Просто будь собой

Я всё же поднялась в спальню и медленно обвела взглядом её содержимое. Так, кровать, диван, письменный стол, две тумбочки, шкаф, стеллаж с книгами… Можно перетащить диван, тумбочку… Уроки он может делать за моим столом, вещи складывать в мой шкаф. Диван раскладной, спать на нём можно, тумбочка как место для хранения подручных предметов – будильник, телефон, нижнее бельё. Можно перенести в его комнату телевизор, я редко его смотрю. Пока я размышляла, Алан поднялся наверх. Я рассказала свою идею, он кивнул и направился в сторону дивана. Я и забыла о его силе, В данном случае это будет нам большим подспорьем. Зрелище человека, спокойно поднимающего диван и несущего его по лестнице, впечатляло. Когда с переносом было покончено, я поднялась на чердак. После того, как здесь появилась тумбочка, диван и телевизор, места осталось совсем немного, но всё выглядело вполне уютно. Я развела руками: – Извини, что не могу предложить тебе большее. – Ты сделала для меня очень много, чего бы посторонний человек никогда не сделал. Я тебе обязан. – Какой ты мне посторонний человек! Ты мой брат. Его мысли выразили сомнение на этот счёт, но он действительно был мне благодарен. Я решила не развивать эту тему: – Сейчас ты можешь найти хозяев того дома и перенести сюда свои вещи. Время ещё есть, родители будут где-то через полтора часа. Успеешь? – Конечно. Он кивнул мне и быстро ушёл. Мне не хотелось держать между нами дистанцию, но сейчас, когда мы живём в одном доме, это необходимо. Тем более его мысли меня не совсем устраивали, но постоянно его одёргивать я не хотела. Ситуация была для меня внове, и я не торопилась с принятием решения. Почти через час он вернулся с небольшой походной сумкой. Я предоставила ему самому разложить свои вещи и направилась на кухню, чтобы помыть посуду. Он вскоре спустился вниз и сел за стол, наблюдая за мной. – Так, ванная общая, шкаф и стол для уроков тоже. Тебя всё устраивает? – Да. – Ты не мог бы ответить мне на один вопрос? – Конечно. – Почему вы так враждуете с Риком? Я имею в виду его интерес. Мы минуту помолчали. Я обернулась и увидела, что Алан смотрит на свои сплетённые пальцы. Он ответил: – Тогда, когда моя семья была ещё жива, вожаком двигало чувство игры. Так гончая загоняет лису, чтобы её убить, но не чтобы съесть. Он просто хотел поиграть, показать своё превосходство над сородичами. Потом, когда он вновь меня встретил, то понял, что партия не выиграна до конца, и продолжил загон. Но я победил его раньше, чем он меня. Теперь вожак сменился и продолжил дело предшественника. У Рика есть ещё одна причина – погибший вожак был его другом. Мне кажется, что история повторится, но я не хочу этого. Какой смысл убивать, если я уже отомстил за своих родных и друзей? – Ты, безусловно, прав. Бессмысленных жертв быть не должно. – Я же говорил – мы поладим, – он ухмыльнулся. – Расскажи, как ты учишься? – Нормально – на четвёрки, иногда бывают пятёрки. – Молодец, мне не понадобится тебе помогать. Алан внимательно на меня посмотрел, так как я вновь к нему повернулась, и спросил: – Тебя это радует? – Не то слово. Раньше я всё время кому-то помогала, но теперь не хочу. Думала, что буду оказывать помощь только своим друзьям, но тебе она не нужна, а больше друзей у меня не предвидится. – Ещё не вечер. – Я не питаю иллюзий. В тишине я домыла посуду, и направилась в свою комнату. Алан пошёл со мной. Я села на кровать и сказала: – Предупреждаю – водить своих знакомых сюда не получится, нужно твоё пребывание держать в тайне. – Нет проблем, у меня, кроме тебя, нет никого. – Прекрасно. Внизу раздался стук входной двери. Алан подмигнул мне и направился на чердак. Я знала, что родители подниматься ко мне не будут, и спокойно взяла со стола книгу. Через полчаса стук посуды и шум душа утих, и родители заснули у себя в спальне. Я поднялась на чердак – Алан сидел на кровати и смотрел на меня. – Ну, кто первый в душ? Алан выразил в мыслях желание идти вместе, но я сложила руки на груди, и он вздохнул: – Сначала леди. – Хорошо. Я быстро произвела все манипуляции относительно гигиены, и Алан пошёл следующий. Когда он вернулся, я уже спала. Утром решили идти вместе. Да и зачем скрывать, что мы друзья, все скоро и так это поймут. Родители уходили раньше нас, и мы вышли из дома без осложнений. В школе некоторые одноклассники были удивлены нашим совместным появлением, но в основном не обратили внимания. Мы оба не были выдающимися личностями, чтобы нас кто-то обсуждал. Обратно шли тоже пешком, я уговорила Алана использовать байк только для дальних поездок, и мотоцикл стоял в саду, замаскированный мною листьями. Где-то в середине пути нас обогнал Рик со своей бандой и встал на пути. Мы остановились, Алан шагнул вперёд, прикрывая меня. Рик посмотрел сначала на него, затем перевёл взгляд на меня: – Детка, зачем тебе он, когда ты можешь тусоваться со мной? Я почувствовала, как Алан напрягся, сощурила глаза и спросила: – С чего вдруг такое внимание ко мне? – Ты симпатична и глупа, а это хорошие качества для девушки. Можешь стать моей девушкой, я разрешаю. От такой наглости я опешила и ничего не ответила. Рик принял моё молчание за раздумывание: – Думай быстрее, а я тебе помогу… Он сжал кулаки и двинулся на Алана. Но неожиданно повернулся к стоявшему поблизости парню из банды и ударил его. Тот пошатнулся и закричал: – Эй, ты что? – и замахнулся в ответ. Началась общая свалка, но довольно скоро они успокоились и продолжили путь. Я глянула на Алана: – Теперь ясно, как ты отбивался от них всё это время. А силу хоть раз применял? Алан покачал головой. – Не жалеешь? – Пусть это будет моим тайным козырем, на крайний случай. Оставшуюся дорогу до дома мы дошли без происшествий. Родители сегодня опаздывали, и я решила лечь раньше их возвращения. По обыкновению направилась в душ, и, когда я уже заканчивала, с первого этажа услышала мамин голос: – Ида, ты где? Я услышала стук двери, ведущей в ванную, и быстрый шёпот Алана: – Она идёт сюда! Делать было нечего, я обернулась полотенцем и махнула из-за занавески рукой. Алан, до этого стоявший у двери и услышавший шум, шустро залез в ванну, благо я уже спустила воду. Почти сразу же мама заглянула в ванную: – Ты здесь? – Да, – я слегка подергала шторку. Хорошо, что мама не догадалась заглянуть за неё. – Ясно. Завтра мы с папой уезжаем на два дня. Он – по заказу, я – для газеты за интервью. Удачно тебе провести время. Дверь захлопнулась. Я перевела дух и заметила, что Алан разглядывает меня. Конечно, нашёл время, к тому же полотенце было слишком маленьким и еле прикрывало… – Кхм… А теперь я попрошу тебя вылезти из ванны и подождать пять минут, я почти закончила. Мои глаза метали молнии (в переносном смысле), и он решил не спорить. Вскоре я передала ему право на ванну и вышла. Когда он закончил, родители уже были у себя, и я поднялась на чердак, чтобы раз в сто лет посмотреть телевизор. Когда он поднялся, я лежала на его кровати на животе, скрестив согнутые в коленях ноги и смотря «Закон и порядок». Его мысли по поводу моего нахождения на его кровати я проигнорировала. Он устроился рядом, и минут десять мы смотрели в экран, наблюдая за чужими судьбами и вердиктами судьи. Просмотр канала завершился обменом двумя фразами: – Ненавижу «Закон и порядок». – Я тоже, – и он переключил на другой канал. Здесь шла комедия, и мы чуточку повеселели. Спустя минут двадцать Алан спросил: – Значит, твои родители уезжают? – Какой неожиданный вывод на фоне услышанного! – подколола его я. – Может, съездим на природу? – Вау, вот это мысль! А на чём, интересно? – Ну, на мотоцикле. Если ты не против. – Да я не против, только после школы и ненадолго. – Кого ты мне напоминаешь… Учительницу, наверное. Ну конечно, после школы. А о времени будем судить потом – как быстро захочется уехать. – А куда? Вроде, лес и пляж рядом, есть что-то ещё? – Не здесь. За городом. Если смотреть на лес из окна, видны небольшие горы, скорее, даже просто холмы. Там есть отличное местечко. Ты согласна? – Что ж, не вижу повода отказаться. Мы в молчании досмотрели передачу и выключили телевизор. Я пожелала Алану спокойной ночи и спустилась в свою комнату, стараясь не думать о грусти на его лице, потому что он желал бы иного, чем простое «Ну, до завтра, спокойной ночи». Или я вскоре сдамся ему, или сойду с ума!

***

Утром мама заглянула ко мне в комнату, чтобы попрощаться. Она даже не заметила, что половина мебели куда-то исчезла, на что я и рассчитывала. Когда за поворотом стих шум машины, я поднялась на чердак и разбудила Алана. Через полчаса мы вышли из дома. Уроки прошли спокойно, мы сидели вместе за одной партой. Алан сам пересел ко мне на заднюю парту, хотя я не просила его об этом. На одной из перемен я обратила внимание, что одна из девочек с первого ряда злобно смотрит в мою сторону. Я, интересуясь причиной, нашла её мысли среди всех остальных. Как оказалось, она уже два года влюблена в Алана, но по причине скромности не смогла ему признаться. Вот как она думала: «Вот блин, я уже второй год за ним хожу, а он меня не видит даже. А эта фифа только появилась, как он за ней бегать начал! На ней же ни кожи, ни рожи…» Девушка, на мой взгляд, тоже не блистала красотой, однако её сосед смотрел на неё с надеждой. В отместку за злые мысли и собственное неведение я сделала следующее – слегка потянулась на стуле, разведя в стороны руки, откинулась на спинку стула и послала ей нахально-презрительный взгляд. Затем положила ладонь на плечо Алана и гордо вздёрнула подбородок. Картина маслом. Девушка медленно налилась красным от подобной выходки; Алан тоже не оставил без внимания мои гимнастические упражнения, отметив про себя, какая хорошая у меня, на его взгляд, фигура. То, что я положила ему руку на плечо, как заправская собственница, его ничуть не удивило. Глупо наживать себе врагов, но мне было скучно. К тому же вряд ли такая стеснительная девочка сможет мне отомстить. Если, конечно, она не Супермен, в чём я сомневаюсь. После уроков мы направились ко мне домой, чтобы захватить необходимый для похода инвентарь и мотоцикл. Много брать я не стала, всё же не на машине поедем. Вскоре мы покинули пределы города, мчась со скоростью ста тридцати километров в час. Ветер бил в лицо, развевая мои волосы. Я любила скорость, но сама боялась садиться за руль. Однако это не убило ощущение полёта и адреналина при быстрой езде. Возвышение по мере приближения превратилось в небольшую каменную гору. Возле начала горы рос маленький лесок, Алан нашёл более-менее густой куст, в нём мы спрятали мотоцикл и отправились дальше пешком. Почти на самой вершине, за очередным изгибом взору предстала маленькая, открытая со всех сторон поляна, заканчивающаяся обрывом. Когда я подошла к краю, у меня немного закружилась голова. С поляны наш город открывался, как на ладони. Был виден и лес, и зеркальная гладь воды, сверкающая на солнце огромным, чистым бриллиантом. Я расстелила на траве покрывало и уселась, глядя прямо перед собой. Алан сел рядом: – Красиво, да? Я промолчала. – Что-то не так? – Хм… Он заглянул мне в глаза. Я спросила: – Как ты жил всё это время? – Э-э-э… Я, вроде, рассказал уже. – Ты был один всё время? – Да. – Знаешь, ты нравишься девочке из нашего класса. Ты это знал? – Нет. – Уже два года. Неужели не замечал? Алан покачал головой. Он даже не поинтересовался, про кого именно я говорю, что удивило меня. – Ты мог быть уже два года, как счастлив и не одинок. – Я ждал тебя. Он не лгал. Он действительно ждал. Но меня смущало, что при всём его желании он не заметил рядом с собой влюблённого человека. – Знаешь, однажды, когда я ещё в своей прежней школе сидела в сквере, ко мне на скамейку подсела девушка. Она была чем-то расстроена, и я поинтересовалась причиной её горя. Оказалось, ей нравился мальчик из параллельного класса, который не замечал её. В нашем возрасте такие истории не редкость. – И что ты сказала ей? Той девушке? – Я сказала, что если он её не замечает, значит, не нужно этого хотеть. Человек, которому ты будешь нужна, не пройдёт мимо тебя. Человек, который тебе по-настоящему нужен, не станет воспоминанием. Я предложила ей два варианта: либо забыть и ждать, когда судьба сама постучит в твои двери, либо бороться, но так, чтобы это было заметно для объекта твоей любви. Но не сидеть и не ждать чуда. Чтобы получить желаемое, нужно приложить усилия. Счастье не свалится на тебя с неба, как подарок на долгие годы. Упустила – не плачь. Ухватилась – держи. Я сказала ей, чтобы она выбрала то, что ей проще сделать – сдаться или продолжить борьбу… Она посмотрела на меня и сказала, что продолжит. А через две недели подошла ко мне в том же сквере и сказала спасибо. Всего-то и нужно было подтолкнуть её, и она призналась ему. Как выяснилось, он был удивлён и польщён такой храбростью и искренностью. Я пожелала ей не упустить свою удачу и быть счастливой. Мы помолчали минуты две, и я продолжила: – Эта девушка из нашего класса, влюблённая в тебя, за два года не приложила никаких усилий, чтобы заинтересовать, привлечь тебя. Нельзя просто сидеть и ждать. Я не понимала людей, которые стеснялись сделать что-то для своего счастья. Зачем мечты, просьбы, расстройства, если ты даже не можешь сыграть свою роль, принять участие в течении своей судьбы? Нужно действовать, нужно желать и добиваться… Ну и монолог. Я точно учительница. Алан просто смотрел на меня, и в его мыслях я слышала… гордость. Ничего себе! – Ты правильно говоришь. Продолжай. – Я не стала жалеть одноклассницу. Раз она сама не смогла, то пусть не жалуется, что ты не упал к её ногам. «Я упал к твоим». – Мне не нужны жертвы или поклонение, и падать передо мной не надо. Я твой друг, а друг надёжнее, чем девушка, чья любовь может утечь сквозь пальцы, и ты не сможешь её догнать. На землю медленно стал опускаться вечер. Я достала приготовленную закуску, и Алан поужинал. Подул пронизывающий северный ветер. Я любила его больше всего, так как любила холод. Ветер выбил часть моих волос, и Алан взял рукой мягкую тёмную прядь. Он заправил мне волосы за ухо, и я почувствовала нежность этого жеста. Алан действительно мне как брат, пусть его желание – не эта роль. Но не стоит торопиться. Мы уже вместе, добиваться его не нужно, он рядом. И я благодарна ему за это. За то, что моё одиночество закончилось, и я помогла перестать быть одиноким и ему. Зелёные глаза встретились с карими. Алан прокашлялся и сказал: – Спасибо за еду. – Не за что, – был тихий ответ. Небо темнело с каждой минутой. Я украдкой смотрела на Алана, он занимался тем же. – Если так смотреть, то никогда бы не поняла, что ты оборотень. Он вздохнул. – Так всё и было задумано – жертва должна думать, что ты такой же, это заставляет не проявлять бдительность. – А ты убивал людей, кроме Клумера? – Да. Только я не хочу об этом говорить. Ты должна знать – я делал это не ради удовольствия. Я понимала его, так как сама тоже убивала лишь по необходимости. – Лишь чувствительные дурочки и женоподобные юнцы думают, что смерть – это великий, ужасающий грех, что это конец, – сказала я, – но это не так. Грех не уметь защитить себя, оправдать свою трусость благородством. Но это лишь страх. Будешь ли ты благороден, если твои близкие и друзья в опасности? Если кинжал прижат к горлу, занесена над головой булава? Смерть проста, быстра и легка. Жизнь труднее. Убивай, но не получай от этого удовольствие. Лишь необходимость. Святые отцы говорят, что всегда можно найти другой выход, но они никогда не сталкивались с таким горем, как изнасилованная сестра или дочь, зарезанный отец или сын, сожженный младенец или ребёнок, которому бы жить и жить. Можно сколько угодно разглагольствовать о чистоте и непорочности духа и тела, но мы не в сказке живём, где одним целомудрием можно уничтожить скверну и грязь, очистив землю. Это реальность, жизнь, где истина и ложь на своих местах, а не на тех, куда ты их определил. А если тебе не нравится мир – это твои проблемы. Или смирись, или попытайся его поменять. Но это вряд ли – сколько таких умников было, и где они все сейчас? Мир создан именно таким, и создан не тобой, чтобы ты его менял. Раз всё устроено так, как есть – значит, так оно и должно быть. Может показаться, что я сдалась, опустила руки и бреду покорно, подобно овечке на привязи. Но мир правилен, он такой, какой был задуман. Если бы не было уродства – не было бы и красоты, потому что красота является собой только по сравнению с уродством. Не будь его – не было бы и понятия о красоте, все бы были одинаковы. Без глупости не существует мудрости, без никчёмности – таланта. Мир справедлив, а справедливость не всегда приятна, и, получив удар от судьбы, мы ищем вокруг виноватых, нам нужно найти виновного, чтобы покарать его. Так проще. Гораздо труднее смириться, принять всё, как есть. Не всегда ты будешь в роли жертвы, на твоей улице тоже будет праздник. Но всё ведь не так просто, нужно пострадать за своё счастье, иначе ты его никогда не оценишь. Но люди нетерпеливы, им нужно всё и сразу. Так они никогда не дождутся счастья, лишь разрушат всё вокруг. И самих себя тоже. Я была подавлена собственными невесёлыми словами. Медленно небо потемнело окончательно, зажглись звёзды. Алан всё это время сидел тихо, слушая меня. Мои слова эхом отдавались в его мыслях. – Пожалуй, нам пора. Он слегка вздрогнул, будто очнулся: – Да, ты права. Мы в молчании собрались и спустились вниз. Путь домой не занял много времени, однако, когда мы заходили во двор дома, наступила тёмная, почти непроглядная ночь. Бледно-жёлтый диск луны скрылся за тёмными тучами, предвещающими неспокойную ночь. Я, возможно, сегодня была слишком жестока с ним, но он всё равно бы рано или поздно узнал правду. Однажды он обратил внимание на мою манеру ходьбы: прямая спина, слегка приподнятая голова. Он посчитал это гордостью. А я сказала – внутренний стержень.