Мотылёк потерявший крылья

      Сокджин не хотел свадьбы. Ему не хотелось жениться и, уж тем более делить постель с девушкой, которая может и будет красавицей, но никогда не сможет привлечь его внимание. Девушки не особенно интересовали молодого Тонгуна, но отец об этом конечно же не знал.       Но больше всего ему не хотелось отдаляться от Надмжуна. Они и так виделись слишком мало и, зародившаяся в детстве, самая невинная влюблённость болезненным комком застревала в горле при мысли о том, что единственной компанией наследника будет его жена.       Младший смотрит на министра и нервно сглатывает. Почему он так счастлив? Неужели тоже хочет этой чёртовой свадьбы? Хотя, конечно, Джин и не мог надеяться на взаимность, это было так постыдно, любить мужчин…       Повернувшись к отцу, Ким отстранённо интересуется, уже наперёд зная ответ. — Могу ли я… Отказаться от смотрин? Отец, я не думаю что готов…       Но Тонгуна перебивает властный голос императора не терпящий возражений. — Я уже всё сказал Сокджин. Ты никогда не будешь готов, если будешь сидеть на одном месте. Намджун покажет тебе границы, расскажет о наших союзниках и поможет оказать должное внимание принцессам. Вы выезжаете на рассвете.       Император скрылся за дверями своих покоев, оставляя министра и Тонгуна наедине.  — Спасибо, что согласились сопровождать меня, Намджун. Я очень ценю это, — устало говорит Ким и садится на свой трон, прикрывая на мгновение глаза от подступающей головной боли.       Намджуну как ножом по сердцу ударяет эта новость и министр сам этого чувства и пугается. Он не хочет чтобы принц взрослел? Конечно да, он помнит его двенадцатилетним непутёвым и неловким мальчиком, который всё время норовил попасть в неприятности. То с лезвиями игрался и в рот их засовывал, то повару покоя не давал, но сейчас перед Намджуном стоит красивый парень — от детских милых щек не осталось и следа. Хоть он и казался хрупким, словно хрусталь, принц и правда вырос самым настоящим статным красавцем.       Намджун никогда не выражал на лице эмоций, это одна из стратегий, изжиток профессии, но когда Тонгун усаживается и устало расслабляется, министр подходит на пару шагов вперед, а по стенам эхом раздается глухой и низкий стук каблуков на его сапогах. — Сокджин, с вами все в порядке? — Намджун не выдавал беспокойства, но видеть принца таким подавленным действительно тяжело.       Молодой Тонгун лишь кивает и позволяет себе слабо улыбнуться. Хоть он и славился холодным нравом, словно ледяная идеальная скульптура почти без эмоций, но Намджун всегда дарил хоть толику улыбки. — Да, не волнуйтесь. Я не слишком одобряю решение отца, но полагаю ему виднее, — с толикой обречённости в голосе произносит Сокджин и поднимается с трона. Времени осталось мало, даже если он против, ему всё равно придётся ехать. — Полагаю мне нужно будет собраться. Вам думаю тоже. Мне жаль, что отец дёргает вас в это путешествие, но я благодарен судьбе, что она вверяет меня в ваши руки. Буду полагаться на вашу защиту, Министр Ким — кивая в знак благодарности, Тонгун подходит ближе к мужчине, немного отводя взгляд.       Чем старше становился младший, тем сложнее было терпеть на себе прямой взгляд драконьих глаз министра. — Надеюсь, моя компания будет не слишком скучной для вас. И думаю вам стоит наведаться к императору после. Я уверен, что он хочет сказать вам что-то такое, чего я не должен слышать. Не заставляйте его ждать.       Наследник наконец смотрит в глаза министра, но сразу же отводит взгляд и покидает главный зал. Стук его сердца становится слишком громким, но губы принца трогает тёплая улыбка.       Намджун внимательно всматривается в чужие глаза напротив. Ему очень не нравилось, когда взгляд отводили в сторону, это всегда означало, что что-то скрывается, но не будет же Намджун брать наследника императора за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза нормально? Нет же?       Джун тихо выдыхает и прикрывает глаза, стоит принцу отойти назад и скрыться за его спиной. Что-то не даёт покоя, странное предчувствие преследует министра с тех самых пор, как он направлялся в эти покои. Быстро собравшись, Намджун наведывается к отцу Сокджина, кланяется ему и проходит в комнату. — Тонгун сказал, что вы хотели меня видеть.       Намджун смотрит на Императора абсолютно преданным взглядом и даже позволяет себе слегка улыбнуться.       Император смотрит на Намджуна, сначала не слишком понимая почему он пришёл, но слышит причину визита и тихо смеётся. — Мой сын такой проницательный. Удивительно, правда? Я думаю, он будет отличным императором. Он получил отличное воспитание и образование, ты тоже приложил к этому руку и я никогда не забуду этого.       Сидя за небольшим столиком, император попивал саке и о чём-то сильно задумался. — Я думаю, что ты имеешь на него влияние, Намджун. Поэтому я хотел попросить тебя об услуге. Меня беспокоит, что мой сын сильно отдалился от женского внимания. Его интересует всё что угодно, только не женщины. Полагаю что это всё его неопытность, я слишком мало уделял этому внимания, позволяя ему слишком много учиться. Поэтому ему необходимо проявить себя как мужчину перед свадьбой. Проследи за тем, чтобы он посвятил всего себя смотринам. Направь его в нужное русло. Ты ближе к нему по возрасту и он прислушается к тебе. Если нужно, поводи его в публичные дома. Но, чтобы когда он вернулся, я увидел в нём не мальчика, а мужчину с невестой по левую руку.       Последние слова звучали как приказ, резко контрастируя с первыми словами — просьбой. В этом был весь император. Холодность нрава, прикрытая лёгким дружелюбием. Но он нравился народу как раз за свою решимость и стойкость.       Сказать, что Намджун в шоке — ничего не сказать. Он в оцепенении удивлённо уставился на императора, но возразить ему не смеет. Мотивы императора ясны как свет — когда Джин займёт трон ему нужен будет наследник. Однако что-то не сходится в голове министра, будто так быть не должно.       Намджун покорно кланяется. — Я сделаю все, что в моих силах, господин Ким. Не сомневайтесь. — Джун удаляется прочь из покоев, пока шаги ритмичным эхом отбиваются от стен каменного замка. Сегодня ему нужно собраться в долгий и неожиданный путь, потому он сразу уходит к себе.       Сборы занимают намного больше времени, чем Намджун предполагал. Они периодически заканчивались тем, что министр садился на сундук и погружался в меланхолические мысли, но утром он как штык стоял у дверей в покои Тонгуна, дожидаясь, когда тот выйдет. Все вещи уже были погружены в кареты.