь поесть или выпить? — Она сделала паузу. — Это бы очень помогло, — добавила Луна.       Надежда в ее голосе была жалостливой. Мерлин, подумал Драко, его желудок скрутило узлом, — она уже смирилась с тем, что будет жить здесь, вот так. Может быть, даже умрет здесь.       Он попытался вспомнить вечер девятнадцатого. Сидели ли они с Гермионой той ночью у камина, в тепле и безопасности, а Драко тешил себя мыслями о том, чтобы отказаться от плана и навсегда остаться в штаб-квартире? И все это время Луна была под Круциатусом Беллатрисы или убегала через лес на территории Малфоев с дикими глазами и ветками, запутавшимися в ее светлых волосах, спотыкаясь в грязи?       Драко почувствовал себя так, словно рухнул на Землю после падения с высоты ста футов. Он знал, что война за лояльность Волшебного мира продолжалась, пока они были в своем безопасном убежище, но сообщения по Радио стали казаться такими далекими, какими они были в Министерстве.       Ради стратегии Пожиратели Смерти не стали бы убивать Луну. Драко знал это. Он также знал, что они сделают все, что угодно, если не для того, чтобы манипулировать ее отцом, то от скуки или злости. Если бы она так выглядела после всего лишь четырехдневного плена… Драко сопротивлялся образу девушки, прислоненной к стене, как Олливандер, месяцы спустя.       Что-то срасталось внутри Драко, хрупкий, неуверенный узел решимости. Разве он не нашел потайной ход в Хогвартс в прошлом году? И разве не решил неразрешимую проблему? И это было поместье. Он знал это место лучше, чем самого себя.       Должен быть какой-то способ справиться с этим.       — Дай мне десять минут, — прохрипел он.       Когда он начал подниматься, выбираясь из темноты под поместьем, то оглянулся вниз по ступенькам на лицо Луны, аморфное пятно, уменьшающееся, как догорающая свеча. По правде говоря, он понятия не имел, что делает, за исключением того, что собирался найти остальных, и тогда пути назад не будет.       Драко снова посмотрел вперед, поднял палочку и полез вверх. Каким-то образом крутая лестница показалась ему в три раза длиннее, чем когда он спускался в глубину, и поместье внезапно показалось ненадежным, несмотря на сверкающее великолепие наверху - или, может быть, именно из-за этого великолепия. Дом его детства, казалось, стал прозрачным, паря, как мираж, в сияющем слое над реальностью. Старинное поместье носило его имя. Оно сформировало и создало его, это была элегантность, грация и утонченность. Несколько часов назад, стоя у подножия широкой подъездной аллеи, он почувствовал облегчение и даже гордость, увидев снова, вспомнив, откуда он родом.       Но здесь, внутри и глубоко внизу, в его самых потаенных уголках, он ощутил, каков был его фундамент. Пытки и унижение, отвратительные поступки, его собственные и чужие. Роскошный наряд, скрывающий правду, которая принадлежала ему, и ложь, которую он унаследовал.       Ноги Драко устали, и у него снова возникло то головокружительное ощущение ночного кошмара. На него давило сокрушительное чувство пленения. В конце концов, таково было поместье. Оболочкой. Но он продолжал подниматься. Он не мог, не хотел останавливаться. Там был бы какой-то выход. Так и должно было быть.       

***

      Гермиона подождала, пока мистер и миссис Уизли не исчезнут из зала, прежде чем вернуться на торжество. Сразу за дверью кто-то со светлой бородой привлек ее внимание. Это был Гарри. Она показала три пальца и слегка кивнула: часть их плана Уизли была завершена.       Торжествующий взгляд промелькнул на лице Гарри, и он показал свой мизинец, затем тоже кивнул. Сердце Гермионы подпрыгнуло. Прибыла Амбридж, и Гарри удалось угостить ее напитком, который содержал важнейшую часть их плана. Быстродействующий слабительный порошок.       Под видом того, что она оглядывается в поисках Флинта, она подошла достаточно близко к Гарри, чтобы прошептать: — Как давно это было?       — Минут семь или около того. Она в оранжерее.       — А Драко?       — Думаю на кухне.       Гермиона кивнула, затем отстранилась. Она с беспокойством оглядела комнату в поисках Драко — она знала, что это была та самая комната, где Волдеморт применил к нему Круциатус, и что он надеялся избегать этого места как можно дольше. Тем не менее, он был нужен им здесь в ближайшее время, на тот случай, если Амбридж каким-то образом ускользнет от нее, или если что-то еще пойдет не так. Все их десятки планов на случай непредвиденных обстоятельств касались его.       В этот момент воздух по всему бальному залу прорезал пронзительный крик, высокий и нечеловеческий. Оркестр прервался, и по залу прокатилась паническая волна голосов. Гермиона прижалась к стене, в ужасе от того, что их каким-то образом обнаружили, что это была какая-то магия против маскировки, которую они не планировали, но затем она увидела двух членов Гвардии Гринграсс, пробивающихся сквозь толпу к одному из окон, которое высокий, дородный волшебник попытался приоткрыть. Это было Заклинание Кошачьего Крика, поняла Гермиона.       — Что? — возмущенно говорил волшебник. — Здесь так душно! Я не могу подышать свежим воздухом?       — Наложи заклинание Чистого воздуха, если тебе нужен свежий воздух, — сказал охранник с холодным и каменным лицом, снова закрывая окно.       — Сонорус, — сказала другая охранница. Ее магически усиленный голос разнесся по всему бальному залу: — Пожалуйста, обратите внимание, что на окна и все несанкционированные выходы были наложены чары кошачьего крика, чтобы повысить безопасность мероприятия и предотвратить любое проникновение со взломом. Спасибо вам и приятного вечера.       Когда они вышли из бального зала и музыка заиграла снова, сердце Гермионы все еще учащенно билось. Она была благодарна, что это произошло. Они не планировали активировать Чары Кошачьего Крика, и эта небольшая мера безопасности сделала некоторые планы на случай непредвиденных обстоятельств бесполезными. Гермиона мысленно вычеркнула их из списка, но нахмурилась, почувствовав подозрение. Оцепление всего поместья казалось крайней мерой для "предотвращения взлома"...       Затем она увидела, что Флинт с недовольством оглядывает толпу. Она изобразила облегчение и направилась к нему.       — Марилея, — сказал он. — Вот ты где. Думал, ты сбежала с кем-нибудь и запустила заклинание Кошачьего Крика.       Она рассмеялась низким, мелодичным смехом. — Мне очень жаль. Я думала, что оставляю тебя в хорошей компании.       — Они все уже ушли танцевать. — Он протянул свою большую руку. — Не хочешь?       Гермиона колебалась. Вход в оранжерею находился в конце бального зала, через большие стеклянные двери, запотевшие от жары толпы. Ей нужно было попасть туда, чтобы следить за Амбридж. Что, если ее жертва ушла в туалет через другой выход?       Но Флинт явно уже думал, что она не уделяет ему достаточно внимания. Ей нужно было как можно меньше колебаний, чтобы, когда она уйдет в погоню за крестражем, у него не возникло подозрений.       Она решила сыграть на самосознании. У Марилеи должна была быть слабость, не так ли?       — Оох, — сказала она, запинаясь, когда оглянулась на множество танцующих пар. — Э-э... не могли бы мы сначала еще выпить? — Она огляделась по сторонам, как будто была на грани неохотного признания, затем сказала: — Тебе может быть трудно в это поверить, но мне трудно расслабиться. Иногда.       С облегчением она увидела, как суровые черты лица Флинта смягчились. — Конечно, — сказал он. — Позже. Еще очень рано.       Когда он снова положил руку ей на спину, это было более почтительно, чем ранее, почти успокаивающе. Впервые Гермиона почувствовала укол вины из-за этой шарады. Флинт был настолько эгоцентричен и агрессивен во всем, что она не подумала, что у него могут возникнуть чувства к Марилее.       Но потом они вышли на террасу, и Флинт столкнулся с кем-то прямо за дверью, и Гермиона забыла о своем чувстве вины. Он наткнулся прямо на высокую, привлекательную пару: мужчина, плотный и светловолосый, с развевающимися на ветру волосами песочного цвета; темнокожая женщина с косичками, собранными в элегантный пучок. Они выглядели старше, чем в Хогвартсе, невыразимо более взрослыми, но безошибочно узнаваемыми. Оливер Вуд и Анджелина Джонсон.       Молчание, воцарившееся между бывшими соперниками по квиддичу, было мучительным. Оркестр, приглушенный по другую сторону двери, продолжал играть; во влажном воздухе журчал волшебный фонтан. Гермиона окинула неловким взглядом оранжерею, заполненную рядами растений, которыми могла бы гордиться профессор Спраут.       Первым заговорил Флинт. — Вуд, — сказал он. — Джонсон. — Затем, с ухмылкой, продолжил: — Сумасшествие, кого они сюда наприглашали.       — Да, — сказала Анджелина, оглядывая Флинта. — Так и есть.       Гермиона чувствовала всю тяжесть неприязни Анджелины, но, похоже, она не осмеливалась открыто оскорблять Флинта. Это, казалось, удовлетворило последнего. Ухмылка превратилась в самодовольный взгляд, который Гермиона ненавидела. Ей хотелось, чтобы ее не было рядом с ним.       Это было странно, стоять здесь, перед двумя старшими гриффиндорцами. Разве она не была партнером Анджелины во время встреч Отряда Дамблдора полдюжины раз, не оглушала ее спиной к груде подушек, и девушка тоже накладывала на нее Импедименту? И Гермиона целых три года слушала, как Гарри жаловался на капитана-садиста Вуда... И вот он здесь, они все, в новом мире.       — Анджелина Джонсон и Оливер Вуд, — представил Флинт Гермионе. — Мы вместе учились в Хогвартсе, хотя они были на факультете с большинством магглолюбов. Вы уже смирились с этим, не так ли? — Теперь он определенно издевался, дразня Анджелину и Вуда, которые оба были натянуты, как стрела. Гермиона видела, как пальцы Анджелины впились в запястье Вуда, пока они оба пытались набраться терпения.       — Я так и думал, — сказал Флинт, делая глоток Огневиски из своего стакана. — Но теперь мы все можем поладить. Школа закончилась. Новые правила здесь, в реальном мире… Это Марилеа Линхардт, вы двое. Марилеа, Вуд вратарь в "Падлмир Юнайтед", а Джонсон работает в Отделе магических происшествий и катастроф, группа реагирования.       Анджелина и Вуд оба неохотно протянули руки. Гермиона избегала их взглядов и пожала как можно быстрее.       — Марилеа ходила в школу в Дубае, — продолжал Флинт. — Она думает о том, чтобы стать комментатором по квиддичу, и...       Внимание Гермионы ускользнуло. Там была она. Там, выйдя из-за Трепетливого куста в огромном глинобитном горшке, стояла Долорес Амбридж.       Амбридж была одета в атласное платье цвета фуксии и со своей обычной слащавой улыбкой, а на груди у нее поблескивал крестраж. Она была увлечена беседой ни с кем иным, как с Беллатрисой Лестрейндж.       Два аврора стояли по бокам от Амбридж, двое высоких, невыразительных мужчин. Гермиона медленно выдохнула. Это была большая удача, что оба аврора были мужчинами. Не было почти никакой вероятности, что они будут настаивать на том, чтобы стоять на страже в дамской комнате, где гостям, возможно, придется в частном порядке поправлять свою одежду. Драко сообщил ей и Гарри, что, в частности, наблюдать за исполнением магии гламура — верх грубости, и что если Гермиона увидит, как кто-то стирает морщины в дамской комнате, ей следует отвести глаза.       —... просто не могу выразить нашу благодарность за вашу щедрость, мадам Лестрейндж, — жеманничала Амбридж. — Министр был так польщен тем, что вы открыли свои двери, особенно после всех обид, которые Министерство причинило вам за эти годы. Сам министр, конечно, скоро будет здесь…       — Марилея? — сказал Флинт.       Гермиона вздрогнула и оглянулась на них. — Прошу прощения, — сказала она. — Эта женщина довольно привлекательна, да? — Она оглянулась на Беллатрису, которая выглядела надменной и презрительной, как обычно, но не недовольной лестью Амбридж.       Вуд и Анджелина обменялись тревожными взглядами. Флинт тоже пришел в себя. — Это Беллатриса Лестрейндж, — сказал он, его голос стал вдвое громче, чем раньше.       — Что, Флинт? — сказала Анжелина. — Не собираешься превозносить ее достоинства? Я думала, вы все на нее равняетесь.       — Заткнись, — процедил Флинт сквозь зубы.       Гермиона притворилась, что ничего этого не заметила. — А женщина с ней?       — Долорес Амбридж, — сказал Флинт более непринужденно. — Старший заместитель министра.       — Какие милые парадные мантии, — сказала Гермиона. — Такой необычный оттенок.       Но Амбридж и Беллатриса начали над чем-то смеяться, и такая волна ненависти пробежала по Гермионе при виде Амбридж, смеющейся вместе с убийцей Сириуса, что ее голос прозвучал высоко и натянуто, совсем не так, как у Марилеи. Флинт бросил на нее удивленный взгляд, но именно выражение лица Анджелины заставило желудок Гермионы сжаться. Ее глаза были прикованы к лицу Гермионы с жестким вниманием, которое Охотница принимала каждый раз, когда бросала точно нацеленный мяч.       Когда Флинт оглянулся на запотевшие двери в бальный зал, Гермиона встретилась взглядом с Анджелиной и слегка, но настойчиво покачала головой.       На мгновение Анджелина выглядела ошеломленной. Затем она опустила голову в таком же легком кивке.       — В любом случае, — сказала Гермиона Флинту, когда он снова посмотрел на нее сверху вниз, — я удивлена, что это только первый ежегодный прием. Разве раньше не было призыва к чему-то подобному?       Они вели легкую, поверхностную беседу еще несколько минут, Гермиона не сводила глаз с Амбридж.       Затем лицо Амбридж исказилось от удивления и страха. Пульс Гермионы участился. Она снова почувствовала тяжесть волшебной палочки в кармане. Довольно скоро Амбридж неловко заерзала на месте, и мстительная часть Гермионы наполнилась удовлетворением. Она вспомнила отвратительную женщину в Министерстве — взволнованную мыслью, чтобы оторвать магглорожденны от их любимых. Чем больше дискомфорта в ее жизни, тем лучше, по мнению Гермионы.       Затем Амбридж извинилась и поспешила к двери, авроры последовали за ней.       Гермиона заставила себя сосчитать до десяти. Затем она поморщилась, прищурив один глаз, пока он не наполнился слезами. — Маркус, мне нужно сбегать в дамскую комнату — моя косметика... Встретимся на танцполе?       Он просиял. — Да, — сказал он. — Увидимся там.       Гермиона выскользнула из оранжереи в холл. Амбридж со все возрастающей скоростью неслась к дамской комнате, которая служила чем-то вроде прихожей в ванную. В конце коридора стояла очередь из полудюжины женщин, но Амбридж обошла их всех, вызвав несколько недовольных взглядов и исчезла внутри.       Очередь была помехой, но у них был план на этот счет. Гарри или Драко должны были следить за очередью, и если это произойдет, они должны были рассказать женщинам о других ванных комнатах, расположенных по всему западному крылу.       Но когда Гермиона встала в очередь, ни Гарри, ни Драко не появились.       Секунды шли, и у Гермионы пересохло во рту. Где они были? Что они вообще могут делать? У них не было вечности, и чем дольше Амбридж проводила в ванной, тем длиннее становилась очередь — тем заметнее они были.       Как раз в тот момент, когда Гермиона собиралась прибегнуть к Рвотной пастилой, вшитой в ее вырез, он появился у входа в фойе. Драко, проходя мимо Охранника Гринграсс, который следил за залом, целеустремленно двигался к очереди. Гермиона почувствовала слабость от облегчения. Она могла разглядеть его черты под макияжем, и его вид, напоминание о том, что она не одна, придал ей сил.       — Прошу прощения, — объявил Драко, останавливаясь во главе очереди. Он превратил свой плавный протяжный голос в жужжащий и гнусавый. — Поскольку у нас было несколько жалоб на ожидание, мы решили временно открыть туалеты на втором этаже. Прямо по этой лестнице есть еще два. Следуйте за мной. — Очередь перед Гермионой расступилась, спеша вслед за Драко к указанной им лестнице.       Она не могла не думать, что в глазах Драко была паника, когда он проходил мимо нее. Она старалась не думать об этом, пыталась сосредоточиться только на крестражах. Если что-то пошло не так, она ничего не могла с этим поделать сейчас, в самый решающий момент.       Она направилась к двери и сказала, потирая кончиком пальца нижнее веко, как будто ее раздражал макияж: — Мне нужна только дамская комната. — Глаза авроров скользнули по ней, а затем снова посмотрели прямо перед собой, когда она вошла и дверь с щелчком закрылась за ней.       Планировка комнаты была именно такой, как описал Драко. С одной стороны находилась роскошная стойка из итальянского мрамора, на которой два зеркала освещались парящими лампочками. В углу напротив стойки была дверь в ванную. В дамской комнате было еще три женщины: две стояли в очереди к стене в туалет, и последняя, приземистая пожилая ведьма в бархатном платье, чьи руки были под платьем, вытаскивая явно проблемный бюстгальтер.       —... знаю, что она выше положением, — бормотала одна из женщин в очереди, — но я жду уже десять минут, и она просто проносится мимо...       — Они открыли ванные наверху, — сказала Гермиона через плечо стоявшим в очереди женщинам, подходя к одному из зеркал.       Две женщины оглянулись. — Неужели?       — Да. На вашем месте я бы сходила туда. Я случайно услышала, как мадам Амбридж сказала, что плохо себя чувствует. Она может задержаться ненадолго.       Женщины обменялись взглядами, затем кивнули Гермионе. — Спасибо, — сказала одна из них, и они обе вышли из дамской комнаты.       Гермиона продолжала играть со своим веком, но пожилая ведьма в бархатном, казалось, не собиралась уходить. — Честно, — сказала Гермиона с легким вздохом. — Они называют это вечной подводкой для глаз Элвины, и все же я могу поклясться, что ее нужно поправлять каждые двадцать минут.       Ведьма от души рассмеялась. — То же самое и с этими Прилипающими чарами. Хотя, конечно, ты слишком молода, чтобы нуждаться в них.       — Достаточно скоро и меня это коснется, — сказала Гермиона с дружелюбной улыбкой. Она вытащила палочку, наклонилась поближе к зеркалу и притворилась, что касается ею своего века. Затем она откинулась назад, как бы для того, чтобы полюбоваться эффектом, и щелкнула ею в направлении пожилой ведьмы, думая: Конфундо!       Лицо ведьмы на мгновение поникло. Затем замешательство пробежало по ее чертам, и выражение лица прояснилось. Она поправила платье на месте, прежде чем выбежать из дамской комнаты. Гермиона осталась одна.       Она сразу же перестала нервно дергать глазом и заняла свое место перед дверью в ванную. Долгое мгновение она ждала, ее тело было так напряжено, что она подумала, что ее может стошнить.       В туалете спустили воду.       Маффлиато, подумала она, взмахнув палочкой в сторону двери в коридор. Коллопортус.       Запирать дверь было слишком рисковано, и вероятно, было самой подозрительной частью операции, но в течение этих тридцати секунд она не могла допустить, чтобы другие гости вошли. Она повернулась обратно к двери ванной и прерывисто вздохнула. Затем —Алохомора.       Дверь ванной открылась с легким щелчком.       Время расплылось и дернулось. В какой-то момент Гермиона перелетела через порог, встретившись взглядом с Долорес Амбридж, моющей руки. В тот же момент Амбридж вскрикнула, ее рука метнулась к палочке. Но она опоздала. Гермиона уже произнесла заклинание...       Обливиейт!       Заклинание сильно ударило Амбридж, и та откинулась к стене, ее глаза закатились, на мгновение потеряв сознание. Гермиона прыгнула вперед и поймала ее, прежде чем она упала на пол. Она сняла медальон с шеи Амбридж и на мгновение замерла, вспоминая, что держит в руках, чувствуя в нем ту пульсацию, которую ощущала в диадеме. Дрожь пробежала по ее спине.       Она встряхнулась, возвращая себя к жизни, засунула крестраж под платье в лифчик и сняла золотой браслет на запястье. Она преобразила его в сносную копию медальона, который прикрепила обратно на шею Амбридж.       Ее сердце забилось сильнее. Уже почти все. Она глубоко вздохнула и прошептала заклинание, которое ненавидела практиковать, потому что это было то же самое заклинание, которое она использовала на своих родителях. — Новариа!       Веки Амбридж дрогнули, но она еще не проснулась. Гермиона потащила ее вперед, в дамскую комнату, и когда она подтянула Амбридж к закрытой двери ванной, сняла Маффлиато и снова открыла дверь в дамскую комнату.       Она снова повернулась к Амбридж. — Конфундо подумала она, взмахнув палочкой. — Реннервэйт.       Глаза Амбридж распахнулись.       — Я сказала, — нахмурилась Гермиона, — Ваша парадная мантия просто чудесна.       Широкое, пухлое лицо Амбридж все еще выглядело дезориентированным. В течение долгой, ужасной секунды Гермиона беспокоилась, что ложные воспоминания не сработали — что Амбридж помнила что-то еще, кроме мытья рук в раковине, открытия двери и, после краткого головокружения, приветствия комплиментом от Марилеи Линхардт.       Затем выражение лица Амбридж прояснилось. — Спасибо, — сказала она, широко раскрыв глаза, глядя на мантию Гермионы, что ясно говорило о том, что она не испытывала того же к внешности Гермионы.       Затем она выбежала из дамской комнаты. У двери она на мгновение пошатнулась, что встревожило Гермиону, но она, казалось, справилась с этим.       Она исчезла. Дело было сделано.       Рот Гермионы открылся, и она сделала несколько долгих, глубоких вдохов. Ее сердце билось так, словно она только что пробежала несколько миль, но ее переполнял триумф. План сработал именно так, как они надеялись, и Крестраж был теплым на ее груди. Они достали его. Медальон принадлежал им. Теперь оставалось только извиниться и покинуть территорию, и никто ничего не узнает.       Но когда она вышла из дамской комнаты, Драко снова стоял у противоположной стены.       Ее сердце упало. Она не представляла себе панику в его глазах. Что-то пошло не так, ранее не обговаривалось никаких контактов после ее встречи с Амбридж, пока не окажутся за пределами поместья.       — Извините, — сказала она Драко. — Мне сказали, что в этом доме есть бюст Каллалии Катастрофической. Не могли бы вы направить меня к нему? — Их код для уединенного места для разговора.       — Прямо сюда, — сказал он.       — Медальон у меня, — прошептала она, следуя за ним по коридору в фойе.       Он взглянул на нее сверху вниз и кивнул.       Сердце Гермионы забилось сильнее. Казалось, он даже не был доволен тем, что они сделали, что получили предмет, который месяцами пытались украсть.       Когда они проходили через фойе, Гермиона заметила, что один из охранников Гринграсс следит за ними взглядом. Драко вел ее не обратно в бальный зал, а в сторону бокового зала, где другой работник общественного питания нес поднос с пустыми бокалами. Гости, вероятно, не должны были находиться в этом районе.       Но Драко тоже заметил. — Мне так жаль, что закуски не соответствовали вашим стандартам, — сказал он - не очень убедительно, подумала Гермиона. В его голосе звучал почти сарказм. Конечно, Драко Малфой, притворяющийся, что работает в сфере услуг, с самого начала было нелепым.       — Мне не нужны твои извинения, — холодно сказала она, когда они проходили мимо подозрительного охранника. — Я хочу сказать самой мисс Спиззуорт, что у меня никогда в жизни не было такого недоваренного краба. Будет чудом, если никто не получит пищевого отравления…       Гермионе показалось, что она увидела, как Охранник Гринграсс раздраженно закатил глаза, но женщина ничего не сказала, когда они вошли в боковой зал.       — В чем дело? — Гермиона вздохнула. — Что происходит?       — Просто подожди. Здесь. — Драко подвел ее к запертой двери и постучал по ручке своей палочкой. Дурное предчувствие Гермионы усилилось, когда она посмотрела вниз на крутую лестницу, которая растворилась в полной темноте.       Затем Гарри выбежал из темноты, и даже несмотря на его маскировку, даже в полумраке она могла видеть панику на его лице. — Спускайся, — прошептал он. — Сейчас же.       

***

      — Что мы собираемся делать? — Гермиона застонала. Ее глаза были широко раскрыты и полны ужаса.       У Драко перехватило горло, когда он прислонился спиной к стене. У него все еще не было прозрения о том, как вывести пленников из дома, и, что еще хуже, тяжелая дверь все еще была заперта. Алохоморе не удалось открыть ее, как и три других отпирающих заклинания, а также серия режущих и разрушающих заклинаний. Однако им удалось пронести через зарешеченное окно поднос с закусками и два больших стакана воды, которые Луна и Олливандер как раз поглощали.       Они не сообщили паре личность Драко, которую можно было бы вытащить из голов Луны или Олливандера, если бы попытка побега провалилась. Насколько им было известно, он все еще был Эйданом Марчем, сочувствующим. Однако они показали Луне и Олливандеру клочок бумаги с адресом штаб-квартиры. Под действием Чар Фиделиуса только Уизли мог передать секрет новому участнику с помощью речи, жестов или письменности — так что, даже если Беллатриса применит Легилименцию к пленникам, она не сможет найти коттедж. Воспоминание о бумаге показалось бы смутным и туманным.       — Вы уверены, что никогда не слышали, чтобы они использовали определенное заклинание, чтобы попасть внутрь? — Спросил Поттер у Луны и Олливандера.       — Нет, — ответила Луна. — Они стучат в дверь своими волшебными палочками, вот и все.       — Значит, невербально, — пробормотал Гарри. — Тогда нам просто нужно выбрать правильное заклинание.       — Нет, — проскрежетал голос из камеры. Лицо Луны исчезло из окна, и через мгновение появилось лицо Олливандера. Он тяжело дышал от усилий стоять прямо, и каждую секунду или две мышцы подергивались под его тонкой, морщинистой кожей. — Я... полагаю, что это... родное запирающее заклинание для волшебной палочки.       — О, Мерлин, — прошептала Гермиона.       — Что? - спросил Поттер.       — Собственное заклинание блокировки волшебной палочки, — сказала Гермиона. — Это довольно продвинутое заклинание — оно гарантирует, что магический барьер может быть разблокирован только определенными палочками. — Она колебалась, прикусив губу так сильно, что Драко увидел, как ее помада попала на зубы. — В данном случае, палочки пожирателей Смерти.       Драко перевел взгляд с Гермионы на Поттера. Они не могли на самом деле рассматривать это. Абсолютно нет. — Нет, — сказал он, ненавидя то, как его голос звучал высоко и испуганно.       — Мы должны попытаться, — запротестовал Поттер.       — Мы не можем, — резко сказал Драко. — Даже если мы украдем палочку у самых опасных людей в этом месте и откроем дверь, что мы должны делать после этого? Мы дадим себя убить. Как это может кому-то помочь?       Гермиона выглядела противоречивой. — Похоже, что нас всех поймают, — сказала она почти шепотом.       — Нет, — настаивал Поттер. — Они привезли часть оборудования на метлах. Мы скроем Луну и Олливандера под чарами. Сейчас уже достаточно темно, чтобы их не было видно на территории. Затем мы берем несколько таких метел и пролетаем через ворота, чтобы избежать столкновения со стражей.       — Но нам все равно нужен выход на территорию, — сказала Гермиона. — Ты видел, как сработало Заклинание Кошачьего Крика ранее. Должно быть, это и есть настоящая причина, по которой эти чары были наложены… Мы не можем улизнуть через окно или боковую дверь. Нам придется выйти через главный вход, и дезиллюминационные чары не смогут обмануть охранников в фойе.       — То, что вы сделали, очень хорошо, — одобрительно сказала Луна, оглядывая Гермиону и Гарри. — Ты тоже замаскировался, Эйдан? Твой голос не такой старый, по сравнению с внешностью. Я бы никогда не подумала, что магглы могут проделать такую Трансфигурацию.       — Да, — сказал Драко, — но человек, который это сделал, находится в Лондоне, так что от него мало пользы.       Но Гермиона хмурилась, глядя куда-то вдаль, как она делала, когда у нее появлялась идея.       — Ну, — сказала она, — они не проверяют список имен у дверей поместья. Так что, если Луна и Олливандер будут выглядеть как гости, теоретически они смогут уйти прямо сейчас.       Драко уставился на Луну и Олливандера, на их грязные, спутанные волосы, их порванную и испачканную одежду. — Как мы должны сделать так, чтобы они выглядели как гости?       — Это достаточно просто, — сказала Луна. Сейчас ее голос звучал нервирующе небрежно, она пережевывала последнюю закуску. — Этот дом, должно быть, полон элегантной одежды. Если вы сможете найти что-нибудь для нас, мы сможем использовать ваши палочки, чтобы наложить заклинание Агуаменти и умыться. Тогда мы сможем одеться и подняться наверх с вами.       Драко уже мог придумать тысячу способов, по которым все могло пойти не так. Какую палочку Пожирателя Смерти они могли украсть, чтобы открыть дверь? А что, если Беллатриса дала Охраннику Гринграсс описание пленников на случай попытки побега? Могут ли они рискнуть преобразить лица Луны или Олливандера? Служба безопасности проверяла на честность каждого, кто входил в поместье, и если они проходили слишком близко под Трансфигурацией при выходе, они приводили их в действие.       Более того, что, если бы метлы были убраны с места с самого начала торжества? Драко предположил, что они могли бы попытаться добраться до метел его семьи — им сказали, что гостям гала-концерта разрешалось, даже поощрялось, наслаждаться обширной территорией Малфоев, которая была украшена почти пятнадцатью тысячами рождественских гирлянд в впечатляющих вариациях. Но семейные метлы Малфоев не были засунуты в какой-то садовый сарай. У них была коллекция, которая хранилась в контролируемых погодой условиях в сторожке у ворот, под присмотром садовника Фарлоу, и даже если бы Драко был готов рискнуть, сказав Фарлоу, что он жив, он знал, что этот человек никогда бы не оказал ему услугу за тысячу лет, из-за того как Драко всегда относился к нему.       Драко почувствовал еще один укол унижения и закрыл глаза, осознавая, что с каждой секундой Спиззуорт и Маркус Флинт с большей вероятностью могут заметить их отсутствие.       Поттер, казалось, думал в том же направлении. — Нам нужно поторопиться, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Драко, найди несколько мантий из спален. Они не пускают гостей на верхние этажи, а ты знаешь дом лучше всех... Гермиона, мы с тобой получим палочку Пожирателя Смерти. Здесь их с полдюжины. Не Беллатриса, конечно, но Яксли выглядит ужасно — мы могли бы отвлечь его. Один из нас может снова проделать трюк с пролитым напитком, а другой может залезть к нему в карман.       — Нет, — хотел сказать Драко. — Это слишком опасно… ради Мерлина, это даже едва ли можно назвать планом.       Однако он оглянулся на окно, за которым наблюдали Луна и Олливандер, а затем на Гермиону, выпрямившуюся и решительную. Он обнаружил, что не может заставить себя произнести эти слова.       Но он также не мог отвести взгляд от Гермионы, от того, как она нервно моргала, чаще, чем обычно, от того, как поднимались и опускались ее плечи. Страх, который он испытал в гостиной штаб-квартиры, вернулся в два раза сильнее, что-то вроде ускорения, ощущение, будто он распластался на ручке метлы в крутом пикировании. Если Поттера поймают, Темный Лорд убьет его. Возможно, не обошлось бы и без некоторого унижения, но Темный Лорд хотел бы, чтобы это было быстро; он не хотел бы рисковать тем, что Поттер снова ускользнет. Если Драко поймают, то, вероятно, произойдет то же самое.       Но Гермиона была магглорожденной. Они не посчитали бы ее достаточно важной, чтобы вызвать Темного Лорда обратно в Британию, а это означало, что если они поймают ее, она будет принадлежать Беллатрисе. Если Беллатрисе нравилось играть с Луной в отместку за Отдел Тайн, она бы поступила с Гермионой в десять раз хуже. Она проникала бы в разум Гермионы с помощью Легилименции, выискивая информацию о Поттере, пока там ничего не оставалось. Она, вероятно, пригласила бы Яксли и Крэбба присоединиться, чтобы отомстить за их унижение в Министерстве в сентябре.       Драко внезапно почувствовал тошноту. Это было все, что он мог сделать, чтобы его голос звучал ровно. — Я думаю, — сказал он, пытаясь звучать хладнокровно и рационально, — ты должна забрать то, за чем мы пришли, обратно в штаб, Гермиона. Мы должны держать это в секрете, ведь так? Ты пойдешь первой, а мы с Поттером сможем вытащить Луну и Олливандера вдвоем.       Когда Гермиона посмотрела на него, ее взгляд был ярким и полным боли, он понял, что она раскусила его отмазку.       — Я не оставлю вас здесь одних, — сказала она, и то, как она смотрела на него, то, как она говорила, как будто признавалась в чем-то — это напугало Драко еще больше. Что, если это был последний раз, когда они разговаривали?       — Это неплохая идея, — сказал Поттер. — Мы не можем рисковать потерять его, Гермиона.       — Нет, — сказала она. К тревоге Драко, ее глаза внезапно увлажнились. Она отвела взгляд, дважды моргнула. — Нет, — повторила она, теперь решительнее. — Нам понадобятся два человека, чтобы достать палочку. Мы должны сделать это вместе. Мы все собираемся выбраться отсюда вместе. А теперь пойдемте. — Она посмотрела на Луну и Олливандера. — Мы скоро вернемся, — яростно сказала она.       Но когда они поднимались по ступенькам, она вложила свою руку в руку Драко и сжала так сильно, что стало больно. Он сжал ее в ответ, страшась того момента, когда им придется их расцепить.       

***

      Они расстались в фойе. Драко знал, что отвлекаться опасно, но пока он поднимался по лестнице, часть его сознания оставалась на первом этаже, следуя за Гермионой обратно на праздник. Прямо сейчас они с Поттером осматривали комнату в поисках Яксли? Как быстро это будет сделано — как быстро он узнает, если все пойдет не так?       Он вернулся на кухню и принес поднос с вином, а затем поспешил обратно в центр поместья. Два охранника стояли у разделенных лестниц на третий этаж, но Драко обошел их и направился к крошечной лестнице, скрытой в западном крыле за гобеленом с изображением Ара Малфоя, надеясь, что Лестрейнджи не знают, что ее нужно охранять.       Ему повезло. Приблизившись, он никого там не увидел. Он и его друзья всегда использовали этот проход, чтобы притвориться аврорами, выполняющими секретные миссии в далеких странах.       Драко проскользнул за гобелен и поднялся на третий этаж. Если бы там были еще охранники, он мог бы заявить, что один из Лестрейнджей приказал ему оставить бокал вина наверху. Слабое оправдание, но они ничего этого не планировали; было бы чудом, если бы хоть какая-то часть этого плана сработала.       — Гриффиндорцы, — яростно думал он с каждым шагом. — Гриффиндорцы и их комплекс героя, Гриффиндорцы и их... их…       Но он продолжал терять нить мыслей из-за образа Луны, бегущей с дикими глазами и спотыкающейся по земле, забрызганная грязью, Сивого, идущей за ней по пятам. И прежде, чем он смог остановить свое воображение, перед его мысленным взором возникла Гермиона, бегущая, спотыкающаяся о корень, пытающаяся отползти назад, с искаженным от ужаса лицом.       Он зашагал быстрее. Когда он выглянул из-за соответствующего гобелена, он обнаружил, что третий этаж, к счастью, пуст.       Драко медленно выдохнул. Скоро у него будет маскировка; ему просто нужно было верить, что Гермиона и Поттер тоже справятся со своей ролью. Гермиона только что украла Крестраж у старшего заместителя министра из-под носа двух авроров, не так ли? И разве Поттер не провел всю свою жизнь, выкручиваясь из ситуаций, близких к смерти? Конечно, они могли украсть волшебную палочку.       Однако его страх усилился, когда он посмотрел в западный конец зала. Олливандер был ближе к росту Драко, чем к отцовскому. В конце концов, ему придется пойти туда, в комнату, которой он хотел избежать больше, чем любой другой.       Будут ли принадлежности для квиддича по-прежнему висеть на стенах его спальни? Плакат команды Холихедских Гарпий, подписанный лично ему Гвеног Джонс? Баннер факультета Слизерин, который он умолял своего отца подарить ему, когда ему было шесть лет? Или Лестрейнджи обчистили это место, Белла испытывая отвращение из-за его неудачи?       Драко собрался с духом и зашагал по коридору.       Его рука была уже на дверной ручке, когда он услышал голоса внутри. Его рука дрожала на подносе со стаканами. Он поставил поднос на подоконник и наклонился ближе к двери, прижав ухо к дубу.       Его сердце упало. Это была Пэнси.       —...ты не уберешь свои руки от его вещей, Крэбб, — холодно говорила она, — я заколдую их для тебя.       Крэбб всегда говорил тихо, а его смех был низким и раскатистым, как гром. — Слышишь это, Нотт? — сказал он. — Я думаю, что твоя подружка все еще горюет по Драко.       — Ты поэтому хотел подняться сюда, Крэбб? — послышался легкий тенор Тео, окрашенный раздражением. — Рыться в вещах Драко и высмеивать нас за то, что мы переживаем из-за его смерти? А я-то думал, что твое чувство юмора уже не может быть хуже.       — О, прекратите это хоть раз, вы двое, — послышался голос Миллисент Булстроуд, высокий и гнусавый. — Оставь это, Винс. Иди сюда.       — Хорошо, — сказал Крэбб, и Драко услышал, как что-то упало с металлическим стуком на деревянную поверхность, затем громкий скрип пружин кровати, когда, по-видимому, Крэбб сел рядом с Миллисент. — Только потому, что ты так говоришь.       Затем один из долгих, легких вздохов Блейза Забини. — Вы двое отвратительны, — сказал он резким тоном.       Драко почувствовал себя так, словно выплыл из своего тела. Если бы его отцу удалось вернуть Пророчество в конце пятого курса, он бы бездельничал здесь со всеми остальными на каникулах в Хогвартсе. Он бы ничего не знал о крестражах, и уж точно никогда бы не поехал в маггловский Лондон. Он бы пошутил о предателях крови, магглорожденных и нарядах на гала-концерте, небрежно упомянув связи своего отца в Министерстве. Это казалось нереальным.       Стал бы он сомневаться в чем-нибудь из этого? Был бы он доволен, увидев, как Кэрроу мучают других учеников, доволен, что Гермионе и всем остальным магглорожденным запретили посещать Хогвартс?       С паршивым чувством он подумал, что ему, вероятно, было бы все равно. Это казалось бы совсем не важным по сравнению с вопросами о его собственном будущем и статусе.       — Передашь мне выпить, Пэнси? — раздался глубокий бас Гойла.       — Тебе не нужно больше, — сказала Пэнси, теперь в ее голосе звучало веселье. — Что это, Грег, твой восьмой?       Но Драко услышал звон стекла и причмокивание губ, когда Гойл проглотил то, что она ему протянула.       — Просто странно снова оказаться здесь, — проворчал Гойл. — В этой комнате, и все такое.       — Да, — сказала Пэнси.       Тогда Драко почувствовал прилив нежности к Пэнси и Гойлу. По крайней мере, у него было два друга, которые действительно заботились о нем.       Воцарилось напряженное молчание. Затем Гойл сказал невнятным голосом: — Я должен был пойти с ним.       — Только не это снова, — сказал Крэбб с отвращением. — Он сказал нам, оставайтесь в Выручай-комнате. Нет, приказал нам. Ты скучаешь по тому, что тобой вот так командуют?       — Он бы не стал продолжать это делать, если бы мы тоже присоединились.       — Если ты в это веришь, — усмехнулся Крэбб, — то ты такой же глупый, каким он тебя считал.       Гойл не ответил. Драко закрыл глаза, скрытый стыд все сильнее разливался по нему. Он всегда шутил с Крэббом и Гойлом о предметах, которые они провалили, о том, что они медленно усваивают. Они всегда шутили о том, что он маленький и хрупкий, разве нет? Он думал, что все это равнозначно, он никогда не думал, что им действительно не все равно.       — Знаешь, что я думаю? — Спросила Миллисент. — Я не думаю, что Драко когда-либо был таким. Я думаю, его убил Дамблдор, и он сказал нам всем, что Смертельное проклятие Драко отрекошетило, просто чтобы скрыть это.       Блейз фыркнул. — Пожалуйста, Милли. Ты думаешь, этот старьевщик когда-нибудь поднял бы руку на студента, даже чтобы спасти свою шкуру?       — Не имеет значения, — сказал Крэбб, теперь в его голосе звучало нетерпение. — Темный Лорд дал Драко задание, а он его не выполнил. Он заслужил то, что случилось...       Послышался шаркающий звук, а затем сильный, звонкий шлепок. Крэбб взревел от удивления.       — Возьми свои слова обратно, — прорычала Панси. — Ты заберешь свои слова обратно, ты!..       — Что с тобой не так? — Миллисент ахнула. — Отвали…       — Пэнси, - встревожено произнесло сразу несколько голосов.       — Ты сумасшедшая, — выплюнул Крэбб. — Ты сошла с ума, черт возьми, Паркинсон. Ведешь себя как предатель крови весь семестр — бьюсь об заклад, именно поэтому они отправили твоих родителей в Азкабан, чтобы преподать тебе урок!       — О, да? — Пэнси взвизгнула. — Предатель крови, да? По крайней мере, я не проглатываю все, что говорят мне эти идиоты-полукровки Кэрроу! По крайней мере, мои родители не позволили Гарри Поттеру и этой Грязнокровке вальсировать из Министерства чертовой Магии! Твой отец все еще страдает от этого, не так ли?       — Заткни свой жирный рот насчет... — прорычал Крэбб.       — Пэнси, — вмешался Блейз, в его высоком тоне прозвучал редкий намек на осторожность. — Ты должна быть осторожнее с тем, что ты...       — Я не хочу слышать это от тебя, Блейз, — отрезала она. — Тебе нужно перестать притворяться, что все это не имеет к тебе никакого отношения. Я думала, что все это должно было сделать нашу жизнь лучше. Разве не так? Вот что они сказали! Все наши родители говорили, что как только Темный Лорд придет к власти, все будет намного лучше, мы будем в большей безопасности. Ты чувствуешь себя в большей безопасности?"       Наступила тишина. — Правда, ты, Тео? — требовательно спросила она.       — Мы можем не говорить об этом прямо сейчас? — Пробормотал Тео.       Пэнси невесело рассмеялась. — Что ж, это огромный сюрприз. А как насчет тебя, Милли? Ну и что?       — Я чувствую себя в безопасности, — усмехнулся Крэбб. — Я чувствую себя в безопасности, потому что могу держать рот на замке, в отличие от тебя.       — Нет, — огрызнулась Пэнси. — Ты чувствуешь себя в безопасности, потому что ты идиот, Крэбб. Ты думаешь, если он позволит Малфоям вымереть, одной из старейших родословных в Британии, ему будет не наплевать на тебя, твоего отца и твою преданность? Разве не он заставил этого чокнутого Лестрейнджа пытками свалить его в постель Мунго на неделю в сентябре?       — Если бы мадам Лестрейндж знала, что ты так разговариваешь в ее доме, — раздался голос Крэбба, теперь более мягкий и опасный, — тебе бы за это попало.       — Так что ты собираешься делать, Винс? — Теперь это говорил Гойл. Драко никогда не слышал, чтобы Гойл так разговаривал с Крэббом — его медленный голос был жестким от гнева. — Что? Ты собираешься сдать ее? Нашего лучшего друга?       Последовало долгое молчание. Драко пришел в себя. Боже, как долго он стоял здесь, когда внизу, в комнате с камином, Гермиона и Поттер рисковали всем, чтобы получить палочку? Он схватил поднос с подоконника и постучал в дверь.       Тяжелые шаги. Затем Гойл широко распахнул дверь. Драко все еще не был готов увидеть их всех, шестерых, которых он считал своими самыми близкими друзьями на всю оставшуюся жизнь. Они были разбросаны по его спальне, которая выглядела точно так же, как он ее оставил: его черная дубовая кровать-сани с мягкими серыми простынями, «Холихедские гарпии», стоящие в линию, сцепив руки за спиной, плакаты Виктора Крама и ирландских охотников с последнего чемпионата мира. Комплект его мантии висел на стуле с высокой спинкой перед письменным столом из красного дерева. Возможно, он только что уехал после Пасхальных каникул на последние несколько недель шестого курса.       — Да? — проворчал Гойл, глядя на Драко сверху вниз бегающими глазами.       — Здесь есть некий Теодор Нотт? — Сказал Драко, стараясь говорить в нос, пытаясь подражать акценту профессора Спраут.       — Это я, — сказал Тео, вставая со стула. Он вырос на несколько дюймов с прошлого года, хотя все еще был всего на дюйм или два выше Пэнси. Она была одета в зелено-серый шелк и одарила Драко единственным незаинтересованным взглядом. У комода Крэбб обнимал Миллисент за талию, а Блейз осматривал одну из книжных полок Драко, более высокий, чем когда-либо, и в идеальной позе, даже не потрудившись обернуться.       — Ваш отец и его коллеги, — обратился Драко к Тео, — попросили вас и ваших друзей вернуться на праздник.       Тео вздохнул, обнимая Пэнси за плечи. — Наверное, пришло время для речи. Давайте, вы все. — Он махнул всем остальным выйти из комнаты, так что они с Пэнси вышли последними. Когда они проходили мимо, Драко с неприятным ощущением в животе увидел, что ее щека была в ссадинах и царапинах.       Он смотрел им вслед. Пэнси и Тео были на некотором расстоянии позади остальных, и Драко услышал, как она прошипела Тео: — Было бы здорово, если бы ты хоть раз встал на мою сторону.       — Было бы здорово, — прошипел Тео в ответ, — если бы ты хоть раз заботилась обо мне больше, чем о ком-то, кто мертв уже шесть месяцев.       Она сбросила с себя его руку и шагнула вперед. Шаги Тео замедлились, и Драко увидел, как он остановился и выдохнул, его плечи опустились. Затем он поспешил за ней, они свернули за угол и исчезли.       

***

      — Вон! — Прошептал Гарри. Гермиона проследила за его взглядом и увидела Яксли в другом конце бального зала, беседующего с двумя дородными, лысеющими мужчинами. Почти мгновенно Пожиратель Смерти был скрыт движущимися телами. Огромный зал теперь был битком набит, и музыка стала более живой. Море красочно одетых людей смеялось и танцевало перед сценой.       — Пошли, — сказал Гарри.       — Но... — Гермиона колебалась, но, конечно, ждать было нечего. На самом деле, каждый момент, когда они ждали, она рисковала быть замеченной Флинтом, который стоял на краю моря танцоров с выражением праведного гнева, что откровенно пугало Гермиону. Ей уже дважды приходилось прятаться за Гарри, чтобы скрыться от него.       — Напоминает мне вечеринку Слизнорта, — пробормотал Гарри себе под нос, и Гермиона, не веря своим глазам, увидела, как его борода задергалась от удовольствия. — Ну знаешь. Ты пыталась избавиться от Маклаггена.       — Как ты можешь думать об этом сейчас? — Прошипела Гермиона.       Гарри ухмыльнулся. Когда они двинулись к Яксли, она снова переместилась, чтобы избежать Амбридж, которая стояла рядом и слишком сильно опиралась на боковой столик. Амбридж обращалась не к кому иному, как к Перси Уизли, который и близко не выглядел таким напыщенным, как обычно. Он выглядел смущенным, немного нервным.       Вскоре они были едва ли в десяти футах от Яксли. Пожиратель Смерти действительно выглядел ужасно, с впавшими щеками и покачиваясь на месте, как будто он мог упасть.       — Хорошо, — сказал Гарри, снова посерьезнев. — Ты возьмешь стакан. Выплесни на него, когда будешь проходить слева, а я обойду его с другой стороны. Мне кажется, я вижу его палочку.       — Да, — выдохнула Гермиона. — Я тоже так думаю. В его правом кармане. — Она взяла бокал бледно-голубого вина с его подноса, ее сердце бешено колотилось. — Ох, давай поторопимся, у меня руки трясутся.       — Хорошо, — сказал Гарри. — Сейчас я обойду вокруг. Сосчитай до трех и следуй за мной. Все в порядке?       Гермиона кивнула, и Гарри двинулся вперед, высоко держа поднос со стаканами. Раз... два...       Она глубоко вздохнула и зашагала за ним, вернув на лицо надменное выражение Марилеи. Как только она прошла мимо Яксли, то заставила себя споткнуться на собственных каблуках и ахнула, когда вино вылилось на плечо Яксли.       — О, мне ужасно жаль, — сказала она, когда Яксли зашипел и поднял руку. — Здесь. — Она вытащила палочку и взмахнула ею, и струйка голубого вина потянулась с плеча его мантии обратно в ее бокал. Яксли открыл рот, но Гермиона лениво сказала: — Прошу прощения, — и прошла мимо него, как будто спешила попасть на сцену.       Мгновение спустя Гарри протиснулся к ней сквозь толпу. — У меня! — прошипел он. — Он скоро заметит, что она исчезла. Поторопимся.       Они срезали путь обратно через бальный зал, Гермиона следовала за Гарри по пятам. В комнате начало пахнуть потом. Оркестр играл быструю, яркую музыку, и множество серебряных, красных и зеленых ламп потускнели. Пока они скользили между танцующими парами и группками, Гермиона уже могла различить мраморный пол фойе. Почти добрались…       Затем из толпы высунулась рука и обхватила запястье Гермионы.       Она обернулась и увидела, что Флинт смотрит на нее сверху вниз. — Где ты была все это время? — сказал он, увлекая ее глубже в толпу, его черты исказились в оскале от гнева и боли. Его рука была достаточно крепкой, чтобы у нее остался синяк. — Три разных человека спросили, бросила ли ты меня, и мне пришлось притвориться, что это было забавно.       — Маркус, — выдохнула Гермиона, быстро соображая. Боль пронзила ее руку от его хватки. Ей казалось, что он сгибает ее кости. — П-пожалуйста, не устраивай сцен. Я просто пыталась найти тебя, чтобы спросить, можем ли мы уехать. Меня только что сильно стошнило в ванной. Я думаю, это было из-за краба.       — О, — сказал Флинт, отпуская ее запястье. Она снова прижала руку к груди и потерла место, которое он сжимал, больше не чувствуя себя виноватой за этот фарс. Наблюдая, как она потирает запястье, он даже не выглядел сожалеющим. Во всяком случае, он выглядел скептически, как будто не мог поверить, что его сокрушительная хватка действительно могла причинить ей боль. Несмотря на все заявления Флинта о его хорошем воспитании,в конце концов, он все еще оставался хулиганом с квиддичного поля, готовым опереться на свои габариты и силу в тот момент, когда почувствует, что им пренебрегают.       — Тогда ладно, — проворчал он. — Мы пойдем после выступления министра. Начальник отдела сказал нам, чтобы мы не уходили раньше этого.       — Все в порядке. — Гермиона рискнула оглянуться. Гарри все еще медлил у порога в фойе. — Иди, — одними губами сказала она, свирепо глядя на него. — Иди! Сейчас же!       Она снова посмотрела на сцену как раз в тот момент, когда группа закончила песню. Раздались аплодисменты и свист, и потный вокалист сказал, его голос был усилен над толпой: — Спасибо, Министерство магии!       Снова аплодисменты и улюлюканье. Группа ушла со сцены, и глаза Гермионы уловили вспышку цвета фуксии в ярком свете ламп. Амбридж, как она поняла, собиралась представить министра.       Затем раздался внезапный крик тревоги. Амбридж попыталась подняться по лестнице на сцену, но на самом верху споткнулась и упала назад.       Гермиона сильно покачнулась. Неужели заклинания пошли не так, как надо? Но как они могли это сделать? Она столько раз практиковала их на Гарри и Драко...       Из нее вышибло все дыхание. Это было именно так: она привыкла к неделям практики на Гарри и Драко, оба из которых были на добрый фут выше Амбридж и соответственно тяжелее. Конфундус был заклинанием, реагирующим на пропорции, и в данный момент, жонглируя полудюжиной других заклинаний, Гермиона неправильно взвесила его для кого-то размера Амбридж.       Один из авроров кричал, размахивая руками, чтобы убрать гостей со ступенек. Другой проводил палочкой по лицу Амбридж, очевидно, выполняя диагностическое заклинание.       В любой момент они могли распознать признаки повреждения заклинанием. Они опознают, а затем разрушат чары Памяти Гермионы… Они не смогут увидеть, что она взяла Крестраж, поскольку Амбридж тогда была без сознания, но они увидят ее в памяти Амбридж, врывающейся в туалет.       Она должна была убраться отсюда прямо сейчас.       Гермиона даже не потрудилась оправдаться перед Флинтом, который, как и все остальные, вытягивал шею, чтобы посмотреть, что происходит с Амбридж. Она сделала несколько шагов назад, затем повернулась.       Она врезалась прямо в Яксли.       — Вот ты где, девочка, — сказал он, прищурив глаза, выглядя более расстроенным, чем когда-либо. — Где моя палочка?       — Я… ч-что?       — Ты взяла её, когда пролила тот напиток. Итак, где же она находится?       — Разве я… что такое… не будь смешным, — бушевала она, доставая свою собственную палочку. — Что мне нужно от твоей палочки? — Но в ее голосе звучал страх, и она полностью потеряла Марилею, и теперь Яксли смотрел на нее другими глазами.       — Ты, — выдохнул он.       Как только он это сказал, над толпой раздался магически усиленный голос. "Охрана, закройте двери. Было совершено нападение на старшего заместителя министра".       

***

      Драко облегченно вздохнул, когда дверь наверху лестницы открылась. — Ты заполучил ее? — зашипел он, но когда палочка вспыхнула светом, только одна пара шагов побежала к нему.       — Поттер, — сказал Драко. — Где она? Где Гермиона?       — Она в порядке, — выдохнул Поттер, прерывая свой бег у подножия лестницы. — Она пытается избавиться от Флинта и сказала мне идти вперед. Ты нашел маскировку?       — Да. Они уже использовали мою палочку, чтобы привести себя в порядок. Они сейчас одеваются.       — Отлично. У меня здесь палочка Яксли. — Поттер вытащил палочку, подошел к двери и заколебался. Драко почувствовал тот же страх, который, как он знал, испытывал Поттер. Что, если бы он не был заколдован специально для того, чтобы принять палочку Яксли? Что, если предчувствие Олливандера было совершенно неверным?       Но когда Поттер сказал: "Алохомора!", огромная дверь распахнулась.       Поттер влетел внутрь. Он заключил Луну в крепкие объятия, затем оторвался от нее. Драко впервые смог хорошенько рассмотреть пленников. Оба выглядели значительно лучше: Олливандер был одет в черную парадную мантию Драко, а Луна была одета в одно из бледно-голубых платьев его матери, которое подходило по размеру. Они смыли грязь с помощью Экскуро и использовали Агуаменти, чтобы ополоснуться. Тем не менее, их волосы были мокрыми и жесткими, и Олливандер выглядел еще более изможденным в черной мантии.       — Привет, Гарри, - сказала Луна с немного рассеянной улыбкой. — Хорошо получилось, правда? Однако я думаю, что нам с мистером Олливандером нужно будет еще немного постараться, чтобы сойти за гостей. Не мог бы ты наложить на мои волосы Высушивающие чары, и, может быть, мы могли бы подстричь его бороду...       — Хорошая идея. — Нащупав палочку, Поттер оглянулся. — Драко, ты можешь пойти и приготовить метлы, чтобы, когда Гермиона уйдет от Флинта, мы все были готовы уйти?       — Да, — Драко побежал обратно вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, его голова зудела от пота под париком Лео Клифтона, а щеки яростно чесались от фальшивой бороды. Он не мог поверить, что они зашли так далеко, но Луна была права — план почти сработал. Они почти вырвались из лап мэнора, все пятеро.       Затем он вошел в фойе и обнаружил, что оно пусто. Стражники Гринграсс покинули свои посты. Из комнаты с камином доносились крики.       Желудок Драко резко сжался. Звук искривлялся, когда он змеился от порога в фойе, но он мог разобрать слова. "Она там— там!"       Страх затопил его. Он не думал. Он просто бросился через фойе в стремительном беге, стремглав в комнату с камином.       Его ноги скользили по паркетному полу. Он расталкивал гостей с дороги, пробираясь сквозь толпу. Возмущенные крики прорвались сквозь суматоху.       — Она у меня! — проревел чей-то голос. — Это она — это Грязнокровка. Грязнокровка Поттера! — Драко понял, что это голос Яксли, еще до того, как толпа перед ним расступилась, и он увидел их в десяти футах впереди. У Яксли в руке была палочка Гермионы. Она лежала на полу перед ним, как будто ее только что сбили с ног, на ее щеке была царапина, а протезы наполовину оторваны, на ее лице были ярость и ужас.       Драко увидел, как губы Яксли сложились в слово: — Круци—       Драко увидел вспышку белого. — Остолбеней! — он дико закричал. Красная струя света прорвалась сквозь полутьму и ударила Яксли в челюсть, сбив его с ног. Но Драко был не единственным, кто кричал. Импидимента, была брошена из толпы из палочки высокой темнокожей девушки, которую Драко узнал, была из команды Гриффиндора по квиддичу. Проклятие пронеслось мимо Яксли и угодило в одного из охранников Гринграсс, который пытался прорваться к Гермионе.       Заклинания потрясли толпу. Люди кричали, пытаясь пробиться к выходу. Драко боролся с течением. Он проталкивался мимо людей в изысканных мантиях, разливая повсюду дорогие напитки, а затем ворвался на небольшое открытое пространство вокруг Гермионы и упал на колени рядом с ней, перед очагом, где Темный Лорд превратил его в ничто — но она была в безопасности. Разве не так? Сделал ли Яксли что-нибудь до его прибытия?       — Гермиона, — сказал он грубо, запыхавшись. — Гермиона?       — Драко, — прошептала она, отдирая свои болтающиеся протезы от лица. — Я в порядке, со мной все в порядке.       — Хорошо. Вот… — Он выхватил ее палочку из неподвижной руки Яксли и передал ей, и они оба вскочили на ноги.       — Они здесь! — закричал рядом пожилой волшебник, размахивая руками. — Грязнокровка здесь! Помогите!       Гермиона послала в него Заглушающие чары, но ущерб уже был нанесен. В углу глаза Драко мелькнула вспышка. Струя света выстрелила в него из ниоткуда, и когда он развернулся, чтобы заблокировать ее, то увидел приближающиеся фигуры в форме, проскальзывающие сквозь толпу и группы работников Министерства.       Гермиона оцепенела от страха. Драко схватил ее за предплечье. — Мы должны бежать! — прокричал он, перекрывая удвоенные крики толпы. — Давай же!       Однако, даже когда они попытались убежать вдоль камина, Драко знал, что это бесполезно. Между ними и выходом были сотни людей, расстояние, которое казалось милей, и это место кишело не только охранниками, но аврорами и Пожирателями Смерти.       Теперь прикрытие толпы тоже подводило их. Гости отпрянули от Драко и Гермионы, выставляя их напоказ. Когда свободное пространство вокруг них расширилось, полдюжины охранников прорвались сразу. Их лица были торжествующими, палочки были подняты. Драко и Гермиона замерли, когда заклинания устремились к ним, но прежде чем они смогли блокировать, прежде чем Драко смог даже придумать заклинание, голос, который он не узнал, прокричал: — Парасалвус!       Пухленькая черноволосая женщина вылетела из толпы и наколдовала изогнутый барьер перед Драко и Гермионой. От него отскочили четыре, затем пять заклинаний Охранников Гринграсс; одно отскочило в охранницу и оглушило ее на месте. Мужчина с копной светлых волос тоже появился, встав своей внушительной фигурой перед Драко и Гермионой и сразив еще одного охранника струей синего света.       — Тонкс, — выдохнула Гермиона. — Стерджис, нет, вы не можете!       — Могу. — Черноволосая женщина оглянулась ровно настолько, чтобы подмигнуть Гермионе, ее лицо светилось от адреналина. Затем она развернулась обратно, заблокировала обжигающий поток тепла и послала заклинание зигзагом обратно к Аврору, который его наложил. Палочка Драко дрогнула — Мерлин, он и не представлял, что его кузина может так драться на дуэли. Неуклюжая, приветливая девчушка исчезла, ее место заняла боец, которая взмахнула своей палочкой так, будто метала дротики, сама сила ее заклинаний заставляла половицы прогибаться и скулить.       Новая энергия хлынула по венам Драко, и Гермиона, казалось, тоже это почувствовала, потому что они оба начали сражаться с удвоенной яростью, и все четверо неуклонно продвигались к выходу. Они обездвижили двух авроров, затем троих — охранника слева — еще одного прямо впереди. Стерджис и Гермиона наложили защитные чары, в то время как Драко и Тонкс перешли в наступление. Вскоре Драко понял, что девушка из команды по квиддичу — Джонсон, так ее звали — Джонсон и Оливер Вуд тоже были поблизости, выкрикивая заклинания, которые рикошетом отскакивали от каминной полки, добавляя неразберихи. Драко показалось, что он услышал другие голоса из комнаты с камином, тайные сторонники Ордена, кричащие стражникам из дальних углов: — Нет, они здесь!       — Сюда!       — Я вижу ее здесь!       Но теперь битва вышла за рамки сдерживания. Заблокированные заклинания отскакивали от чиновников Министерства направо и налево, некоторые из которых тоже пытались блокировать, непреднамеренно отбрасывая свои собственные вспышки света. Драко уловил запах дыма, поднял глаза и понял, что знамена на стенах загорелись от залповых заклинаний. Через несколько секунд они уже ревели пламенем, лозунг "МАГИЯ - ЭТО СИЛА!" вспыхивал яркими оттенками, когда сгорал в клочья, пламя лизало и ползло вверх по краске цвета слоновой кости к лепнине короны.       "Огонь! ОГОНЬ!" Хор криков отразился от изогнутого потолка, и толпа взорвалась от безумия до откровенного столпотворения. Несколько человек распахнули французские окна на противоположной стене, и когда над головой бессмысленно завыли чары Кошачьего Крика, гости выпрыгнули через подоконники. Некоторые стражники и авроры стреляли струями воды вверх, но пламя слишком быстро пробегало по старому дереву и краске, шипело, поднималось и отказывалось гаснуть. Десятки людей хлынули в фойе, опустошая комнату с камином, оставляя Драко, Гермиону, Тонкс и Стерджиса в опасной видимости — но как только Родольфус Лестрейндж и Алистер Крэбб отделились от толпы, торжествующе ревя при виде них, еще два человека нырнули перед Драко и Гермионой.       Это были Артур и Молли Уизли с палочками наготове, блокирующие и накладывающие заклинания со скоростью и яростью, которых Драко и представить себе не мог. И почти сразу же другой голос закричал: — Мама! Папа!, — и еще один рыжий вырвался из толпы, спотыкаясь, занял место рядом со своими родителями — Перси Уизли.       — Перси! — всхлипнула миссис Уизли, когда ее сын поднял палочку и присоединился к драке. Теперь они были всего в десяти футах от двери и подбирались все ближе — но как только Драко подумал, что они могут выбраться, его сердце, казалось, перестало биться.       Шесть человек перегородили порог. Крэбб и Гойл, Блейз и Тео, Миллисент и Пэнси.       Их глаза были прикованы к частично видимому лицу Гермионы, и каждый из них выглядел ошеломленным. Среди этого шума между всеми семикурсниками на мгновение воцарилась тишина.       Затем кто-то позади них проревел: Редукто! Они все как один пригнулись. Заклинание пролетело над их головами, и, словно в замедленной съемке, Драко наблюдал, как струя красного света вырвалась в фойе, вверх — и соприкоснулась с хрустальной люстрой семнадцатого века.       Раздался ледяной звон, оглушительный треск, когда хрусталь сорвался с крюка и взорвался в воздухе. Осколки разлетелись повсюду, ударяясь о мрамор, как молнии, и быстро вонзаясь в стены. Голос Гермионы закричал: "Протего!" но Драко даже не подумал о своей палочке, он просто притянул ее к себе, прикрывая своим телом.       Последние остатки праздничной толпы хлынули вперед, поток вымыл Драко и Гермиону в фойе вместе с союзниками и нападавшими. Они поскользнулись в море хрустальных осколков, рука Драко все еще обнимала Гермиону за талию, мрамор блестел у них под ногами. — Остолбеней! — выдохнул Драко, заставив охранника упасть назад, когда битва переместилась к огромной рождественской елке, запах сосны окутал их, украшения звенели и лопались над головой.       Затем Драко услышал ее откуда-то позади себя. Он услышал крик Беллатрисы. — Прочь с моего пути! Где Грязнокровка? Прочь с моего пути!       Крики и грохот в комнате с камином, когда Беллатриса сметала гостей со своего пути. Впереди Драко теперь тоже услышал голос Поттера, кричавшего:"Протего! ПРОТЕГО!" Желудок Драко упал, и он помолился, чтобы у Поттера хватило ума не использовать Экспеллиармус и не выдать свою личность. Его пристальный взгляд скользнул по схватке. Крэбб и Миллисент изрыгали проклятия. Гойл, Тео и Миллисент дрались в дуэли с Вудом и Джонсон. Тонкс, Стерджис и трое Уизли отбивались от охранников, но— где была Гермиона?       Страх снова пронзил Драко. Они были разделены. В нее попали? Она, должно быть, находится по окружности массивного дерева…       Драко пробирался по краю дерева, уклоняясь от заклинаний и прикрывая лицо от разбивающихся украшений. Он увидел Гермиону в десяти футах от себя, удерживающую Блейза и Тео. А прямо перед Драко, целясь в спину Гермионы, стояла Пэнси с холодной решимостью на лице. Драко знал, что независимо от того, как она восстала против Кэрроу, независимо от того, как она чувствовала себя изолированной от дела Темного Лорда, она никогда бы не предала Пожирателей Смерти и Министерство на глазах у всех, кого знала, не ради магглорожденной девочки, которую она ненавидела в школе.       — Петриф… — взревела Пэнси.       — Пэнси, остановись! — Закричал Драко.       Он не понимал, что делает, но деланного не воротишь. Он говорил своим собственным голосом.       Все тело Пэнси напряглось. Затем она повернулась, и ее глаза встретились с его, и краска схлынула с ее лица.       — Остановись, — снова выдохнул он.       Пэнси выглядела напуганной, непонимающей. Ее глаза наполнились слезами, палочка все еще была вытянута вперед, теперь она дрожала. — Др... Драк...       — Десцендо! прорычал голос Крэбба. Они оба посмотрели вверх, когда двадцатифутовая рождественская елка застонала, опасно раскачиваясь. Дюжина Охранников Гринграсс выкрикивали стабилизирующие чары и чары наведения, отступая по большой покрытой ковром лестнице из гущи сражения.       Затем Гермиона оттолкнула Блейза, царапина на ее щеке теперь кровоточила. Ее глаза встретились с глазами Драко, и они бросились навстречу, их руки сомкнулись на запястьях друг друга. — Давай же! — Закричала Гермиона, таща его вперед, к чему-то. Он увидел их прямо перед собой, в промежутке между сражениями: Поттер, Луна и Олливандер. Он и Гермиона рванулись вперед, рассеивая группу чиновников Министерства, которые стреляли заклинаниями в явно случайных направлениях, с замешательством и страхом на лицах. Когда Драко оглянулся, он увидел, что остальные их союзники выстроились в строй позади них, развернувшись веером и блокируя заклинания с порога, с лестницы, из боковых залов. Пэнси исчезла.       Поттер издал торжествующий вопль, увидев толпу союзников. Он и Гермиона резко остановились рядом с ним. Олливандер дрожал, но был защищен в центре их круга, Луна поддерживала его левой рукой и выпускала шаткие заклинания палочкой Яксли в правой.       Они пробивались к дверям поместья, набирая обороты, почти в темноте... Почти пришли, — подумал Драко. — Давайте же...       Затем низкий голос Крэбба что-то проревел — или, может быть, это был его отец; теперь они звучали так похоже - и адское пламя пронеслось по мрамору. Пятнадцатифутовое пламя охватило обшитые панелями стены и залило старинные картины в позолоченных рамах. Они поймали сплетенные и нарисованные образы прошлого Малфоев, создали раскаленную добела стену между сражением и дверью в ночь, отрезав от выхода.       Однако, что бы ни натворил Крэбб, он, похоже, не мог это контролировать. Языки пламени поднимались все выше, гоняясь друг за другом, разрастаясь, видоизменяясь, превращаясь в огромных зверей из огня и света.       — О, боже... — ахнула Гермиона. Она поперхнулась словами и начала кашлять. Драко наложил Заклинание Чистого воздуха, но когда они оба перевели дыхание, развернулись, чтобы осмотреть фойе, сердце Драко упало. Дерево загорелось. Пламя поднималось с сосущим, рвущимся звуком, каждая зеленая иголочка вспыхнула в огромном дуновении жара. Оно качнулось назад — казалось, зависло на опасную секунду — и с оглушительным грохотом ударилось о величественные ступени.       Последние гости убежали обратно в комнату с камином, чтобы сбежать через окна. Фойе теперь было не чем иным, как зоной боевых действий, и новая волна Охранников Гринграсс перепрыгивала через балкон и выливалась из боковых залов. Авроры группами высыпали из комнаты с камином. В их авангарде была Беллатриса.       — Круцио! — закричала она. Струя света пролетела двадцать футов и нашла свою цель. Артур Уизли упал на спину, крича от боли.       — Нет! — взвыл Перси, посылая заклинание обратно в Беллатрису. Она блокировала Круциатус, теперь приближалась все ближе, безумно смеясь, ее глаза горели отраженным пламенем. А за их спинами стена огня с ревом поднималась все выше, горела еще жарче. Драко бросал Ступефай за Ступефаем через фойе, его легкие горели. Гермиона трансфигурировала разбитый бюст в тонкую штукатурную стену, которая взорвалась от нескольких ударов одновременно. Его рука отчаянно искала ее, и она тоже прижалась к нему, и он знал, что это все. Их всех собирались убить на месте, прямо там, где они стояли.       Затем сквозь шум прорвался голос Поттера, яростный и решительный.       — Все вместе! — крикнул он. — Готовьтесь—готовьтесь —СЕЙЧАС!       Ему не нужно было ничего объяснять. Они все знали, что делать. Они все как один прекратили сражаться. "Агуаменти!" Драко кричал вместе со всеми, и что-то, казалось, воспламенилось внутри него, когда он услышал, что его голос соединился с голосом Гермионы, Поттера, Луны, Уизли, Тонкс, Стерджиса, Джонсон и Вуда. И в этом хоре был еще один голос. Пэнси снова появилась с другой стороны от Драко, ее палочка была вытянута, она тоже выкрикивала заклинание.       Струя воды пронеслась сквозь огонь с такой силой, что элегантные двери особняка были выбиты напрочь из рам, их снесло со ступенек на гравий. На несколько драгоценных секунд в стене пламени образовалась черная дыра, поток ледяного ночного воздуха в океане яростного жара, и все двенадцать человек прорвались сквозь нее, вырвавшись на открытое пространство.       Сбегая по ступенькам, Драко бросил взгляд назад. Огонь уже поднимался вверх, закрывая их туннель, но на одно мгновение он увидел фойе. Он увидел рождественскую елку, лежащую вверх по лестнице, как раскаленная добела стрела, и ковры, похожие на красно-оранжевое море, которое мерцало и плескалась, и стены, по которым мчались языки пламени, перила тоже загорелись, а твердая древесина трещала, как ломающиеся кости. Все, что двигалось, было тенью, и фигуры бежали обратно в комнату с камином, накладывая вокруг себя защитные заклинания, в то время как вокруг них резвился и играл ад. Драконы, химеры и львы вырывались из огня и снова растворились в нем, хлынули по коридорам, вцепились в развевающиеся занавески. Огонь был воем, истерическим криком. Разъедало фасад. Разрывало Малфой-мэнор на части.       Драко снова посмотрел вперед и упал на гравий, кашляя и хрипя вместе с остальными. Мир превратился в море дыма. Драко увидел рыжие волосы трех Уизли, платье Пэнси и Стерджиса, несущего Олливандера на руках, как ребенка.       Рука Гермионы все еще была в его, потной и дрожащей, и Драко крепко держал ее, но заставил себя выпрямиться и, полуслепой, вглядывался в серую темноту, ища окна.       Вот они, полдюжины дуг желтого света: окна комнаты с камином, через которые выливался поток охранников, авроров и Пожирателей Смерти. Они левитировали бесчувственные тела своих товарищей, тушили загоревшуюся униформу — и теперь указывали на вход.       — Бежим, — крикнул Драко, но его голос был слабым и хриплым из-за дыма.       — Бежим! — Гермиона закричала вместе с ним, тоже увидев их. Их совместного голоса было достаточно. Все они пустились в изнеможенный бег по гравийной дорожке, следуя по последнему следу гостей. В пятидесяти метрах впереди, в конце подъездной аллеи, люди валили через ворота и с треском массово аппарировали.       — Нет! — закричала Гермиона, врезавшись в Драко как раз вовремя, чтобы отбросить его с пути струи белого света. Они оба врезались в одну из изгородей и выбрались ободранными, цепляясь друг за друга.       — С тобой все в порядке? — Гермиона ахнула, глядя на него дикими глазами. — Неужели ты…       — В порядке, да, это не… — Его большой палец дрожащим движением стер кровь с ее щеки. — Я в порядке...       Но когда они, спотыкаясь, вернулись к бегу и оглянулись, Драко увидел, что воздух наполнился заклинаниями. Их враги собрались в верхней части дороги и безжалостно бежали вниз, посылая на них дождь из проклятий.       И они начинали попадать. — Нет! — взвыл голос, и Драко, оглянувшись, увидел Поттера, бегущего к неподвижному телу Оливера Вуда. Он был мертв? Оглушен? Драко не мог точно сказать.       Кто-то врезался в Поттера, толкая его обратно к Луне и Олливандеру. Это был Артур Уизли.       — Иди, — дико закричал мистер Уизли. — Коттедж Ракушка, Гермиона! — Он развернулся назад, когда остальные наколдовали массивную каменную стену. Земля содрогнулась, когда стена взметнулась вверх, перекрыв дорогу на всю ширину. Каскад заклинаний обрушился по другую сторону баррикады со звуком, похожим на взрыв бомбы, и Драко больше не мог видеть Пэнси — была ли она на другой стороне? Мистер Уизли поднял свою палочку, чтобы помочь с Трансфигурацией, укрепляя стену, в то время как взрывные заклинания с другой стороны вырывали из нее кусок за куском. Осколки камня разлетелись во все стороны.       — Вы четверо, — завопила миссис Уизли, — хватайте Олливандера и бегите,сейчас же!       — Но… — Гермиона ахнула.       — Идите! — закричали Тонкс и Анджелина одновременно.       Драко не нужно было повторять. Он схватил Гермиону за руку и рванул вперед, присоединившись к Луне и встретившись с Поттером, который взвалил Олливандера на спину, изготовителя волшебных палочек, хрупкого, как ребенок, но цепляющегося за дорогую жизнь. Они преодолели последний отрезок пути, и сердце Драко застучало, как молот по барабану. Подъездная аллея теперь была пуста, если не считать охранников у ворот, число которых сократилось с шести до двух.       Все они подняли свои палочки и снова и снова произносили заклинания, уклоняясь от атак стражников, по мере приближения к воротам. Охранники были в меньшинстве два к одному. Импедимента Луны сбила с ног одного, а затем Петрификус Тоталус Гермионы — другого, и, наконец, путь был открыт.       Они вывалились из ворот на проселочную дорогу. Треск — Луна, Поттер и Олливандер исчезли сразу. Но Драко колебался, и Гермиона тоже, ее рука в его руке, и, как один, они обернулись на долю мгновения, и Драко увидел это там, на вершине холма, он знал, что это было в последний раз: Малфой-мэнор, пылающий от западного крыла до восточного, освещенный до самых темных уголков. Как маяк в густой тьме ночи, с далеким ревом поглощающий сам себя, ослепляющий и падающий и почему-то такой прекрасный — поглощенный ослепительным светом, в свои последние мгновения.