Пак Чимин любит...

      Чимин торчал в Инчхоне уже восьмой день, и этот город ему порядком поднадоел. Хотелось вернуться в Сеул, но пока это было невозможно. Так что приходилось терпеть… Ну, не то чтобы у него был выбор.       Днем он отсыпался и просто отдыхал, а ночи — с вечера и до самого утра — проводил в одном из самых элитных клубов города, танцуя и выпивая. К счастью, алкоголь здесь был хороший, а партнеры для танца находились почти мгновенно, причем обоих полов. Хотя девушками он старался особо не увлекаться, а вот с парнями и мужчинами давал себе волю: плавно покачивался в такт музыке или изгибался, да так, что это не оставляло равнодушным никого вокруг. Предложения «продолжить общение», что в переводе означало «пойти потрахаться», поступали часто, раз по десять за ночь, но он упорно отказывал, так что чуть больше чем за неделю успел заслужить репутацию Снежной Королевы.       Так и сегодня: яркие, мелькающие цветными бликами огни стробоскопа, оглушающая музыка, теплое тело рядом, и насквозь пропитанные похотью прикосновения. А взгляды… О, многие так открыто пожирали его глазами, что казалось, будто готовы были раздеть и поиметь прямо тут, не сходя с места. Ну или ноги раздвинуть перед ним — в зависимости от пола. Да и неудивительно: идеально выбеленные, уложенные в художественном беспорядке волосы, светлая кожа без намека на загар, чуть подведенные пухлые губы. А одежда? Узкие, буквально облепившие бедра черные штаны, широкая рубашка с глубоким вырезом и сияющий тонкой цепочкой камней чокер на шее. Да весь его вид просто кричал «трахни меня». Или «пришел сюда за сексом». И желающие находились. Только вот Чимина они совсем не устраивали.       — Спасибо, — томно прошептал он, наклонившись к самому уху партнера по последним двум танцам, — ты потрясающе танцуешь, — и оставив легкий мазок поцелуя на щеке парня, имени которого даже не удосужился узнать, двинулся по направлению к барной стойке.       Но едва он успел сделать глоток, как на плечо опустилась чья-то тяжелая рука. Чимин усилием воли подавил инстинктивный порыв вскочить и остался сидеть на месте. Только удивленно распахнул глаза, оборачиваясь.       — Что вы?..       — С тобой хотят поговорить, — тоном не терпящим возражений, произнес мужчина. Чимин быстро оглядел его и мысленно улыбнулся — это явно один из тех, кто ему нужен. Широкие плечи, мощное телосложение, близкая к военной выправка, строгий, но удобный черный костюм, почти незаметный под пиджаком ствол и тонкая пружинка звуковода, ведущая к наушнику. Прям весь из себя секретный агент из фильмов про шпионов. На деле — телохранитель какого-нибудь толстосума, не более, а понтов-то...       — Кто? — испуганно промямлил Чимин, стреляя глазами по сторонам и всем видом показывая, что ищет возможность сбежать.       — Узнаешь, — резко ответил хмырь-переросток, но глядя на начавшего паниковать Чимина, смягчился: — Да не бойся ты, — и качнул головой, указывая на затемненное пуленепробиваемое стекло верхней галереи. Там, насколько знал Чимин, располагался «кабинет» владельца клуба.       Чимин удивленно распахнул глаза и вопросительно взглянул на мужчину, мол, «правда оттуда?». Тот все правильно понял, важно покивал, а потом, так и не убрав руку с его плеча, чуть ли не поволок в нужном направлении.       Чужая хватка раздражала. Все инстинкты просто вопили о том, что надо стряхнуть эту чертову ладонь, а еще лучше — переломать к хренам все пальцы до единого, но он сдерживался и продолжал усиленно делать вид, что нервничает и вообще напуган до чертиков.       Так они и дошли до лестницы: уверенный в себе массивный бугай, который тащил за плечо трясущегося Чимина. Правда, на ступеньках бугай этот руку все же убрал, пропуская его вперед.       Дверь открыл такой же здоровяк. Чимин опытным взглядом мгновенно заприметил, что у этого под пиджаком тоже притаилась кобура с огнестрелом, и мысленно поаплодировал себе — его ведут туда, куда надо, а судя по количеству охраны, к кому надо.       Едва они вошли в помещение и дверь за ними закрылась, как музыка, вышибающая барабанные перепонки на танцполе, стала почти не слышна. Не поднимая глаз, он осторожно осмотрелся, бросая по сторонам быстрые взгляды из-под ресниц. Немаленьких размеров зал, огромное, во всю стену стекло, через которое прекрасно было видно танцпол и бар, несколько кожаных диванов и массивный, явно из дорогого дерева стол, за которым восседал хозяин клуба. Сбоку стоял хмурый щуплый мужичок с какими-то бумагами в руках и брезгливо поджимал губы, глядя на Чимина. Еще пятеро телохранителей находились здесь же: двое сидели на диване у дальней стены, еще трое лениво разглядывали через толстое стекло клубящуюся внизу толпу. Итого вместе с его сопровождающим и здоровяком на входе выходило семеро… Бухгалтера — судя по виду, мужик в очках был именно им — можно в расчет не брать. А вот Кан ИнСу, хозяин этого места, наверняка тоже вооружен. Можно, конечно, повертеться, но рисковать собой понапрасну не хотелось: Намджун его сам прикончит, если он попортит свою «нежную шкурку».       Так что он продолжал боязливо коситься и невинно хлопать глазами, строя из себя милашку.       — Такой смелый там, — Кан грузно поднялся со своего места, обошел стол и приблизился к замершему на месте Чимину, — и такой трусишка здесь.       — Господин? — Чимин поднял глаза и нервно облизнул губы. — Вы хотели меня видеть?       — Хотел, — чужие пальцы больно сжали подбородок, Кан покрутил его лицо из стороны в сторону, придирчиво разглядывая, словно товар в магазине. — Пак Чимин, двадцать пять лет, закончил Сеульский университет, сирота. Приехал сюда восемь дней назад и с тех пор не вылезаешь из моего клуба, усиленно крутя задом. Я бы решил, что ищешь папика, но ты отшиваешь одного за другим… Так зачем ты здесь, Пак Чимин?       Тон вопроса не предполагал возможности не ответить. Этот хрыч действительно оказался умен и осторожен, но Чимин с самого начала знал, кого ищет.       — Я… — он закусил губу и нервно выдохнул. — Вы отчасти правы, господин. Я уехал из Сеула потому, что там… не сложилось. Влез в долги и сбежал от кредиторов.       — И единственный вариант, который пришел тебе в голову?..       — Да, — он сглотнул, — я решил, что мне нужна защита кого-то… наделенного властью. Ну и… способного выплатить мой долг.       — С трудом верится, — только вот слова не вязались со взглядами, что Кан бросал в его сторону: мысленно тот наверняка его уже раздел и поимел во всех возможных позах. До омерзительного собственнически смотрел этот человек, так что сомнений в своих выводах у Чимина не было.       — Я не лгу, — он заломил брови, умоляюще глядя на Кана, — поверьте мне. Все, что я хотел — это найти кого-то с деньгами, того, с кем я буду в безопасности. Если вам не нравится, что я хожу в ваш клуб, — он затараторил быстрее, так что почти глотал окончания, — я больше не буду, правда. Я не хотел раздражать вас… Пожалуйста, господин… — взмолился Чимин.       — Что «пожалуйста»? — похабно улыбнулся Кан. — О чем ты просишь меня, мальчик?       — Не… не обижайте меня, — произнес он совсем тихо, почти на грани слышимости.       Кан усмехнулся. Краем глаза Чимин видел, что охранники, как и тот, кого он поименовал бухгалтером, пристально наблюдали за представлением. И если первые явно веселились, то второй всем своим видом выражал неприятие, но влезать не смел. И то хорошо.       — Не обижу, если ты будешь хорошо себя вести, — оскалившись в сальной ухмылке, пробасил Кан. Чимин в ответ усиленно закивал, всем своим видом демонстрируя энтузиазм. — А может, и вовсе рассмотрю твою кандидатуру на роль своей… содержанки. Ты же этого добивался? — Чимин смущенно кивнул и отвел глаза. — Если, конечно, ты докажешь, что подходишь на эту роль.       — Как вы хотите, чтобы я доказал? — вскинулся Чимин, преданно заглядывая в лицо собеседника.       — Ничего сложного, — Кан принялся расстегивать брюки: звякнула пряжка ремня, вжикнула молния — и он достал слегка приподнявшийся член. В общем-то, понятно все было и без слов, но Чимин не спешил. — Тебе особое приглашение нужно? — насмешливо поинтересовался Кан, и кто-то из охранников негромко хохотнул.       Стыдливо склонив голову, Чимин опустился на колени, ощущая на себе взгляды всех собравшихся в помещении. Облизал ладонь, несколько раз провел по члену, заставляя его хоть немного затвердеть, а затем, приподняв, прошелся языком от основания до головки, щедро смачивая слюной. Уперся языком в самый кончик и, шире открыв рот, буквально наделся на член, сразу пропуская его глубже. Качнулся назад, не забывая вылизывать, и снова наклонился вперед, на этот раз проталкивая его в горло и насаживаясь до самого основания. И так и замер с растянутыми на члене губами.       Старательно дыша носом, поднял заслезившиеся глаза на Кана, давая возможность насладиться зрелищем. И судя по всему, увиденное тому нравилось: взгляд слегка поплыл, а дыхание стало частым и неровным.       — Неплохо, — прохрипел он, — но можно лучше, верно?       Чимин медленно опустил веки, как бы соглашаясь с утверждением, взял руку Кана и потянул, вынуждая ухватиться за свой затылок.       — Даже так? — наигранно удивленно хмыкнул владелец клуба.       А затем, крепко сжав волосы Чимина и зафиксировав тем самым его голову на месте, начал сам двигать бедрами. Несколько мягких пробных толчков (явно не для того, чтобы дать Чимину привыкнуть, а скорее приноравливаясь) почти сразу сменили быстрые неровные движения. Кан и не думал щадить его, ибо зачем? Выдержит — хорошо: значит, можно еще поиграться, а не выдержит — так плевать. Так что он быстро и мощно трахал его горло, вышибая из глаз слезы и больно дергая за волосы. Правда, сам Чимин не обращал на это особого внимания, как и на тот факт, что за ними сейчас наблюдает куча народу. Он старательно дышал носом, максимально расслабляясь, чтобы облегчить проникновение в первую очередь себе, и не опускал взгляда, давая Кану в полной мере насладиться его зареванным лицом.       И тот наслаждался: движения стали резче, взгляд окончательно поплыл, он смотрел куда-то сквозь, полностью сосредоточившись на своих ощущениях. Чимин же от ощущений старался абстрагироваться — в конце концов, ему не впервой. Это работа, всего лишь работа… Если Намджун попросил сделать это, то Чимин стерпит: и чувство, как член распирает горло, и чужой неприятный вкус, и нехватку воздуха, и слезящиеся глаза. И он не будет переживать по поводу чужих похотливых, брезгливых и насмешливых взглядов: итог все равно будет один.       Кан зарычал, сильнее сжал волосы на затылке двумя руками, толкнувшись в последний раз, замер, спуская ему в горло. Чимин покорно проглотил, а когда член перестал пульсировать во рту, не стал сразу отодвигаться.       Кан явно был доволен: он почти ласково провел по его щеке влажными от пота пальцами и растянул губы в ухмылке.       — Убедил, — качнув бедрами назад, наконец вынул свой член, давая ему возможность нормально вздохнуть. — Думаю, собеседование ты прошел.       Кто-то из охранников опять хохотнул, и Чимин метнул осторожный взгляд в его сторону, запоминая.       — Поднимайся, — Кан вернулся за свой стол и махнул рукой охране. — Кто-нибудь, принесите парню выпить. В горле небось пересохло.

***

      Спустя несколько часов Чимин вышел из машины, припарковавшейся перед особняком Кана. Светлое двухэтажное здание, представляющее собой дикую мешанину из бетона и стекла, могло бы произвести на него впечатление своей массивностью, если бы он сам не жил в подобном доме. Да и конкретно этот он уже видел на фото ранее, даже план успел изучить, хотя достать его было не так-то просто. Стекло, он был уверен на сто процентов, пуленепробиваемое — такой параноик, как Кан, вряд ли предоставит удобную возможность прикончить его из обычной снайперки. К тому же территория особняка раскинулась на приличное расстояние, плюс охрана по всему периметру… Проникнуть сюда самостоятельно было бы действительно сложно. Нет, он бы рано или поздно нашел способ, на худой конец просто перебил бы всех. Но и сам вряд ли сумел бы выбраться из этой передряги целым, чего Намджун не любит даже больше, чем когда Чимину приходится с кем-то спать. Так что восемь ночей развлечений в клубе и один горловой минет вполне того стоили — злить Намджуна еще больше не хотелось. Хотя за минет, конечно, прилетит… Ну да ничего, босс будет в своем праве.       Размышляя, он не забывал покорно шагать за хозяином дома, попутно выцепляя глазами места, где стоят камеры, где находятся посты охраны, и отмечая то, насколько реальная планировка особняка соответствует чертежам. Соответствует. Уже хорошо.       — Руки и ноги раздвинь, — приказал ему один из охранников, когда они остановились перед крепкой даже на вид дверью. Чимин подчинился, спокойно ожидая, когда его обыщут. И, конечно же, ничего не найдут. По уму обыскать должны были еще на въезде, но он приехал на машине хозяина дома — не останавливать же на проездной? Убедившись, что он не вооружен даже самой завалящей пилкой для ногтей, охрана отстала.       — Входи, — Кан распахнул перед ним двери спальни. — У тебя десять минут на душ, — предупредил он и повернулся к охране: — До утра не беспокоить. Ясно?       Чимин слушал его, уже двигаясь по направлению к ванной, развернувшись спиной к охране и хозяину дома, и именно поэтому позволил себе легкую улыбку. Все складывалось как нельзя лучше.       На то, чтобы смыть пот, много времени не ушло, а чиститься он не планировал изначально. Зачем?       Одеваться тоже не стал — пачкать одежду не хотелось. Кан в одном нижнем белье вальяжно развалился на огромной кровати, рядом с которой на полу Чимин заметил наручники (настоящие, а не бутафорию из секс-шопа), что-то похожее на кляп, парочку вибраторов и несколько плеток, причем таких, которые предназначены не просто разогреть кожу, а именно изувечить. Да он нарвался на самого настоящего садиста. Повезло.       — Хороший мальчик, — Кан хмыкнул, жадно разглядывая обнаженного Чимина с ног до головы. Затем поднялся с кровати и, подойдя ближе, почти ласково провел рукой по его бедру, — и кожа такая нежная, ммм… Вдвойне приятнее будет ее порвать.       Чимин притворно вздрогнул и расширенными глазами взглянул на хозяина дома.       — Не бойся, на первый раз не буду играть слишком… увлеченно, — тот хохотнул. — Подай мне наручники и плеть, которая слева, и залезай на кровать, — скомандовал он.       Чимин взял в руки требуемое, и тут же, передавая Кану, уронил наручники. Тот выматерился и наклонился, чтобы поднять их самостоятельно.       И тогда Чимин начал действовать.       Не раздумывая, он быстро сдвинулся так, чтобы оказаться у Кана за спиной, и стоило тому разогнуться, как Чимин захлестнул гибкой плетью его шею. Кан не сразу понял, что происходит: он бесполезно вцепился в сжимающую его горло удавку, стараясь оттянуть ее, но ничего не выходило — Чимин держал достаточно крепко. Да и затянул от души, так что ни единого звука, кроме негромких хрипов из-за бесполезных попыток вдохнуть, Кан издать не мог. Чимин напрягал руки, продолжал затягивать, игнорируя попытки сдвинуть его в сторону — да, он не выглядел внушительно, но был достаточно силен, чтобы удержать на месте кого-то примерно его телосложения и комплекции. К тому же, этот толстосум вряд ли вообще хоть когда-то налегал на физическую подготовку, предпочитая решать дела с помощью охраны и огнестрельного оружия.       Кан хрипел, пыхтел, судорожно дергался, но сдвинуть Чимина с места не получалось. Тогда Кан закинул руки назад, силясь дотянуться до его лица, но и тут не преуспел — достаточно было чуть-чуть отклониться назад. А Чимин получал удовольствие от происходящего: да, ему было не видно лица, но это он еще успеет. А вот судорожные, насквозь пропитанные паникой попытки освободиться доставляли ему почти физическое удовольствие. Он обожал, когда его жертвы пытались сопротивляться, и часто давал им такую возможность… И наслаждался: их ужасом, осознанием, что все попытки тщетны, что вся их власть и деньги не работают в такой момент и никак им не помогут.       Кан продолжал трепыхаться в его руках. В какой-то момент резко дернулся, отрывая ноги от пола и толкаясь всем весом. Чимин пошатнулся, неловко шагнул назад, но захват не ослаблял, продолжая удерживать свою жертву. Правда, в процессе задел небольшой столик, и бокалы, стоявшие на нем, со звоном повалились на пол. Не разбились, но звук вышел громким… Чимин бросил взгляд на запертую дверь: прошла секунда, другая, однако никто не спешил ломиться внутрь, да даже просто постучать и спросить, все ли в порядке, охрана не спешила. Что ж… примерно так он и думал.       Тщательно контролируя чужое дыхание, он четко уловил момент, когда оно замедлилось, и Кан начал оседать на пол, потеряв сознание. Ослабив, а после и вовсе убрав удавку, Чимин подхватил его, перетащил на кровать, прутья которой были явно предназначены для наручников. Ну… и достаточно крепкими были, чтобы выдержать все попытки прикованного их сломать и вырваться. Судя по этому и по коллекции игрушек в целом, хозяин дома не чурался развлекаться таким образом и делал это довольно часто, учитывая спокойную реакцию охраны на шум и жалостливые взгляды, что некоторые из них бросали перед тем, как он вошел сюда.       Чимин поворочал Кана на кровати, стягивая белье, а затем, уложив его на спину, споро пристегнул наручниками к изголовью. Поморщился, понимая, что слегка взмок от всех этих телодвижений, и сдул с носа капельку пота. Слез с кровати, подойдя к столику, извлек изо льда шампанское. Пробка звонко хлопнула, вылетая из бутылки, и Чимин с упоением приложился к горлышку, делая большие глотки — хороший, дорогой алкоголь он любил, да и пить хотелось сильно. Довольно причмокнув губами, он бросил короткий взгляд на Кана, убеждаясь, что тот все еще в отключке…       Пожав плечами, Чимин отставил бутылку в сторону. Присев на корточки, принялся деловито рыться в «арсенале» игрушек. С хмыканьем отложил несколько приглянувшихся, решив, что, возможно, воспользуется ими.       Прошелся по комнате, заглянул в прикроватные тумбы, но ничего интересного там не обнаружил. Тогда полез в шкаф, и тут ему улыбнулась удача — он нашел нож. Точнее — целую коллекцию ножей, разных размеров и форм. Видимо, хозяин дома предпочитал доставать их только тогда, когда его игрушка уже была прикована к кровати и совершенно беззащитна. Не хотел пугать раньше времени? Возможно. Хотя, скорее всего просто опасался, что кто-нибудь особо ушлый прирежет его ненароком с перепугу. Как бы то ни было, оружие приятно холодило ладонь, и Чимин довольно улыбнулся.       Кан заерзал на кровати, но в себя приходить не спешил. Что ж так долго-то? Не до утра же ждать, пока он соизволит очнуться. Вернувшись к кровати, Чимин положил нож неподалёку, так, чтобы в случае чего суметь быстро дотянуться. Вновь взял со стола бутылку, и усевшись задницей прямо на грудь Кана, начал лить холодное шампанское на голову своему несостоявшемуся папику.       Тот смешно зафыркал, закашлялся, попытался отвернуться, а в следующее мгновение широко распахнул глаза. Чимин отбросил бутылку на пол и вперился взглядом в лицо Кана. Тот, к его чести, соображал быстро: глаза остановились на Чимине, секунды буквально недоумения и — резкое осознание.       — Охрана! — попытался крикнуть, но вместо этого из горла вырвался только невразумительный хрип. Чимин и тот услышал лишь потому, что сидел на нем. — Охрана! — попытался Кан еще раз, но все так же безуспешно.       Чимин хохотнул, наблюдая за его забавными потугами.       — Не получается, да? — он улыбнулся еще шире, обнажая зубы, и наклонился так низко, что челка его коснулась лба Кана. — После удушения вообще нереально говорить, чтоб ты знал. Есть и пить, кстати, тоже — боль неимоверная.       — Я прикончу тебя, слышишь? — даже сиплый шепот звучал агрессивно, а глаза пылали такой ненавистью, что Чимин невольно восхитился. — Тебе конец, ублюдок! — Кан взбрыкнул, попытавшись скинуть Чимина, но он уперся ногами в кровать и удержался.       — Слышу, конечно, — покивал Чимин, — я же не твоя охрана, — и хихикнул над тем, как Кана перекосило от его слов. — Ты такой забавный, когда злишься.       Тот пошел красными пятнами и уже открыл рот, чтобы прохрипеть очередную порцию то ли угроз, то ли проклятий, но Чимин как раз успел дотянуться до ножа и приставить его к горлу, слегка надавливая.       — Давай, расскажи мне, какой я плохой — буду рад это подтвердить, — продолжая улыбаться, произнес он. — Ну же, давай же, мой хороший, — а затем изобразил удивление: — Что такое? Уже не хочешь?       — Что тебе нужно? — осторожно спросил Кан.       — А с чего ты взял, что мне что-то нужно? — Чимин изобразил на лице притворное недоумение, которым, впрочем, даже не рассчитывал обмануть.       — Иначе бы ты меня уже прикончил, — просипел Кан. Было видно, что ему больно говорить даже вот так — полушепотом.       — Ты прав, — он резко стал серьезен. — Я просто хочу… Как ты тогда выразился? Поиграть, да? Так вот, я тоже хочу поиграть, только роли распределить немного иначе.       Кан снова прошил его злобным взглядом и выплюнул:       — Ты же понимаешь, что тебе пиздец после этого? Ты даже выйти отсюда не сможешь.       — Ага, — Чимин легкомысленно покивал, — это да… Только вот… — он сильнее надавил на нож, так что тот распорол кожу на горле, и плотоядно облизнулся, наблюдая за красиво скатывающимися каплями крови. — Только вот тебе может быть уже все равно.       Кан резко дернул руками, наручники звякнули о металлические прутья, но это привело лишь к тому, что нож погрузился чуть глубже. Совсем немного, не причиняя реального вреда, лишь сильнее разрезая кожу. Кан почувствовал и настороженно замер, глядя на Чимина с зарождающимися нотками страха в глазах. А вот теперь начнется торг — это он знал наверняка. Момент, когда жертва решает, что подчиниться, перетерпеть унижение и побыть паинькой куда лучше, чем болезненно сдохнуть.       — Ты же не хочешь, чтобы я вскрыл тебе горло, да? — серьезно поинтересовался Чимин, наслаждаясь тем, как самоуверенность окончательно стекает с лица.       — Нет, — медленно произнес Кан, не отводя взгляда.       — Значит, поиграем, да? — тот в ответ медленно, едва заметно качнул подбородком. — Вот и славненько, — обрадовался Чимин. Убрал нож от горла и попытался захлопать в ладоши, но оружие в руке помешало.       — Ты больной, — выдал Кан, впрочем, без агрессии. Просто констатируя факт и озвучивая его, скорее для самого себя.       — Ага, — согласился Чимин и слез с кровати, оставив нож на краю. Взял в руки два приглянувшихся дилдо и поднял оба перед собой, с преувеличенным вниманием оглядывая. Один был симпатичного фиолетового цвета, не слишком длинным и довольно толстым. Миленько, но хотелось чего-то… понатуральнее, что ли? Поэтому он остановил свой выбор на втором: телесного цвета, с реалистично выпирающими венками и идеально повторяющем по форме член. Прямо вот то, что надо.       Кан настороженно наблюдал за его действиями, но не двигался. Уже смирился? Или просто ждет удобного момента? Метнул быстрый взгляд на дверь, подтверждая догадки Чимина. Охрана… Должны заходить через какое-то время? Нет, навряд ли. Сомнительно, что Кану хотелось бы быть прерванным в самый интересный момент. Тогда что? Глянув на пол, он зацепился взглядом за плети… А, ну да. Мог бы и догадаться.       Чимин негромко прокашлялся, а затем очень натурально застонал. Кан вздрогнул, удивленно воззрившись на него.       — Что… — попытался спросить он, но Чимин перебил.       — Не мешай, — и снова громко застонал, а спустя секунду так же громко захныкал. — Господин, пожалуйста… больно… — и уже тише добавил, улыбнувшись Кану: — Как думаешь, натурально получилось?       Тот гулко сглотнул, тут же поморщившись от боли в горле.       Чимин забрался обратно на кровать и снова уселся на грудь Кана, на этот раз по-турецки сложив ноги.       — Уронишь меня — что-нибудь отрежу. Например палец. Или член. Понял?       Кан вновь лишь кивнул в ответ и, кажется, даже дышать стал осторожнее.       — Какой-то ты молчаливый стал, — недовольно пробурчал Чимин, а затем поднес дилдо к лицу Кана. — Рот открой, — резко приказал он — однако тот не спешил подчиняться, и Чимин тяжело вздохнул. — Что ж ты непослушный такой, а? Я отсосал тебе, а ты отсосешь… ну, не мне, но для меня. По-моему, очень даже справедливо, нет? — серьезно спросил Чимин, но ответа не последовало, и он снова вздохнул. — Ладно, я хотел по-хорошему.       Он вновь взял в руки нож, и, развернувшись, так и не слезая с груди Кана, двумя пальцами ухватил его вялый член. Потянул вверх, натягивая, но не успел даже лезвие поднести, как Кан судорожно завертелся на месте, силясь его скинуть.       — Не надо! — панически захрипел. — Стой! Охрана! Охрана!       — Да что ж такое-то, — недовольно выдохнул Чимин. — Я либо сейчас отрежу твой член, затолкаю тебе в пасть, и ты отсосешь сам себе, либо ты добровольно и с наслаждением на лице будешь сосать дилдо. Решай быстрее, — ему уже надоели эти трепыхания. И без того черт знает сколько ждал, пока Кан очнется. — Считаю до трех, — и снова приставил нож к члену. — Раз, два…       — Дилдо, — быстро прошептал тот.       — Точно? — скептически уточнил Чимин.       — Да…       — Ну, окей, уговорил.       Он снова развернулся, поднял дилдо, поднес его к губам Кана. Тот мгновение посомневался, а затем приоткрыл рот, чем Чимин тут же воспользовался, толкая игрушку.       — Умничка, — похвалил Чимин, с упоением наблюдая, как губы Кана растягиваются вокруг резины. Погрузил головку, затем двинул рукой обратно, полностью вынимая дилдо изо рта. — Добавь слюны, — Кан тормозил, кажется, не понимая, чего хочет Чимин, так что пришлось пояснить: — Смочи язык слюной и хорошенько оближи. Ну же!       Тот подчинился, высунув блестящий от слюны язык, и Чимин старательно покрутил искусственный член, так, чтобы тот оказался смочен со всех сторон.       — Хорошо, — удовлетворенно произнес он, ощущая, как его собственный член наливается кровью от этого зрелища. — А теперь оближи губы. Давай. Так, чтобы они были влажными.       Во рту у Кана, видимо, совсем пересохло — он, поводив языком по губам, несмотря на все свои старания, не сумел толком их смочить. Ну да ладно, и так сойдет.       — Попробуем еще раз? — с нотками заботы в голосе произнес Чимин. — Да, так намного лучше, правда?       В этот раз Кан сразу открыл рот, да и влажный дилдо легче скользнул внутрь. Чимин улыбался, двигая рукой вперед и назад, и кайфовал, наблюдая, каким взглядом, полным бессильной злости, тот смотрит на него. О, еще не смирился, нет. Но уже понял, что ничего не может сделать, кроме как позволить Чимину развлечься. Осознал, что сейчас ему не поможет ни внушительная охрана, ни его власть, ни деньги… Ничего. И сейчас этот человек, такой солидный, такой уважаемый в преступном мире Инчхона, лежит тут под ним, не смея лишний раз шевельнуться, и покорно сосет дилдо.       — А теперь надо заглотить, — спокойно предупредил Чимин. — Будет больно, учитывая состояние твоего горла, но ты потерпишь, — и не дожидаясь ответа, надавил, толкая дилдо дальше. — Постарайся расслабиться, самому же лучше будет.       Но Кан не расслаблялся, даже наоборот сжался сильнее. Только вот Чимина это не остановило, и он продолжал толкать игрушку вперед. Кан подавился раз, другой, из глаз потекли слезы, а тело тряхнуло в рвотном позыве.       — Только не вздумай мне тут блевать, хорошо? — произнес Чимин, продолжая заталкивать резиновый член глубже в глотку. — Иначе я разозлюсь, — предупредил он.       Кан застонал от боли и зажмурился, слезы потекли еще сильнее, но Чимин не останавливался, пихал и пихал член глубже. Кан снова подавился, попытался закашляться, бестолково задергал руками, словно хотел вырвать дилдо изо рта, но головой, к счастью, не крутил. Видимо, очень уж не хотел, чтобы Чимин ему что-нибудь отрезал. Что-нибудь важное.       Когда пальцы Чимина, держащие дилдо у основания, наконец уперлись в губы Кана, тот был весь взмокшим и зареванным. Господи, будто не член резиновый глотает, а марафон на ветру бежит, честное слово.       — Хорошо смотришься, — Чимин, одной рукой начал размеренно трахать горло Кана, пока не сильно раскачивая дилдо, второй — осторожно убрал со лба прилипшую прядь волос. — Весь в слюнях и слезах, — добавил он. — Такой нелепый и смешной, что это даже умиляет, правда.       Он сделал несколько поступательных движений, а затем резко достал дилдо, так что Кан снова закашлялся и принялся судорожно хватать ртом воздух.       — Надо носом дышать в таких случаях, — поучительно произнес Чимин. — Попробуем еще раз? — Кан не спешил отвечать. — Или тебе не нравится? — угрожающе спросил Чимин, наклоняясь ниже. — Если не нравится, то мы заменим игрушку, — и метнул быстрый взгляд на лежавший с краю кровати нож.       — Нравится, — отчаянно потея и краснея, просипел Кан. Кажется, его горлу стало еще хуже, учитывая, что Чимин его еле расслышал.       — Точно? — уточнил он, вопросительно заламывая брови.       — Да, — поспешно ответил тот.       — Ну, раз так, то продолжим.       Больше он не давал времени на раскачку и откровенно веселился, глядя на старания Кана. Тот все еще давился, хотя уже меньше, но ревел как девственник, честное слово. Слезы так обильно текли из уголков глаз, что на постели рядом с его лицом появились мокрые пятна, почти там же, где и разводы крови. Чимин резко и размашисто двигал рукой, насилуя податливое горло, и ощущал стремительно подкатывающий оргазм.       Его самого слегка потряхивало от возбуждения и адреналина. Тело требовало разрядки, а болезненная пульсация доставляла дискомфорт, и Чимин не сумел сдержаться: он обхватил ладонью собственный член и принялся резко надрачивать, продолжая в такт толкать дилдо. Он дрожал от острого удовольствия и с упоением наблюдал за потускневшим взглядом Кана, который, кажется, уже просто ждал, когда все закончится. Правда, от особенно резких толчков продолжал хрипеть и постанывать, но больше не рыпался и теперь почти не давился.       Чимин всхлипнул, особенно глубоко затолкав дилдо, чуть приподнялся, продолжая резко, почти болезненно ласкать себя перед самым лицом Кана. Тот, видимо, понял его намерения, судя по расширившимся глазам, и это стало последней каплей — застонав от резкой вспышки удовольствия, Чимин сильно двинул рукой, чуть выкрутив ее, и зажмурился, кончая.       Впрочем, он почти сразу распахнул глаза. И расхохотался, взглянув на Кана — потеки собственной спермы на красном от нехватки воздуха (или стыда?) лице смотрелись просто уморительно. Тот часто, поверхностно дышал носом и забавно щурился, разлепляя выпачканные ресницы. Добавить сюда загнанный в рот до основания дилдо, который Чимин все еще крепко держал, и зрелище выходило просто замечательное.       — Отлично выглядишь, — прокомментировал он, и пересел так, чтобы его ноги упирались в кровать. — Дышать трудно, да? — почти жалостливо поинтересовался он. — Ну потерпи уж, немного осталось.       Кан не сводил с него внимательного взгляда, обещающего все кары небесные. Смотри-ка, снова нашел в себе силы на злость, а Чимин уж было подумал, что тот окончательно спекся. И даже чуть было не расстроился по этому поводу. А достаточно было всего-то обкончать лицо… Надо будет взять на заметку.       — Кста-а-ати, — протянул он, — чуть не забыл. Вот я растяпа, да? Привет тебе от Ким Намджуна.       И наклонился ближе, с упоением отслеживая реакцию. Недоумение-понимание-осознание-ужас.       — О, я вижу, ты проникся, — хмыкнул Чимин, а затем, продолжая держать дилдо в горле Кана, второй рукой накрепко зажал его нос.       Тот задергался, засучил ногами, пытаясь скинуть Чимина, но он держал всем своим весом, да еще и пятками удобно упирался по бокам, так что задача из разряда невозможных. Кажется, это же понял и Кан, который перестал вертеть головой и, выпучив глаза, попытался что-то промычать.       — Знаю-знаю, — рассмеялся Чимин. — И что ты ничего такого не хотел, и что готов извинения принести, — Кан бешено заморгал, что, видимо, должно было означать согласие, — и что можешь мне предложить больше, чем мой босс, тоже знаю, — он наклонился еще ниже, глядя в полные страха глаза, и произнес уже серьезно, буквально выплевывая слова: — Только вот мне на твои предложения насрать, как и моему боссу на твои извинения. Не стоило тебе лезть к нам.       Глаза его пленника начали закатываться, а грудь бестолково содрогалась. Кан пытался сделать вдох, нелепо дрыгался, дергал руками, так что наручники мило позвякивали о прутья решетки. И боялся. Чимин видел его страх, впитывал его буквально всеми фибрами своей души, и получал ни с чем не сравнимое удовольствие. Когда тело под ним перестало трепыхаться, а глаза окончательно превратились в две мутные стекляшки, он наконец разжал пальцы и слез со своей жертвы.       Проверил пульс, и убедившись в его отсутствии, спокойно направился в душ. Быстро ополоснулся, оделся и вернулся к кровати. Местный мафиозный босс, такой устрашающий и опасный, сейчас лежал симпатичным трупиком в собственной спальне. Руки прикованы, запястья изранены наручниками, на лице дорожки от слез и засохшая уже сперма. А во рту так и остался дилдо, загнанный глубоко в глотку. Чимин хохотнул, представив строчку «орудие убийства» в отчете патологоанатома.       Взяв нож, он подошел ближе, аккуратно вырезал на лбу трупа две английские буквы K и N — Намджун хотел, чтобы в этот раз его враги знали, кто устроил показательную казнь. Сделав несколько фото, Чимин открыл окно и выглянул наружу: остались сущие мелочи — выбраться отсюда и вернуться в Сеул.