Рядом с Евой

      Запястья всё ещё зудят, и Ева себя не сдерживает – скребёт изо всех сил, забираясь ногтями под ткань перчатки, под кожу, под вены. Упивается, пытается забыться.       «Он скоро уедет», — стучит-стучит в мозгу и где-то под горлом. Не удержать, не забрать себе.       Что ей останется после? Образ злого человека с красным платком на шее, прячущего чувства в кожаный чемодан и отрицающего собственный проигрыш. Ему плохо здесь. Без Многогранника, без надежды, без чуда. Даниил тенью слоняется по углам Омута, прячется от солнечного света и беспрерывно курит. Но он пока здесь, а ей пока хорошо. Потом станет хуже. Ева бегает за ним на цыпочках – тихо, чтобы не спугнуть раньше времени, расставляет по дому пепельницы. А он все равно мимодумно стряхивает пепел на деревянный пол и бормочет о чём-то важном ему.       Данковский собирает вещи. Пакует книги, прячет скальпель в чехол, убирает в чемодан микроскоп. Вот и всё. Ева стоит в дверях его комнаты и вновь почёсывает правое предплечье. Ей бы встать в позу, закатить глаза и скандал, накричать на него – да как он может? После всего что было у них? Взять – уехать… Но нет в характере её таких нот, и сыграть их не сможет, иначе сфальшивит и собой уже не будет. Поэтому она просто молчит, хлопает голубыми глазами и делает вид, что глупая.       Бакалавр стынет на пороге. Смотрит искоса, нездорово, бледно. Подмечает свежие полосы, недовольно ведёт головой.       — Зачем ты так?       — Не спрашивай, все знаешь сам, учёный. И если уходишь, иди.       — Считаешь меня бессердечным?       — Нет. Злым.       — Да. Я злой человек, — смотрит ей в душу парой чёрных дыр. — Но я твой человек.       Пальцы немеют, и хочется на куски разлететься, заплакать, и засмеяться, и даже не умирать. Ева перестаёт теребить перчатку, застывает, точно обледенелая, и взгляд отвести не может. А он, дёрнув уголком губ, отворачивается, ни слова больше не сказав.       «Значит, не прощание это? Вернётся?»       Чёрный силуэт растворяется в утреннем осеннем тумане. Ева закрывает дверь. Останется. Будет ждать. И запястья больше не тронет.