После взрыва

Без имени, без любви. Не было, вроде нет. По ледяной крови Белого лебедя след. Сломанное крыло, За солнцем не улететь. Не помню, чтоб было тепло, Когда я хотел умереть. Dolphin

Короче. Я забыл здесь смартфон. Понимаешь, как это на меня не похоже? Забыть ёбаный гаджет, в котором вся моя жизнь. Но я забыл. Я словно с катушек слетел. Сидел на полу какое-то время, после того как ты ушёл. Охуевший, оглушённый, вывалившийся из себя будто. Пытался понять, как ты это сделал — как отшвырнул меня, как встал на ноги. Ты не мог ни того ни другого. Просто не мог. Не мог, блять! Но ты это сделал. И твои глаза… Блять, Итачи, так не бывает. Я и сейчас, когда пишу это, всё ещё не понимаю. Нихуя не понимаю. В общем. Я сидел здесь. Думал о том, какая я всё-таки тварь. И о том, что если я — такой, не удивительно, что у меня всё так. Что другие со мной — так. Знаешь… ребёнком я верил, что со мной всё в порядке. Что это не я, а они — психи. Те, кто забирали меня из приюта, приводили к себе домой, укладывали в постель, гладили по голове, накрывали одеялом, а через месяц-другой тащили за руку к машинам или метро и везли обратно. Толкали через порог кабинета нашей недотраханной директрисы с вечно поджатым ртом и говорили что-то типа «Этот ребёнок нам не подходит». Я думал, это они. Они виноваты. И верил, что однажды придёт кто-то, кому я буду по-настоящему нужен. Потому что я хотел. Хотел быть нужным по-настоящему, так чтобы… Блять. Так стыдно, оказывается. Стыдно в этом признаваться. И страшно… Страшно, что ты, может быть, смеёшься сейчас. Или ещё хуже — хмуришься и думаешь: «Ты о чём, Пейн? Да кому ты можешь быть нужен, мразь?». Но мне кажется, я всё равно должен тебе рассказать. И про это тоже. Про эти свои детские мечты. Когда появились родители Конан, я уже не был очаровательным лисёнком. Я был охреневшим и злым. Укусить руку, что меня кормила, было для меня верхом удовольствия. Я и кусал. Только они накладывали на раны пластыри и улыбались. «Всё будет хорошо, милый. Ты привыкнешь». Я и привык. К хорошему же быстро привыкаешь. И потом, когда они вышвырнули меня к хуям, я уже не мог без этого. Это стало моим воздухом. Знать, что я кому-то не безразличен — как дышать. Понимаешь? Поэтому я и вцепился в Конан. И что бы между нами ни происходило, мысль о том, что она со мной, потому что я нужен ей, была моим кислородом. До тех пор, пока она не ушла. Она, конечно, до сих пор уверяет, что я ей дорог, важен… и… Нет. Я не верю ни одному её слову. Мои парни… Я окружил себя людьми, которые тоже давали мне надежду, что я существую не просто так. Что я имею для них значение. Только… Я же знаю, что они разорвут меня на куски, если я что-то сделаю не так. Что чистым — без знаний своих, навыков, силы, я им нахуй не сдался. Благодарность? Да, я пытался купить их преданность, обменивая её на их жизни. Я думал — если каждый из них обязан мне тем, что ходит по этой земле, значит, не бросит и не предаст никогда. Враньё. Всё враньё, Итачи. И, наконец, ты. Моя последняя иллюзия. Рассвет за окном. Самое время отпустить и её. Помнишь, как я начинал? Как в самом начале писал о том, какой я крутой и невъебенно важный? Отвлёкся сейчас. Пролистал файл в начало. Поржал. Захотелось даже удалить всё и только вот это оставить. Но нет. Не буду. Может, ты прочтёшь между строк мою внутреннюю эволюцию. Трансформацию. То, как я за одну ночь пришёл к себе настоящему. А может и нет. Может, наоборот, скажешь, что это сплошной декаданс и полная, блять, деградация моей никчемной души. Короче. Хватит отвлекаться. Скоро вы проснётесь. Скоро кто-то из вас завалится сюда с заспанными глазами, и я не успею дописать. Так что — теперь по фактам. Вчера я не просто отпиздил тебя. Вчера это было не так, как в первый раз. Помнишь, когда я приехал к тебе зализывать твои раны, ты сказал, что трахать твоё бездыханное тело я точно не буду. Что я, мол, выше этого. И поэтому, если я ещё раз попытаюсь, ты будешь сопротивляться до последнего, пока я тебя не вырублю. Потому что как только вырублю, так сразу же потеряю к тебе интерес. Ты даже не представляешь, что ты тогда сказал. Эти твои слова… Я же, блять, в них поверил. Поверил, что раз так, значит не всё ещё потеряно. Не всё со мной, блять, кончено. Вот только вчера… Вчера я именно это и собирался сделать. Вырубить тебя… и… Похуй мне было, в каком состоянии тебя трахать. Хоть мёртвого. Всё. Стыдно мне? Да. Но я же обещал — по фактам. Живи теперь с этим. Я хочу, чтобы не только мои иллюзии рассыпались в прах. Хочу, чтобы и твои тоже. Чтобы ты больше не говорил мне ерунды типа вчерашней. Мол, никогда тебя не брошу, даже если умолять будешь. Хочу, чтобы ты если и вспоминал обо мне, то с отвращением. Потому что так будет правильно. Больно тебе сейчас? Надеюсь, что да. Потому что боль — это сила. Ядерная, блять, энергия. Найди, как ею воспользоваться. Направь, куда надо. И всё хорошо будет. Дальше — про то, что ты увидишь, когда через пару часов перешагнёшь порог офиса. Можешь не верить, но уходя, я закрыл дверь на ключ. Смартфон забыл, да. Но дверь запер. Ключ кинул в карман. Завёл байк. Доехал до дома. Ревел, кстати, пока ехал. Это тоже — по фактам. У подъезда решил тебе написать. Написать, что мне херово. Что я виноват. И увидел, что смартфона нет. Разозлился, блять, на себя. Потом подумал: ну какая хуйня с ним случится в закрытом офисе? Никакой же. Хотел подняться в квартиру, но что-то дёрнуло. В общем, решил вернуться. Забрать. Дверь в офис была распахнута настежь. Болталась, блять, на одной петле. Наша пуленепробиваемая дверь. Ну и вот это всё внутри. Моего смартфона, само собой, не было. Они его забрали. Ну и хуй с ним теперь. Похуй мне, чего они там найдут. Твари. Зато на столе лежала записка. На белом листе с их ёбаной спиралью в углу. Я её сжёг. Сразу как прочитал. В ярости был. Не хотел верить. Орал тут благим матом. Стены пинал. Кулаками херачил. Костяшки в труху. Хотя руль удержать смогу, когда поеду. Не руками, так зубами. По фактам — несколько слов чернильной ручкой. Чернильной, блять, ручкой. Он не стал печатать её на компе. Он её написал, сука. «Дальше будут твои люди. Итачи — первый. Если тебе их хоть немного жаль, ты придёшь ко мне сам. Сэмпай». Ну и карта в придачу. Той же ручкой прочерченная линия вдоль шоссе и место, где они будут меня ждать, выделенное крестом. Я уже писал, что у меня есть подробный план Побережья, сделанный Леви. Они будут ждать меня в противоположной от их посёлка стороне. Шифруются всё-таки, суки. Может, всё ещё боятся меня… Хотя. Нихуя они не боятся. Иначе не пришли бы сюда. Сэмпай. По фактам я ничего о нём не знаю. Кроме слухов, сплетен и рассказов Леви. У меня нет ни одной его фотки. Но есть имя. И ещё несколько имён. Всё в папке на рабочем столе. Найдёшь, посмотришь. Но почерк у него твёрдый. Твёрже, чем у меня. Хочешь знать, что мы им сделали? По фактам — я оторвал голову одному из их шестёрок. Давно. Когда ты только пришёл к нам. Ну ладно, отрезал. Не оторвал. Отрезал, завернул в пакет и с другой их шестеркой отправил им на Побережье. Как предостережение, чтобы больше не совались в Ньютаун. Всё. Больше ничего, правда. Я там писал выше всякую пафосную муть типа «развязал с ними войну, бросил вызов, бла-бла-бла». Говорю же, хотел показать тебе, какой я крутой. Ничего такого. Если это из-за того парня… Не. Я не верю. Тут что-то другое. Вот только — что? В общем, не лезь в это. Если им хватит меня, если на мне это остановится — не лезь. Лучше займись чем-нибудь другим. Да хоть тем же Ангелом. Жаль, что я так и не въехал в тему полностью. И хуй знает, на что тебя толкаю. Знаешь… Мне всё хочется как-то себя оправдать. Свалить свою вину на твои плечи. И это тоже — по фактам. Типа вот если бы ты вчера утром, когда пришёл в офис, сразу заглянул ко мне… Если бы я мог сказать, что всю ночь не спал и ждал тебя тут, а ты бы ответил, что нашёл на западе охуенную штуку и что к вечеру у меня будет всё, что я хочу знать о НАНО или почти всё… ничего бы не произошло между нами. Подозреваю, что и ты с твоей безмерной ответственностью и тягой меня спасать можешь начать так думать. Не надо! Ты ни в чём не виноват. Более того. Я знаю, как ты увлекаешься. Как ты можешь увлечься тем, что делаешь. Держу пари, вчера утром ты влетел в офис пробкой, вихрем промчался к своей панели, упал в кресло и вывалился из реальности до самого вечера. А когда очнулся, увидел, что в офисе никого нет. Зато у тебя — данные на миллион. Ну и к кому с ними идти, как не ко мне? К тому же я ещё тут, у себя в кабинете. Ты, наверное, даже не вспомнил, что было накануне. Что я звонил тебе, что орал на тебя, что ты так и не приехал. Так ведь всё было, Итачи? Так? Откуда тебе было знать, что меня весь день трясло от злости? Что когда утром я заглянул к вам, увидел, что ты на месте, чуть не чокнулся от радости? И что через пару часов от этой же радости нихуя не осталось. Потому что время шло, а ты даже «Привет» мне не кинул. Вообще ничего. Откуда тебе было знать? По фактам — ты не виноват, что я ебанутый. Серьёзно, Итачи. Ты — не виноват. И в том, что я решил не возвращаться, тоже. Это ведь я хочу, чтобы сэмпай меня убил. Сам так хочу. Я, понимаешь? Ты тут ни при чём. Поэтому, вот ещё что… Блять. Кажется, кто-то пришёл. Сасори. Орёт матом. Что ж, началось, значит.