Burn In Hell

      — Ого. Быстро ты.       Кэйа совершенно не удивился. Он некрепкой походкой продефилировал в центр спальни, фокусируя своё внимание на мирно сидящем на краю постели Дилюке, который терпеливо ждал его возвращения. Тот впился в него внимательным взглядом, очевидно, оценивая состояние вернувшегося пьянчужки. И запах этот он узнает даже если его разбудить посреди ночи и едва навеять в комнате аромат Полуденной Смерти — он его узнает. Слишком уж популярен напиток, даже Кэйа здесь, казалось бы, ни причём. Дело скорее в его походке, которая явно кричала о количестве выпитого алкоголя. Рагнвиндр ощутил себя очень виноватым. Причина ведь буквально сейчас маячила у него перед глазом ярким красно-чёрным пятном.       — Ты сам сказал мне заглянуть к тебе, как буду готов.       — Боюсь разочаровать тебя, Дилюк, но сейчас я немного не готов к разговорам. — грустно улыбнувшись, он облокотился о дверной косяк. — Хотя смогу ли я уже разочаровать тебя ещë сильнее?       — Ты пьян.       — Какой ты наблюдательный.       — Замечательно. — и резко встал с насиженного места.       — Что? — удивленно вскинув брови, капитан заторможенно смотрел на руку Рагнвиндра, которая вела его в соседнюю комнату. По прибытии он оглядел помещение. — Ты в этот раз превзошёл все лимиты своей бестактности, наглости и беззакония. Я имею полное право закрыть тебя в тюрьме Ордо Фавониус за это, ты в курсе?       Скромная комнатушка уже ожидала вошедших с зажжёнными свечами, небольшой диванчик с пледом уже ожидали своего горе-хозяина, который (из-за незваного гостя) не дошёл до собственной постели. На кофейном столике было заботливо смешанное нечто, что излучало ароматы миллиона разных трав. Напротив стоял стул.       — И что ты напишешь в отчёте?       — Что ты шарился в моём нижнем белье.       — У тебя его нет.       — Дилюк, это уже перебор! — Кэйа хаотично краснел от возмущения и стыда, пока на него смотрели с милыми смешинками во взгляде.       — Я просто угадал. Но благодаря твоей реакции теперь я знаю о тебе немного больше. — а ведь он был прав всё это время, потому что дразниться действительно оказалось очень весело. Особенно когда жертва не ты, а тот, кто несколько лет трепал нервы. Альберих обиженно плюхнулся на диван, но быстро переключился на Рагнвиндра, который сел на стул, развернув спинку перед собой и облокачиваясь на неё руками.       — Поездка в Ли Юэ? — с умным видом спросил Кэйа.       — Поездка в Ли Юэ. — кивнул Дилюк.       — С какого момента ты потерял нить повествования?       — Примерно с того, как ты исчез из города и постоялого двора, а потом тебя замечают в сомнительной компании с разобранным стражем руин.       — Так вот как это выглядело со стороны? — хрипло рассмеялся Альберих. — И какие у тебя были идеи?       — Тебе не понравится ответ.       — Да брось, — капитан игриво подмигнул ему. — Не ты ли хотел откровенного разговора? Я не собираюсь отдуваться в одиночестве.       — Я предполагал два худших варианта. — начал Рагнвиндр, невольно начиная жестикулировать ладонями. — Первыми были подозрения, что ты спелся с Фатуи против Мондштадта.       — Я даже понимаю. — деловито кивнув, он понимающе улыбнулся, чуть сощурившись. Удивительно, ведь именно здесь планировался обидчивый взгляд. — Письмо от Предвестника Фатуи в пороге моего дома с… Что там было? Приглашение на чай? Расспросы? Хах, ладно, прости-прости, продолжай.       — Спасибо. — буркнул Дилюк, раздраженно рассматривая такого раскрепощенного и свободного Альбериха. Жаль, что он полностью отпустить себя может только после приличного количества крепкого вина. — Второе было… — а вот тут от смущения винодел замялся.       — Что?       — Я думал, что тебя похитили или причинили вред. — тихо-тихо проговорил Дилюк себе под нос.       — Ты думал что? — неверяще переспросил Кэйа, от нахлынувших чувств совершенно не контролируя свою улыбку. Неужели он считал, что этот ответ ему не понравится? Пресвятой балахон Барбатоса, да он в восторге! — Архонты, ты переживал за меня? Как же это очаровательно, Дилюк.       — Давай вернёмся к твоей истории. — сконфуженно попросил Рагнвиндр, чуть оттянув свой резко ставший тесным воротник рубашки, смотря куда угодно, но не на Альбериха.       — Как скажешь. — он лукаво улыбнулся, сверкнув немного игривым и пьяным огоньком во взгляде. — Меня не похищали, мы остановились с Ая… Тарт… Чайльдом у одной очень талантливой девушки. И эти дни я жил у неë.       — Вы жили втроём? — задал странное он уточнение.       — Ну да. — капитан слегка прищурился.       Дилюк, выкинь эти мысли из головы. Даже не думай. И не представляй. Пресвятые Архонты, ты представил. Забудь это. Промой глаза с мылом. Наверняка ведь Кэйа, его дружок и эта неизвестная ему девушка ведь явно не делали ничего такого несколько дней в одном доме, правда? И Кэйа ведь спал в одежде, правда? Прогоняя лишние мысли, он вернулся к рассказу Альбериха.       — В общем, мы с ней познакомились случайно. Вернее, нас познакомил Чайльд, он тоже проявил в этом немалое участие. Мы конструировали крутые штуковины, пили чай, Чайльд рассказывал отвратительные и несмешные анекдоты, с которых именно тогда почему-то было смешно.       Во время своего повествования Кэйа успел подпереть голову, чтобы не касалась немного неудобного подлокотника. Вытянул вальяжно свои ноги. Рассматривал потолок. Но улыбался так, будто его поездка действительно оказалась весёлым и насыщенным приключением. Рагнвиндр подмечал каждую деталь: сначала для того, чтобы попытаться уличить одного искусного врунишку во лжи, но в процессе понял, что просто засмотрелся. Такой Альберих ему нравился. Красивый, искренний, даже счастливый. Так он рассказал и про разного рода ситуации, происходящие с ними в мастерской, про пронос стража руин по частям, и про боевую технику мандолиной от Синь Янь, которая, по мнению Кэйи, очень бы понравилась виноделу. Про душевные посиделки и напиток из Снежной. Про трогательные прощания.       — А дальше о происходящем в Ли Юэ уже знаешь больше меня. Я честно отправился домой.       Конечно, с этой информацией можно было бы поспорить, но Рагнвиндр не стал говорить ему, что оставлять письма от Предвестника Фатуи на своём столе на самом видном месте очень опрометчиво. Он знает, что поступил неправильно по отношению к Кэйе и его личному пространству, залезая в личную переписку с близким другом, но Дилюк ничего не смог сделать со своими проблемами доверия. Если Альбериху был дан шанс рассказать правду и попытаться восстановить хотя бы какое-то положительное отношение к себе, то ему хочется быть уверенным, что это действительно правда. Пришлось подсуетиться и поискать доказательства. И снова поймал очередной укол какой-то дурацкой ребяческой ревности. Тарталья знал и об этом секрете.       — У тебя есть какие-то вопросы по поводу моего визита? — нахмурился Дилюк, когда завидел очень заинтересованное лицо капитана, который всем своим видом сейчас показывал, что не знает, как правильно задать интересующий его вопрос.       — Да, — на выдохе ответил капитан, прикусив нижнюю губу. — Что именно тебе там про меня Чайльд наболтал?       — Ничего такого.       — Я напомню, что ты по возвращении тут же влез в моё окно, чтобы проверить, жив ли я. — Альберих скептически скрестил руки на груди. — И ведёшь себя по-другому. Не думаю, что он рассказал тебе какой-то малозначительный факт обо мне.       — Если вкратце, он мне рассказал полную версию истории того самого дня, когда наши пути разошлись. Фатуи убедил меня, что я не дал тебе высказаться в ту ночь, и на самом деле всё между нами могло бы сложиться иначе.       — Ого. — от этих слов он поймал лёгкий ступор, потому что не ожидал, что они рано или поздно вообще смогут вернуться к этой теме, учитывая природную упрямость Дилюка. — И ты поверил?       — Сначала — нет, — честно признался Рагнвиндр. — Но он заставил меня засомневаться, и я начал наблюдать. Ты действительно выглядишь как человек, выбравший Мондштадт. И этот город выбрал тебя в ответ, учитывая, как тебя здесь любят.       — Я рад, что ты это наконец-то понял. — улыбнулся Альберих, ощущая падение с плеч просто нереально огромного груза.       — Правда, также он сказал про твою секретную мотивацию. — вспомнил Дилюк, и капитан уже улыбался скорее нервно.       — Ты правда не понял?       — Правда. А что?       — Ты являешься моей секретной мотивацией. — хохотнул он, уже не ощущая былого смущения от разговоров об этом. Возможно, дело было в алкоголе. — Я люблю этот город, его жителей, нашего безнадёжного и свободного Архонта, которого мы все никогда не видели. И тебя.       Дилюк очень забавно свёл брови на переносице и губы вытянулись в одну тонкую линию. Цвет его лица тем временем сравнялся с цветом его волос. Кэйа хрипло рассмеялся, с теплом во взгляде наблюдая за проявлениями каких-либо новых эмоций. Это также было и поводом для гордости, потому что ранее он всегда прохладно относился к подобного рода вниманию в свой адрес, а ведь вздыхающих по нему горожан было предостаточно. Была бы возможность — он бы возглавил фан-клуб.       — Тебе неприятно? Я могу прекратить, только скажи.       От этого вопроса к общей симптоматике смущения добавились вспотевшие под перчатками ладони. Было сложно разобраться, почему он так остро реагирует даже на такие невинные реплики, граничащие с лёгким флиртом. Возможно, до него только сейчас начал доходить смысл того, что говорил ему Альберих ещё задолго до признания. Тот не стеснялся уже куда более откровенно заигрывать с Рагнвиндром, потому что тот искренне не понимал скрытого смысла в словах капитана. Или же разница была в том, что он берёг свои чувства так долго и безвозмездно, не пытаясь угнаться за чужим достатком, силой Глаза Бога или какой-нибудь мнимой репутацией в Мондштадте — здесь было что-то искреннее, в отличие от многих других.       Или же потому что Кэйа сделал невозможное — пробудил в нём давно забытые чувства. За последние дни он ощутил весь спектр сполна — смятение, азарт, гнев, страх за чужую жизнь, смущение, желание проявить заботу, неуверенность и этот список можно продолжать очень долго — уже что-то, помимо безразличия и раздражения, можно было считать большим прогрессом. А здесь даже можно предположить, что появился хотя бы маленький огонёк, который можно назвать вкусом к жизни. А насчёт Альбериха… Вот он после всего пережитого смотрит на него, и уже нет былого чувства неприязни. Сейчас он уютный, по-особенному домашний, честный, улыбчивый и влюблённый. И теперь нельзя сказать однозначно, что его внимание было не приятно. Оно и не было таковым изначально. Когда Дилюк узнал, что Кэйа чувствует на самом деле, то был абсолютно потрясён, не зная что стоит сказать. Пока в голове формировалось только первое впечатление от услышанного, тот успел расстроиться и уйти. Так и не узнав…       — Это не так. — слишком уж он не любил лгать, поэтому не стал юлить. — Просто никогда не бываешь к такому готовым.       — Серьёзно? Завидный холостяк не готов к комплиментам и признаниям в любви? — капитан едва ли поверил его словам, вопросительно выгнув бровь.       — Конкретно твои мне приятны. Это другое. — дабы не спугнуть, Кэйа предпочёл замолчать, иначе набросился бы на него с объятьями, или как минимум — с более подробными вопросами об этом. — Так ты покажешь… Что вы там конструировали в Ли Юэ?       — Ох! — признаться, капитан даже подзабыл про свой подарок на фоне всех этих событий.       Поднявшись с нагретого места, Кэйа вышел из комнаты. Рагнвиндр остался терпеливо ждать — сейчас совершенно не было сомнений насчёт того, что он вернётся. Оставшись один на один с запакованным подарком он трижды сделал глубокий вдох, внимательно посмотрел на него и, улыбнувшись, подхватил на руки, неся на вручение. Не такое торжественное и помпезное, как он представлял в своей голове, но тоже сойдёт.       — Открывай. — подмигнул Альберих, когда вернулся и поставил на столик, обставленный свечами, запакованный подарок. Дилюк странно посмотрел на него. — Что? Это тебе.       — Ты хочешь сказать, что обошёл половину Тейвата не ради заговора с Фатуи против Мондштадта или вроде того, а чтобы сделать мне подарок? — вопросительно выгнул бровь Дилюк, внимательно смотря на красиво запакованную коробку.       — Всё верно. — деловито кивнул Кэйа. — Если ты помнишь, всё началось с того вечера в таверне, когда тебе понравилось то выступление. Мне захотелось порадовать тебя.       — Ты про тот глупый спор на твою глазную повязку? — перестав улавливать нить происходящего, он вновь начал хмуриться.       — Отчасти и он тоже, но если ты правда шарился в моих вещах, то должен знать, что у меня этих запасных повязок куда больше, чем нижнего белья. — Кэйа посмеялся. — Но дело в другом. Мне показалось интересным то, что тебе впервые понравилось чьё-то выступление. Я начал рыть носом информацию обо всём, что может быть похоже на это. В итоге приехал за консультацией к Чайльду, который познакомил меня с рок-звездой в Ли Юэ. Она прекрасно разбирается в жанре и технологиях Фонтейна. Она очень помогла мне.       — И сколько я тебе должен за это? — спросил Рагнвиндр, когда подошёл к столу и просто прикоснулся ладонями к упаковочной бумаге.       — Что? Эй, Дилюк, не стоит. Безвозмездно. Это же подарок.       — Я ещё не открыл его, а уже понимаю, что это, вероятно, очень дорогая вещь.       — Для тебя не жалко. Тем более, эта вещь ещё не поступила в продажу. Синь Янь вот-вот должна будет открыть массовое производство. — улыбнулся Кэйа. — Так что это — эксклюзив. Открывай скорее!       Рагнвиндр с присущей ему аккуратностью распаковал подарок, стараясь сохранить каждую деталь, с любовью сложенной умелыми руками мастера из Ли Юэ. Взгляду явилось непонятного вида устройство с несколькими кнопками и странными встроенными механизмами, с которыми он раньше не сталкивался.       — Пока что там только один сборник, но мы поработаем над этим в будущем. — Кэйа улыбался, коснувшись руки Дилюка и направив её к кнопке включения. — Нажимай.       Проигрыватель включился. И Дилюк как-то неверяще смотрел на эту странную штуковину, которая начала издавать такие воистину ангельские звуки. От ангельских переливаний лиры, конечно, отличалось кардинально, но всё дело в восприятии. Тяжёлый рок-н-ролл ласкал слух и вызывал в душе приятный отклик. Даже настроение поднималось, из-за чего он планировал впредь почаще появляться в таверне, раз там теперь есть новая звезда. Но с таким подарком… Ох. Пропала вся необходимость, кроме своих шпионских расследований. Признаться, Рагнвиндр был в восторге.       — Кэйа, это… — отвыкший от подобных комплиментов, он долго подбирал нужное слово. — Потрясающе.       — Для меня нет благодарности приятнее, чем твои горящие глазки, Дилюк. — глупая улыбка не сходила с лица, глядя на такого по-детски восторженного человека. Ох, Архонты, будто впервые увидел слайма, забитого блестяшками на свой день рождения.       — Спасибо. — искренне поблагодарил он капитана, позволив себе улыбнуться куда шире обычного.       — Я очень рад, что тебе понравилось.       В этот момент голос Синь Янь надрывно пел о том, как важно слушать своё сердце и идти вразрез чужому мнению. Как порой важно сделать выбор и не бояться перемен. Что необходимо рушить барьеры в собственной голове. Кажется, всë в его голове встало на свои места. Дилюк не выдержал такого давления, все сомнения были радикально заглушены, а решение хоть и было безрассудным, но уже поздно куда-либо отступать. Он решился.       Рагнвиндр подошёл ближе к Кэйе и прижал того поясницей к столу собственным телом, придерживая за талию. В чужом взгляде он видел бесконечное доверие, и это придало ему уверенности в своих действиях. Осторожно касаясь чужих губ своими, он не встретил абсолютно никакого сопротивления. На плечи легли смуглые ладони, а поцелуй стал куда более откровенным — Альберих охотно ответил на него, пускай и не пытался перехватить инициативу. Ощущалась горечь крепкого алкоголя, приятного виноградного привкуса и чего-то приторно-сладковатого. Впрочем, Кэйа всегда был сладкоежкой.       Рагнвиндр некстати подумал о том, как же у него катастрофически мало опыта, чтобы впечатлить такого уверенного в себе ловеласа, который крепче ухватился за воротник чужой рубашки и уверенно управлял темпом, стараясь немного успокоить будто бы сорвавшегося с цепи Дилюка, который всю свою неопытность пытался компенсировать страстью и нахрапом, с которыми он сминал губы капитана. Знал бы он ещë, что капитан кавалерии тоже не помнит, когда последний раз вообще с кем-то целовался. Какой-то опыт, конечно, имеется, но это было в те самые времена, когда Дилюк только-только покинул Мондштадт, а Кэйа пытался залечить душевные раны и освободиться от ненужной влюблённости.       Подхватив Кэйю под бёдра, он помог ему удобнее усесться на столе. Альберих попробовал провести языком по чужим губам, как бы спрашивая разрешение, из-за чего руки, так и оставшиеся на чужих ногах, выдали владельца с головой, передав чужую дрожь. Капитан улыбнулся сквозь поцелуй, и Дилюк моментально сцеловал эту улыбку, чем вызвал восхищённый выдох, который тот не смог сдержать. Пятки чужих ног, обвивающих талию, почти болезненно вжимались в поясницу Рагнвиндра, боясь выпустить из своей хватки и потерять то самое, о чём он мечтал уже далеко не первый год — касаться и целовать. От осознания невольно подкашивались коленки, а разум туманился ещё сильнее, чем был уже до этого момента. Дурман куда сильнее, чем даже самое крепкое и выдержанное вино из закромов погреба винокурни «Рассвет», полка которой подписана «на особый случай». Рагнвиндр набрался смелости и сам попросился углубить поцелуй, едва коснувшись его губ кончиком своего языка. Альберих словил внутренний восторг, охотно переплетая языки. От нахлынувших эмоций и кардинально новых ощущений Дилюк едва ли до конца отдавал себе отчёт о происходящем, ощущая дрожь и приятные волны тепла по всему телу. Ладони плавно проскользили от бёдер Кэйи, очертили талию и опустились на рубашке, безнадёжно пытаясь сквозь ткань собственных перчаток и ткань самой рубашки нащупать хитрую застёжку. Горячие губы переместились на шею капитана.       — Что ты придумал? — буднично поинтересовался Кэйа, выдавая всю свою заинтересованность, когда шумно выдохнул от поцелуя в ямочку между шеей и ключицей.       — Мне хочется поцеловать тебя. — сказал он это очень уверенно, а сам выглядел так, будто бы потерял всяческую связь с этим миром и выпал в портал, ведущий в Бездну.       — Мне кажется, что моё лицо немного выше.       — Целовать можно не только в губы.       По сути, с этим аргументом поспорить было крайне сложно, да и не то чтобы очень хотелось. Кэйа всячески старался отдаться процессу, но в голове настойчиво билась одна ужасно неприятная мысль. И как бы сильно Кэйе не хотелось продолжить и посмотреть, что же потом из этого получится — ему хочется сохранить хотя бы остатки гордости и впредь не чувствовать себя использованным. Даже если это единственный человек, которого получилось искренне полюбить. В один момент Альберих остановился и упёрся ладонями в чужую грудь, останавливая вошедшего во вкус Дилюка. И когда тот обеспокоенно посмотрел на него, то просто рассмеялся.       — Какой же ты мудак, Дилюк.       — Что? — он был зачарован видом его зацелованных губ, не сразу найдя себе силы посмотреть чуть выше и увидеть абсолютно разбитый взгляд, полный горечи.       — Ты действительно считаешь, что спустя столько лет отталкивания, пренебрежения и раздражённых взглядов можешь взять, уделить мне капельку внимания, и я приму тебя в свои горячие объятия? — он снова рассмеялся, и смех этот был на грани истерики.       — Чшш, — Дилюк резко пришёл в себя, почувствовав, что ситуация действительно вышла из-под контроля, и попытался его успокоить, обхватив ладонями за щеки. — Расскажи, что я сделал не так. Я постараюсь исправиться.       — Не давай мне пустых надежд. — Кэйа говорил серьезно, даже задорный алкогольный блеск будто бы исчез с его взгляда. — Я не хочу потом быть разбитым и брошенным, когда ты оставишь меня. Это ведь сейчас было спонтанно и несерьезно. Я пьян, а ты потерян в собственных мыслях и чувствах — ищешь, пробуешь, касаешься. — капитан будто бы невзначай переплёл пальцы с чужими, глупо улыбнувшись. — А потом ты всë поймёшь, а мне будет очень больно. Прости, как бы я ни хотел продолжить, но сейчас тебе лучше уйти.       — Кэйа, я…       — Нет. Уходи.