Пак Чимин любит...

      Чимин остановил машину на проездной и, опустив окно, кивнул охраннику. Тот заглянул внутрь, чтобы убедиться, что кроме Чимина никого нет, а затем направился к багажнику, намереваясь проверить и его. Разумеется, все прекрасно знали, кто такой Чимин и, наверное, могли бы пропустить и так. Просто... Последнему, кто хотел пропустить его «и так», он сломал обе руки по очереди, сначала защемив между боковой стойкой кузова машины и дверью, а затем дверью же хорошенько ёбнув несколько раз. Ломал не торопясь, со вкусом, чтобы вопли боли услышали все, кто был тогда в особняке и на территории. От Намджуна, конечно, прилетело потом за «самоуправство и бессмысленное избиение своих людей», но охрана урок усвоила. Так что теперь даже машину Намджуна останавливали — мало ли кто-то внутри его на прицеле держит?       — Проезжайте, — охранник, кивнув своим, чтобы поднимали шлагбаум, сдвинул в сторону шипованную ленту автозаградителя.       Время давно перевалило за полночь, но люди здесь бодрствовали круглосуточно: патрули передвигались по своим маршрутам, на входе в здание тоже дежурила охрана, а во многих окнах горел свет. Например на первом этаже, там, где располагались кухня и подсобные помещения — хотя бы один повар всегда должен был быть на месте; светилось и окно в кабинете Намджуна на третьем этаже… что ж, он редко когда ложился спать рано, так что ничего удивительного. Да и Чимин отписался, что скоро приедет, так что может оказаться, что тот его ждал.       Правда, когда, стукнув костяшками пальцев в дверь, получил разрешение войти, понял, что не спал Намджун вовсе не из-за него: правая рука и бессменный заместитель Ким Сокджин стоял здесь же и, кажется, оба находились в не слишком хорошем расположении духа.       Чимин поклонился, получил в ответ кивок Намджуна и, не желая мешать, отошел в сторону, устроившись в кресле. Если его не отправили восвояси, значит, ничего особо секретного не обсуждают, хотя в последний год Чимин и вовсе не мог припомнить, чтобы от него что-то утаивали. Намджун прекрасно знал, что он предан как собака, и скорее себе что-нибудь отрежет, чем обманет доверие своего господина. Просто… тот проверял поначалу, видимо, допуская лишь к малому количеству информации, а когда убедился, что на сторону она не уходит, то окончательно приблизил Чимина к себе.       — … почти уверен, что зацепка верная, — тем временем отчитывался Сокджин, — но может оказаться, что нас специально туда ведут. Я бы на твоем месте сто раз подумал, прежде чем идти самому.       — Ты же понимаешь, что это навредит моей репутации? — нахмурился Намджун, и Джин как-то сник. — Чан Шиюн открыто заявил о своих намерениях и смеет от меня что-то требовать. И хотя аргументы у него довольно-таки веские, не думаю, что нас ждут именно с этой стороны. Скорее уж прямого вторжения на свою территорию они ожидают, а то и вовсе думают, что я смирюсь и буду бегать перед ними на задних лапках. Но если твоя зацепка верна, если ее действительно вывезли из Сеула, то сделали это как раз для того, чтобы скрыть от моих глаз. В противном случае держали бы у себя в особняке: там и защита лучше, и охраны больше. Так что нет, ты не прав. Вряд ли это ловушка.       Сокджин, никак не выказав недовольства, кивнул и поинтересовался:       — Тогда я прямо сейчас отправлю ребят, чтобы осторожно разнюхали что там да как. К утру будет информация.       — Да, — согласился Намджун. — Можешь идти.       Сокджин кивнул, поклонился и покинул кабинет. Однако Чимин не спешил начинать разговор — видел, что Намджун о чем-то задумался, и не решался мешать. Его господин сумел подняться с самых низов и сейчас, уже черт знает сколько лет, занимал лидирующую позицию в сфере игорного бизнеса Сеула, во многом благодаря своим мозгам. И это при том, что казино — только законное прикрытие остальной деятельности. Легкий способ отмыть деньги, добытые незаконными путями, такими как торговля сексуальными услугами и нелегальный ввоз драгоценностей в страну. Он, как никто другой, умел быстро сделать верные выводы и спрогнозировать последствия, взвесить все плюсы и минусы, и принять решение даже в стрессовой для обычного человека ситуации. Так что когда Намджун думал, все предпочитали не мешать ему.       Чимин поднялся с кресла, подошел к столику у стены, налил немного виски из графина и, болтая его в стакане, снова уселся. Цедя напиток небольшими глотками, он из-под опущенных ресниц наблюдал за сосредоточенным Намджуном. И вновь, уже в который раз, искренне восхищался им. Тот сидел за столом, изучая какие-то документы, и едва заметно хмурил брови; светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, хотя некоторые пряди выбились из-за привычки Намджуна проводить по ним рукой; закатанные по локоть рукава светлой рубашки позволяли насладиться мощными, крепкими руками, а расстегнутый на две пуговицы ворот открывал загорелую кожу.       Но не внешность делала Намджуна сексуальным, нет. И хотя Чимин с легкостью мог бы назвать его красивым, это было не так и важно. О, нет. Самое сексуальное — это его властность, которая волнами исходила от Намджуна, даже когда тот просто сидел и не произносил ни слова. Вообще ее было видно во всем и всегда: во взгляде, в прямой спине и развороте широких плеч, в быстрой, уверенной походке. А уж когда он начинал говорить… И именно это так тянуло к Намджуну. И именно поэтому Чимин когда-то позволил взять себя, хотя тогда это добавило ему проблем, которые пришлось решать, но он ни о чем не жалел. Ему нравился секс с Намджуном. И даже несмотря на то, что черное сердце Чимина принадлежало другому человеку, он сам принадлежал Намджуну.       Наверное, учитывая его прошлое, Чимин должен был ненавидеть людей, наделенных властью, и отчасти это так и было. Но здесь все иначе: сила Намджуна согревала, давала ощущение уверенности и защищенности, давала понимание, что пока Чимин верен — о нем позаботятся. Как тогда, в Китае… Пять лет назад он поклялся в верности, и еще ни разу не нарушил свое слово. Не собирался и впредь.       — Как справился? — Намджун наконец оторвался от бумаг и взглянул на Чимина. Он тут же оставил стакан в сторону и, пружинисто поднявшись на ноги, подошел к столу, извлекая из кармана телефон.       — Больше времени ушло на то, чтобы добраться до Кана, а дальше все прошло как по маслу, — Чимин нашел фото, где был запечатлен мертвый Кан, связанный и с фаллоимитатором во рту, и усмехнувшись, протянул его Намджуну.       Тот внимательно изучил снимок и довольно хмыкнул.       — Иди сюда, — Намджун чуть отодвинул стул, потянул Чимина к себе на колени. Теплые пальцы зарылись в волосы на затылке, поглаживая и массируя, и Чимин ощутил, что заводится только от этого. — Ты хорошо постарался, я доволен.       Похвала горячей волной растеклась внутри, доставляя удовольствие. Чимин действительно хотел быть полезным, быть нужным Намджуну. И каждый раз, когда получалось, он испытывал незамутненную радость. Почти такую же сильную, как радость от убийства… А порой и сильнее.       — Есть то, о чем мне стоит знать? — с холодным спокойствием поинтересовался Намджун, скользя пальцами по шее, а затем сжимая подбородок.       — Да, — жарко выдохнул Чимин, прекрасно понимая, что не сможет солгать. — Я прикончил одного из охранников Кана, — он застонал, когда Намджун, вытянув из брюк рубашку, забрался под нее руками и провел ладонями по спине.       — О, и за что?       — Он мне не понравился, — руки Намджуна перешли на грудь, для чего ему пришлось немного отклонится назад. — Решил, что можно смеяться надо мной.       Намджун некоторое время молчал, продолжая с нажимом водить по коже. Болезненно, но чертовски охуенно выкрутил соски, вырывая из горла всхлип, а затем, опустив ладони ниже, замер, касаясь пряжки ремня.       — Ладно, — Чимина окатило нетерпением. На самом деле его господин редко злился из-за пары лишних трупов, так что вероятность нарваться именно за это была крайне мала. Правда, есть еще кое-что…       — Мне пришлось отсосать Кану, чтобы попасть к нему в особняк, — признался Чимин.       Он замер, продолжая сидеть на коленях Намджуна и ожидая реакции на свои слова. Тот несколько секунд смотрел на свои руки, а затем поднял на него тяжелый взгляд. Поджал губы, слегка выдвинув вперед нижнюю челюсть, и нахмурился. Зол.       Чимин не отворачивался, смотрел открыто, и всем телом впитывал исходящую от Намджуна ярость. Она была страшной, пробирала до позвоночника, скручивала внутренности и сжимала легкие, не давая нормально вдохнуть. А еще… Она безумно заводила. Источающий волны ледяной злости Намджун был самым потрясающим зрелищем, что Чимин вообще хоть когда-то видел.       Твердые пальцы сжали подбородок в жесткой хватке.       — Ты знаешь, насколько меня бесит, когда ты так делаешь? — вопрос не подразумевал ответа, но Чимин согласно кивнул. — Маленькая дрянь! — выплюнул Намджун. — Думаешь, я не догадываюсь, что ты поступаешь так специально?       На самом деле нет — не специально. Он обожал кончать под таким вот Намджуном, и именно поэтому, когда появлялся вариант спровоцировать его, Чимин с удовольствием пользовался этим. Но и специально возможность разозлить того, кого обожает настолько сильно, он не искал.       Намджун резко спихнул его с коленей, и Чимин, расслабив тело, просто повалился на пол. Хотя пожелай он, сумел бы сгруппироваться и быстро встать. Однако сейчас нужно было вовсе не это, поэтому Чимин так и остался лежать на ковре, снизу вверх глядя на поднимающегося со стула Намджуна.       Тот возвышался над ним монолитной скалой, твердой, нерушимой. Во взгляде застыл арктический лед, промораживающий Чимина до самого нутра, и он никак не мог отвести восхищенного взгляда от своего господина. Намджун выглядел так, словно готов прикончить его на месте. Но он этого не сделает, по крайней мере не сейчас. И именно это было самым сладким — Чимин знал, что ради него Намджуну приходится сдерживаться, и вместо того, чтобы переломать и потом уничтожить, тот всего-навсего его жестко выебет. Ну… Может, врежет пару раз, не больше. Осознание собственной власти над этим человеком будоражило сильнее, чем любой наркотик.       — Придушил бы, — сквозь зубы произнес Намджун, и присев рядом с ним на корточки, сжал ладонью его горло. Сильно. Не оставляя даже малейшей возможности вдохнуть. — Только ты и рад будешь.       Своей смерти Чимин давно не боялся, от рук Намджуна — тем более. Именно поэтому не двигался, не сопротивлялся, не хватался за руки, пытаясь отцепить их от горла. Он так и продолжал неподвижно лежать, чувствуя, как собственное сердце норовит пробить грудную клетку, как сдавливает легкие от невозможности сделать вдох, а в ушах тоненько, мерзко звенит.       Намджун потянул вверх, вынуждая Чимина приподняться, опираясь на локти, и с усмешкой прошептал в самые губы:       — Какая же ты дрянь, малыш, — разжимая хватку ровно в тот момент, когда он почти потерял сознание. Чимин раскинулся на полу, кашляя и судорожно дыша, но хоть немного прийти в себя ему не позволили.       — Перевернись, — в ушах все еще звенело, их словно заложило ватой, но отрывистый приказ он услышал.       Продолжая надсадно кашлять и глотать воздух, Чимин, чуть приподнявшись, развернулся и уперся в пол локтями и коленями. Собственное возбуждение не схлынуло даже под угрозой смерти, наоборот — стояло так, что было физически неприятно. Намджун не смог. В очередной раз не смог причинить серьезного вреда. Отступил. Практически проиграл… Босс мафии, грозный, страшный в гневе, тот, кто славится своей жесткостью, переходящей в жестокость, не может ровным счетом ничего сделать со своей любимой подстилкой. Это шибало по нервам и пускало по венам удовольствие вместо крови. Это сводило с ума и заставляло снова и снова искать ту грань, за которой обратного пути уже не будет.       — Прогнись, — следующая команда, окатившая Чимина холодом, в котором он просто сгорал.       Намджун надавил ладонью между лопаток, прижимая Чимина грудью к полу. И теперь он стоял с выпяченным задом.       Руками Намджун обхватил его талию, на ощупь расстегивая ремень и ширинку, а затем приспустил брюки. Белья на нем не было, зато…       — Хм, — издал довольный хмык Намджун, нажимая пальцем на анальную пробку. — Подготовился. Знал, что драть буду?       — Догадывался, — куда-то в пол выдохнул Чимин, впрочем, прекрасно понимая, что будет услышан. — Не хочу, чтобы ты меня порвал.       — Ты же знаешь, что я не стану тебя калечить, — уверенно возразил Намджун.       — Кто тебя знает, — Намджун прокрутил пробку, и Чимин всхлипнул, в нетерпении подаваясь бедрами назад. — Может, когда-нибудь.       — Когда-нибудь, — согласился Намджун, наконец вытаскивая злосчастную игрушку и приставляя горячую головку к его раскрытому анусу. В какой момент тот успел расстегнуть брюки, Чимин не понял, да и наплевать. — Но не сегодня.       Он застонал в голос от резкого, безжалостного проникновения. Член Намджуна был намного больше пробки, что он одолжил у Кана (тому все равно уже ни к чему). Толще и, блять, длиннее. На самом деле реально большой, и каждый раз, ощущая, как его тело сопротивляется проникновению, но в итоге проигрывает под напором, Чимин стонал как умалишенный. Смазки он налил в себя прилично, так что теперь ощущал, как, вытолкнутая членом наружу, она стекает по бедрам. Так мокро... Войдя до упора, Намджун зарычал: то ли от того, как Чимин сжал его изнутри, то ли наслаждаясь пошлыми звуками вытекающей смазки — неважно. Важнее другое — то, как восхитительно крепко пальцы Намджуна сжались в его волосах, как сильно тот потянул, вынуждая запрокинуть голову, изгибая шею.       Намджун качнулся назад, почти полностью выходя из него, и резко вперед, вышибая из легких остатки воздуха. И дальше мощными, глубокими толчками он буквально таранил его зад, вбивая, втрахивая Чимина в пол. Пальцы бесполезно скребли ворс ковра, мышцы дрожали от напряжения, колени горели от трения, а в анусе развратно хлюпало от смазки. Намджун ухватил его за горло, заставляя прогнуться так, что еще немного, и позвоночник просто треснет.       — Узкий, — прохрипел Намджун, отпуская многострадальную шею и вцепляясь пальцами в бедра. — Какой же ты узкий, черт тебя дери.       Он потянул Чимина на себя, буквально натягивая на свой член. Чуть приподнялся, меняя угол проникновения, и прицельно ударил членом по простате. И если до этого было охуенно (из-за размеров он по-любому попадал куда надо), то теперь стало просто неебически шикарно! Чимин всхлипнул, а потом гортанно застонал, охотно подаваясь навстречу.       Он слышал загнанное дыхание Намджуна, да и сам выдыхал с хрипами и стонами.       — Джу-ун!.. — почти прокричал он.       Прикосновения к лишенному внимания члену хотелось настолько, что сводило челюсть. Он хныкал, захлебываясь слюнями и собственными стонами.       — Сейчас, — когда большая, горячая ладонь сжалась на его члене, у Чимина из глаз едва искры не посыпались. — Давай, малыш, кончи для меня.       Продолжая все так же мощно двигаться внутри, Намджун уверенно надрачивал ему в нужном темпе. Просто идеальном. Чимину нравилось знать, что эти руки, заляпанные кровью не то что по локоть, а куда выше, сейчас ласкают его, даря удовольствие. Возможно, еще вчера Намджун свернул кому-то шею своими сильными руками, а сегодня сжимает его член, все ближе подводя к оргазму.       Мышцы сжались, по позвоночнику прошла обжигающая волна кайфа, и Чимина выгнуло дугой. Яйца поджались, и он с протяжным всхлипом излился короткими струями, пачкая руку Намджуна. Но тот и не думал останавливаться и толкался так, что Чимина таскало по полу вперед-назад. Сил держаться просто не было, его господин по старой привычке, кажется, решил вытрахать из него всю душу.       Когда тот наконец кончил внутри и вышел из него, Чимин остался лежать без движения, собирая мысли в кучу. Хорошо… Намджун всегда был хорош в сексе.       — Сегодня отдыхай, — раздалось сверху спокойное. — А завтра у меня будет для тебя новое задание.       — Что нужно сделать? — встать все же пришлось, не спать же на ковре в кабинете Намджуна. По бедрам потекла сперма, и Чимин привычным движением выудил салфетки из ящика стола. Извлек несколько штук из пачки и часть протянул Намджуну.       — Чан Шиюн похитил Сонхи и смеет шантажировать меня, — Чимин удивленно замер, осознав, что дело серьезное. Супруга Намджуна ждала ребенка — будущего наследника. — Нам удалось выяснить, где ее держат, и как только Сокджин все проверит, мы выдвинемся туда.       — А я? — Чимин застегнул брюки и поправил рубашку.       — А ты должен будешь добраться до Чана и показать ему, насколько он не прав. Напарником пойдет Юнги, — ухмылка Намджуна была откровенно кровожадной.       Чимину пришлось приложить усилие, чтобы удержать лицо, но ни одна мышца не дрогнула. Ему нельзя показать, насколько он обрадовался, услышав имя Мина. Вернулся… Живой. Чимин скучал все это время как бешеный. И уже завтра они встретятся… И что еще интереснее, своими словами Намджун давал ему полный карт-бланш, а значит, завтра он от души развлечется с еще одним наделенным властью ублюдком. А Юнги поможет.