Просто будь собой

Он отправился искать меня. Глупо, да? По мыслям я обнаружила его возле дома Рика и позвала с помощью ветра. Пришлось вновь его успокаивать и объяснять, что на самом деле я ходила на работу к маме. Он так растерялся, что даже забыл спросить причину. Мне надоело лгать ему. Пора заканчивать этот цирк. Я накормила его обедом и вновь выскользнула из дома. Пришлось пешком добираться до леса, но там меня ждал сюрприз – наши знакомые во главе с бандой Рика и им самим. Рик на этот раз решил воспользоваться цепью мага, после чего я уже не могла ничего сделать для своей защиты. Они решили заставить меня саму привести Алана. Я упиралась, отказывалась и предлагала себя. Но оказалось, что я была им не нужна! Они с самого начала решили использовать мою слабость, если они её найдут, и решили, что нашли – им показалось, что я с лёгкостью смогу предать человека, если моей жизни будет что-то угрожать. Удивительно, но они ошиблись! Вдоволь попугав меня тем, что они со мной сделают, если я не приведу своего волка, и нисколько меня не впечатлив, они отпустили горе-героиню. Срок был назначен до вечера. Я вернулась домой, где Алан внешне спокойно делал уроки, и спросила себя – что мне делать? Что ж, если они хотят Алана – они его получат. Я села на кровать и потянулась. Затем потянула со стула Алана и усадила рядом. Я решила, что это будет последний поцелуй. Который немного затянулся, так как Алан ничего подобного не ожидал и отреагировал не сразу. Однако остановить его потом было очень трудно. Вот так, Ида, нужно думать сначала, а не… Поздно вечером, когда Алан ушёл к себе на чердак, я примерила на себя его образ, который успела запомнить во время поцелуя. Теперь из зеркала на меня смотрел Алан. Сколько времени прошло с тех пор, как я приехала в этот город? Как оказалось, совсем немного. Почти полгода, но я уже готова идти на жертву ради любимого человека, которого даже раньше не было. Чего только в жизни не бывает… По дороге в лес, где меня ждала смерть, я думала обо всём. Слышалось раньше, что в момент смертельной опасности перед человеком проходят картины жизни. Но я не видела ничего, лишь чувствовала сожаление, что слишком мало помощи успела оказать нуждающимся в ней. По городу гордо шёл образ Алана с силами Иды. А в лесу меня ждали они. Вновь не было видно колдуна, они явно пренебрегают его обществом… На открытом месте в лесу был разведён большой костёр, извивающийся языками пламени до верхушек вековых деревьев. Они, казалось, шептали мне: «Остановись!». Снег, будучи всего лишь замёрзшей водой, звенел: «Берегись!». Ветер, проносясь мимо меня и стараясь сдуть огонь, свистел: «Вернись!». И только огонь был готов принять меня в свои объятия. Я ступила в освещённый круг, под сень звёзд и мрачный свет луны. Они увидели меня, и я увидела, что на губах Рика нет усмешки победителя. Он выглядел уставшим и желающим закончить всё как можно быстрее. Я не стала ждать, а просто скользнула в сторону костра, готовясь ступить в его жаркие объятия. Но услышала слова Рика: – Знаешь, парень… Я ничего не имел против тебя. Это был лишь договор. – Я знаю. Рик выразил удивление, но я не стала ничего ему объяснять. Как иногда всё получается – ты можешь жить, любить, страдать и на всё это забивать, но смерти тебе не избежать. Как ответ в уравнении, как корень в задаче, как эпилог в книге нас ждёт забвение. Знаете, а ведь бессмертные завидуют нам, смертным. Они мечтают узнать, что такое смертельная опасность, когда жизнь висит на волоске и ничего не успеваешь сделать. Им кажется, что вся прелесть нашей жизни в том, что она может оборваться, и мы не знаем, когда это случится, но лишь бредём покорно к своему концу. Так вот, уважаемые бессмертные и неуязвимые! Если однажды ваше желание сбудется, и вы окажетесь лицом к лицу со Смертью – не перепутайте её с самопожертвованием, когда нет страха или ужаса, есть только понимание того, что это необходимо сделать. Когда вокруг стоят люди, понимающие то, что это последние минуты вашей жизни, когда мимо проносятся стихии, умоляющие не делать того, что задумал. Возможно, боги и любят меня, но от этого мне теплее не станет сейчас. Только от огромного костра, в который я сейчас ступила. Сначала я не чувствовала абсолютно ничего. Потом послышались удивлённые возгласы со стороны стоящих рядом с костром людей, и я увидела в отражении их глаз, мелькающих между языками пламени, саму себя. Себя! Но… Пламя стёрло с меня облик Алана, и люди увидели, что вместо него в костре стою я. Которая, кстати, наконец почувствовала, что горит. Вам когда-нибудь приходилось обжигаться или ошпариваться? Примерно то же ощущение, только сильнее и действующее на всё тело. Хотелось плакать от боли, но я себе не позволила. Перед тем, как умереть, я увидела пробежавшую судорогу по лицу Рика и перекошенное от ужаса лицо Малгольма. По иронии судьбы они должны были стать последними лицами, которые я увижу в своей жизни. Но не стали. Перед моим лицом мелькнула тень, столкнувшая меня из костра в снег. Ожоги соприкоснулись с обжигающим холодом, и к небу поднялось облачко пара. А в костре горел старик. Человек, сам дважды толкающий меня в объятия смерти, в последний момент понял, что это не игрушки и я сгораю на его глазах. Как сухой лист пергамента, бесценного для него. Странное понимание для человека, считающего, что у меня есть способности, не дающие мне погибнуть, и поэтому толкающего на край с любопытством ребёнка, желающего узнать, что станет с лягушкой, если оторвать ей лапки, и с птицей, если обрезать крылья. Но я не стала делать ничего для своего спасения, и это испугало его. Возможно, он впервые видел, как горит человек, сам отдающий свою жизнь за другого человека, и решил, что моя жизнь ценнее его. Так или иначе, но огонь получил жертву и вскоре потух. На поляну опустился мёртвенный холод. Я не стала дожидаться реакции окружающих и поплелась домой. В это раз мне помешали. Но я исправлюсь в следующий раз. Есть у меня одна задумка… Мои надежды не оправдались – Алан не спал. Я успела проскользнуть в ванную, чтобы обработать ожоги, когда он ворвался за мной следом. Возможно, в другой ситуации мой вид голого тела заставил бы его целомудренно выйти, но зрелище огромных ожогов по всему телу приковало его к месту. Нужно было действовать. Вновь сыграв на эффекте неожиданности, я подошла и обняла его (это голая-то!) и прошептала: – Прости… – после чего вытолкнула за дверь. Его силы хватило бы, чтобы разнести весь дом, но он этого делать не стал, позволив мне привести себя более-менее в порядок. Зачем я навешала на дом столько защиты? Она так и не пригодилась, всё оказалось гораздо проще. Но, возможно, после моей более удачной попытки, она пригодится Алану. Если он захочет ею воспользоваться. В моей комнате у кровати стоял тот, кем я пыталась быть совсем недавно. Разговор вышел не из лёгких, но мне удалось не раскрыть перед ним карты. Однако рисковать завтра и выходить в школу я не могла. Они могли заявиться к нам домой. Эту ночь я провела во дворе со своими питомцами. Они помогли мне ненадолго забыть о ранах и близком конце. Который, несмотря ни на что, наступит.

***

Они украли его. Прямо как невесту со свадьбы. После обеда, уже ближе к вечеру, когда закончились уроки и он должен был вернуться домой, я почувствовала себя плохо. Он предупредил меня. Дура, и почему я не пошла в школу! Я бы убила их на месте. Но теперь мне ничто не помешает. Когда я пробегала мимо церкви, то увидела колдуна. Странно, они собирались взять его с собой… А-а-а, они решили подождать, пока закончится день «священника», а пока держали Алана в лесу. Я должна успеть. Мой путь лежал через мост. Когда я пробегала по нему, то увидела, что в речке бултыхается мальчик, истошно вопя, а на берегу столпились взрослые. У меня не было времени, но не помочь я не могла. Добравшись до берега, я растолкала толпу и прикоснулась к воде. Затем, резко взмахнув руками, послала волну к берегу, которая принесла и мальчишку. Повернулась к людям, чтобы увидеть благодарность и побежать дальше. Но на их лицах был ужас. Они думали: «Именно об этом рассказывал святой отец…» Так вот зачем им понадобилось оставить колдуна в церкви подольше – они решили настроить на нужную волну людей. Недолго думая, меня схватили и потащили в церковь. Людям не терпелось увидеть, как колдун изгонит из меня беса. Вот это, блин, издержки воспитания! Колдун не разочаровал их. Когда меня притащили и кинули перед алтарём, он с довольной улыбкой шагнул ко мне и протянул навстречу толпе серебряный крест величиной с ладонь: – А сейчас, дети мои, нам предоставляется редкая возможность. Перед нами ребёнок Сатаны, дитя, подвергшееся его власти и принявшее его веру. Да очистится её душа! Глаза старца горели фанатичным блеском, и я даже пожалела его – люди с такой верой в свою правоту рано или поздно столкнуться с действительностью и неминуемо сойдут с ума. А колдун тем временем опустил крест мне на лоб, желая серебром изгнать из меня беса. И тут у меня не выдержали нервы. Я должна быть в лесу, спасать Алана, а не торчать в толпе фанатиков веры, валяясь на полу и подвергаясь проверкам. И я не выдержала. И закричала. Мой крик эхом пронёсся над молчаливой толпой и отразился от стёкол, разлетевшихся в дребезги и осыпавших людей волной осколков. И только тогда я поняла, какую ошибку совершила – колдун торжественно прижимал к моему лбу крест, а мой крик подтвердил его слова. Меня заперли в комнате в церкви, оставив толпу охранять. Я могла бы плюнуть на всё и прорваться, но неминуемо были бы жертвы, а убивать невинных, пусть и одержимых людей я не могла. Однако вечером моё мнение изменилось. Когда меня, изнывающую от страха и беспокойства за Алана, привели на площадь, я увидела огромную кучу дров, столб и людей с лучинами в руках и чуть не расхохоталась. Похоже, сожжения мне всё же не избежать. Глаза людей в толпе горели костром инквизиции, и я не ждала пощады. На площади собрался весь город посмотреть, как будут сжигать колдунью. Меня подняли и поставили на кучу дров, накрепко привязав к столбу. Затем подожгли дрова. Я смотрела на все приготовления с отсутствующим выражением в глазах. Толпа замерла, глядя на огонь, лижущий дрова и подбирающийся ко мне. А мне было всё равно. Странно, я впервые реагировала на происходящие вокруг меня события равнодушно. Наверно, сказалось напряжение последних дней. Оно-то и заставило меня петь. Я вспомнила песню, которую слышала по радио, и решила умирать с музыкой. Мой голос был едва различим и заглушался треском дров, но люди замерли, слушая. – Ты помнишь этот день? На земле, под холодным дождём, Остались мы вдвоём. Из последних сил Заставлял я биться сердце твоё. Моя жизнь сгорала вместе с тобой. Что приготовил мне наш мир? Быть может, он спасёт тебя На моих глазах. Дыши со мной ещё один день, Я буду считать часы. Прижми ладонь к груди моей… Я считаю пульс, Но удары утопают в слезах, В горящих наших сердцах. Прикоснись ко мне, Дай понять, что мы живы ещё. Только мы, и никого больше нет. Что приготовил мне наш мир? Быть может, он спасёт тебя На моих глазах. Дыши со мной ещё один день, Я буду считать часы. Прижми ладонь к груди моей… Был поздний вечер. Небо заволокло тучами, но на землю не падало ни одной капли. Люди испугались, посчитав, что я произношу заклятие. – Ты помнишь этот день? На земле, под холодным дождём, Остались мы вдвоём… Огонь почти подобрался ко мне, и я безучастно следила за ним. Люди выразили нетерпение по поводу того, что я до сих пор не начала колдовать. Они хотели шоу! – Дыши со мной ещё один день, Я буду считать часы. Прижми ладонь к груди моей… И тут меня словно током ударило – я же действительно колдунья! Дождь, словно дождавшись наконец этой моей мысли, сорвался на землю, тут же подмяв под себя огонь. Люди с криками бросились в рассыпную, поняв, что небеса встали на мою сторону. Я заметила, что колдун кинулся в сторону выезда из города. Видимо, поняв, что я – безнадёжный случай, он решил присоединиться к другой казни. А вот не дождётся! Я довольно прохлаждалась, пора браться за дело. Закончился дождь, по верёвкам пробежал огонь, превращая их в пыль. Я ступила прочь от импровизированной инквизиции, полная ледяной злобы и ненависти. Если они хотят шоу – они его получат. До леса я добралась в рекордно короткие сроки. Тихо подобравшись к многострадальной полянке, увидела лежащего на снегу Алана, скованного знакомой мне цепью, а вокруг него банду Рика и колдуна. – На этот раз это точно он, колдун? – Да, её я видел совсем недавно. У меня почти получилось сжечь её… У Рика вырвался нервный смешок: – Значит, она до сих пор жива… – Да. Я ступила на край поляны. Алан завыл, увидев меня. Мои глаза от ярости из зелёных стали серыми. Я разозлилась. Поднялся ветер, сметая и поднимая снег и гася небольшой костерок, который был разведён на этот раз для света. Люди попадали на снег, и я направила на них огонь, который выжег вокруг огромный участок. Пусть почувствуют себя на моём месте. Затем вызвала землетрясение, но вовремя остановилась – они уже были достаточно напуганы. – Что, теперь вы знаете о моих способностях? Будем играть по моим правилам. Я знала, что они не остановятся после моей хитрости, если бы я оставила нас обоих в живых, и решила извлечь из своей гибели максимальную пользу. – Сейчас ты, – я кивнула на колдуна, – напишешь договор, который мы скрепим заклятием. В обмен на мою жизнь вы навсегда оставите Алана в покое. Ясно? Ребята из банды Рика смотрели на меня, как на сумасшедшую. Рик был до сих пор в шоке, а колдун считал себя победителем. Я знала, что иногда нужно уметь проигрывать, но не показывать этого. В борьбе за свою жизнь я проиграла. Но в борьбе за жизнь Алана – нет. Колдун достал пергамент и пером написал на нём условия договора, затем протянул для освидетельствования мне. Я осталась довольна и протянула руку за пером, чтобы скрепить условие подписью, но колдун покачал головой. Алан внезапно всё понял и зарычал. Колдун пояснил: – Самое сильное заклятие – твоя кровь. Он вытащил из складок рясы кинжал и сказал: – Мы дадим тебе время подумать. Прочти внимательно условия. Когда я читала, то видела перед собой лишь строчку о том, что Алан будет в безопасности и не подвергнется нападкам. Но теперь дочитала: «…сия же заявительница по собственному желанию лишается в обмен на жизнь Алана Вульфа слуха, зрения и голоса, сохранив за собой жизнь». Мне стало ясно, что я всё же ошиблась в них. Они не хотели, чтобы я просто отдала свою жизнь. Они хотели, чтобы я мучилась. Рик и колдун выжидательно смотрели на меня. Алан взвыл так, что у меня побежали мурашки по коже. Они ждали, что я откажусь. Но я лишь протянула руку. Колдун ловким движением провёл по руке кинжалом, оставив длинную полосу, из которой немедля закапала кровь. Я не стала смотреть на Алана, слыша ужас в его мыслях. Колдун обмакнул перо в мою кровь и подал мне. Когда я последний раз взмахнула им, подписывая пергамент, то поняла, что он вошёл в силу. Для меня наступила тишина и темнота. Навсегда.