addicted to the quiet type

Вообще Нил не полный идиот. Даже если Жан смотрит на него, как на идиота. — Это не костюм, Нил, — поучительно говорит Жан, оглядывая спортивные штаны и мешковатую рубашку. — Если только это не костюм “модная катастрофа”. Или... “бедный студент колледжа”. Как будто Жан действительно мог подумать, что Нил появится на Хэллоуин в последний вечер “Озорной недели” без костюма. Честно говоря, Нил никогда не появлялся в Эденс в чем-то большем, чем нижнее белье. Обычно его довозит Кевин; а потеть не его фишка. Но после фиаско неделей ранее у Нила были видения, как его голая задница прилипает к заднему сиденью Uber. Или, может быть, это были воспоминания о его бедрах, прилипших к сиденьям “Мазерати” Эндрю, во время нервного срыва. (А пот вообще может испачкать сиденья? Должен ли я сказать ему, что моя задница потеет на его сиденьях? Или это слишком? Он, возможно, выгонит меня, если я ему скажу. Я не могу ему сказать. Я не могу идти домой в таком виде. Все будет хорошо. Вот только ... О Боже, а что, если это будет как тот дурацкий фильм Адама Сэндлера с близнецами, который Кевин заставил меня смотреть, и я оставлю на его сиденье пятно пота размером с Антарктиду?? Я должен что-то сказать, пока не испортил его машину...) Смысл вот в чем: сегодня вечером Нил (полностью одетый) заказывает Uber и пытается быть ответственным, черт возьми. — Как будто ты меня совсем не знаешь, — ухмыляется Нил, немного стягивая спортивные штаны, чтобы показать свой наряд. Жан выглядит приятно удивленным, волчий оскал расползается по его лицу. — Цвета на сегодня? — спрашивает он, указывая на браслеты. Нил выбирает черный для саба, а затем, через мгновение, зеленый. Участник. Жан тихонько присвистывает и завязывает оба браслета вокруг левого запястья Нила, дергая их, проверяя на прочность. — Я знаю довольно много людей, которые ждали этой ночи, — загадочно говорит Жан, когда Нил отправляется внутрь. Он идет к шкафчикам, чтобы оставить там спортивные штаны и личные вещи, быстро раздевается и, улучив момент, проводит руками по черной сетке на бедрах, кружевному чокеру на шее, прозрачному боди, который идет прямо к пояснице. В последний раз проверив подводку для глаз и нанеся дополнительный глиттер на щеки, он надевает на голову ободок с маленькими черными кошачьими ушками, чтобы завершить образ. Подумав, он достает ключ из шкафчика и надевает его на черный чокер на шее. Когда Нил заходит внутрь, Эденс уже полностью забит. Кто бы ни придумал всю эту моду на опоздания, он явно что-то перепутал, потому что несколько человек сразу оборачиваются в его сторону. Он стоит поодаль от толпы и ищет знакомые лица. Какой-то мужчина одобрительно комментирует его наряд, а энергичная саба спрашивает, не хочет ли он потанцевать. Как бы ему ни хотелось затеряться в музыке и свете, он пришел сюда не просто так; он вежливо отказывается. Он не уверен, чья реакция на его внезапное появление будет хуже: Эндрю или Кевина. Он также не уверен, с кем из них он предпочел бы поговорить первым, но решение приходит само по себе, когда его глаза встречаются с глазами Кевина. Нил робко машет ему, и Кевин бросает на него убийственный взгляд. Однако эффект притупляется, потому что Тея обнимает Кевина за плечи и резко дергает его за подбородок, чтобы привлечь внимание к себе. К тому времени, когда Нил протискивается сквозь толпу и проскальзывает в кабинку напротив них, Кевин краснеет, а Тея самодовольно ухмыляется. — Какого хера, — рычит Кевин. — Как дела, детка? — Тея перекрикивает музыку, утрированно подмигивая Нилу, глядя на браслеты. Кевин, почему-то, еще их не замечает. — Почему ты здесь? — спрашивает Кевин, прежде чем Нил успевает вставить хоть слово. — Я же сказал, пари отменяется. Ты победил, окей? — Кевин. Я знаю, тебе трудно это принять, но ... Я хочу быть здесь. Кевин, похоже, собирается прервать его, но Тея проводит пальцем по его подбородку, молча напоминая о хороших манерах, взгляд Кевина опускается на стол, и он молчит. — Дай ему сказать, красавчик, — тихо говорит Тея. Нил слегка улыбается; Тея так обращается к Кевину только тогда, когда он чувствует себя беззащитным. — Все это для меня не в новинку, — медленно объясняет Нил. — Я увлекся БДСМ еще пару лет назад, сам. После всего ... ты знаешь. Поначалу я просто сидел в Интернете и пытался понять, что мне нравится. И — я хочу сказать, Господи Боже, — ты думал, что у меня есть шкаф, полный нижнего белья просто так, без причины? Или ты думаешь, что я купил все это за последние два месяца? Потому что на это ушло два года тщательного подбора подходящего белья. Просто до Эденс у меня никогда не было места, где я мог бы спокойно носить его на публике. Нил разглаживает рукава своего боди, доходящие до запястий. Именно эта часть костюма была одной из его любимых: тонкая ткань почти полностью скрывает его шрамы, но все же умудряется быть чувственной и откровенной, учитывая, насколько оно тесное. Это заставляет его чувствовать себя сильным. Это заставляет его чувствовать, что он не сломлен, не поврежден или не неполноценен. — То есть, тебе нравится носить кружевные стринги и ошейники, — Кевин взмахивает руками. — Это не значит, что ты хочешь, чтобы кто-то сделал тебе больно. После того, что случилось с … — Дело не только в этом, — перебивает Нил, его голос почти слишком спокоен, когда он поправляет ободок на голове и маленькие черные уши, которые выглядывают из-под его кудрей. Он не хочет говорить о том, что выводит его из себя, или о том, как его прошлое повлияло на него и изменило его жизнь. Он не хочет думать, насколько другим он был бы сегодня, потому что так бы и произошло. Несомненно. — Слушай, просто ... поверь мне. Глупо было превращать это в спор. Я должен был об этом знать. — И не говори, — фыркает Тея в свой бокал. — Я не сказал тебе раньше, потому что это было твое увлечение, Кевин. И ты уже достаточно натерпелся от меня дерьма. Я не хотел отнимать у тебя и Эденс. И в любом случае, я думал, что если ты узнаешь, то между нами возникнут странные отношения. Кевин свирепо смотрит на него, с явным обвинением: ну, смотри, что, блять, произошло. Теперь все очень странно. — Я знаю, что должен был сказать тебе раньше, как только ты предложил пари, но я действительно был взволнован и хотел увидеть, на что это похоже, — тихо говорит Нил. Он не уверен, что Кевин слышит его из-за музыки, но продолжает, потому что слова должны быть сказаны. — Сначала я думал, что буду счастлив просто приезжать сюда пару месяцев, понимаешь? Напиваться время от времени, смотреть, как все остальные развлекаются, и все. Но чем больше я видел ... чем больше я общался с Роландом, Жаном и Джереми, тем больше мне нравилось ... Я знал, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Мне хотелось большего. И Эндрю … — И что Эндрю? — перебивает Кевин. — Я хочу большего, — Нил практически скулит, пытаясь донести свою точку зрения без необходимости сказать прямо: “Я бы хотел, чтобы Эндрю трахнул меня”. — “Большего” — это не значит Эндрю-блять-Миньярд! — протестует Кевин. — Я могу принять то, что тебе нравится носить милую хрень. Я могу принять, что ты хочешь продолжать тусоваться в Эденс. Я могу принять, что ты хочешь участвовать, — Кевин наконец бросает взгляд на зеленый браслет на запястье Нила, — но ты не знаешь, что из себя представляет Эндрю. Он уничтожит тебя. Тея проводит рукой по плечам Кевина, прежде чем положить ее ему на затылок, прижимая к коже. Нил узнает панику в глазах Кевина, видя, как побелели костяшки его рук на краю стола. — Кев, — шепчет она. — Нил достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения. — Никто этого не отрицает, — огрызается Кевин. Но когда Тея так смотрит на своего саба, кажется, что Нила больше нет за их столом. Кевин вздыхает: — Я просто волнуюсь. — Так ему и скажи, — Тея легонько толкает Кевина в плечо, бросая взгляд в сторону Нила, но ее рука все еще обнимает его за шею. Заземляя его. Успокаивая. Предсказуемо и безопасно. — Нил… — голос Кевина срывается. Прерванный разговор завис между ними: обида и боль, вина и сожаление. Вся та ложь, которую Нил наговорил Кевину. Все эти разы, когда Кевин давил на Нила слишком сильно, оправдывая его характер шаг за шагом. Все это время, когда они пытались и не смогли стать лучшими друзьями. Все действия, которыми они спасали друг друга. Все действия, которыми они помогали друг другу, и слушали друг друга, и боролись друг за друга, и оставались, когда было бы легче уйти. Они изо дня в день доказывали, что счастье предназначено не только для всех остальных, оно предназначено и для них. За каждой ссорой, ошибкой и благонамеренной болью, стоит такое понимание, которое невозможно описать словами. Вот почему Нил точно знает, что Кевин пытается сказать, когда говорит держаться подальше от Эндрю — не то чтобы Нил собирался делать то, чего хочет Кевин. Черта с два. Они могут быть лучшими друзьями, но Кевин не может помешать Нилу принимать глупые решения. (Если бы он мог, то катастрофа с математикой на первом курсе Нила никогда бы не случилась. А также небольшой пожар в общежитии, в конце концов). Но именно потому что он его лучший друг: Кевин знает, что Нила не остановить. Он не ждет, что Нил сделает то, что говорят. Он просто хочет, чтобы Нил выслушал его, выслушал его возражения и помнил о них, когда он решит в одиночку сесть в незнакомые машины с незнакомыми мужчинами посреди ночи. Это все, чего хочет Кевин: чтобы его кто-то выслушал. Иногда Нилу кажется, что тревога Кевина похожа на пойманную птицу, которая бьется в его голове, пока кто-то, наконец, не откроет дверь клетки и не выпустит ее, оставив его облегченным, опустошенным и измученным. — Я знаю, — говорит Нил. — Я должен был сказать тебе раньше. Рука Теи все еще обвивается вокруг шеи Кевина, и он медленно расслабляется от ее прикосновения. — Окей, — бубнит Кевин, его голос — мед и сахар, когда он прислоняется лбом к плечу Теи. — Значит, ты, вроде как, полный ноль в БДСМ, — излишне бодро говорит Тея после продолжительного молчания. — Ну, не совсем полный, — хмурится Нил. — Я имею в виду, что я никогда раньше не участвовал в настоящей сессии. Но мне кажется, я знаю, что мне нравится. — Если хочешь, я могла бы предложить тебе несколько Домов, которые будут более чем рады устроить сессию, когда ты будешь готов. Домы, которые отлично справляются с новыми сабами. Невысказанное предположение: это Домы, среди которых, очевидно, нет Эндрю. — Это очень великодушно, — осторожно говорит Нил, не желая обидеть ни ее, ни Кевина. — Но сначала я хотел бы немного повеселиться. Он делает жест в сторону танцпола, мигающих ламп, бара. Тея ухмыляется. — Если тебе что-нибудь понадобится… — Я обязательно дам вам знать. Он знаком с Теей почти так же давно, как с Кевином, — они, вроде как, шли в комплекте. Но это не значит, что Тея не его друг. Они искренне любят проводить время вместе, особенно когда бОльшую часть этого времени тратят на то, чтобы найти все мыслимые и немыслимые способы разозлить Кевина. Тея отвечает Нилу легкой улыбкой и подталкивает Кевина. — Потанцуй с Нилом, — говорит она ему, легко переходя в режим Домины. — Если он найдет Дома, с которым захочет поучаствовать в сессии, и попросит тебя уйти, ты вернешься ко мне и не будешь вмешиваться. Ты понял? Кевин кивает, и Тея пальцем приподнимает его подбородок. — Выражайся словами, красавчик. — Да, Мадам, — отвечает он. А потом, когда он встает, чтобы последовать за Нилом в самое сердце толпы, она шлепает его по заднице. Нил почти уверен, что Тея знает, что он задумал. Сегодня он пришел в Эденс не для того, чтобы веселиться с каким-то там Домом. Несмотря на то, что он не совсем уверен, чем закончится эта ночь, у него было две цели: прояснить ситуацию с Кевином и ... вторая часть более туманна. Легче было представить, как он объявлял о своих намерениях Эндрю, когда он был дома, но в ярком свете клуба его уверенность быстро угасала. К тому же Эндрю нигде не видно. С другой стороны, он провел последние два месяца, доводя свои наряды до идеала, учась двигать телом так, чтобы привлекать к себе взгляды и удерживать внимание. И сегодня он вывел эту игру на новый уровень, несмотря на то, что Кевин закатывает глаза, когда наконец видит черный кроличий хвост на спине боди Нила. — Кем ты вообще должен быть? Котом или кроликом? — стонет Кевин, разворачивая Нила и кладя руки ему на бедра. — Это даже не настоящий костюм. — Это важно? Я секси, — перекрикивает музыку Нил. — Жан впустил меня. Он сам решает, что считать за костюм. — Значит, у Жана плохой вкус, — кричит в ответ Кевин. Кто-то прижимает руку к пояснице Нила, и он немного подпрыгивает, прежде чем обернуться и увидеть Джереми, одетого только в тонкий белый топ и шорты, кроличьи ушки и розовую шелковую ленту, завязанную бантом на шее. — Кто критикует моего Дома? — спрашивает Джереми с ухмылкой, прижимаясь бедрами к заднице Нила. — Кевин говорит, что у Жана плохой вкус, раз он пустил меня в таком виде, — смеясь, кричит в ответ Нил, а Джереми через плечо снисходительно похлопывает Кевина по щеке. — У тебя плохой вкус, милый, — говорит Джереми Кевину сладким голосом, поворачивая Нила лицом к себе. — Не позволяй ему дразнить тебя, дорогой. Ты выглядишь аппетитно. Нил обвивает руками шею Джереми и не может не заметить, что их наряды дополняют друг друга. Джереми в белом атласе, румяные щеки в розовом глиттере и блеск для губ — идеальная обертка к полностью черному комплекту Нила. Только когда кто-то по-волчьи свистит им и скользит позади Джереми, чтобы потанцевать, Нил понимает, что Джереми ведет себя более раскованно и кокетливо, чем обычно. — Сэр, — говорит Джереми мужчине, хлопая ресницами, — это Ваша рука на моей заднице? — Я слышал, ты свободен сегодня вечером, — говорит мужчина. — Да, Сэр, — говорит Джереми, — но я не могу оставить своего друга здесь одного. Джереми притягивает Нила ближе, пока щека Нила не прижимается к груди Джереми. — Он не один, — дуется Кевин, но его комментарий остается незамеченным. — Два хорошеньких саба сами по себе? Я уверен, что смогу придумать что-нибудь для вас обоих, — говорит мужчина. Джереми держит руки на талии Нила и смеется, притягивая их ближе друг к другу. Глаза мужчины выглядят голодными, и Нил остро ощущает каждое место, где его собственное тело касается Джереми под посторонним взглядом. — Что думаешь, Нил? — спрашивает Джереми, нарочно проводя пальцами по браслетам Нила. — Хочешь поиграть? Теперь вокруг них на танцполе образовалось небольшое свободное пространство, и неоновые огни вспыхивают на лице Джереми, когда Нил смотрит на него. Он слегка улыбается, покачивая задницей (и хвостом), обдумывая предложение Джереми. — Нет, спасибо, Сэр, — вежливо отвечает Нил. — Думаю, мы еще потанцуем. — Может быть, позже? — спрашивает мужчина. — Хз, — пожимает плечами Нил. — Посмотрим. Мужчина проводит пальцем по спине Джереми, уходя, и обещает, что это будет стоить их времени, если они найдут его после того, как закончат. Как только он оказывается вне пределов слышимости, Нил встает на цыпочки, чтобы прошептать Джереми на ухо, широко раскрыв глаза от адреналина и немного хихикая от внимания: — Жан позволяет тебе веселиться с другими Верхними? Джереми кивает. — В особых случаях, если я это заслужил. Ты же знаешь, как это бывает. Нил не знает, но все равно кивает. — Есть какая-нибудь особая причина, почему сегодня особенный вечер? — спрашивает Нил, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на Джереми. — Сегодня Хэллоуин. Он любит меня. Он хочет, чтобы я повеселился. Он чувствует себя виноватым из-за того, что ему приходится работать, и не может сам как следует использовать меня сегодня вечером, — говорит Джереми, пересчитывая причины на пальцах. После паузы он наклоняется и заговорщически шепчет: — И он любит создавать неприятности. Нил собирается спросить, о каких неприятностях говорит Джереми, когда к ним подходит нижний. — Мой Дом прислал меня с предложением присоединиться к нему наверху, — говорит Нилу мужчина. На нем костюм сексуальной медсестры. Шапочка с маленьким красным крестом спереди криво сидит на голове. Джереми не обращает на него внимания, что, по мнению Нила, не слишком странно, учитывая, что саб обращается к Нилу. — Кто твой Дом? — спрашивает Нил, пока Джереми держит руки на его бедрах, покачиваясь в такт музыке. — Эндрю Миньярд. У Нила перехватывает дыхание. Он не думал, что будет так легко получить аудиенцию у такого Дома, как Эндрю, и теперь, когда появилась возможность объяснить свою позицию, он замирает. Джереми, должно быть, чувствует его колебания. — Рискованное решение, — бормочет он на ухо Нилу, словно крохотный ангел у него на плече. — Думаешь, ты готов провести свой первый вечер на сессии в VIP-комнате? Нил прикусывает губу, обдумывая предложение. Он хотел поговорить с Эндрю, но теперь, когда его настигла реальность, он не знает, что сказать. Планирование никогда не было его сильной стороной, и теперь оно кусает его за задницу. — Я могу подумать? — выпаливает он. Нижний Эндрю выглядит не впечатленным, но соглашается передать сообщение и быстро исчезает тем же путем, каким он пришел. Сердце Нила бешено колотится, он не может думать из-за шума и ритмов клуба, головокружительных и дезориентирующих. Когда он проскальзывает сквозь толпу к бару, чтобы прояснить голову и придумать план, Джереми и Кевин следуют за ним без приглашения. — Сядь со мной, — дуется Джереми, усаживаясь на барный стул и протягивая руки, чтобы тот забрался к нему на колени. Нил подчиняется, балансируя на бедре Джереми. — Ты вернулся, — говорит Роланд, увидев Нила. — Кевин сказал, что ты не прид…. — Заткнись, — бормочет Кевин. — Ну разве это не забавно, — говорит Роланд, ухмыляясь, поднимая запястье Нила, чтобы получше рассмотреть его браслеты. — Хочешь развлечься позже? — Может быть, — застенчиво отвечает Нил. Он пытается убедить себя, что это к лучшему, когда ободряюще улыбается Роланду, но не принимает его предложение. Ему надо подумать об Эндрю. Джереми в ответ похлопывает его по бедру, бормоча на ухо Нилу: "Хороший мальчик". — Ему не нужно твое одобрение, — стонет Кевин. — У него и так достаточно большое эго. — Ты что, стыдишь нас за наши кинки, Кевин? — спрашивает Джереми с притворным удивлением. — Возможно, мне придется пожаловаться Жану, и тебя вышвырнут отсюда до конца вечера. — У тебя нет кинка на похвалу, — говорит Кевин. — Но у Нила может быть, верно? И разве вы не говорили, что он еще не исследовал свои предпочтения с партнером? — Господи, — говорит Нил. — Сколько вы, ребята, успели обсудить до того, как я приехал? — Совсем немного, — беззаботно отвечает Джереми, медленно накручивая один из локонов Нила на палец. — Мы говорили только хорошее, малыш. — Хорошо, — говорит Нил, бросая на Кевина злобный взгляд. Они сидят некоторое время у бара, беря перерыв, Джереми отклоняет предложение поучаствовать в сессии с Доминой и ее сабом, которых он видел несколько раз, а затем отклоняет предложение Дома, которого Нил никогда раньше не видел и у которого на костяшках пальцев татуировка "ПЛОХАЯ СУКА". После этого Джереми идет в туалет. — Ты ведь знаешь, что он делает, да? — спрашивает Кевин, как только Джереми оказывается вне пределов слышимости. — Он выставляет тебя напоказ. Почти все знают, что Джереми получает специальное разрешение от Жана играть с другими по праздникам. Он, вероятно, один из самых популярных сабов здесь сейчас — по уважительной причине — и Жан не часто делится. И, клянусь Богом, в таком наряде? Вы двое сговорились или что-то такое? Нил хмурится и качает головой. — Джереми блядски коварен. — Прости, мы сейчас говорим об одном и том же Джереми? Том Джереми, который заставил Жана поцеловать его палец, когда он на прошлой неделе порезался бумагой? Этот Джереми? — Ко-ва-рен, — протягивает Кевин, подчеркивая каждый слог постукиванием ногтя по бокалу. Джереми возвращается прежде, чем Нил успевает сказать что-нибудь еще, что, вероятно, к лучшему. Нил позволяет затащить себя обратно на танцпол, пока пытается придумать план. Он мог бы сказать Эндрю, что хочет быть его нижним. Он не думает, что это слишком прямолинейно, но у него никогда раньше не было Дома. Он не знает, кто должен инициировать такие вещи, и, возможно, Эндрю не оценит его дерзость. После нескольких песен Кевин становится слишком разгоряченным и плаксивым и безостановочно жалуется на пот, громкую музыку, отсутствие личного пространства, и Нил отправляет его обратно к Тее. У нее гораздо больше терпения к переменам настроениям Кевина, чем у Нила, вероятно, потому что у нее есть способы, которые заставят Кевина расслабиться, а Нил не может их использовать. Вскоре после этого Нил тоже начинает уставать. Где-то в этот момент симпатичная саба с длинными каштановыми волосами дает Нилу кольцо-леденец, которое он лениво посасывает. Поклонник Джереми и Жана дарит Джереми ожерелье из конфет, которое Джереми жует, покачиваясь в такт музыке. Темп становится медленнее, и Нил кладет голову на грудь Джереми, снова облизывая кольцо, закрывая глаза и погружаясь в музыку, когда он вздрагивает от мягкого прикосновения к плечу. — Извини, — говорит одетый-как-медсестра-нижний Эндрю. — Но мой Дом скоро уезжает. Он говорит, что его предложение действует только в течение следующих десяти минут, и он не хочет сессии. Просто поговорить. — Мм, что? — Нил невнятно бормочет с кольцом во рту. — Он хочет поговорить с тобой, — говорит саб. — Он сказал, что ты можешь взять с собой друга, если так будет комфортнее. Нил бросает взгляд на лестницу, ведущую в VIP-зону наверху, и сразу понимает, что не хочет брать Джереми с собой. Если Эндрю все еще думает, что Нил какой-то беззащитный ванильный студент колледжа, то Нилу не нужны зрители, когда он собирается высказать все свои грязные фантазии, чтобы показать, насколько Эндрю заблуждается. Нил посасывает кольцо, чтобы выиграть время на размышления. Он на грани между высоким уровнем сахара и истощением, что не очень хорошо сказывается на его решениях, когда он пищит: “Просто поговорить?” Саб кивает в ответ. — Хорошо ... Хорошо, — повторяет Нил. Джереми поворачивается, чтобы последовать за ним, но Нил качает головой и отмахивается от него “я-буду-в-порядке” жестом. Джереми слегка улыбается ему и показывает большой палец, потом проскальзывает сквозь толпу в одну из кабинок позади, где сидят Домина и саб, которые подходили к нему ранее. Освещение в VIP-зоне еще хуже, чем в остальной части клуба, хотя это может быть частью декора на Хэллоуин. Нил не знает, он никогда не был здесь раньше, так что, возможно, это нормально — не видеть дальше кончика собственного носа. Когда они проходят мимо одной из приватных комнат, его внимание привлекает пластиковый скелет, висящий на секс-качелях, а в соседней комнате висит призрак на стальном крюке, прикрепленном к потолку. Они останавливаются перед закрытой дверью. — Можешь входить, когда будешь готов, — говорит саб, опускаясь на колени на подушку рядом с дверью. Нил кивает, кольцо все еще во рту, когда он входит в комнату. Первое, что он замечает, — это стены, выкрашенные в темно-синий цвет, отчего Нилу кажется, что он вышел прямо в ночное небо. Следующее, что он замечает, — это Эндрю, сидящий на диване в центре комнаты со стаканом виски в одной руке и телефоном в другой. — Нил, — холодно говорит Эндрю, не делая ни малейшего движения, чтобы встать или пригласить Нила сесть. Он даже не отрывает взгляда от телефона, и сердце Нила падает. Он немного неловко переминается с ноги на ногу, не совсем понимая, какой здесь протокол, пока Эндрю не указывает на диван рядом с ним. Он того же синего оттенка, что и стены, и Нил беззастенчиво падает на него. Он держит одну руку на коленях, но продолжает медленно облизывать кольцо на другой руке, все время наблюдая за Эндрю. Он, может быть, даже хлопает ресницами. Когда Эндрю наконец убирает телефон, на его лице появляется голодное выражение, но он не делает ни малейшего движения в сторону Нила. Что только немного расстраивает. Ладно, может быть, не немного. Сильно расстраивает. Нил делает все возможное, чтобы не думать об этом, но безрезультатно — это как пытаться заняться сексом с кирпичной стеной. Нил провел последние несколько дней, воображая все те вещи, которые Эндрю мог сделать с ним. Это просто несправедливо, что он выглядит так: сексуальный, светловолосый и разъяренный. Это как криптонит для Нила. Не говоря уже о том, что Эндрю с ног до головы одет в черное, и это идеально подходит к одежде Нила, особенно учитывая, что рубашка Эндрю сделана из черной ажурной сетки вместо привычного для него черного хлопка. Она показывает непристойное, по мнению Нила, количество открытой кожи (потому что любое количество открытой кожи Эндрю кажется непристойным, учитывая, насколько редко он вообще ее показывает). Нилу хочется провести пальцами по дырочкам в сетке и почувствовать, как грудь Эндрю поднимается и опускается под его пальцами. Ему хочется просунуть язык между сеткой на груди и выжать восхитительные звуки изо рта Эндрю, но … — Ты без костюма, — говорит Нил, не в состоянии фильтровать свои слова, глядя на лицо его (возможно/ожидаемо) будущего Дома. По крайней мере, это лучше, чем объявлять о своих не столь невинных намерениях вслух. — Мне не нужен костюм, — просто говорит Эндрю, не давая объяснений. — А вот тебе, с другой стороны… Эндрю не спеша осматривает выбор Нила на этот вечер, медленно делая глоток из стакана. — Ты прислушался к моему совету с прошлого раза, — замечает он, кивая на ключ от шкафчика, висящий на чокере Нила. Нил кивает, громко вынимая кольцо изо рта. — Я надел спортивки, чтобы добраться сюда, — гордо говорит он. — Оставил их внизу. — Какой талантливый мальчик, — тихо говорит Эндрю, но в его тоне слышится насмешка, и это явно не комплимент. Нил краснеет, глядя на свое кольцо-леденец, и Эндрю продолжает: — Кевин, кажется, думает, что “это” тебя не интересует. “Это”. Слово эхом отдается в голове Нила, и он не может не ухватиться за него с надеждой. Это то, с чем он может работать. Это то, чего он хочет. — Кевин ошибается,— говорит Нил. — Часто. Он неправильно понял пари. — Действительно, — говорит Эндрю, и это больше утверждение, чем вопрос, когда он ставит свой стакан на столик. Когда он встает, глядя на Нила сверху вниз во весь рост — что, впрочем, не так уж и много, — у Нила пересыхает во рту. То, что он мог бы сделать с Эндрю из этой позиции, если бы только Эндрю придвинулся на несколько дюймов ближе, если бы только Эндрю расстегнул молнию на брюках и приказал Нилу сделать ему хорошо. Но Эндрю прерывает фантазии Нила: — О чем был спор? — Что я хорошо проведу время в Эденс. Он думал, что у меня появятся друзья. Научусь расслабляться или что-то в этом роде. — И у тебя получилось? Хорошо провести время? — спрашивает Эндрю, продолжая смотреть на Нила из-под полуприкрытых век, отчего по спине Нила пробегают мурашки. — Да, Сэр, — говорит Нил, не в силах удержаться, чтобы не обратиться к Эндрю должным образом. Эндрю тихо цыкает: — Я тебе это уже говорил: я не твой Дом. Не называй меня "Сэр". Рука Нила инстинктивно тянется к кружевному чокеру на шее, выдавая его уязвимость. Он никому не принадлежащий саб, и желание в груди — подчиняться, принадлежать, быть использованным, трахнутым, чтобы о нем позаботились после — заставляет его стыдиться и надеяться. — Окей, — тихо соглашается Нил, глядя на свои руки, лежащие на коленях. Он подносит кольцо ко рту и сосет его, вместо того чтобы позволить еще большей неуверенности выплеснуться наружу. — Почему Кевин ведет себя так, будто ты принадлежишь ему? — Он мой сосед по комнате. Он просто заботится обо мне. — Может быть, он прав. За то короткое время, что я тебя знаю, ты принял несколько опасных решений. Например, ты пришел сюда один, — Эндрю делает паузу. — Тебе следует быть осторожнее с Домами, которых ты не знаешь. — Я осторожен, — скулит Нил. Эндрю бросает на него скучающий взгляд, как будто перечисление всех сомнительных решений Нила не стоит его времени. Нилу приходится сдерживать себя, чтобы не высказаться в свою защиту. Нет, в защиту Эндрю. Потому что Нил не настолько тупой, чтобы запереться в приватной комнате с незнакомцем, который, по его мнению, опасен. Может быть, Нил безрассуден, может быть, он сначала действует, а потом задает вопросы, и может быть, он только поверхностно знает Эндрю, но ничто в Эндрю не кричит об опасности. На самом деле, даже не шепчет. И Нил сказал бы, что он не боится, но он не может, потому что это ложь. Он просто в ужасе от того, что Эндрю может уничтожить его, не пошевелив и пальцем. — Кевин сказал, что у тебя никогда раньше не было Дома. Теоретически, именно этих волшебных слов и ждал Нил. “У тебя никогда раньше не было Дома”. Но то, как Эндрю произносит их, вызывает у Нила желание выйти из комнаты и никогда не возвращаться, как будто он уже проиграл из-за своей неопытности. Как будто неопытность — это причина того, что его не хотят. А может быть, его и не хотят, и Эндрю все это время пытался мягко подвести к этой мысли. Может быть, поэтому Эндрю даже не прикоснулся к Нилу, не спросил его о браслетах сегодня вечером. Может быть, именно поэтому Эндрю продолжает говорить Нилу, что он не его Дом. Нил кивает, но делает это неохотно, ненавидя себя за то, что чувствует, как этот разговор не срастается. Его единственная надежда держится на таком же несчастном лице Эндрю. С другой стороны, Эндрю, похоже, способен выражать на лице только различные оттенки дискомфорта: гнев, разочарование, скуку, отвращение. Одиночество, осмеливается подумать Нил. Или пустоту. На самом деле, это похоже на правду, решает он. — Я не знал, — говорит Эндрю, словно извиняясь за что-то. Когда Нил открывает рот, чтобы вмешаться, Эндрю поднимает руку, чтобы остановить его. — Ты слишком неопытен. Я знал, что ты не участвуешь, но я думал ... — он замолкает, пытаясь отвлечься. — Это было ошибочное предположение. Я не заинтересован. Это всего лишь три слова, но они весят целую тонну, когда попадают Нилу прямо в живот. Я не заинтересован. Я не заинтересован. Я не заинтересован. Он ошеломлен. Это категорический отказ, который лишь усугубляется тем фактом, что Нил даже не попросил Эндрю быть его Домом, и его уже отшили. — Прошу прощения?* — говорит Нил. Это устаревшая фраза, которую говорила его мать, когда была шокирована; она вырывается прежде, чем он успевает остановиться. Блядские бритицизмы. — Нам больше нечего обсуждать, — говорит Эндрю, его голос уже вернулся к привычной Нилу скучающей интонации, как будто их разговор не оказал на него никакого эмоционального эффекта. Лицо Нила пылает, но он не может просто тихо спрятать свой стыд и уйти. Нужно же добавить еще и оскорблений к уже полученной травме, верно? — Ты попросил меня прийти сюда, чтобы поговорить, — рычит Нил. Он осмеливается взглянуть на Эндрю сквозь ресницы, изо всех сил стараясь выглядеть угрожающе, даже когда слезы щиплют его глаза. — И все, что ты можешь сказать, это огромное “иди нахуй”? — Нил горько смеется. — Или, вообще-то, нет. Не “нахуй”, потому что, по крайней мере, это означало бы, что ты заинтересован. Но я тебе не интересен, верно? Я неопытен. Он не мог представить себе ситуацию хуже этой. Эндрю вступился за Нила перед тем взрослым Домом. Он отвез его домой. Он передал Нилу потерянный телефон. Он даже написал Нилу сегодня вечером — Боже, ничего из этого не было флиртом. Эндрю, вероятно, пытался вежливо сказать Нилу, чтобы он отвалил, а Нил смотрел на все через розовые очки, убежденный, что каждый вздох Эндрю — это своего рода признание в любви. Дэн всегда говорила, что социальная осведомленность Нила приравнивается к способностям трехлетки, но, конечно, даже для него это рекордно низкий уровень. И теперь, когда Эндрю произнес волшебные слова: “Я не заинтересован”, — Нил видит. Нежелание. Отвращение скривило губы Эндрю на прошлой неделе, когда Нил сидел в его "Мазерати". То, как он напрягся, когда Нил пьяно споткнулся и чуть не задел плечо Эндрю. Эндрю ничего не интересовало. Он просто был более-менее порядочным человеком, и Нил воспользовался ситуацией. Боже, даже когда в баре Эндрю сказал, что он не его Дом, Нил просто забил, не так ли? Он был пьян, да, но где-то в глубине души он убедил себя, что Эндрю не имел этого в виду, и это делает его ужасным человеком, да? Последний раз Нил испытывал такое отвращение к самому себе на первом курсе. Когда он в последний раз видел своего отца, если быть точнее. — Перестань принимать это на свой счет, — говорит Эндрю, его голос прорезается сквозь спираль мыслей Нила. — Я перешел черту, которую не должен был переступать. И я не играю в игры, Нил. Я не хочу причинять тебе боль. Какая ирония, учитывая, что сердце Нила только что раскололось надвое. Смешно, потому что он едва знает этого парня. Может быть это шок от его первого настоящего отказа и .... Эндрю прав, понимает он. Конечно, Нилу двадцать один. Он раньше и занимался сексом, и напивался, и в него стреляли, и его отец, возможно, пытался убить его несколько раз, и его похищали пару раз, и он заключил сделку с ФБР ради новой личности, но разве можно сказать, что он опытен? Он не невинен — этого точно о нем нельзя сказать, слишком много крови на его руках, — но он занимался сексом только при выключенном свете, потому что ненавидит, когда кто-то видит его шрамы. Вот почему ему нравится боди, в котором он сегодня. Вот почему он спал только с людьми, которые мельком были в его жизни, все без имен или лиц, ни с кем из них он бы не рискнул встретиться еще раз. Любая другая близость всегда казалась ему разрушительной. Но то, что происходит прямо здесь и сейчас, хуже, чем раздеться догола. Не говоря ни слова, Эндрю все понял. Он видел его насквозь: все эти неуверенность и несостоятельность, которые он превратил в острые, как бритва, шипы, безжалостно ранящие Нила изнутри. Конечно, Нилу нечего предложить Эндрю — он неопытный саб, слишком склонный к привязанностям. Слишком большая ответственность. Конечно. Он не думал, что отказ причинит такую боль, особенно от такого отстраненного человека, как Эндрю. Если бы он был умен, то с самого начала понял бы, что Эндрю недосягаем. — Ты мудак, — ухитряется произнести Нил со всей язвительностью, на какую только способен. Что не так уж много, учитывая, что он хочет растаять и протечь сквозь пол, и никогда больше не видеть Эндрю. Эндрю только смотрит на него, как будто в этом нет ничего нового, его изогнутая бровь как будто говорит: "И?” — Если тебе неинтересно, прекрасно, — продолжает Нил. — Но ты не должен быть таким гандоном, окей? Нормальные люди просто пишут сообщение. Нормальные люди не приглашают кого-то в приватную комнату только для того, чтобы сказать кому-то, что он ничтожество. Нормальные люди не дают надежду только для того, чтобы уничтожить ее при первой же возможности. Нормальные люди не … Нил на грани гипервентиляции, когда Эндрю дотрагивается до него. Только один палец на его подбородке, чтобы приподнять лицо, чтобы Эндрю мог посмотреть ему в глаза. Это легкое, как перышко, едва заметное и почти слишком сильное прикосновение. Нил пытается не обращать внимания на слезы на своем лице, и когда он начал плакать? Он в ужасном состоянии, но Эндрю смотрит на него прямо сейчас, как будто это не так. Что только заставляет слезы литься еще сильнее. — Ты не ничтожество, — говорит Эндрю невероятно мягким голосом. Нил шмыгает носом, но Эндрю не довольствуется тем, что позволяет Нилу купаться в лучах комплимента (если это вообще комплимент?), и добавляет: — Это для твоего же блага. Это как удар кнутом. Нет другого способа описать это. В эту секунду Нил убежден, что неправильно истолковал ситуацию и нарушил все границы Эндрю, а в следующую? Он убежден, что Эндрю хочет этого так же сильно, как и он. — Только не говори мне, что это для моего же блага, — огрызается Нил, вырываясь из рук Эндрю, словно они его обжигают. — Мне не нужно ... как будто мне нужно защищаться от тебя. Потому что, нет, не нужно. Я, блять, взрослый, окей? Мне не нужны эти дурацкие отговорки типа "это для моего же блага". Если ты не хочешь устраивать сессию со мной, есть такая штука, как ответственность, когда-нибудь слышал? Эндрю не говорит ни слова. Его рука нерешительно повисла сбоку, как будто он хотел протянуть ее и снова успокоить Нила, но не мог заставить себя сделать это. — Знаешь что? Я думал, ты хороший человек. Да, ты тихий, но уверенный в себе и уважающий других. У тебя определенно хорошая интуиция, потому что ты знал, что от того парня мне было не по себе. И ты не давил на меня. И, как новенький в Теме, я подумал, что ты будешь хорошим Домом. Я думал ... — Нил закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Я думал, ты этого хочешь. Нил не должен чувствовать себя таким опустошенным, произнося это вслух. Он уже знает все причины, по которым хочет, чтобы Эндрю стал его Домом. Боль в груди могла быть от осознания того, что Эндрю не хочет его, или от осознания того, что он ошибался насчет Эндрю, что он не тот Дом, за которого его принимал Нил. На мгновение Нил делает вид, что Эндрю не собирается говорить ему уходить. Он делает вид, что Эндрю не собирается его опустошать. Разрушать его. Нил закрывает глаза и представляет себе вселенную, где Эндрю снова протягивает руку и смахивает слезы со щеки Нила. Где Эндрю сажает Нила к себе на колени и шикает на него, пока его рыдания не превращаются в всхлипы, в судорожные вдохи, в мягкие, измученные вздохи. Где Эндрю говорит ему, что все в порядке. Где они не два незнакомца, не способные сказать, что они на самом деле значат друг для друга. Но это невозможно, потому что Нил даже не знает, чего хочет. К счастью, Эндрю точно знает, что ему нужно. — Веселье закончилось, — резко говорит Эндрю. Его язвительный тон расходится с нежным прикосновением пальцев, когда он протягивает руку и во второй раз касается щеки Нила. Нил не смеет надеяться на то, что это проявление ласки, и он не ошибается. Это не интимное прикосновение. Эндрю просто поворачивает лицо Нила, пока его взгляд не упирается прямо в дверь. — Пора идти, — произносит Эндрю. На мгновение весь мир сужается до электрических искр, вспыхивающих после прикосновения Эндрю, когда он отстраняется. Соберись, Джостен, говорит себе Нил, делая глубокий вдох. — Я думаю, ты совершаешь ошибку, — говорит он. Он не хочет намекать, что Эндрю ему что-то должен, и он не хочет принуждать Эндрю к чему-то, чего он не хочет. Но если есть шанс, что Эндрю когда-нибудь увидит в Ниле нечто большее, чем неопытного нижнего, если Нил сможет заслужить право называть Эндрю своим Домом, если Эндрю научится доверять себе рядом с Нилом, то Нил хочет, чтобы эта дверь оставалась открытой. — Если передумаешь, позвони мне. — Не надейся, — отрезает Эндрю, и по его тону становится ясно, что обсуждать больше нечего. — Хорошо, — говорит Нил, когда Эндрю встает и открывает дверь, жестом приглашая его уйти. — Я понимаю. И самое смешное, что он чувствует, что действительно понимает.