Просто будь собой

Это было начало ноября – с вышеописанных событий прошло уже полтора месяца. Это было затишье – время, когда мы не подвергались нападениям ни от банды, ни от колдуна. Алан оказался прав – они что-то задумали и пока выжидают. Но во что? Мы же часто приезжали на гору, на облюбованную Аланом полянку. И ни разу ещё не встретили там людей! Меня это удивляло, и однажды я предложила обойти весь ближайший лесок, просто ради любопытства. Он согласился. Мы уже прочесали всю небольшую территорию леса, когда мой взгляд неожиданно наткнулся на небольшой каменный домик, почти полностью укрытый от чужого взгляда деревьями и кустами. Я подошла ближе и окликнула Алана, увидев, что стёкла в окнах разбиты, входная дверь немного скособочена и открыта, а признаков пребывания здесь человека нет. Мы посовещались и решили зайти внутрь. Оказалось, что изнутри дом выглядел почти нормально – лишь небольшой слой пыли и разбросанные по полу бумаги выдавали, что здесь никто не живёт уже где-то примерно полмесяца. Пока я разглядывала старинные зеркала и посуду, со стороны дворика послышался негромкий шум. Алан быстрым движением приложил к моим губам пальцы и второй рукой задвинул шторку. Затем раздался негромкий старческий голос: – Может быть, вы выйдете и представитесь? Вместо ответа мы просто вышли – нехорошо всё-таки прятаться в чужом доме от его же хозяев. В дворике, точнее – просто отгороженном пространстве от деревьев перед домом, стояло трое человек – пожилой мужчина, одетый бедно и опирающийся на искусно выделанную палочку с набалдашником в виде головы дракона; молодой парень лет двадцати, одетый более богато и держащийся непринуждённо, почти нагло; молодая девушка примерно того же возраста, что и парень, одетая в соответствующую ему одежду и держащаяся ему под стать. Они окинули нас одинаковыми оценивающими взглядами, и в мыслях старика промелькнуло: «И это они?». Я напряглась – они нас знают? Но решила расслабиться – если это по наши души, лишний раз дёргаться ни к чему. Алан напряжённо разглядывал неожиданных встречных, в его мыслях мелькала догадка, что это вовсе не случайность. Я была с ним согласна – слишком напряжённо мы выжидали всё это время какого-нибудь подвоха, чтобы легко поверить в случайность. Я более тщательно просмотрела мысли людей и всё поняла – их подослал Рик. Нет, это не паранойя, просто в мыслях девчонки мелькали фразы из разговора с Риком и колдуном – они предлагали им безбедное существование за то, чтобы они завели нас в ловушку. В какую – они сами не знают, им этого не рассказывали. Простые марионетки… Из мыслей и воспоминаний той же девчонки я узнала, что выбитые стёкла и дверь – имитация нападения и вызывание жалости «жертв». Это был их прежний дом, в котором она и парень, скрываясь от закона, нашли старика, и остались с ним. Боже, бедные люди, столько усилий и обмана – и в итоге я всё узнала за минуту! В течение которой, кстати, никто из нас не произнёс ни слова, разглядывая друг друга, а кое-кто – и роясь в чужом прошлом. Я спохватилась и вежливо, но с достоинством представилась: – Иллида Гервест, ученица средней школы соседнего городка, на ваш дом набрела случайно. Я обернулась и посмотрела на Алана, взглядом призывая его поступить так же. Он еле заметно кивнул и сказал: – Алан Вульф, одноклассник Иды… – «А также оборотень по совместительству…» – закончил он про себя. – Мы с ней просто прогуливались… Я же тем временем по их воспоминаниям пыталась понять, обладают они способностями или же они простые наёмники? Оказалось, что никакого дара у них нет, но о нашем они проинформированы. Ну-ка, ну-ка… Алан силён и умеет управлять сознанием и действиями (испытано на заказчиках), а я – просто сильный противник. Видимо, дар колдуна не может дать чёткой картины – чем именно я наделена. Однако, то, что я могу управлять Стихиями и читать мысли, они не знают, что нам очень на руку. Мне стало жаль их – они смотрели на нас со смесью страха и восхищения; так маленький мальчик смотрит на чудеса, творимые фокусником. Однако делать быстрых выводов о том, кого придётся жалеть, не стоит. Мужчина переместил трость из одной руки в другую и слегка поклонился: – Северус Малгольм, скромный жилец этого скромного жилья, а это – Черри Янг и Мила Лоули, мои подопечные. Мы не думаем, что вы делали здесь что-то противозаконное, нам приятно познакомиться с вами. Старик говорил за всех, не ошибаясь в своей роли и, видимо, пока не доверяя своим подопечным. Возможно, если он одумается, его можно будет пожалеть… но вот молодые мне не нравятся. Подсознательно, интуитивно – не знаю, как, но такие способны устроить подлянку под самым носом. И они вполне могут заставить, вынудить старика в самый ответственный момент действовать самому. Старик кашлянул и сказал: – Вообще-то мы не можем пригласить вас в дом, у нас там сейчас не очень уютно. Но в любом другом месте – пожалуйста… – Мы можем пообщаться здесь, на горе. Тут есть неплохая полянка. Только если вы не заняты… Я выжидательно посмотрела в их сторону. Пара отказалась, в их мыслях я увидела, что старик и сам справится – так я и знала. Старик, похоже, тоже это понял, но согласился. В этом его ошибка – человек, не имеющий своего интереса, с незнакомыми людьми никуда бы не пошёл. Во всяком случае, пожилой, умудрённый опытом мужчина – точно. Парень с девушкой скрылись в лесу, решив переждать в новом доме. Новый дом? М-да, Рик не видит перед собой препятствий – платой за работу люди попросили новый дом. Но что он задумал? Мы направились в сторону горы. Старик боролся со своим страхом, боясь, что мы можем заметить его и что-нибудь заподозрить, но это было бесполезно – я уже всё знала. На полянке мы уселись прямо на траву, которую я незаметно от старика увеличила и уплотнила, чтобы не пришлось сидеть в конце осени на голой земле. Мы устроились, и старик сказал: – Давненько я не встречал здесь людей. Что вас заинтересовало в нашем лесу? Алан ответил: – Просто однажды я проезжал мимо и захотел познакомиться с местной флорой, а когда поднялся на гору, заметил эту полянку и запомнил её, чтобы показать Иде. – Вы друзья? – старик пытливо взглянул на Алана. Предупреждён – значит, вооружён. – Пожалуй, можно сказать и так… – в его словах сквозил смех. Я же лишь скромно опустила ресницы. – А чем вы занимаетесь? – старику явно не терпелось узнать побольше. Я сощурила глаза, он резко затормозил с вопросами, чувствуя свою ошибку, и сказал: – Да я и не только здесь, а вообще давно не видел людей. Жил отшельником, пока ребята ко мне не присоединились. Скучно было, лишь мелкие зверьки да птицы – мои собеседники. – Природа – интересная визави, особенно если уметь её понимать. Старик пристально посмотрел на меня, заинтересованный моими словами. Ну что ж, если есть шанс очаровать тигра – совсем незачем совать в его пасть голову. Можно купить ему намордник. – Да, мистер Малгольм, вы правильно меня поняли. Если человек не любит то, что его окружает, он перестаёт любить самого себя. Пропадает самоуважение, появляются сомнения – а всё ли ты правильно сделал? Неуверенность, рассеянность, плохие нервы, раздражительность и одиночество – самый большой бич. Мало ли таких признаков расстройства личности? Но никогда нельзя отчаиваться, даже в самой малости – непобедим тот, кто никогда не сдаётся. Всегда можно подняться, воздеть непокорную голову и не пускать всё на самотёк. Ведь какие бы причины ты не находил, как бы не оправдывал свои проступки – это лишь слабость, глубоко замаскированная, спрятанная подальше от чужих глаз. Если всегда лишь оправдываться и ничего не делать – не сдвинуться с мёртвой точки. Никогда. Похоже, старик и вправду давно не видел людей. В мыслях Алана я увидела радость от того, как понадобились и пригодились нам мои умения лингвиста и философа в одном флаконе, правда, пока довольно скромные. – Вы интересная девушка, – заметил Северус, – я ещё ни разу не слышал, чтобы наша молодежь могла так изъясняться. Клиент заглотил наживку – это было видно по блеску старческих глаз. Пожилые люди – что с них взять, им интересно посудачить, даже если тот, с кем вы мило беседуете, может погибнуть от ваших рук. И я не преминула этим воспользоваться. Наша с Малгольмом беседа длилась где-то час. Почти всё время Алан внимательно прислушивался, но в особо заумных местах мог лишь мысленно махать рукой. Я знала, чего он ждёт – ошибки, промаха, столь явного, что не останется никаких сомнений. Пока что мне не удалось рассказать Алану, что я узнала из мыслей этих людей, но он терпеливо ждал, и спасибо ему за это. Особенно жаркий спор у нас со стариком вышел по поводу эгоизма. Малгольм выразил мнение, что человек есть единственное разумное существо и подобных ему нет. Я возмутилась: – Что за глупость и недальновидность! Вы что-нибудь видите дальше своего носа? Как можно считать себя единственными существами на планете, достойными жизни? Представьте себе на минуту, что из мира вдруг исчезла вся растительность, все животные и птицы, моря и океаны, горы и равнины. Что, по-вашему, останется? Пустыня. Голая, мёртвая пустыня, в которой никто из нас не протянет и недели. Вся природа существовала на Земле до нас, существует сейчас и никуда не денется после того, как последний из мнимых властелинов земли отправится в ад. Мы живём только благодаря тому, что нас окружает, и надо быть последней сволочью, чтобы возвышать себя над всем другим! Страстная речь, достойная всяческой похвалы в любое другое время, но не сейчас. Я запоздало поняла, что лучше больше с нашими знакомыми до таких споров не доводить, чтобы не лишится уже появившейся симпатии старика ко мне. Поэтому я поступила, по-моему мнению, довольно умно – слегка прикрыла глаза, словно пытаясь совладать с внезапно нахлынувшими эмоциями, а затем посмотрела на Малгольма с лёгкой улыбкой на губах, как бы извиняясь за столь резкое нападение. А он смотрел на меня с восторгом! – Браво! Ещё не доводилось мне видеть такого энтузиаста! Поверьте, моя дорогая, я вовсе не такой монстр, как вам это представляется, – Северус поднял голову и, прищурившись, посмотрел на солнце. – Что ж, наверно, мне уже пора – время, вечный злобный дядька, бегающий за нами и пихающий нас под зад, даёт о себе знать. Мне было очень приятно пообщаться с вами, ребята. И я с удовольствием бы увиделся с вами снова. А то! Я смотрела вслед удаляющейся фигуре и убеждалась в том, что мои усилия не пропали даром – я смогла произвести на него необходимое впечатление. Возможно, наши возможные губители станут нашими союзниками…

***

Дома я всё рассказала Алану. Удивляться он не стал, кое-что понять смог уже тогда. Сообразительный мальчик! Затем я послала его прогуляться, что он не без подозрения сделал. Но мне удалось сделать самое невинное лицо из всех возможных, и он ушёл. Минут через десять я вышла из дома и направилась к дому Рика, желая выяснить всё до конца. Возможно, именно сейчас наши знакомые докладывают ему всё, что знают. Без приключений достигнув дома, я в раздумье остановилась неподалёку. Внутри наверняка есть охрана или устройство слежки. Или и то, и другое. Нужно придумать что-то простое и эффективное, что не потребует больших трат усилий и времени…. Что ж… Я накрыла себя непроницаемой воздушной плёнкой, в которой был всего лишь один минус – мне нельзя сильно близко приближаться к людям, они почувствуют неестественный холод и смогут что-нибудь заподозрить. Внутри на первом этаже было безлюдно, а на втором я столкнулась с прислугой и поспешила укрыться в комнате с распахнутой дверью, благо она была пуста. На третьем этаже я прошла к комнате, где прошлый раз услышала голоса. На этот раз дверь была открыта наполовину, и я слегка заглянула внутрь, помня о своём приближении к людям. В комнате за столом сидел Рик, а рядом со столом стояли наши знакомые. У меня сложилось стойкое впечатление, что это барин принимает холопов. Видимо, рассказ старика подходил к концу, так что я могла услышать вердикт: – Продолжайте следить за ними. Мне нужно узнать, какими силами она обладает. Придумайте ситуацию, в которой ей придётся применить силу. Чувствую, что с Аланом справиться нам не удастся, значит, нужно достать её. Выполнять. Я отбежала в глубь коридора, чтобы позволить доносчикам спокойно уйти. Когда они проходили неподалёку, крайний заметил, поёживаясь, что в таком богатом доме можно было бы поставить обогреватель. Я переждала, вновь подошла к двери и заглянула внутрь. Рик сел на подоконник и смотрел во двор, потирая лоб. Я вышла обратно и тоже заглянула в окно. Во дворе бегали волки! Конечно, забор был высок и прислуга была в курсе (сдавать их боялись – им объяснили, что такое оборотень в гневе), но всё же я была удивлена. Я вернулась к Рику, и тут он подумал: «Я обещал Майклу, что отомщу. Она тоже виновата в его смерти. У меня нет выбора…». Я почувствовала к нему уважение – он не мог отступиться от своего слова, а это мужественно, даже если обещание подразумевает моё или Алана убийство. Зачем всё это? Месть? Месть. Единственное, что не даёт погибнуть окончательно, превратиться в зверя полностью и в гневе нанести боль своим близким. Рик достал телефон и включил музыку. Прошли долгие вступительные аккорды, и я услышала, как он подпевает группе исполнителей, название которой я никак не могла вспомнить: – Выстрел, мы уши прижали, Дышать перестали, и только запахло гарью, Кто-то упал в снег – это я, я… И громко слишком сердце бьется о рёбра, Я чувствую локти тех, кто остался, Тех, кто не бросил. Я поднимусь с колен И вцеплюсь в горло. Это мои волки, моя стая. Остаёмся здесь – выжить или умереть; Это мои волки, моя стая Остаётся здесь, своих не бросая. Мы пели луне песни, Знали, что время течёт быстро, Значит, и нам умирать вместе, Пусть даже каждому свой выстрел. Таял снег… И что-то большее, что я не знаю, Чем страх или злость, в нас закипает, Иголкою колет, шерсть на загривке дыбом, А значит, уже потянуло дымом, Значит, каждый сделал свой выбор… Его голос так подходил под характер музыки – вкрадчивый, немного злой и очень грустный. Последовал проигрыш, завершившийся припевом: – Это мои волки, моя стая. Остаёмся здесь – выжить или умереть. Это мои волки, моя стая Остаётся здесь, своих не бросая… Я узнала правду. Он любил свою стаю, своих друзей, своих волков. Но отказаться от своего слова не мог, потому что потерял бы уважение своих друзей. Что ж, если им нужна я, а не Алан, я ему помогу. На следующей неделе, уже в конце ноября, мы вновь встретили в лесу у горы наших знакомых. Молодые люди вновь ретировались, и меня возмутило их отношение к делу. Посмотрим, что они придумали. Старик предложил прогуляться до полянки. По дороге он поинтересовался: – Как у вас идут дела? Я вежливо ответила: – Хорошо. А у вас? – Пока не очень. Но скоро, возможно, могут стать лучше… Я увидела в его мыслях ожидание и в то же время сожаление – я действительно успела ему понравиться, и ему хотелось продлить нашу дружбу и общение. Вдруг я насторожилась. Старик устремил выжидательный взгляд в сторону ближних деревьев. Послышался стон умирающего дерева, и прямо на меня стала падать огромная ель. Я не успела как-то среагировать, но Алан со своей превосходной реакцией волка толкнул меня, и мы вместе откатились от опасного места. Я слегка приподнялась, тряся головой и приходя в себя от неожиданности. Алан лежал на мне, прикрывая от возможных опасностей и угрожающе рыча. Я увидела, как расширились от страха глаза старика, и в то же время он жалел, что я не проявила своих способностей. Возможно, нужно было дать мне для реагирования больше времени. Думаю, они учтут это в следующий раз. Теперь стало ясно, почему ушла пара. Алан весь кипел, абсолютно не сомневаясь в покушении на меня. Я же поднялась и сделала вид, что ни о чём не догадываюсь: – Близко было. Повезло на этот раз. Старик внимательно посмотрел на меня, но решил промолчать. В тот день мы спокойно пообщались, не подвергая друг друга опасности. Симпатия старика ко мне росла, но и страх перед Риком не ослабевал. У него не было выбора. Алан не желал с ними общаться и возмущался в ответ на мои просьбы. Я не хотела им мешать, боясь, что, не справившись со мной, они бы вновь переключились на Алана, который не знал об этих интригах и считал, что подвергается опасности только он. В следующий раз, через несколько дней, старик повёл нас в глубь леса и подвёл к реке. Если бы я не желала пожертвовать собой, то никуда бы ни пошла. Но уговор дороже денег. Берег был скользкий, и когда я нагнулась, чтобы рассмотреть рыбок, то почувствовала ощутимый толчок. Старик был уверен, что мои способности не дадут мне умереть, а Алан в этот момент осматривал местность, не заметив его попыток сбросить меня в воду, которые закончились удачно. Для него. Я шлёпнулась в воду, подняв кучу брызг, и только в ледяной воде начала зимы вспомнила, что не умею плавать. Секундная паника, и вновь я ничего не успела сделать – Алан услышал всплеск и вытащил меня из речки, уже не скрывая своего бешенства. Поставив меня на ноги и убедившись, что я могу на них стоять, он повернулся к старику, сжав кулаки. Я повисла на его плече: – Стой, я всё объясню тебе дома. Ничего не делай, не раскрывай нас. Алан вздохнул и дал мне придумать отговорку, после чего потащил за руку домой. Бедный, который раз мне приходится его останавливать и втолковывать свою правду, но он не должен пострадать. Ни в коем случае. По пути домой я пыталась придумать достойную ложь; если бы он узнал правду, то уже не дал бы мне видеться с Малгольмом и неминуемо пострадал бы сам. Дома он усадил меня на кровать и заявил: – Или ты мне объяснишь, что происходит, или я больше тебя из дома, кроме как в школу, не отпущу никуда! Смешно, меня – и из моего же дома! И зачем я приютила такого квартиранта на свою голову? Я ответила: – Старик не при чём, это всё те молодые люди! – они всё равно мне не нравились, пусть хоть в чём-то мне помогут. – Они сговорились нас извести, но Рик им ничего не говорил делать. Они меня невзлюбили, – ну я и крыса! – но я легко с ними справлюсь, у них же даже способностей нет. Мне удалось его успокоить, и я решила рискнуть. Пока что они ничего не предпринимали, и я зря промаялась полмесяца. Наступила зима, пошёл снег, покрыв землю молочной бледностью. Я стала следить за нашими знакомыми, которые готовили мне очередную западню. Они хотели использовать Алана! Когда я узнала это, то тут же бросилась домой, желая предупредить беду. Но Алана дома уже не было.