Пак Чимин любит...

      Чимин возбуждался, просто дико заводился, когда видел смерть в исполнении Юнги. Тот стрелял как бог и не промахивался. Никогда. Он и сам прекрасно умел убивать с помощью огнестрельного оружия, но это не доставляло ему никакого удовольствия. Ну что за кайф застрелить кого-то с расстояния? Слишком… бездушно? Чимин любил смотреть в лицо своей жертве, видеть, как стекленеет взгляд, когда из него уходит жизнь, и просто обожал чувствовать на своих руках кровь, пока она еще теплая. Конечно, время или место для этого отнюдь не всегда были подходящими, и порой приходилось просто стрелять. Скучно. И неинтересно. И будь Чимин один, то точно загрустил бы. Но сегодня он с Юнги… А тот по-настоящему прекрасен с пистолетом в руках: крепкая хватка мозолистых рук на рукоятке, уверенные, отточенные движения и серьезный, с прищуром, взгляд темных глаз.       — Хочу тебя, — признался Чимин. Когда они закончат работу, он точно трахнет Юнги. А если повезет, то, быть может, и в процессе получится.       — Мне пиздец как нужна эта информация сейчас, — буркнул Юнги, шагая по коридору. Он не спешил, оглядывался и прислушивался, ожидая нападения. Да, большую часть охраны они уже выстегнули, но по подсчетам еще двое остались в живых, и они где-то здесь. Ну и сам Чан, да.       — Не будь таким занудой, — хихикнул Чимин, — я знаю, что ты скучал по мне не меньше, чем я по тебе, котик.       — Заткнись, пожалуйста.       Юнги заглянул за угол, но быстро нырнул обратно, а спустя мгновенье раздался выстрел, и пуля срикошетила о стену там, где только что была голова Юнги. А вот и двое охранников нашлись. Как удачно! Чимину уже откровенно надоело бродить по этим коридорам…       — Да прикончи ты их уже! И наконец развлечемся… — Юнги на это только закатил глаза и попытался было снова сунуться за угол, однако не сумел — автоматная очередь вынудила укрыться. — Мы тут до завтра сидеть будем?       Выудив из кармана гранату, Чимин неторопливо разогнул усики, ухватился за кольцо и дернул, вырывая чеку. Юнги, услышав громкий щелчок взрывателя, резко обернулся и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не успел — Чимин уже швырнул свой сюрприз. Кто-то из охраны Чана выматерился, а затем раздался звонкий хлопок.       — Придурок! — выругался Юнги. — Чан нужен живым!       — Да он за дверью, что ему будет-то? — возмутился Чимин.       — А если бы вышел? — выдохнул и, оглядев коридор, двинулся вперед. Чимин последовал за ним.       — А чего ему выходить-то? Он же не дурак, — индифферентно произнес он, глядя, как Юнги добивает контуженных охранников. — Хотя если рассчитывает спрятаться от меня в своем кабинете, то точно дурак…

***

      Чана, связанного, с его же собственным галстуком во рту, вывезти из дома до прибытия подмоги не составило никакого труда. Тот, конечно, успел нажать «тревожную кнопку», но поздновато. А вот нечего было отправлять нехилую часть своих людей на охрану похищенной жены Намджуна. Так что действительно дурак.       Мест, где Чимин предпочитал убивать, так, чтобы не спеша, с особым кайфом, у него было несколько. И сегодня хотелось комфорта, да и Юнги рядом способствовал выбору.       — Нас ждет увлекательная экскурсия в пригород, — он радостно обернулся на Чана, сверкая улыбкой. — Охотничий домик, лес вокруг. Ты же наверняка уже позабыл, что такое прогулки на свежем воздухе, да? Ну так самое время вспомнить.       Чан его радости отчего-то не разделял и, хоть и стрелял в них откровенно злыми взглядами, полностью скрыть страх не мог.       — Ты можешь помолчать хоть немного? — Юнги, который стрелял чуть ли не вслепую, спокойно лез под пули и не боялся ни рукопашной, ни поножовщины, водил поразительно осторожно, соблюдая правила. И упорно не пускал Чимина за руль, мотивируя это тем, что хочет еще пожить. — Ведешь себя как типичный злодей из какой-нибудь сопливой дорамы.       — Оу, ты смотришь сопливые дорамы? — ухмыльнулся Чимин. — Это так мило, Юнги-я, — тот в ответ молчал, хмуро глядя на дорогу, и он, ухватив его за предплечье, нетерпеливо дернул. — Ну скажи-и-и, мне же любопытно.       — Ты мешаешь мне вести машину.       — И продолжу, если не признаешься. Давай же, расскажи мне. Признайся, и станет легче, обещаю.       — Да, господи, блять! Смотрю! Доволен?       — Какая прелесть, — умилился Чимин, — мой суровый котенок любит поплакать над чужими страданиями на экране?       — Ты зато любишь порадоваться чужим страданиям в жизни, — беззлобно парировал Юнги.       — О, да-а-а, — протянул Чимин и снова оглянулся на притихшего пленника. — Надеюсь, что у меня будет возможность развлечься сегодня, — подмигнул игриво.       Добирались почти час и, кажется, за это время он успел откровенно достать Юнги своей болтовней. Ну что поделать? Соскучился, да. И очень хотел прикоснуться, забраться руками под одежду, к голой коже, провести пальцами по груди, по животу, прикусить зубами ушко. Но все его попытки жестко обрубались на корню, мол, за рулем нельзя. Зануда.       — Да неужели приехали, — облегченно выдохнул Чимин, когда Юнги припарковал машину у небольшого домика. — Сколько можно соблюдать правила, а?       Юнги его негодование проигнорировал, просто вылез из машины и, открыв заднюю дверцу, выволок связанного Чана. Тот, конечно, пытался брыкаться, но это выглядело довольно нелепо и лишь забавляло Чимина. Открыв входную дверь, он услужливо придержал ее, а стоило Юнги войти в дом и сбросить на пол свою ношу, как Чимин ухватил его за воротник. И припечатал к стене.       — Наконец-то, — жарко выдохнул, вцепившись пальцами в подбородок, заставил приоткрыть рот, чтобы тут же толкнуться языком внутрь. Вылизывал, прикусывал и, втиснув колено между ног, сжимал ягодицы ладонями, заставляя ёрзать и тереться. Юнги пытался отпихнуть его, упираясь ладонями в грудь, но при этом приглушенно всхлипывал, еще сильнее разжигая желание. — Хочу тебя, — выдохнул Чимин и вновь полез целоваться, но не тут-то было — Юнги просто зажал ему рот рукой.       — У нас есть дело, если ты не забыл, — указывая взглядом на ворочающегося на полу Чана.       — Не будь таким занудным, — Чимин забрался руками под рубашку Юнги и жадно зашарил ладонями по животу. — Дай мне по-быстрому, м? Трахну тебя, а потом прикончим этого придурка.       — Сначала сделаем работу, потом можешь трахать меня, как захочется.       — И быстро, и медленно? — заинтересовался Чимин.       — Как захочется, — терпеливо повторил Юнги.       — А на четвереньках? Встанешь на колени для меня, м?       — Ты же знаешь, что да, — щеки Юнги забавно порозовели, и тот чуть отвернул лицо в сторону. — Но сначала разберись с этим и отправь Намджуну отчет.       — Ладно-ладно, — Чимин отошел, неприкрыто любуясь Юнги: волосы слегка растрепались, губы красиво припухли, а щеки залило краснотой. Его суровый мальчик всегда так мило смущался. — Тащи нашего гостя на середину, я до машины схожу.       Чимин вышел на улицу, морщась от того, как неудобно вставший член упирается в штаны, поправил его прямо через одежду и открыл багажник. Зацепил ручки дорожной сумки, кряхтя, вытащил ее. Тяжелая, гадство. Кое-как заволок в дом и оставив у входа, запер дверь. Ну, так, на всякий случай. Вряд ли им здесь кто-то помешает, но отвлекаться, случись что, не хотелось.       — Ублюдок, — выплюнул Чан, уже освобожденный от кляпа. Даже руки-ноги Юнги развязал и теперь держал придурка на прицеле, — ты понимаешь, что жене твоего босса придет пиздец, если я не выйду на связь? Понимаешь, что ее доставят Намджуну по частям, м?       — Зайка моя, — Чимин подошел ближе и от души пнул ногой в живот. От удара тяжелым ботинком того согнуло пополам, — неужели ты думаешь, что мой босс не позаботился об этом? Серьезно? — следующий удар пришелся по лицу. — Намджун, в отличие от тебя, умен. А ты — глупец, если решился выступить против него.       — Ты блефуешь, — губы Чимин ему все-таки разбил, и теперь они симпатично кровили, — я хорошо спрятал их.       — Да? — он не поленился и полез в карман за телефоном, открыл карту. Закусив язык, несколько минут сосредоточенно искал нужное место, а затем, ткнув туда точку, повернул его экраном к Чану. — Тут?       Он видел, как расширились в удивлении глаза пленника, как буквально стекла с лица краска и тот заметно побледнел. Бросив панический взгляд на Чимина, Чан заговорил уже куда вежливее:       — Позвони Намджуну, мне есть что предложить твоему господину.       — Его не интересуют твои предложения, — Чимин ухмыльнулся и отшвырнул телефон на стол, — его интересует твой изуродованный труп.       — Т-ты не можешь знать наверняка, не можешь принимать решения за него.       — О, поверь мне, — он ухватил Чана за горло и продолжил: — Сейчас именно я принимаю решения. И если ты постараешься, если достаточно меня повеселишь, то, может, я все же решу позвонить Намджуну.       — Чего ты хочешь? — прошептал сдавленно, судорожно цепляясь за его пальцы. Однако оторвать их от себя не пытался, прекрасно понимая, что не стоит провоцировать.       — Всего лишь немножко поиграть, — Чимин придвинулся вплотную и провел языком по лицу. От подбородка по щеке и до скулы. Чан дернулся было, но он держал крепко, не позволяя отшатнуться, да и ствол пистолета Юнги самоволию не способствовал. — Раздевайся, — отпустив, отступил на шаг назад.       Чан медлил, ошарашенно разглядывая Чимина, затем метнул быстрый взгляд на продолжавшего целиться в него Юнги.       — Что ты задумал? — настороженно.       Ну как будто не в курсе его репутации, ну… Все в их веселой тусовке местных бандитов прекрасно знали, как он любит развлекаться, естественно, с разрешения Намджуна. Чаще всего.       — Мне уже скучно, — Чимин закатил глаза. — Юнги, прострели ему колено, что ли, может, начнет соображать быстрее.       — Нет! Стой! — Чан выставил перед собой руки, а затем принялся нервно расстегивать рубашку. Пальцы то и дело соскальзывали с мелких пуговиц, и тот каждый раз бросал на недовольного Чимина испуганный взгляд. В конце концов, неловко стянув ее, взялся за брюки, справиться с которыми удалось куда быстрее. А оставшись в одних трусах, Чан замер.       — Все снимай, — лениво протянул Чимин.       Чан сглотнул, но спорить не посмел — подцепив пальцами резинку, стянул трусы. Выпрямился, явно не зная куда девать руки, и топтался на месте под изучающим взглядом Чимина.       — Ну, неплохо так, — вынес он вердикт. Нет, не идеал, конечно, но вполне себе ебабельный. — Постой тут, — попросил, а сам отошел и зарылся в сумку. Извлек двое наручников, швырнул под ноги пленнику. — Одни на руки, спереди, пожалуйста, вторые на ноги, — тот медлил, и он нетерпеливо поторопил: — Ну быстрее, быстрее, мне еще напарника трахать, а ты тут телишься.       Юнги на его заявление недовольно цыкнул:       — Когда-нибудь я тебя пристрелю, сучонок, — резко, отрывисто так.       — Не-а, — он подошел к Юнги, сжал его щеки и смачно чмокнул в забавно сложившиеся трубочкой губы. — Ты меня слишком любишь.       Судя по шуму за спиной, Чан решил попытать счастья и съебаться, пока они заняты. Чимин, развернувшись, в два прыжка нагнал беглеца, схватил за волосы на затылке, ловко подсек по ногам, роняя на пол. А потом так за волосы и поволок по полу обратно.       — Ну что ты такой беспокойный, а? — сам поднял наручники, защелкнул их сначала на запястьях, а затем на щиколотках придурка. — Злишь меня и злишь, — и от души въехал ногой по ребрам, наслаждаясь чужим болезненным вскриком. Пнул еще раз, ну вот просто захотелось. — На колени. Живее!       Он с интересом наблюдал, как тот неловко перевернулся, упираясь скованными руками в пол, встал на колени. Юнги убрал пистолет в кобуру и уселся на диван, чтобы тут же расслабленно откинуться на спинку.       — Помогать ты не собираешься, я правильно понимаю? — недовольно поинтересовался у него Чимин.       — Я тебе уступаю. Это ты любишь всякой хуйней страдать и издеваться над жертвами, мне подобное удовольствия не доставляет.       — Просто ты зануда, — Чимин вновь зарылся в сумку и подцепил пальцами нож. Посмотрел на лезвие, перевел взгляд на нервно оглядывающегося Чана и снова на нож. Ну… пойдет. Наверное.       — Что ты собрался делать? — Чан попытался на четвереньках отползти в сторону, но Чимин наступил ботинком ему на пальцы и надавил, кайфуя от болезненного шипения.       — Встань, как было велено, и не ёрзай, иначе я могу быть неосторожен. Юнги, будь другом, включи камеру на моем телефоне, — сам стянул его со стола, разблокировал и кинул Юнги. Тот, естественно, поймал без особого труда. — Развернись спиной к камере, — дернул за плечо, ставя, как нужно. Свет, конечно, так себе, но что же делать, придется работать с тем, что имеем. Но на будущее нужно купить сюда какую-нибудь подсветку. Присев на корточки, прикинул, скользя взглядом по голой, влажной от пота спине, откуда лучше начать, примерился, и только-только начал выводить первую букву, как Чан — козлина! — вскрикнул и качнулся вперед. — Да не дергайся ты! Ну криво же получится! — не вспылить не было никакой возможности, выводит же, ну.       Чимин отвесил придурку смачный подзатыльник.       — Прости, — негромко ответил тот.       — Что прости-то? Если мне не понравится итог, то я начну заново, предупреждаю! Мне похуй, даже если придется всего тебя изрезать, поверь. Так что в твоих интересах стоять ровно, и лучше дышать через раз. Уяснил?       — Д-да…       — Ну вот и славно, вот и умница.       И он снова взялся за дело. Осторожно, действительно стараясь, чтобы вышло ровно, Чимин самым кончиком ножа вырезал на спине Чана надпись. Буква за буквой методично вдавливал острие в кожу, и пройдясь первый раз, пошел по второму, чтобы поглубже. Чан шипел и все равно дергался, засранец, особенно на буквах, которые шли по позвоночнику, видимо, там было больнее всего. Но даже так, благодаря терпению и усилиям, вышло довольно красиво, и спустя совсем немного времени на спине пленника красовалось симпатичное «я прошу прощения». Правда, потёки крови мешали толком прочесть надпись, но это уже детали.       Он поднялся на ноги и рукавом утер со лба трудовой пот. Помыл руки и ополоснул нож над раковиной — не класть же обратно в сумку грязным.       — Ну вот, — удовлетворенно осмотрел результат Чимин. — Тебе нравится? — поинтересовался у Юнги.       — Да-да, шедевр, — отмахнулся тот.       Чимин явный сарказм предпочел проигнорировать. Не понимал Юнги ничего в красоте, да и в целом был местами довольно груб — петь дифирамбы какому-нибудь там ночному небу, это не про Юнги точно. Да он даже ему дифирамбы не пел, о чем тут вообще говорить? На самом деле, они были и не нужны. Чимин прекрасно читал все по взглядам, по тому, как бережно порой Юнги прикасался к нему, по тому, как стонал его имя, выгибаясь навстречу. Он знал точно, что Юнги любит его. А слышать словесное подтверждение вовсе не обязательно.       И Юнги, предпочитающий работать быстро, а убивать одним выстрелом в голову, спокойно терпел все закидоны. Ворчал, бывало, да возмущался, но это так, чисто для проформы. К тому же Чимин прекрасно знал, как можно задобрить своего мальчика… А еще предполагал, что где-то в глубине души Юнги нравится наблюдать за тем, как он играется, только вот тот ни за что в этом не признавался. Но смотрел. Всегда внимательно смотрел, любовался, и Чимину даже работать было приятнее под этим хитрым взглядом чуть раскосых глаз. Он кожей ощущал чужое восхищение. И вожделение тоже.       — Дай-ка мне, — и протянул руку, в которую Юнги вложил телефон. Переключил режим камеры и сделал несколько фото, а затем вновь вернул на видео. — Эй, чудо, — Чан неуверенно скосил глаза, — давай запишем Намджуну твои искренние извинения. Я, так уж и быть, ему отправлю. А там как он решит — захочет с тобой разговаривать, скажет мне об этом. Ну а нет значит нет. Можешь начинать.       Включив запись, сначала захватил надпись на спине, потом обошел пленника, чтобы встать перед его лицом. Заломил одну бровь, выразительно глянул на Чана, намекая, что пора бы начинать. Тот прикрыл глаза, словно собирался с мыслями, и медленно выдохнул.       — Господин Ким, я очень раскаиваюсь…       Чимин с интересом слушал красивую, правильную и, главное, вежливую речь. Чан, конечно, запинался, подбирая слова, но было заметно, что действительно старался. Еще бы, жить-то всем хочется. Под конец, после пылких заверений в вечной дружбе, тот даже согнулся в глубоком поклоне, ткнувшись лбом в собственные руки. Чимин же, выждав несколько секунд, остановил запись.       — Стоп! Снято, — и широко улыбнулся поднявшему голову пленнику. — И-и-и видео ушло Намджуну. Теперь нам остается только ждать. А пока, — он швырнул телефон на диван, — становись на четвереньки.       — Ты понимаешь, что если я выживу… — угрожающе начал было Чан, но Чимин перебил.       — Вот именно, «если». Да и выжить… — он присел на корточки и ухватил пленника за волосы на затылке, приближая его лицо к своему. — Выжить можно без рук, ног, глаз, языка и даже члена. Хочешь так жить? Я обеспечу. Поверь, в моей сумке много интересного, как раз для таких случаев.       — Не надо, — проблеял Чан.       — Я сегодня добрый просто до ужаса, это все Юнги виноват, — Чимин качнул головой, указывая. — Соскучился по нему очень. Но, честное слово, начинаю жалеть о своем великодушии. Потому что отпили я тебе одну руку, ты сразу сговорчивее бы стал. И не спорил бы по мелочам.       — Я не буду… — тот сглотнул, так что кадык на шее заметно дернулся, — ...спорить.       — Хорошо, — он отпустил волосы и поднялся на ноги. — На четвереньки.       Чан подчинился, и Чимин, не раздумывая, уселся на окровавленную спину, ничуть не парясь о том, что испачкает одежду. Чан под ним зашипел, но не дернулся, и не взбрыкнул в попытке скинуть, чему Чимин довольно улыбнулся. Он ненавидел этих ублюдков, наделенных властью, а теперь один из них служил для него стулом, всего лишь мебелью, лишь бы сохранить свою никчемную жизнь. Голый, с изрезанной спиной, скованный наручниками, смешной и нелепый. Прямо как сам Чимин когда-то…       — Иди ко мне, — позвал он Юнги.       Тот вскинулся и, видимо, прочитав что-то такое на его лице, не стал спорить. Пружинисто поднялся на ноги, скинул кобуру на диван и подошел. А Чимин, ухватив его за руку, потянул на себя, заставляя сесть на колени. Пленник под ними застонал — непросто, наверное, удерживать вес двоих взрослых.       — Что случилось? — Юнги прошелся ладонями по его щекам и заставил посмотреть на себя.       — Ничего, — он качнул головой, — просто вспомнилось.       — Забудь уже, — и сам потянулся поцеловать, ласково, почти невесомо, — перестань, — сквозь касания губ шептал Юнги, — вспоминать.       — Ты такой котенок, я прямо не могу, — Чимин любил иногда понежничать с Юнги, но сейчас хотелось совсем другого. — Такой милый, что хочется тебя отыметь.       — Ну так отымей, — отклоняя голову и подставляя шею под поцелуи, ответил Юнги. Такой сильный, такой жестокий, тем не менее всегда плавился в руках Чимина. Тёк, как масло, гнулся и подставлялся, — как тебе хочется.       — О, я…       И тут этот чертов придурок Чан не выдержал и просто рухнул на пол, Чимин с Юнги предсказуемо повалились сверху. И все бы ничего, приземление вышло мягким, но момент был испорчен.       — Сука! — выругался Чимин и вслед за Юнги вскочил на ноги. — Я тебе что сказал делать? Стоять раком! — он вновь от души пнул по ребрам, а затем еще раз, и еще. Чан скованными руками закрывал голову и жался в комок, пока взбешенный Чимин, совершенно не целясь, запинывал его ногами. — Ты настолько слаб? Ничтожество!       Он рванул к сумке и вытряхнув на пол все содержимое, схватил искомое. И от души насладился испуганным взглядом, когда Чан увидел, что именно он взял.       — Ч-что?..       — Если лавка ёрзает по полу, то эту лавку приколачивают к нему. Подержи его, — обращаясь уже к Юнги.       Тот спорить не стал и навалился на пленника, прижимая его руки к полу. Чан, конечно, кричал, умолял не делать этого и трепыхался. Но Юнги сильный. Очень сильный. И не повезло тем, кто усомнился в этом, обманувшись его небольшим ростом.       Приставив гвоздь к руке Чана, Чимин ударил молотком под надорванный крик, следующим ударом вогнал глубже, тот прошел сквозь ладонь и коснулся пола. Однако потребовалось ударить еще несколько раз, прежде чем рука оказалась крепко приколочена к деревянным доскам.       — Советую не слишком сильно дергаться, иначе я могу промазать. И вдобавок к пробитым ладонями у тебя будут разбитые молотком пальцы.       — Н-не надо, — сипло-сипло, сквозь скулеж и слезы.       Господи, слабенький-то какой. А на вид весь из себя такой… Подумаешь, ладонь пробили, неприятно, но должно быть вполне терпимо. Чимин лично видел тех, кто умудрялся даже не пикнуть от подобного — таких ломать было одно удовольствие. Хотя и этот приятно для слуха кричит. Он чувствовал, как сильнее заводится, созерцая чужую боль, а еще Юнги, который изрядно вымазался в крови, выглядел просто потрясающе. Отбросив молоток в сторону, Чимин ухватил Юнги за затылок и потянув на себя, поцеловал.       — Хочу тебя, — прошептал он. — Давай быстрее, — нетерпеливо дернув Юнги за руку, несильно подопнул Чана. — Поднимайся! И не падай больше, а то я не только руки могу приколотить.       Чан, тихонько подвывая, оторвал грудь от пола и встал на локти и колени. А Чимин, расстегнув ширинку, плюхнулся задницей на израненную спину. Сдвинув резинку трусов, он с облегчением приспустил их ниже, поглаживая ладонью свой твердый член. И вскинул взгляд на Юнги. А тот, сука, стоял облизывался!       — Выебешь мое горло? — о, эта чертова хрипотца сводила Чимина с ума.       — И не только его, — он шире раздвинул ноги, насколько позволяли так и не снятые брюки. — Давай, мой сладкий.       Крепкая мозолистая ладонь легла на член, и от первого же движения Чимин закатил глаза в удовольствии. Как же он по этому скучал! Он ощутил сначала дыхание на головке, а затем юркий язык ввинтился в уретру, вырывая первый стон. Юнги, как и обещал, встал для него на колени, и одно только это заставляло внутри все сладко трепетать. Такой гордый, такой опасный и... такой покладистый с ним одним. Когда на члене сомкнулись мягкие губы, он непроизвольно качнул бедрами вперед, чуть отклоняясь назад. Пришлось упираться руками в подрагивающее под ним тело, что оказалось не слишком-то удобно, ведь из-за крови ладони то и дело норовили соскользнуть. Ничуть не заботясь о своем пленнике, Чимин глубоко вогнал ногти, цепляясь ими, чтобы не упасть, и насладился очередным болезненным вскриком. В этот же момент Юнги сильнее насадился ртом, погружая член глубже, почти до самого горла.       — Сильнее, — выдохнул Чимин, окровавленными пальцами путая волосы на голове Юнги, — пожалуйста, мой хороший.       Тот хмыкнул, гад, прямо так, на члене, и поднял на него полные слез глаза. С мокрым хлюпаньем освободив свой рот, стер натекшую на подбородок слюну и провокационно облизал губы, так, что Чимин уже не знал, чего ему хочется больше: зацеловать или втащить по ним. А вот нечего издеваться!       — Хочешь сильнее? — он согласно кивнул. — Тогда давай сам.       Крышу ему сорвало капитально. Вскочив на ноги, Чимин вновь ухватил Юнги за затылок и толкнулся членом в услужливо приоткрытый рот, несильно, чтобы не дай бог не навредить. Но и времени на раскачку особо много давать не стал, знал, что тот сможет расслабить горло, тем более сам попросил. Качнувшись раз, другой, кайфуя от того, как раздуваются щеки Юнги, а пальцами тот впивается в его бедра, Чимин сжал чужую голову, вынуждая замереть.       — Расслабься для меня, хорошо? — мягко попросил, размазывая большим пальцем слюну по подбородку.       Тот, лишенный возможности говорить, медленно прикрыл веки, давая понять, что готов, и Чимин дернулся вперед, преодолевая инстинктивное желание Юнги отшатнуться. И заскулил несдержанно, ощущая, как одуряюще узко в этом чертовом горле. Блять, божественно просто. Юнги шумно дышал носом, из глаз лились слезы, но он больше не двигался, лишь сильнее комкал ткань его брюк, да сверлил помутневшим взглядом.       — Ты такой красивый, ты бы видел себя, — шептал Чимин, медленно двигаясь внутри. — Я от тебя с ума схожу, не могу просто.       Щеки Юнги раскраснелись, что на его обычно бледной коже смотрелось просто умопомрачительно, к влажным от пота лбу и висками прилипли мокрые пряди, а губы, растянутые на члене, мокро поблескивали от слез и слюны. Чимин опустил руку на шею, не сжимая, лишь касаясь ладонью, желая ощутить, как он двигается в своем мальчике. От каждого толчка горло распирало, а кадык сильнее выступал вперед.       До ужаса хотелось кончить, но не в глотку, нет, он слишком обожал белые разводы спермы на лице Юнги, чтобы сейчас спустить в рот. Однако Юнги решил иначе. Потому что заёрзал, зараза такая, прямо в одежде. Красноречиво свел ноги вместе и толкнулся бедрами в воздух, а затем и вовсе сжал себя через штаны. Чимин замер, пережав свой член у основания и тяжело дыша, пережидая, успокаиваясь, стараясь взять себя в руки. Затея сама по себе глупая, учитывая, что головка все еще во рту Юнги, и тот ласкает ее языком издевательски-медленно.       — Хочу тебя, — Юнги никак не отреагировал, продолжая лизать, и Чимин, ухватив его за волосы на макушке, потянул, заставляя выпустить член. — Тебя, слышишь?       Тот кивнул, глядя на него снизу вверх поплывшим взглядом почти черных глаз, и медленно поднялся. Одежду стягивали вместе, умудрившись оторвать пару пуговок с рубашки, ну да плевать. Полностью раздетого, Чимин рывком развернул Юнги, ставя на колени. Надавил между лопаток, вынуждая уткнуться лицом в пол, и потянул за бедра.       — Тебе так идет эта поза, Юнги-я, — Чимин жадно смял ладонями округлые ягодицы, впиваясь пальцами в кожу.       Забавно, что он сам накануне стоял точно в такой же… Но сейчас ситуация совсем другая: Намджуна он боготворил и отдавался ему, а Юнги… Юнги он любил.       — Ты сейчас попялиться на меня решил или что? — недовольное в ответ. — Может, уже…       И сорвался на тихий стон, когда Чимин прижался мокрым от слюны членом между ягодиц, сильно сжимая их. Без проникновения, лишь имитируя его. Но даже этого хватило, чтобы Юнги прикусил свои длинный язык и подался назад, без слов прося большего.       — Хочется тебе, да? — он наклонился, округляя спину, и широко лизнул поджавшийся от его действий анус. Толкнулся языком, совсем чуть-чуть, лишь дразня, и вновь щедро облизал, смачивая слюной. — Ответь же мне, Юнги-я, — промурлыкал, и, сплюнув на собственные пальцы, приставил их ко входу. Но внутрь не спешил, лишь водил вокруг, издеваясь. И хотя сам уже был давно на грани, кусал губы и терпел, получая истинное наслаждение от того, как поддается ему Юнги. — Ответь или ничего не получишь.       — Когда-нибудь я тебя пристрелю, — сдавленно, на выдохе.       — И тогда останешься без моего члена, — усмехнулся Чимин. Он знал, что Юнги скорее прострелит собственную голову, чем причинит ему вред. — Готов пойти на такое?       — Уже почти да…       — О, серьезно? — деланно удивился Чимин и отвел пальцы в сторону. — Пойду принесу пистолет.       — Стой, блять! — рявкнул и тут же осёкся, добавив чуть тише: — Давай же, трахни меня. Пальцами, языком, членом, чем угодно уже!       — Тебе хочется? — игриво, проникая внутрь самыми кончиками пальцев.       Юнги сильнее изогнул спину и подался назад, но Чимин не позволил насадиться, и тот наконец сдался.       — Пиздец как хочется, Чимин, — куда-то в пол выдохнул Юнги.       И Чимин сжалился. Медленно, туго, по одной лишь слюне, проталкивал пальцы, но Юнги всегда любил так, чтобы до легкой боли. Мышцы неохотно расходились под напором, Юнги тихонько постанывал, вторя уже вымотанным стонам пленника позади них. Чимин бросил на того косой взгляд, наслаждаясь гримасами на мокром от слез лице, но тут же повернул голову обратно — здесь зрелище было куда как прекраснее.       Юнги уже насаживался сам, крутил задницей, разрабатывая себя. Ехидно улыбнувшись, Чимин сильнее задвигал рукой, быстрыми мелкими движениями имея Юнги. А нащупав простату, ускорился еще больше, изогнув запястье так, чтобы при каждом глубоком толчке попадать по ней кончиками пальцев. На то, чтобы Юнги взвыл, много времени не потребовалось. Тяжело дыша, тот рванулся вперед, соскакивая.       — Хватит уже растягивать, вставляй.       Можно было бы, конечно, еще поиздеваться, но собственный член настойчиво пульсировал, требуя внимания.       — Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — язвительно выдал Чимин, смазывая головку слюной, чтобы тут же неспешно, под собственное сдавленное шипение и дрожь Юнги, надавить на раскрытый вход. И двинуться глубже, не давая подстроиться и привыкнуть. Юнги всхлипывал, мелко подрагивая, и шумно дышал, старательно расслабляя мышцы. А Чимин кусал губы, чтобы хоть как-то сдержаться. Он точно знал, что кроме него у Юнги никого не было, да даже будь иначе, тот не позволил бы взять себя. А не виделись они черт знает сколько… И сейчас его мальчик так плотно сжимал собой изнутри, что Чимин был в шаге от позорного камшота.       Войдя полностью, он наклонился, наваливаясь на Юнги своим весом. Вдохнул приятный пряный запах пота, прикусил за ухом, вырывая еще один сиплый стон, и потянул зубами за мочку. Качнулся, выходя совсем немного, и резко двинулся вперед, чувствуя, как Юнги под ним выгибает от удовольствия.       — Такой вкусный, — шептал он, продолжая трахать податливое тело, — такой сладкий потрясающий мальчик.       Юнги покраснел настолько сильно, что даже шея сзади приобрела симпатичный алый оттенок. Стеснительный, чтоб его.       Чимин еще несколько раз прикусил кожу на загривке, оставил несколько укусов на лопатках и выпрямился. Провел ладонями по бокам, сжал пальцы на тонкой талии, с нажимом прошелся по бедрам, крепко ухватившись за них. И потянул, буквально натягивая Юнги на свой член.       — Блядь, да-а…       Он продолжал насаживать аппетитную задницу, сжимал ягодицы, чувствуя, как сладко Юнги стискивает его. А тот еще и подвывал негромко, скребя короткими ногтями по полу, всхлипывал да шептал что-то неразборчивое.       — Что? — рвано выдохнул Чимин.       — Сильнее, — взмолился Юнги.       И, черт, он не мог не подчиниться. Чимин уперся ладонями ему в лопатки, чуть приподнялся, а дальше долбил уже не останавливаясь. Со звонкими шлепками, почти задыхаясь, чувствуя, как пот заливает глаза и слыша надсадные вскрики, он мощно втрахивал Юнги в пол. Тот стонал и не стесняясь просил брать сильнее, елозил грудью и щекой по лакированным доскам и подмахивал навстречу.       — Дрочи себе! — приказал Чимин, чувствуя, что вот уже все, почти. — Ну!       Тот, кажется, соображал с трудом, но все же услышал. Обхватив себя ладонью, Юнги быстро и коротко задвигал рукой, стремясь к разрядке. Чимин ощутил, как завибрировали мышцы, как напряглось все тело, туго-туго сдавливая его, и под совсем уж отчаянный стон содрогающегося в оргазме Юнги кончил следом.       И тяжело дыша, упал сверху, чувствуя грудью, как бешено стучит чужое сердце. Выходить не спешил, ему нравилось прижиматься вот так, еще будучи внутри. Жаль только не разделся, сейчас бы кожа к коже…       — Слезь с меня уже, — проворчал Юнги, пытаясь привстать на локтях.       — Фу ты. Ну никакой романтики!       — А по-моему, очень романтично потрахались: на полу, на глазах у прибитого к доскам Чана.       — Точно же! — Чимин подскочил, выходя из Юнги так резко, что тот зашипел. Дойдя до дивана, разблокировал телефон. — Ну что ж, у меня для тебя две новости, хорошая и плохая, — широко улыбаясь, он подошел к измученному пленнику. — Начну традиционно с хорошей — Намджуну понравились твои извинения, он написал, что очень оригинально, — Чимин впитал в себя полный надежды взгляд и добавил: — Но принимать их он отказался.       Чимин смотрел, наслаждаясь тем, как в глазах надежда сменяется сначала недоумением, затем пониманием и следом ужасом. На самом деле он и не планировал оставлять Чана в живых — уж больно много тот видел сегодня. А Намджун… ну, в конце концов, реши тот дать шанс своему недругу (что очень-очень сильно вряд ли), всегда можно сказать, что… ну, вот сбежать пытался, например.       — Ч-что? Нет, я… я могу…       — Юнги-я, будь добр, а?       Юнги, умничка, все понял. И как был обнаженным, так и подошел к дивану за оставленным там пистолетом. А затем встал сбоку от Чана, приставив ствол к виску.       — Нет! Нет! Пожалуйста, я сделаю все…       — Пока-пока, — он, улыбаясь, помахал рукой, кивнул Юнги. — Стреляй, — и зажмурился, чтобы кровь в глаза не попала.