Нападая на Шотландию

Утром парней будит Кристина, которая залетает в комнату, оповещая о том, что ее родители скоро вернутся и все должны немедленно съебать и ей абсолютно похуй куда. Она орет об этом на всю комнату, наступает в засохшую кончу и просто орет, будя всех троих этими выкриками. «Ты че ебанутая?» —у Никиты трещит голова от вчерашнего секса и выпитой водки. Он приподнимается на кровати, тянет руку к своим джинсам, но натыкается на Ромины и кидает их в него. «Собираемся» —Рома угукает, трясет Глена за плечо, пока Ершов напяливает свои джинсы и уже ходит по комнате в поисках телефона и двух пачек сигарет: свои бабские и Петр ебаный. —Рома. —М? —Мы встаем. —Да. И лежат. Лежат ровно до того момента, пока к ним не подходит Никита и не кидает в обоих одежду, закуривая. «Я сейчас вам пепел в ебало насыплю» —совершенно безэмоционально объявляет Ершов, тут же отступая, стоит Роме махнуть на него рукой, иди, мол, нахуй, не еби мозги. Кристина, что наблюдала за всей этой картиной, хлопнула Никиту по плечу, хмыкнув: «кого-то кинули, бедняжка», за что практически получила по ебалу, но успела отстраниться и, хохотнув на всю комнату, вылететь в коридор. Ершов смотрит на это полусонное царство, на то, как Рома поправляет всклокоченные после сна волосы Макларена, как Глен, зевая, утыкается Роме в предплечье. «Сколько времени?» —и в ответ такое же сонное «не ебу». У Никиты в горле застревает комок из ненависти, а дым от сигарет, кажется, остается где-то на небе, на задней стенке горла, и прожигает, въедаясь в тело. «И че ты стоишь?» —Никита даже сначала не догоняет, что это к нему обращаются таким тоном, будто он тут третий лишний. «А?» —непонимающее в ответ. «Че не съебываешь, спрашиваю, кого ждешь?» —Ершов чуть было не выпалил «тебя», но понял—больше нет смысла ждать Рому, потому что Белову похуй. У Белова любовь-морковь с рыжиком и его ничего, кроме него, не волнует. В груди колет. Ершов, хмыкает, глаза жжет от обиды, вытаскивает телефон из кармана и хлопает дверью: «да пошли вы нахуй», после чего хватает со стола бутылку водки, где оставалось чуть меньше половины, вылетает в подъезд и, поняв, что крышка гроба хлопнула, под звенящую в ушах похоронную музыку отправляет матери Макларена, номер которой он выцепил у старосты, виртуозно спиздив у нее журнал на одной из перемен, пока она сосала физику за пятерку, ту самую фотку. Ну не пропадать же добру.